Глава 1. Я её заберу

      Дмитрия, наверное, сломало не в момент, когда ему сообщили, что Лэйн умерла. Не тогда, когда он смотрел на выпрямленную полосу на экране монитора. Не тогда, когда коснулся холодного запястья, чтобы убедиться и осознать окончательно — её не стало.       Нет. Его сломало сейчас. Как только опустили на глубину гроб, как только его заледеневшие пальцы зачерпнули горсть земли и кинули вниз, Дмитрий почувствовал, что внутри раздробилось и умерло всё. Внезапно показалось странным, что сердце до сих пор перекачивало кровь, а в лёгкие поступал воздух. Разве нормально, что она уже лежала там, под землёй, а он стоял тут? Абсолютно живой.       Живой ли?       Ценить начинаешь и правда лишь тогда, когда теряешь. Так и Дмитрий сейчас. Думал о том, что, если бы мог повернуть время вспять, ни за что бы не позволил Лэйн уйти, не допустил бы расставания, тем более такого жёсткого. Не отпустил бы её. Однако в реальности — он отпустил. Как последний идиот, погрузился в обиду и решил, что раз уж ей так хочется расстаться и уйти, то скатертью дорожка. Как ребёнок. А теперь уже ничего не исправить.       Лэйн умерла, а Дмитрий даже не был с ней рядом всё это время. Понятия не имел, что она болела. Может быть, пройди он с ней весь путь, она бы смогла найти силы и желание бороться и выжить. Только что толку думать о том, что могло бы быть, если сейчас он стоял у её могилы и ненавидел себя?       Справа раздались шаги, остановились рядом — вернулась Анна, отходившая ответить на звонок. Она обхватила пальцами локоть Дмитрия и крепко-крепко сжала, ткнулась виском в его плечо. Ничего не сказала, только бесшумно вздохнула.       Лишь сейчас в душе дрогнуло что-то живое — по крайней мере, у него была сестра. Она не даст сойти с ума. Не оставит его одного.       — С кем Марк? — севшим из-за эмоций и холода голосом спросил Дмитрий.       Анна год назад родила сына. Почти полная её копия. На отца своего не похож даже. Или Дмитрию просто казалось так, потому что Джереми ему не нравился совершенно, но после последней ссоры с Анной приходилось держать язык за зубами. Оставалось смиренно ждать, когда она разберётся со всем сама.       — С Каином.       Дмитрий повернулся к ней и вскинул бровь. Он ожидал услышать что угодно, кроме этого. Каин и дети? Что-то из разряда фантастики, учитывая, с каким видом он всегда смотрел на любого ребёнка, проходящего мимо. И вот этот человек сидел с… сыном Анны?       Она взглянула в ответ, слабо улыбнулась, явно забавляясь из-за скептичного взгляда Дмитрия. Пожала плечами, отвернувшись и вновь прижавшись виском к его плечу.       — Я не просила даже. Он сам вызвался, — проговорила Анна. — Сказал, на похороны приехать не может: слишком тяжело. Так что остался с Марком. Да и Марк на его руках себя прекрасно чувствует, как я заметила. Почти сразу успокаивается, если только плакать начинает. Даже у меня не всегда так получается.       — Однако, — хмыкнул Дмитрий.       Мысль о том, что Каин на добровольной основе сидит сейчас с ребёнком, вообще не хотела укладываться в голове. Хотя Дмитрий старался думать о чём угодно, кроме реальности, в которой он находился на похоронах Лэйн. Чтобы совсем с ума не сойти. Кукушка-то уже отъезжала, причём старательно и стремительно.       От размышлений отвлекло движение слева, которое он уловил боковым зрением. Повернувшись, увидел приближавшегося Яна — выглядел тот паршиво: кожа была белее снега, под глазами залегли тени, а во взгляде поселилась пустота. Дмитрию вдруг стало его искренне жаль, несмотря на то что они никогда особо не ладили.       Признавать не хотелось, но они оба любили Лэйн. С Яном она вовсе выросла, так что знала его с детства, а он, вполне вероятно, и влюбился в неё ещё с того времени. Поэтому боль от её потери поедала сейчас двоих — и Дмитрия, и Яна.       Первый повернулся ко второму всем корпусом, чувствуя, как Анна прижалась сильнее, крепче стиснула пальцами его локоть. Дмитрий и сам напрягся, потому что на лице напротив мелькнула эмоция, которой трудно дать описание, но которая точно не пришлась по душе. Будто Ян с радостью свернул бы ему шею. Не моргнув глазом. И спокойно бы ушёл.       Однако вместо этого он полез во внутренний карман пальто, вытащил оттуда что-то и протянул Дмитрию. Взгляд его стал выжидательным, пристальным. Левая сторона лица, где от уголка губ до скулы тянулся шрам, нервно дёрнулась.       Меж длинных пальцев, слегка дрогнувших, лежал небольшой коричневый конверт. Мгновением спустя он перекочевал к Дмитрию, и Ян опустил руку.       — Лэйн просила передать. И ещё это.       На сей раз из того же кармана потянулась цепочка. Серебряная. Знакомая. Когда Ян полностью вытащил её, Дмитрий сразу понял, почему она показалась знакомой, — на весу покачивался небольшой деревянный ключик.       Он забрал и его. Опустив на ладонь, повернул задней стороной, снова убедившись — это действительно тот самый ключ: там по-прежнему красовалась надпись «К сердцу».       Дмитрий рвано выдохнул.       Лэйн носила его не снимая. Особенно берегла после того, как погибли родители. Ключик ведь ей смастерил отец. В особенно тяжёлые моменты она всегда сжимала эту безделушку и долго-долго сидела с закрытыми глазами.       Теперь то же самое сделал Дмитрий. Ему стало так больно, в груди сдавило с такой силой, что стало невозможно дышать.       Он правда себя ненавидел. Он же просто бросил её. Проклятый идиот.       — Надеюсь, теперь-то она найдёт покой, — разрезал тишину резкий и охрипший голос Яна. — Без того, чтобы постоянно про тебя думать.       Дмитрий медленно поднял веки и вернул на него взгляд. Хотелось что-нибудь ответить, но горло перехватило. Он крепче сжал ключ.       — Ты тоже хорош, — ощерилась вдруг Анна, щурясь на Яна. — У тебя была куча времени, чтобы связаться с кем-нибудь из нас и рассказать, что Лэйн болеет. Даже если она тебе сказала, что не хочет, чтобы кто-нибудь знал. Как будто ты вообще её слушал хоть когда-то.       Дмитрий с лёгким удивлением покосился на неё.       Она редко бывала агрессивной и ещё реже ругалась с кем-то. Однако с Яном у них не заладилось с самого начала, поэтому, когда они пересекались, она нет-нет да огрызалась на него. Причём кусалась больно.       И только что Анна похоронила лучшую подругу. А напротив стоял человек, которого она не переваривала. Перепалка могла вылиться и во что-то посерьёзнее, потому что злая Анна не то чтобы следила за тем, что говорит…       — Ань, — тут же встрял Дмитрий, нахмурившись, и качнул головой.       — Что? — резко, почти грубо вопросила Анна, посмотрев на него. — Я не права? Может быть, если бы мы знали, если бы ты был с ней, даже если она не хотела, чтобы кто-то знал о болезни, она смогла бы справиться и выжила. А мы не знали, только потому что Ян не хотел, чтобы ты приближался к Лэйн. Или ошибаюсь?       На последних словах она вернула внимание на Яна и теперь сама выглядела так, будто готова свернуть шею кое-кому.       — Ань, — снова одёрнул Дмитрий.       — Не ошибаешься, — невозмутимым тоном всё же ответил Ян. Посмотрел на Дмитрия, когда тот повернулся к нему. — Ты сам с ней не остался. Свалил, когда вы разругались и расстались. Перестал звонить, как будто она для тебя больше не существовала. Даже не знаешь, в каком она оказалась состоянии, после того как вы расстались. После всех потерь, после смертей родителей, Одри, Грега, травмы Каина — она ещё и тебя потеряла. А ментальное влияет на физическое. Так что, может быть, она заболела из-за тебя? И умерла из-за тебя.       Замолчав, он шумно выдохнул. Сжатые кулаки спрятал в карманы пальто.       Дмитрий даже не успел среагировать, как Анна уже завелась и шагнула вперёд, явно готовая начать драку.       — Послушай-ка сюда, ты…       Однако мгновенно смолкла, как только Дмитрий стремительно выбросил руку в сторону и оттеснил Анну назад. Ей пришлось отойти и сдержать себя, чтобы не разодрать Яну лицо, но Дмитрий понимал, что ей это совсем не понравилось. Он знал, что она терпеть не могла, когда кто-то наезжал на него, но сейчас было совсем не до разборок.       Всем больно и все на взводе, но кому-то тем не менее стоило оставаться в здравом уме.       К тому же о том, что озвучил Ян, Дмитрий думал и сам, просто вслух не говорил. Так что теперь даже не разозлился. Молча принял его точку зрения и в целом, наверное, был согласен. Ему и сказать-то нечего стало, как будто весь словарный запас иссяк.       У Яна, видимо, тоже. Напоследок смерив Дмитрия взглядом, он развернулся и резкими шагами направился прочь.       Несколько минут прошли абсолютно без движения и почти в тотальной тишине. Пока Анна отошла, явно чтобы успокоиться, Дмитрий открыл конверт и достал оттуда сложенный надвое небольшой листок, на котором знакомым витиеватым почерком было написано несколько строк.       Сначала шёл адрес.

Это детдом. Директор — моя хорошая знакомая. Она тебе поможет со всем процессом удочерения. Я с ней уже связалась. Она будет ждать. Даже если ты придёшь через год.

Уверена, Ян наговорил тебе гадостей. Не злись на него, ладно? И на себя тоже. Ты ни в чём не виноват. Не говорить тебе о болезни — мой выбор.

Обними за меня Анну. И береги ключик. Пусть он хранит тебя так же, как хранил меня.

Я люблю тебя. Прости за всё. Увидимся на том берегу.

      Дмитрий медленно сложил листок снова пополам и неторопливо втянул носом холодный воздух. В груди больно сдавило. Он сжал челюсти, стараясь взять себя в руки. Хотя выходило скверно. Хотелось заорать во весь голос, чтобы вышла вся та боль, что заполнила его с ног до головы, но он лишь неспешно вернул письмо в конверт, дрогнувшей рукой убрал его во внутренний карман куртки. Следом сунул туда и ключик.       — Ну какой из меня отец? — вырвалось против воли, и Дмитрий невесело усмехнулся. — Что я могу дать ребёнку, если сам разбит? Неужели она всерьёз…       Он замолчал на полуслове и вздохнул, покачав головой. Последнее желание Лэйн не хотело укладываться в мозгу, но Дмитрий прекрасно понимал, что она не шутила и говорила об удочерении более чем всерьёз. Даже ведь детдом нашла, со знакомой договорилась. Знала, что он не откажет. Не сможет.       Хотя горло сейчас сдавливала паника. Самая настоящая. Он — в роли отца? Какой-то сюр, честное слово.       — Лэйн знала и понимала тебя даже лучше, чем я, — заговорила Анна, вновь приблизившись. — Так что я бы прислушалась. Да и ты же себя знаешь. Сейчас застрянешь в своей боли, даже я не вытащу. А дочка… не даст тебе упасть. Вставать будешь хотя бы ради неё. Да и я уверена, что отец из тебя получится отличный.       — Утешаешь?       Она ударила его по плечу.       — Когда это я утешала? Говорю что думаю. И вообще, вряд ли ты сейчас осознаёшь, сколько в тебе любви нерастраченной. Ты же никогда эмоциям волю не даёшь. Солдат до мозга костей. Ужасно похож на отца в такие моменты, и это не комплимент.       Дмитрий усмехнулся и подошёл к ней ближе. Опустил голову, когда Анна свою вскинула и задрала подбородок, как делала в подростковом возрасте. Он впервые испытал такую сильную благодарность за то, что у него есть сестра. Без неё он бы уж точно свихнулся.       — Ну и что ты так смотришь? — с вызовом спросила Анна, скрестив руки. — Взгляд теперь как у Кота в сапогах, ужас.       Уголок его губ едва заметно приподнялся в бледной полуулыбке.       — Лэйн просила обнять тебя за неё.       Анна тут же вся словно сдулась и стала казаться меньше, совсем крохотной несчастной девочкой. Она опустила плечи и руки. Глаза тут же наполнились слезами, а кончик носа покраснел. Челюсти сжались — она явно старалась сдерживаться, и Дмитрию вдруг подумалось, что в эмоциональном плане он подавал всё же ужаснейший пример.       На Анну, которая изо всех сил подавляла слёзы и прятала чувства, было больно смотреть. Вздохнув, Дмитрий больше ничего не сказал и лишь шагнул ближе. Притянул её к себе, обхватил руками, крепко обнял и прижался губами к макушке, чего не делал уже давным-давно.       — Не хочу плакать, — сдавленно произнесла она, смяв пальцами ткань его свитера.       — Меня ругаешь, что я эмоции не выплёскиваю, а сама делаешь то же самое, — тихо сказал он.       — Это вы виноваты. Как будто можно быть эмоциональной девочкой, когда растёшь с двумя глыбами каменными.       — Прости.       Анна ткнулась лбом Дмитрию в грудь и всхлипнула. Она больше ничего не говорила — расплакалась и не могла остановиться. Словно наконец выпускала из себя всё то, что накопилось за многие годы. Начиная с похорон матери, на которых она была призраком с пустым лицом, не в состоянии заплакать из-за потрясения, и заканчивая сегодняшним днём.       — Я ужасная подруга, — глухо произнесла Анна, не отстраняясь, а лишь крепче прижимаясь к Дмитрию. — Она постоянно откладывала встречи. Или вообще от них отказывалась. Мы же общались. Почему я не поняла, что что-то не так? Надо было просто приехать как-нибудь без предупреждения. Какая я дура…       — Не надо, Ань. Прекращай. Ты что? — быстро заговорил Дмитрий, схватил её за плечи и отодвинул от себя, чтобы посмотреть в глаза. Он нахмурился. — Откуда ты могла знать, а? Как бы поняла?       — Всё равно бы как-то…       — Хватит. Хотя бы ты на себя вину не взваливай.       Она опустила голову, и он снова обнял её. Прижался щекой к макушке, принялся гладить по волосам. Слушал её всхлипы, чувствуя, как внутри всё мучительно тянет. Хотелось всю её боль забрать себе, но он не мог. Всё, на что был способен, — обнимать её, быть рядом.       Они ещё долго стояли так, пока Анна не выплакалась. Лишь после, бросив прощальные взгляды на могилу Лэйн, наконец ушли.       Надо было двигаться дальше. Как-нибудь.

───●◎●───

      Дмитрий принимал последнее желание Лэйн и проклинал его одновременно. Он по-прежнему не понимал, какой из него к чёрту отец. В руках у него хорошо лежали только винтовка или нож, но никак не ребёнок. Да и кто бы в него знания об отцовстве вложил? Старший Ллойд не то чтобы был примером для подражания. Родителем его ужасным не назовёшь, но и лучшим на свете — тоже. Дмитрия он учил «быть мужиком», а Анну иногда гладил по голове, приговаривая, что она умница, раз в полгода где-то. Просто совсем не представлял, как вести себя с девочкой.       А с матерью отношения были лучше у Анны.       Дмитрию понадобились две недели, чтобы сдаться и связаться с Мэри Грин — той самой знакомой Лэйн, директрисой детдома. Даже перед самой встречей он дёргался и думал, не отменить ли всё. Однако, во-первых, идти на попятную он не привык, а во-вторых, не прислушаться к Лэйн не мог. И сам чувствовал, что, если останется один, его менталке точно придёт конец.       Но быть отцом?..       Дмитрия всё равно грызли сомнения всю дорогу. И когда он встретился с Мэри, и когда она объяснила весь процесс, и когда он уже взялся за подготовку документов, от которых в глазах рябило. На каждом шагу одолевали мысли не самого хорошего и нужного содержания, но одно то, что так хотела Лэйн, заставляло двигаться вперёд и не отступать. Да и Анна постоянно была на связи и спрашивала, как идут дела. Она бы тоже никогда не позволила сдаться.       «Ты же Ллойд, мать твою. Соберись!»       Иногда всё-таки и правда не стоило её доводить.       Курсы потенциальных усыновителей тоже уверенности в себе не прибавили. Там Дмитрию впервые в жизни захотелось забиться в какой-нибудь угол и не вылезать оттуда ближайшие лет пятьсот. Хотя в конце ему сказали, что из него получится замечательный отец. Он не ответил, но глаз слегка дёрнулся.       А когда его дом, доставшийся от отца, пришёл проверять соцработник, Дмитрий буквально почувствовал, как весь с головы до пят покрывается агрессией. Однако на лице не дрогнул ни один мускул, только скрещённые руки незаметно напряглись. При этом сама женщина не задавала никаких неприятных вопросов, её оценивающий взгляд был не противным, а чисто профессиональным, общалась она спокойно, но всё равно ситуация раздражала. С другой стороны, понимал, что так правильно — нужно же знать, что жилищные условия подходят для ребёнка. Только всё равно бесило.       Особенно когда она спросила:       — Вы один?       Мысленно Дмитрий закатил глаза: «Нет, меня двое».       — Один. Я же, кажется, указывал это где-то.       — А жена?       — Не был женат. Был в отношениях. Девушка умерла. Вам достаточно?       Вырвавшееся раздражение нисколько не проняло женщину. Она лишь сухо посочувствовала и вернулась к работе.       Дмитрий сжал переносицу. Голова заболела.       Ему казалось, что, когда вся подготовка закончится, станет чуть полегче. Он ошибся.       Завтра предстояло ехать в детдом, выбирать… ребёнка. Хотя эта фраза звучала ужасно. И странно. И всю ночь Дмитрий не мог сомкнуть глаз. Даже под утро не заснул. Вертелся-крутился, таращился в потолок, вышел на улицу подышать — ничего не помогло. Сон его так и не настиг, а нервы натянулись до предела.       В шесть утра он сидел на краю постели, схватившись за голову и глядя вниз. Задавался вопросом, как его вообще жизнь к такому привела. Мучился мыслями о том, что было бы счастьем, если бы сейчас он собирался за ребёнком не один, а с Лэйн. Она бы нервничала, но улыбалась — и его бы заставляла улыбаться.       А сейчас он один и даже не мог подняться.       «Проклятье. Ладно. Аня права. Соберись».       Спустя два часа, когда Дмитрий почти собрал себя по кускам и заваривал вторую чашку кофе, коротко пиликнул телефон, оповещая о сообщении. Экран ожил, и выскочившее на нём уведомление не то чтобы так уж сильно удивило. Даже было ожидаемо. Аня Надеюсь, ты не думал, что поедешь один? Я недалеко, заеду минут через 15, доставай ещё одну чашку, мне нужен кофеин

Дмитрий

Ты телепат? Или у тебя где-то скрытая камера?

Аня У меня третий глаз с особенными сестринскими настройками Я тебя умоляю, Дим, ты без кофе с утра вообще не функционируешь Всё, отключаюсь       Дмитрий криво усмехнулся, заблокировал экран и покачал головой. Прокрутив в мыслях состоявшийся диалог, открыл верхний шкафчик и достал чашку Анны, из которой она обычно пьёт, когда приезжает.       Интересно, он тоже таким командным тоном разговаривал?       Пунктуальная как всегда, Анна позвонила в дверь ровно пятнадцать минут спустя. А секунд через тридцать вспомнила, что у неё есть собственный ключ, и просто зашла в дом. Из прихожей слышалось, как она шуршала, снимая верхнюю одежду.       Дмитрий ставил дымящиеся чашки на стол, когда Анна появилась на кухне.       — Марк снова с Каином? — вместо приветствия спросил он.       Она усмехнулась и приземлилась на стул, откинувшись на спинку и притянув к себе кофе. Лишь сделав глоток, заговорила:       — Да, но я уже не удивляюсь. Каин ему явно понравился. Так улыбается сразу, как его видит. Смешно даже, учитывая, что Каин не любит детей.       Дмитрий сел напротив.       — Лучше Каин, который не любит детей, чем Джереми, который… — Он оборвал себя на полуслове и вздохнул. Отпил из чашки. — Ну ты поняла.       — Ага, я в курсе, что там в конце: «А я тебе говорил, чтоб ты за этого мудака замуж не выходила».       — Разведись.       — Я в процессе, ты же знаешь. Он просто не хочет…       — Если я разок дам ему в морду, сразу захочет.       — Бога ради, дай мне самой разобраться со своим браком, ладно? Он не претендует на Марка — уже счастье. И вообще я пришла не ради этого. Во сколько тебе надо быть у Мэри?       — Ты с темы слезаешь.       — Это я-то с темы слезаю?       Дмитрий цокнул и хлебнул кофе. Сложив руки на столе, бросил взгляд на часы на запястье. Повёл плечами, обхватил длинными пальцами чашку.       — Минут через пятнадцать желательно выехать.       Он больше ничего не сказал и опустил взгляд. Задумчиво нахмурился, принялся постукивать по маленькой ручке. Не мог теперь перестать размышлять о том, что скоро приедет в детдом. Уже конкретно ради ребёнка. Выбрать ребёнка. Выбрать девочку, для которой станет отцом.       Ну чёрт возьми, это же не на пару недель или месяцев, чтобы успокоиться и горе пережить. Это навсегда. На всю жизнь. Её же надо будет растить, одевать, учить, воспитывать. В голову что-то вкладывать умное. Лечить, если заболеет.       Заболеет… Ребёнок же. Наверняка будет болеть. Что ему делать-то в таком случае?       Пришлось отвлечься от тяжких дум, когда Анна потянула на себя свободную от чашки руку Дмитрия. Пальцами она сжала запястье, а другую ладонь опустила на его и принялась легко и медленно похлопывать по тыльной стороне.       Сначала Дмитрий сильнее нахмурился, глядя на это, а потом невольно расслабился. Не полностью, но всё же стало малость полегче. После метнул на Анну недоумённый взгляд, на что она слабо улыбнулась, не останавливаясь.       — Мама так делала, чтобы отца успокоить, — объяснила она. — Если честно, не думала, что на тебя подействует.       — Да как-то не получается думать, когда по руке лупят.       Анна в ту же секунду перегнулась через стол и щёлкнула Дмитрия по носу.       — Невыносимый!       Он приподнял уголки губ и перехватил её ладонь, чуть сжав пальцами.       — Но мне правда полегче. Спасибо. Отвлекла.       — Не дёргайся ты так. Всё хорошо будет. Я же рядом.       — Я ведь не котёнка беру, Ань. Как не дёргаться?       Анна цокнула и закатила глаза. Она высвободила руку из его хватки и поднялась из-за стола. Обогнула его, подошла к Дмитрию сзади, наклонилась и обняла. Крепче обхватила его руками, когда он тяжело и протяжно вздохнул.       — Ты будешь хорошим папой, поверь мне на слово, — гораздо более серьёзным тоном, чем обычно, проговорила Анна. — Я помогу. У нас есть мы, и мы справимся.       — Лэйн бы тоже так сказала, — против воли вырвалось у него.       Несколько секунд она молчала, лишь её пальцы сжались сильнее, смяв ткань его футболки. Затем произнесла:       — Конечно, сказала бы. У нас ведь одна клетка мозга на двоих… была.       Спустя время Анна выпрямилась и хлопнула Дмитрия по плечам.       — Собирайся, поехали. Я подожду тебя в машине.       Она направилась к выходу. Переступая порог, попыталась незаметно смахнуть слёзы, но Дмитрий всё равно заметил.

───●◎●───

      Анна решила остаться в кабинете, чтобы не сбивать Дмитрия с мыслей своими эмоциями. А он даже не знал, рад был этому или не очень. Вроде и сам принимать решение должен, но как же его колошматило внутри, кто бы знал.       Хотя, судя по взгляду, которым Анна его провожала, она как раз таки и знала.       Мэри была исключительно вежлива и тактична. Улыбалась мягко и, кажется, искренне. Спокойным негромким голосом рассказывала про детей. При упоминании некоторых из них у неё даже глаза загорались. Словно речь шла про её собственных.       Завернув в коридор, Мэри вспомнила про девочку, которую отдали в детдом буквально на днях. Однако пришлось прервать рассказ о ней, когда Дмитрий резко остановился у одной из комнат, откуда слышался надрывный детский крик. Лицо Мэри стало беспокойным, брови сдвинулись к переносице. Тихо извинившись, она зашла в комнату, оставила дверь слегка приоткрытой, и Дмитрий прислонился спиной к стене.       Он тяжело выдохнул и опустил голову. С каждой секундой детский плач всё сильнее давил на нервы. Дмитрий сжал кулак, стиснул его пальцами. Старался очистить голову и ни о чём не думать, ничего не вспоминать, но выходило паршиво.       Хотелось или убраться отсюда скорее, или ворваться и убедиться, что всё в порядке.       Когда он служил, была операция, которая, наверное, останется навсегда выжженной в его сознании. Он освобождал людей, услышал крик ребёнка, но добежать не успел — случился взрыв, и половина здания обвалилась. После этого наступила тотальная тишина. Ребёнок замолчал. Только в ушах по-прежнему стоял этот проклятый взрыв, а изнутри подтачивало чувство вины, и мысль о том, что он бы никак и ничего не сумел сделать, не помогала нисколько. Факт оставался фактом — он не спас.       Дверь вдруг открылась, и его взору предстала взволнованная Мэри.       — Простите, Дмитрий, ситуация непредвиденная. Схожу за врачом, разберусь и снова к вам вернусь, хорошо?       Дмитрий кивнул, и она стремительным шагом умчалась. Он сунул руки в карманы, отлип от стены и отошёл на несколько шагов от комнаты, чтобы туда не заглядывать. Старался абстрагироваться и не слышать криков, но с каждым мгновением все клетки тела напрягались больше и больше. Воспоминания были слишком яркими.       В какой-то момент плач стал совсем уж громким и пронзительным. Делая медленные шаги, он остановился и шумно вздохнул. Как будто за душу зацепился крючок и дёргал, дёргал — чем дальше, тем больнее. Наслав проклятий на всё вокруг, Дмитрий круто развернулся на пятках и вернулся к комнате, зашёл туда — просто проверить, чтобы успокоить собственные нервы.       Младенец заплакал сильнее, и качающая его на руках девушка нисколько не помогала и не успокаивала. Она выглядела так, будто сама сейчас заплачет, и не прекращала двигаться. Уже даже не качала, а чуть ли не трясла ребёнка.       Дмитрий нахмурился. Он хорошо помнил, как бережно мать держала на руках и качала Анну, когда та была малышкой. Помнил, как она учила его делать то же самое, чтобы он мог позаботиться о сестре, если родителей рядом не будет. Так что теперь от вида того, что делала воспитательница, у него шарики за ролики закатывались без шанса на возвращение.       Дмитрий сделал всего несколько шагов вперёд, прежде чем сказать:       — Качали бы аккуратнее. Она же сейчас у вас взлетит.       Девушка резко вскинула голову и посмотрела на него как-то слишком дико. Она стояла так где-то секунду, потом подошла к нему, всучила в руки ребёнка, бросила:       — Сам качай её тогда, раз такой умный, — и ушла.       Дмитрий тут же аккуратно перехватил малышку, обалдевшим от жизни взглядом проводив девушку. Затем вернул внимание на кроху, лежащую в его руках, и заметил, что она замерла и затихла, выглядя как испуганный котёнок. Он и сам застыл.       Не успел взять, а уже вызвал страх. Потрясающе. Отцом ещё не стал даже, зато сразу первый косяк. Десять из десяти, награду за батю года в студию, пожалуйста. Ну какой из него отец, а? Какой?       Руки солдата вообще не могли быть мягкими и ласковыми, но Дмитрий очень старался. Он взял девочку удобнее, легче, двигаясь осторожно, чтобы никак ей не навредить. Глубоко и бесшумно вздохнул, зашагал вперёд, неспешно и бережно принявшись её покачивать. Прикладывал все усилия, чтобы не паниковать. Вспоминал, как мать учила держать маленькую Анну, и вроде становилось попроще.       Дмитрий коснулся маленькой ладошки, и девочка вдруг схватила его за палец. Больше, кажется, не боялась, лежала на удивление спокойно, несмотря на то что какие-то минуты назад кричала с таким надрывом, что можно было оглохнуть. А теперь смотрела большими голубыми глазами и ни на миг не отрывала от его лица взгляд — слишком внимательный для такой крохи.       На несколько минут паника и сомнения отключились. Единственное, что осталось важным в этот момент, — Дмитрий и малышка.       Он вдруг слабо и тихо усмехнулся, неожиданно для самого себя заговорил:       — Мама говорила, дети всё тонко чувствуют. Особенно то, как к ним относятся. — Замолчал, выдержал короткую паузу. — Никто тебя тут не любит, да? Бесишь, когда кричишь. Наверное, только Мэри не напрягается.       Дмитрию это было знакомо. Его отношения с родителями не назвать плохими, но бывали поступки, которые они не понимали. Или не принимали. Одну лишь Анну никогда ничего не напрягало — пока ещё и Лэйн не появилась, конечно. Пошёл в армию? «Писать мне не забудь. А то я пешком до тебя дойду». Уехал от родителей подальше, в другой город вообще? Она последовала за ним. Жили теперь, правда, в разных концах, но не суть.       Единственное, за что ему от неё по-настоящему влетело, — расставание с Лэйн. Только он её тогда, дурак, не послушал.       Лэйн…       — Ты на неё похожа, — вырвалось у него.       Дмитрий замер, вглядываясь в лицо девочки внимательнее. Наверное, у него крыша ехала, но некоторые черты и правда напоминали Лэйн.       Сердце так скакнуло, аж дыхание сбилось.       Звук открывшейся за спиной двери вернул в реальность, и Дмитрий неторопливо обернулся. Ошарашенное лицо Мэри напомнило ему, что тут вообще делается. Зачем он здесь, куда они с Мэри направлялись изначально, из-за чего остановились в этой комнате. Сразу вспомнились и паника, которая крыла от мысли, что у него появится дочка, и сомнения в себе как в отце.       А у него на руках — ребёнок. Крохотная малышка, которая по-прежнему держала его за палец и, видимо, не собиралась отпускать.       Стоящий за плечом Мэри доктор слегка улыбнулся и убрал руки в карманы халата.       — Полагаю, плач вызвала не физическая боль, мисс Грин.       — А где… м-м… где Кристи?       — Та девушка, которая трясла мелкой, как маракасами? — приподнял брови Дмитрий, всё ещё стараясь не делать резких движений. — Всучила мне её и убежала.       Мэри резко опустила ладони на талию. Её лицо стало недовольным, словно она не впервые сталкивалась с подобной ситуацией. Однако она быстро взяла себя в руки и переключилась на Дмитрия.       — Удивительно, что она успокоилась, — слабо улыбнулась Мэри. — Слишком уж часто плачет. Я бы всё-таки осмотрела её, док. На всякий случай. Беспокоюсь.       Она сделала несколько шагов вперёд и остановилась рядом с Дмитрием.       — Я возьму её, хорошо? Отнесу в медотсек, отправлю другую девочку туда, и мы с вами продолжим…       — Я отнесу сам, — вновь удивляя самого же себя, произнёс он.       На сей раз лицо Мэри стало откровенно шокированным, и мгновенно совладать с эмоциями она не сумела. Впрочем, было видно, что не испытала ни капли недовольства. Только шаг в сторону сделала и вытянула руку по направлению к двери в приглашающем жесте. Не сказала ничего — наверняка было и нечего.       Хотя Дмитрия и самого интересовало, что с ним внезапно приключилось за эти минуты, что он вдруг так изменил поведение. Страхи, сомнения и вопрос «Какой из меня отец?» вовсе никуда не делись, но сейчас стало как будто… полегче? Ещё предстояло разобраться.       На пороге комнаты Дмитрий, решив добить, развернулся обратно к Мэри.       — Кстати, — сказал он, — я заберу её.       С этими словами, не дождавшись ответа, вышел следом за доктором.