Firstly

Холодный воздух впивался в лицо, обжигая кожу, несмотря на редкие хлопья снега, лениво опускавшиеся с неба. Зима в Оксфорде в этом году была пронизывающей – резкий ветер и влажность пробирались даже сквозь перчатки и теплое пальто. Под массивными ботинками хрустел снег, а серое небо нависло над плечами, усиливая тяжесть молчания, в котором шли курсанты. – Суровые зимы в России, – вдруг разорвал тишину Дмитрий, резко выпрямляя спину. В его голосе проскользнуло то, что заставляло окружающих невольно напрягаться: смесь гордости и чего-то угрожающего. – То, что вы тут называете холодом, у нас даже и не зима. Он расправил плечи, и лёгкое пальто натянулось на фигуре, подчёркивая грубые линии сильного тела. Кто-то хмыкнул сзади. – Ну да, ну да. Сибирь, морозы, медведи на велосипедах. Мы всё это уже слышали, – бросил один из парней, шагая рядом. – Перестань выделываться, будущий капитан Ллойд. Кто-то негромко засмеялся, но смех мгновенно стих, когда Дмитрий остановился. Он резко развернулся, и в этот момент воздух словно стал ещё холоднее. Глаза, обычно голубые, потемнели до почти стального оттенка. Морщины на переносице врезались так глубоко, будто раскалывали лицо пополам. – Никогда не называй меня Ллойд, – сказал он тихо, но в его голосе звучал ледяной стук. Каждое слово отдавалось будто ударом обухом. – Это фамилия моего отца. А я не хочу иметь с этим человеком ничего общего. Вокруг них будто сгустился холод. Дмитрий обвёл товарищей взглядом, от которого мороз, казалось, проникал до самого сердца. – Запомни раз и навсегда: меня зовут Дмитрий. Только Дмитрий. На входе в центральный блок военной базы, в лицо ударил тёплый воздух кондиционера. Большинство служащих уже собрались и сидели по своим местам. Дмитрий заметил свою сестру в конце зала в компании незнакомых ему девушек – скорее всего, таких же медсестёр, как и она. Анна смотрела на брата сердито, словно почувствовала его настроение. Старший отвернулся, никак не отреагировав, и занял одно из свободных мест рядом с друзьями. Профессор Донован прибыла из военной базы «Сибирь», где генерал – отец Анны и Дмитрия. Она приехала специально для назначения капитанов команд, учитывая личные характеристики каждого солдата. Женщина в классическом чёрном костюме сидела за столом, перебирая бумаги, предположительно с делами каждого присутствующего. Она изредка поднимала свой пугающе строгий взгляд, проверяя, все ли на месте. Замечая пустые стулья, Донован раздражённо вздыхала и снова листала наскучившие ей страницы. Спустя долгие пятнадцать минут женщина наконец встала. В зале воцарилась гробовая тишина. Она обвела всех своим взглядом, и только на одном задержалась на лишние пару секунд. Двадцатитрёхлетний солдат. Дмитрий Ллойд. Никто, кроме них двоих, не заметил это пересечение взглядов, когда женщина одарила его двусмысленной улыбкой. Дмитрий не до конца понял её. Даже ветераны военной службы замолкли, когда Донован подняла руку в молчаливом жесте, приказывая сохранять тишину. Никто до конца не осознавал, почему она вызывала такой страх у всех присутствующих, но уважение к профессору было безусловным. – Не хочу вас пугать, но сегодня решается ваша судьба, – наконец заговорила она, без всяких интриг. – Кто-то из вас служит уже давно и до сих пор числится обычным солдатом «принеси, подай». Это сказывается на вашей репутации самым худшим образом. Кто-то вступил на службу совсем недавно и уже показывает высококлассные результаты. Все внимательно слушали её хрипловатый голос. Затем замерли, наблюдая, как профессор Донован подкуривает сигарету, доставая зажигалку из кармана брюк. Никто не решился сделать ей замечание о курении в помещении. – А кто-то… – она сделала паузу и в очередной раз задержала взгляд на Дмитрии, – пробился в элитную военную базу благодаря связям. Донован не любила скрывать своё презрение. Она изредка говорила намёками, но каждый раз попадала точно в цель. Сегодня её мишенью снова стал Дмитрий — слишком успешный для обычного солдата, слишком “семейный”, чтобы это уважали остальные. Лицо Дмитрия налилось гневом, а в глазах вспыхнул ледяной, опасный огонь. Было очевидно, что профессор намекает на него: мол, благодаря отцу он сидит в этом зале. Все улавливали прямой намёк, и теперь взгляды присутствующих устремились на Дмитрия. Окружающие его хорошо знакомые военные забыли, как в четырнадцать он одолел лучшего молодого капитана в рукопашном бою, а в девятнадцать участвовал в секретных правительственных заданиях. И как, спрашивается, можно было всего этого добиться с помощью отца? Того самого, который даже ни разу не навестил детей после того, как их перевели на службу в Англию. Того, который, звоня дочери, ни разу не поинтересовался самочувствием сына, считая его недостойным носить фамилию Ллойд. Дмитрий знал, что сегодня ему присвоят звание капитана. «Неужели они до сих пор думают, что это из-за отца?» – он сжал кулаки, но тут же заставил себя расслабиться. Он наконец выдохнул, подавив раздражение. Профессор продолжала говорить, но Дмитрий уже думал о другом: сегодня начнется его новая жизнь, и вместе с ней – работа с новым отрядом… Кира — шустрая, сообразительная, за счёт своего роста почти незаметная, но из плохих качеств — катастрофически неуклюжая. Константин — двухметровая гора мышц с плохой сообразительностью. Лео — искусный манипулятор и непризнанный гений инженерии: собрал более сотни бомб своими руками, но из минусов — обезвредил лишь десяток из них. Макс — отличный стрелок, молчаливый, хотя Дмитрий не счёл бы это недостатком. Анна — профессиональный медик и младшая сестра Дмитрия. Все пятеро, члены нового отряда капитана, стояли в строю, опустив головы, ожидая, что скажет их командир. Лишь Лео изредка пытался начать разговор, но замолкал, едва замечая сердито шагающего вдоль шеренги Дмитрия. Капитан собрал команду уже в сумерках. За то время, что они стояли не шелохнувшись, на улице окончательно стемнело. Мороз проникал под одежду, пальцы на ногах не чувствовали ботинок, а дыхание превращалось в облака пара. Кира прикусила губу, чтобы не заплакать, но слёзы всё равно замерли на щеках. Лео стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу. Он уже придумывал шутку, чтобы разрядить обстановку, но, глядя на напряжённое лицо капитана, понял, что лучше промолчать. Макс прикусил губу, отчаянно пытаясь сохранить равновесие, когда ветер пробирался под куртку. Только Константин оставался неподвижным, будто мороз был ему нипочём. Но никто не смел сдвинуться без разрешения. По крайней мере, сейчас ни один из членов отряда не хотел усугублять своё положение. Дмитрий смотрел на своих подчинённых и чувствовал одновременно злость и боль. Он должен был быть строгим — так его учили. Но иногда, видя их страх, он замечал в себе отголоски отца, который так же кричал на него в детстве. “Я другой. Это дисциплина, а не жестокость”, — убеждал он себя. Когда стоять на морозе уже казалось невозможно, Дмитрий наконец заговорил: — У вас есть минута, чтобы признаться, кого сегодня поймали в коридоре за полночь. Первые тридцать секунд пролетели быстро, но оставшиеся тянулись бесконечно долго. Кира мысленно считала секунды, от страха у неё навернулись слёзы, но, чтобы никто не заметил, она не поднимала головы. Больше всего на свете ей не хотелось разочаровать капитана. — Это была я, — уверенным голосом заявила девушка. Дмитрий перевёл взгляд в конец строя. — Меня поймали ночью в коридоре, — проговорила Анна, решив взять всю вину на себя. Кто-то мог подумать, что она легко отделается, ведь она младшая сестра капитана. Но в их семье всё наоборот — с неё спросят вдвое больше. — Анна, спасибо за попытку, но не напрягайся. Я справлюсь с наказанием, – проговорил Лео, с кривой усмешкой, – Не могу же я позволить капитану сомневаться в моей честности.  Все знали, что этот «недоделанный сапёр» ухлёстывает за младшей сестрой Дмитрия, причём безуспешно. Анна ясно давала понять, что у него нет шансов. — Я тоже там был, — пробасил Константин. — Что значит “тоже”? — зло спросил капитан. — Я был в том коридоре вместе с ребятами, — пояснил солдат. — Какой же ты дурак, — протянул Лео, прикладывая ладонь ко лбу в знак разочарования. — А ты что скажешь? — Дмитрий повернулся к Максу. — Меня там не было, — спокойно ответил тот. — Вот именно! — Дмитрий повысил голос, переходя на крик. — Почему этот человек может удержать свою задницу в комнате, а вы — нет? Почему я должен выслушивать, что моя команда состоит из никчёмных оборванцев, которые ни на что не годны? Немедленно извинитесь перед Максом за то, что он стоит здесь на морозе из-за вас! Отряд молчал, отводя глаза от Макса, словно считая его предателем. — Живо! — снова рявкнул Дмитрий. Напуганные солдаты хором начали проговаривать: — Извини нас, Макс. — Мы просто хотели поздравить Киру с днём рождения, — попытался объясниться Лео. — В сутках двадцать четыре часа, чтобы заниматься поздравлениями, и вы выбрали именно те, когда вам запрещено покидать комнаты?! — перебил его капитан. Все снова замолчали, и Дмитрий надеялся, что теперь до них наконец дошло. — Два круга вокруг базы. После — по комнатам, чтобы я до утра о вас не слышал. Макс, ты тоже, — распорядился Дмитрий и развернулся. — Кира, задержись на минуту. — Почему я тоже должен бежать? Меня ведь не было с ними, — возразил Макс. — Именно потому, что тебя с ними не было. Для поддержания командного духа.  Лео, показав Максу язык, сорвался с места, догоняя Анну. — С днём рождения, — проговорил Дмитрий, когда остальные отбежали. Кира замерла, даже перестав дышать. Парень, что на три головы выше нее, предстал перед ней лицом и опустил свою тяжёлую ладонь ей на голову, слегка погладив. — Впредь не нарушай правил. А теперь — за остальными. Кира ещё минуту смотрела в след уходящему капитану, не веря своим ушам. « Его поздравление…» – это казалось невероятным. Щёки пылали, и она спрятала лицо в ладонях, чтобы никто не заметил её смущения. «Его строгость не казалось ей жестокостью. Скорее… заботой, скрытой за суровой оболочкой». Собравшись, она бросилась догонять остальных, чувствуя, как впервые за день сердце билось не от страха.  Когда отряд завершил круги, Константин протянул Кире руку, чтобы помочь ей подняться с земли: — В следующий раз будем праздновать днём, — буркнул он, натянуто улыбнувшись.  Лео, тяжело дыша, всё же нашёл силы добавить:  — А лучше вообще без Дмитрия.