Глава 2. Правда глаза колет?

      Когда весь процесс закончился и Мэри сказала: «Она ваша», Дмитрий даже не поверил. Во-первых, моментами ему казалось, что всё это дело уже никогда к концу не подойдёт, а во-вторых, мозг по-прежнему не желал усваивать факт, что Дмитрий отныне — отец. Официально.       Хотелось как-то побыстрее переварить эту мысль, чтобы перестать чувствовать себя в прострации, но прошла неделя, а он время от времени всё ещё ловил себя на том, что бездумно смотрит в никуда. Как и сейчас. Светило солнце, мелкая уснула, а он сидел на полу в своей спальне, упёршись спиной в стену, локтями — в колени, и пялился куда-то в ножку кроватки.       Да, он отказался делать детскую и ставить кроватку в отдельную спальню. Его же паранойя сожрёт, он от нервов и переживаний за мелкую с ума сойдёт. Порой и так не спал из-за кошмаров, а если её унести за стенку, он вообще забудет, что такое сон. Так что…       Ладно, справедливости ради, Дмитрий и прошлой ночью плохо спал. Лэйн была беспокойной, плакала, он еле-еле сумел её успокоить. Порывался позвать на помощь Анну, которая была с ним почти всю неделю, но вспомнил, что она не осталась ночевать, а уехала к себе. Пришлось справляться самостоятельно, и он, гордясь собой, сумел. Лэйн успокоилась и крепко заснула. Дмитрий — тоже, едва успев дойти до кровати и лечь.       Лэйн…       Он бесшумно выдохнул, полуприкрыл глаза, запрокинул голову и упёрся затылком в стену. Сцепил пальцы.       Наверное, когда она в тот последний день своей жизни сказала назвать дочку самым красивым именем, он уже знал, каким оно будет. Ведь самое красивое имя принадлежало единственному человеку, которого он любил так сильно, что становилось больно.       Теперь в документах красовалось гордое «Лэйн Ллойд».       Дмитрий медленно поднял веки, вновь взглянув на Лэйн. Она спала, раскинув ручки-ножки в стороны, похожая на маленькую звёздочку. Он усмехнулся, встал с пола, подошёл к кроватке, в очередной раз убеждаясь, что всё в порядке.       Интересно, когда ты отец, быть параноиком — нормально? А то ему хотелось вокруг кроватки ещё дополнительные стенки поставить.       Дмитрий покачал головой, сжав переносицу. Потом вышел из комнаты, оставил дверь открытой нараспашку. Спустился на первый этаж, завернул в гостиную. Только хотел позвать Анну — которая с утра пораньше снова к нему приехала, прихватив с собой ещё и Каина, — как она тут же подскочила с кресла и прижала указательный палец к губам, едва сдерживая улыбку.       — Только что уснули, молчи, — еле слышно прошептала она.       Дмитрий перевёл взгляд на диван и приподнял брови. При всём желании он не нашёл бы слов, чтобы как-то увиденное прокомментировать.       Каин отключился с лежащим на его груди Марком. Узкая ладонь лежала на спине, слегка сминая ткань одежды, а брови были чуть нахмурены. Каин в целом выглядел вымотанным, словно много недель не отдыхал — это Дмитрий заметил ещё тогда, когда он зашёл следом за Анной в дом. Тот и так всегда был бледным, а сейчас кожа казалась ещё белее, под глазами залегли синяки. Красные костяшки создавали впечатление, будто он нещадно избивал кого-то недавно.       Дмитрия и Каина не назвать близкими друзьями, но всё же лёгкое беспокойство внезапно укололо. Брови сошлись на переносице. Хмурый взгляд скользнул к Анне.       Она сделала к нему два шага, схватила за руку, потянула за собой, к кухне. Оставила дверь приоткрытой — чтобы услышать Лэйн или Марка, если те вдруг проснутся и заплачут. А Лэйн кричала так, что её можно было в соседней галактике услышать… Анна включила электрический чайник, обернулась к Дмитрию, садящемуся за стол, и упёрлась поясницей в столешницу.       Их голоса были тихими, когда разговор начался.       — Марк такой маленький, а у него уже лучший друг? — спросил Дмитрий, не переставая удивляться внезапной привязанности Каина к Марку.       Анна приподняла уголки губ, скрестив руки.       — Не представляю, почему так стало, — задумчиво произнесла она. Помолчала несколько секунд, потом продолжила: — Сколько его знаю, он никогда к детям не тяготел. Не ненавидел уж, но и любви никогда особо не было. Наоборот, он как-то сторонился. Даже Марка. Поначалу. А потом как-то… Ну, сам видишь.       Щёлкнула кнопка чайника, оповещая, что вода вскипела. Анна отвернулась, чтобы заварить чай, и Дмитрий с лёгким подозрением прищурился, глядя ей в спину. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки, и прокрутил в голове всё, что Анна сказала насчёт Каина. Чуть наклонил голову вбок, медленно отвёл взгляд.       Дмитрий ещё не осознал в полной мере посетившую его мысль, а ухмылка уже так и просилась.       — Что такое?       Анна поставила на стол две дымящиеся кружки, отошла. Вернулась с пачкой печенья, положила её, опустилась напротив Дмитрия. Шумно выдохнула, сложив руки на столе и чуть подавшись вперёд.       — Дим.       — М?       Отвлёкшись от размышлений, Дмитрий вернул взгляд на Анну. Уголки его губ всё же потянулись выше, когда он заметил её вопросительно приподнятую бровь и так же, как у него, склонённую вбок голову.       Ну если он прав, это, конечно…       — О чём задумался, детина? — выпрямившись и притянув к себе кружку, спросила Анна. Она открыла пачку с печеньем и достала одно. — Выглядишь так, будто пакость какую-то задумал. Ты кто и куда дел серьёзного Диму?       Дмитрий усмехнулся, неспешно вернул голову в изначальное положение и наклонился к столу. Отпил чай, наблюдая, как Анна отламывает кусочек от печенья.       — Тебе не кажется, что дело может быть не только в Марке?       Она с подозрением сощурилась. Вряд ли поняла сразу, к чему клонил Дмитрий, но наверняка уже готова была дать ему в лоб.       — Я к тому, что, может, Каина внезапно потянуло… к тебе?       Едва успев отправить печенье в рот и начать жевать, Анна остановилась. Почти ни один мускул не дрогнул на её лице, однако, судя по тому, каким стал её взгляд, Дмитрию пора было собирать вещи и отправляться в сумасшедший дом. Не прекращая смотреть, она продолжила жевать, но движение стало бесконечно медленным.       На Дмитрия Анна перестала таращиться лишь минуты спустя. Она отхлебнула чай, со стуком поставила кружку обратно на стол.       — Ты так и не собираешься сказать, что пошутил?       Он усмехнулся и покачал головой.       — Я раньше не думал об этом. Только сейчас мысль пришла. — Сделав глоток чая, задумчиво протянул: — Каина в качестве зятя я не рассматривал, честно говоря.       Не прошло и секунды, как ему в лоб прилетел кусок печенья. Дмитрий улыбнулся, потерев подушечками пальцев атакованное место. Со всем достоинством встретил взгляд Анны, обещающий как минимум мучительную казнь.       — Не мели чепухи, — прошипела она.       — Чепуха или нет, а я теперь к нему внимательнее присмотрюсь, — спокойно отозвался Дмитрий и небрежно пожал плечами.       — Дим…       — Вкусное печенье?       Анна беззлобно закатила глаза.       — Бесишь.       Потом переключились на другие темы и обсуждали, пока не проснулись Марк и Лэйн — причём одновременно…

───●◎●───

      — Вау. Воздух.       Дмитрий слышит, что Лэйн говорит это, когда выходит следом за ней из машины. Улыбается, глядя, как она запрокидывает голову, закрывает глаза и глубоко, медленно вдыхает.       Он захлопывает дверцу с водительской стороны, думая о том, что вывезти Лэйн из города — замечательная идея. Тем более в место, забравшее его сердце с самого детства, как только отец стал сюда возить. Небольшой загородный домишко, озеро, причал, лес — у мелких Дмитрия и Анны глаза загорались сразу, стоило отцу лишь заикнуться, что «едем на озеро».       Привезти сюда Лэйн — как в душу пустить. Определённо лучшее решение. Да и ей явно легче.       Дмитрий приближается, обнимает её за плечи. Прижимает к себе крепче, как только она обхватывает его руками в ответ. Опускает голову, встречается с ней взглядами. Улыбается, видя абсолютное умиротворение на её лице.       Честное слово, он готов попищать, как маленький мальчишка.       — Надо было раньше тебя увезти из города, — заговаривает Дмитрий. — А то совсем со своими шифрами застряла.       — Ты просто не понимаешь, какая ценность попала мне в руки.       — Ты тоже не понимаешь, какая ценность попала мне в руки, — приподнимает брови он. — И об этой ценности, — указательный палец мягко тычет в её лоб, — мне надо заботиться. Потому что она сама о себе не позаботится.       — Кто бы говорил, — щурится Лэйн и слегка наклоняется назад. — Это не тебя ли я вчера застала заснувшим в гостиной, потому что кровь из носу надо было отчёты в штаб отправлять? Или куда там, уже не помню, что ты объяснял.       Дмитрий повторяет её движение и тоже щурится. Несколько мгновений стоит без движения, просто смотрит на неё. Потом резко ныряет вниз, обхватывает её бёдра и поднимается, закидывая любимую груду костей себе на плечо. Удар узкой ладони тут же приходится на спину, и Лэйн взбрыкивает ногами.       Миг спустя раздаётся её мелодичный смех.       — Ллойд, ты совсем не умеешь принимать поражение!       — Один раз получилось, — возражает он, делая шаги к дому.       — Правда? Это когда? — упираясь руками в его спину, спрашивает Лэйн.       — Когда понял, что влюбился в тебя.       Она не отвечает, и почти в полной тишине Дмитрий приближается к дому. Остановившись у двери, ставит Лэйн на крыльцо и с ухмылкой смотрит на неё. Тянет собачку на куртке вниз, останавливается на середине пути, лезет во внутренний карман за ключами от двери.       Зрительный контакт не прерывается ни на секунду.       — На это нечего ответить, да? — весело спрашивает Дмитрий, на что Лэйн беззлобно закатывает глаза, хотя уголки её губ едва заметно подрагивают.       — Ты специально меня смущаешь?       — А ты смущаешься?       — Дмитрий! — восклицает Лэйн и бьёт его по плечу, но спустя миг снова смеётся.       Он дёргает вверх краешек губ и наконец открывает дверь. Жестом указывает внутрь, сам отшагивает назад.       — Заходи. Я за вещами.       Лэйн переступает порог, а Дмитрий разворачивается в сторону машины.       Вечером планируют погулять вдоль берега, но внезапно начавшийся дождь заставляет сесть дома. Впрочем, никто особо и не страдает. Дмитрий разводит огонь в камине, а Лэйн растягивается на диване, наблюдая за этой картиной и иногда попивая чай с лимоном.       Разобравшись с камином, Дмитрий падает на диван, закидывая ноги Лэйн на свои. Вновь радуется её расслабленному выражению лица — последние недели она лишь хмурилась и редко улыбалась. Поэтому сейчас ему вдвойне хорошо: девушка, которую он любит больше всех, рядом с ним в месте, которое он любит больше всего. Что ещё надо для счастья?       — Чего ты так смотришь? — слегка щурясь, спрашивает Лэйн.       Дмитрий мягко усмехается, чуть сползает по спинке дивана, упираясь в неё головой. Оставляет уголки губ приподнятыми.       — Люблю тебя.       Лэйн негромко цокает, скрещивает руки.       — Какой ты сегодня романтичный. Самый милый человек на свете.       — Бывают приступы. Это ты на меня так влияешь.       Она слабо улыбается, неторопливо наклоняет голову вбок. Постепенно её взгляд становится пронзительным, пристальным, слишком… внимательным. Кожа почему-то кажется бледнее, улыбка почти меркнет.       Внутри поселяется какое-то непонятное ощущение. Дмитрий не сразу осознаёт, в чём дело, но чувствует, как что-то едва уловимо меняется. Что-то становится… странным. Становится не так. Неправильным. Даже цвета вокруг словно теряют яркость.       Какого чёрта?       — Где же был мой милый романтик, когда я умирала?       — Что?       Лэйн подползает к нему ближе, садится вплотную.       — Может быть, я бы и хотела жить, если бы ты был рядом, — тихо, почти шипяще проговаривает она, едва не задевая носом нос Дмитрия. — Но ты выбрал отказаться от меня. Обиделся, не захотел мириться. Бедный мальчик.       — Лэйн, о чём ты…       Он замолкает на полуслове, как только перед глазами появляются вспышки: ссора, расставание, месяцы абсолютной серости, звонок Яна, двор больницы, снеговик…       «Мне жаль, мистер Ллойд, мы сделали всё возможное, но сердце Лэйн…»       Похороны. Ян. Конверт.       Дмитрий резко подскакивает с дивана, останавливаясь напротив Лэйн. Мозг уже судорожно соображает: это всё кошмар, это нереально, это не его Лэйн. Какой-то сюр, просто какой-то сюр… Хочется открыть глаза, выбраться отсюда, но не получается — и боль в груди теперь так давит, что остаётся лишь желание взвыть.       — Вдруг Ян был прав? Ты ведь думал об этом, — равнодушным, холодным голосом произносит Лэйн. — Может, я умерла из-за тебя? Просто сгорела. Потому что потеряла человека, которого любила больше всего на свете. И ты ни разу за полгода разлуки даже не подумал позвонить, написать. Что угодно, чтобы помириться. Хотя бы попытаться. А я умирала. Думая, что ты меня не любишь. Что тебе легче от меня уйти.       — Хватит.       — А что? Что такое? Правда глаза колет? — Лэйн неторопливо выпрямляется, откидывается на спинку дивана, опускает ногу на ногу. — Ты не сберёг меня, а теперь… дочка. Наверное, я совсем ополоумела, когда сказала тебе взять ребёнка. Дура, да? Её ведь может ждать та же участь, что и меня. Мучительная смерть, если вдруг она сделает что-то не так и от неё откажется собственный отец…       — Хватит! — взрывается Дмитрий. — Она никогда… Я не позволю, чтобы…       Каким-то образом Лэйн в мгновение ока оказывается рядом. Стоит близко, смотрит в глаза — и во взгляде её так пусто и черно, что мурашки бегут по позвоночнику.       — А ты заметил, кстати? Твоя мать умерла тоже после вашей ссоры… А когда ты спохватился, было уже поздно. Лишь звонок от Анны в ночи: «Мама в реанимации». Она так и не очнулась. — Голова Лэйн вновь склонилась набок, и выглядело это как жуткий кадр из фильмов ужасов. Какое-то неестественное и неживое движение. — Со мной хотя бы успел попрощаться. Что же будет с малюткой Лэйн, м-м? Не боишься, что и её сгубишь?       Это уже невозможно выдерживать. Пустая оболочка от его Лэйн, говорящая кошмарные вещи. Закрутившийся внутри страх, граничащий с паникой. Гнев, накрывающий с головой.       Едва ли контролируя себя, Дмитрий хватает Лэйн за плечи и с силой толкает её к дивану. Только тот внезапно исчезает, и она падает…       Резко распахнув глаза, Дмитрий судорожно втянул носом воздух и сел. Приложил к покрытому потом лбу дрогнувшую ладонь, запустил пальцы в волосы. Заставил себя глубоко дышать. Медленно отсчитал до десяти, после — в обратном порядке. Не слишком помогло, но его хотя бы перестало колошматить. Сердце только стучало, как сумасшедшее, а мозг никак не мог сообразить, что Дмитрий уже не спал.       Кошмары мучили и раньше, но обычно они касались прошлого — заданий, операций, стрессовых ситуаций на службе. Лэйн к нему ещё не приходила. Тем более в таком жутком амплуа… А уж чтобы хорошее воспоминание, одно из лучших в жизни, превращалось в кошмар — такого не случалось точно. Дмитрий даже не мог уловить, в какой момент щёлкнул переключатель и счастливые мгновения прошлого превратились в жуткий сон.       Вырвался тяжкий вздох. В груди до сих пор больно скребло и тянуло.       Вспоминать услышанное от ненастоящей Лэйн не хотелось, но практически каждое слово въелось в сознание. Она озвучила все сомнения и страхи, таящиеся глубоко внутри, вытащила наружу и сделала их хуже. Теперь отдельные фразы всплывали в голове и просто закапывали его. На два метра под землю.       Дмитрий спустил ноги на пол, потом сполз туда сам, упёршись спиной в кровать. Взгляд устремился на стоящую рядом кроватку, где на удивление спокойно посапывала Лэйн. Она вновь лежала в позе звёздочки и, казалось, чему-то улыбалась во сне. Впрочем, это могла быть игра теней, однако что-то дрогнуло внутри.       Совершенно неожиданно засвербело в носу. Защипало глаза.       «Господи…»       Нет уж. Ни за что, никогда и ни при каких обстоятельствах он её не потеряет. И она его — тоже.       Ни-ког-да.

───●◎●───

      Следующая неделя выдалась насыщенной.       Дети решили заболеть. Оба. Одновременно. Что Лэйн, что Марк. Поэтому каждый день, практически с утра до вечера, Дмитрий проводил в больнице — на пару с Каином, заменившим Анну, которую завалило на работе. Она так дёргалась и расстраивалась, что не могла сама быть с Марком, что успокаивать приходилось и её, не только Лэйн. Поэтому, без конца таскаясь в больницу, он ещё был на постоянной связи с Анной.       Ровно до момента, пока инициативу не перехватил Каин. Он сидел с Дмитрием в коридоре, прижимая к себе сидящего на его правом бедре Марка, и, когда второй раз за час зазвонил телефон, вдруг протянул руку. Не глядя, просто сказал: «Дай мне, я поговорю с ней». Дмитрий в своей привычной манере скептически выгнул бровь, посомневался секунды три и всё же передал телефон Каину.       Тот встал, поднял Марка, обхватил его одной рукой, взяв поудобнее, другой принял звонок и отошёл. Остановился вне зоны слышимости Дмитрия. Говорил что-то, был спокоен, даже улыбнулся разок.       Впрочем, Дмитрий совсем про него позабыл, когда его отвлекла Лэйн, лежащая рядом в переноске. Она дёрнула ногой, затем рукой, сдвинула бровки — и успокоилась лишь тогда, когда Дмитрий протянул ладонь и она ухватилась за его палец. Он подсел ещё ближе, чтобы было удобнее.       Переноска, чтоб её. Переноска. Это слово почему-то до сих пор в голове не укладывалось. Он больше привык, что в переносках кошек таскают, а у него ребёнок лежит… в переноске.       Или коротко о том, как ещё отвлекать себя в больнице…       Спустя время пришёл Каин, сел обратно и вернул телефон. Дмитрий покосился с подозрением, однако в ответ не получил ничего, кроме: «Всё в порядке».       С того момента Анна перестала звонить так часто и уже спокойнее относилась ко всему происходящему.       Что ей там наговорил Каин, Дмитрий так и не узнал.       Неделя кончилась, наступили выходные, детям стало легче, а Анна до сих пор не раскололась, о чём был тогдашний разговор. Дмитрий уже перестал допытываться, тем более ему стало вообще не до того. Сейчас просто хотелось радоваться, что с Лэйн и Марком всё наконец-то хорошо. Он надеялся, что сегодня все поспят.       Погода сегодня стояла прекрасная, поэтому в дом возвращаться не хотелось, хотя пошёл уже второй час, как они все торчали на заднем дворе. Дмитрий сидел на качелях, глядя на лежащую в коляске Лэйн. Анна была рядом, справа, положив голову на его плечо. Каин играл с Марком, кружился с ним, поднимал в воздух, вызывая громкий смех.       Самый спокойный день за все последние недели…       Ветра не было, медленно падал снег. Одна снежинка, кружась, осела на нос Лэйн и растаяла. Маленькие ручки тут же зачастили, и Дмитрий, улыбнувшись, потянулся к ней, ласково провёл указательным пальцем по крошечному носику. Её ладошка моментально схватила отцовскую руку, сжала большой палец, и Лэйн перестала елозить.       — Ну всё, — шутливо хлопнула его по плечу Анна, — без папкиной руки мы больше никуда.       Дмитрий лишь усмехнулся и головой покачал. Когда повернулся, обнаружил, что внимание Анны снова устремлено на Каина, который прижимал Марка одной рукой к себе, а другой показывал куда-то вдаль и что-то негромко рассказывал. Вид у Марка был такой задумчивый, словно там чуть ли не теория заговора строилась и тайны мироздания открывались, а Каин слегка улыбался.       Дмитрий вообще не помнил, чтобы Каин улыбался часто, а последнее время так и происходило. Выглядело это как восьмое чудо света, потому что обычно он оставался до безобразия серьёзным. Зато рядом с Марком становился совсем другим человеком.       Хотя Дмитрий был почти уверен, что не только рядом с Марком. Правда, с того разговора на кухне, когда Дмитрий намекнул Анне о чувствах Каина к ней, эта тема больше не поднималась. В таком случае оставалось только наблюдать.       — Как в нём эти две личности помещаются? Я не понимаю, — заговорила вдруг Анна. — На других детей он до сих пор смотрит как на воплощение всех ужасных кошмаров, а с Марком… он…       Она вздохнула. Так и не смогла подобрать подходящих слов.       Кошмаров. До сих пор ведь ей про тот страшный сон не рассказал… Да и стоило ли — большой вопрос.       — Я же тебе сказал, — отозвался Дмитрий, — что дело не только в…       Конец предложения пришлось проглотить, когда Анна внезапно зажала ему рот холодными пальцами. Повернувшись, посмотрела не раздражённо, но устало. Вновь вздохнула, тяжело выпустив воздух носом.       — Хватит душнить. — Она убрала руку от его лица. — Сначала я разберусь с Джереми. А потом уже…       — …буду тянуть ещё сто лет с Каином.       — Кто бы говорил. Ты сколько тянул, прежде чем признался Лэйн в чувствах?       — То есть чувства всё-таки есть?       — Я тебя сейчас ударю.       — Давай сделаем вид, что я испугался.       Анна закатила глаза, скрестила руки и откинулась на спинку качелей. Вернула взгляд на Каина с Марком — первый теперь изображал какой-то диковинный танец, продолжая о чём-то рассказывать.       — Я не знаю. Ладно? — тихо произнесла она. — Я никогда не думала о нём в таком ключе. Но из-за того, как он носится и возится с Марком, как к нему относится, у меня начинаются… мысли.       — Да, это и правда опасно.       Анна не удержалась от слабой улыбки и слегка пнула Дмитрия по ноге. Он сделал вид, что ему ужасно больно и вообще она его убила. За это получил ещё раз.       — Я не хочу, чтобы у меня эти мысли начинались, понимаешь? Я тут с одними отношениями никак закончить не могу. Какой уж тут про другие думать.       — А ни про какие отношения речи и нет, Ань. Я пока только предполагаю. Вот начнутся с его стороны какие-то телодвижения, тогда и поговорим. А пока не забивай себе голову.       Замолчали. Анна обхватила ладонями локоть Дмитрия, снова опустила голову на плечо. Смотрела теперь, как он медленно подвигал ладонь туда-сюда, а Лэйн лишь крепче сжала большой палец. Это вызвало улыбку.       — Дим, у тебя ничего больше не случилось? — спросила вдруг Анна.       Несколько секунд между ними висела тишина.       — Почему спрашиваешь?       — Ты сам не свой всю неделю. Слишком задумчивый какой-то, загруженный.       — Слушай, у меня мелкая заболела. Я сплю от силы часа два-три в сутки, иногда днём перебиваюсь. Так что…       — Дело не только в этом. И ты сейчас отмазываешься. В чём дело?       Дмитрий тяжело вздохнул, посмотрел на Анну. Она глядела в ответ, и он понял, что, если промолчит сегодня, в итоге сдастся из-за её упрямства и беспокойства и потом так или иначе всё расскажет. Мгновением спустя он вернул внимание на Лэйн.       — Кошмар приснился неделю назад, сложно переварить, — наконец признался Дмитрий.       Пальцы Анны на его локте напряглись. Она подалась чуть ближе и нахмурилась.       — Опять что-то со службой связанное?       — Нет.       Анна несколько секунд молчала.       — Лэйн?       Дмитрий кивнул.       — Сначала это было воспоминание. Когда я возил её за город, на озеро. А потом… всё превратилось в какую-то жуть. Не хочу подробно рассказывать.       — Ты обычно после кошмаров быстрее… — начала Анна, но замолчала на полуслове и нахмурилась.       Дмитрий бросил на неё взгляд.       Обычно после кошмаров он приходил в себя быстрее, вот что она хотела сказать. Это действительно так, ведь он к ним уже давно привык. Только на сей раз было настолько тяжело, что Дмитрия пригрузило на всю неделю. Помимо того что он ещё и за Лэйн переживал.       Анна долго смотрела на него и ничего не говорила. Потом внезапно поднырнула под руку и обняла, прижавшись щекой к груди. Обескураженный Дмитрий нашёлся не сразу, но после обнял её в ответ свободной рукой, мягко ткнулся подбородком в макушку.       Он не особо любил рассказывать про кошмары, но от Анны же ничего не скроешь. Хотя сейчас он даже был рад, что она его расколола. От её поддержки стало легче. Узел, затягивающийся всё туже последние дни, наконец ослаб.       — Надо было сразу рассказать, — буркнула Анна.       — И добавлять тебе нервов, да?       — А так у меня нервов не было? Пока переживала и думала, что у тебя случилось.       — Ладно, не ворчи, я понял.       — Делись проблемами. Вдвоём их легче переживать.       — Домой когда зайдёшь, в зеркало посмотри и повтори то же самое.       — Я тебя побью когда-нибудь точно.       Дмитрий усмехнулся и не ответил, только чуть крепче прижал Анну к себе.       И что бы он без неё делал?       Ещё через час, когда стало холоднее, все вернулись в дом. Стоя на кухне и заваривая три кружки чая, Дмитрий неспешно выдохнул.       Что бы там ни ждало дальше — он со всем справится. Никакие кошмары его с пути не собьют. Даже если упадёт — встанет ради Лэйн. Ради его мелкой.       А пока интересовал другой вопрос: куда Анна опять дела печенье?