В плену отчаяния

***

Асхан шла по коридорам дворца, чувствуя лёгкую усталость, но на её лице не было и тени недовольства. Всё шло по плану. Конечно, хотелось бы, чтобы некоторые события развивались быстрее, но она была терпелива. Спешка могла всё испортить. Когда она открыла дверь в покои фавориток, в комнате было тихо. Воздух был наполнен запахом свежих лепестков роз, которые служанки разложили в небольших вазах. Асхан скользнула взглядом по пространству и заметила, что там была только Айлин. Девушка сидела на мягких подушках, задумчиво перебирая края своего платья. Её длинные волосы, слегка растрёпанные, небрежно спадали на плечи, а в руках она лениво вертела тонкую золотую цепочку, будто раздумывая, стоит ли надеть её или нет. Асхан приблизилась и, не торопясь, опустилась рядом, скрестив ноги под собой. — Где Арзу? — спросила она ровным голосом. Айлин, не поднимая глаз, слегка потянулась, затем ответила: — Пошла за одеждой. В прошлом месяце отдала несколько вещей швее, а теперь, кажется, решила забрать. Асхан кивнула, задумчиво оглядывая комнату. Несколько секунд они сидели в молчании, но затем она понизила голос и, чуть склонившись к подруге, произнесла: — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала. Айлин наконец отвела взгляд от цепочки и внимательно посмотрела на неё. — Что именно? — Ты должна спуститься в Ташлык и найти Фатьму, — медленно сказала Асхан, наблюдая за реакцией подруги. Айлин чуть прищурила глаза, её лицо мгновенно оживилось. — О, у нас есть что-то новое для нашей дорогой Фатьмы? Асхан усмехнулась. Они действительно сблизились за последний месяц. Айлин уже не просто любила сплетни — она умела их правильно преподносить, подбрасывая информацию так, чтобы она казалась случайной. — Ты должна немного поговорить с ней… — продолжила Асхан. — А между делом «случайно» проговориться, что Джихангир-ага любит Атике Султан. Айлин подняла брови. — Только это? — Да, — твёрдо сказала Асхан. — Не слова о том, что чувствует Атике. Пусть пока дворец знает только одну часть истории. Айлин, обдумывая её слова, чуть покачала головой. — Хм… интересно. В этом есть смысл, конечно. Но ты уверена, что Фатьма передаст это именно так, как нужно? — О, не сомневайся, — улыбнулась Асхан. — Она не сможет удержаться. Айлин сделала вид, что раздумывает, затем хитро улыбнулась. — Значит, ты уже начала действовать? Асхан посмотрела на неё долгим взглядом. — Да. Айлин прикусила губу, обдумывая возможные последствия. — Это рискованно, но… ладно. Мне даже любопытно, что из этого выйдет. Она встала, отряхнула платье и направилась к выходу. Асхан проводила её взглядом. Всё шло именно так, как она хотела.

***

Айлин неспешно шла по коридорам дворца, направляясь в Ташлык. Она знала, что должно выглядеть так, будто это простая прогулка. Всё должно быть естественно, без тени напряжённости или скрытого умысла. Её шаги были лёгкими, лицо – спокойным, будто у неё не было никаких планов, кроме как провести время за беседой. Ташлык был таким, как всегда – наполненным негромким гулом голосов, шелестом тканей, ароматами свежих фруктов и шербета. Фаворитки и служанки сидели небольшими группами, кто-то тихо смеялся, кто-то разговаривал вполголоса, обсуждая последние события в гареме. Айлин быстро огляделась. К её облегчению, Фатьма сидела одна. Она лениво потягивала свой шербет, задумчиво перебирая в пальцах янтарные чётки. Айлин улыбнулась и без лишних церемоний опустилась рядом. — Одна? — спросила она, словно между делом, беря с подноса инжир. Фатьма подняла на неё глаза и усмехнулась. — Похоже на то, но это ненадолго. В этом дворце тишина никогда не длится долго. Айлин кивнула, с наслаждением откусив кусочек инжира. — Да уж, иногда хочется немного покоя. Хотя, признаюсь, иногда слухи делают нашу жизнь интереснее. Фатьма рассмеялась. — Не то слово. Иногда я даже начинаю жалеть, что не родилась мужчиной. Тогда бы я стала визирем, сидела бы на советах и слышала куда более важные разговоры. — О, да! — Айлин улыбнулась. — Хотя… мне кажется, сплетни в гареме ничем не уступают дворцовым интригам. Фатьма понимающе кивнула. — Кстати, ты слышала, что Зехра-хатун поссорилась с одной из служанок? Говорят, её новое платье безвозвратно испорчено. — Правда? — Айлин изобразила заинтересованность. — И как это случилось? Фатьма усмехнулась, склонившись ближе, будто делясь тайной. — Говорят, она заставила бедную девушку пришить жемчуг к подолу платья, но та случайно уронила его в огонь. — Боже… — Айлин округлила глаза. — Это невезение или судьба? Они ещё немного посмеялись над мелкими происшествиями во дворце, и Айлин чувствовала, что момент для её главной темы приближается. Она склонилась чуть ближе и тихо сказала: — Кстати… Фатьма подняла бровь. — Что? Айлин сделала паузу, будто колебалась, стоит ли говорить. — Ты же знаешь Джихангира-агу? Фатьма скептически взглянула на неё. — Конечно, знаю. А что с ним? Айлин покрутила в руках складку платья, словно колебалась. — Просто… я случайно услышала кое-что. Фатьма тут же насторожилась. — Ну, не томи же, говори. Айлин вздохнула, делая вид, что ей неловко. — Кажется… он любит Атике Султан. Фатьма моргнула, явно ошарашенная. — Что?! Айлин тут же прикрыла рот рукой, будто осознала, что сболтнула лишнего. — Ох… мне не стоило этого говорить… — Откуда ты это знаешь? — настойчиво спросила Фатьма, сузив глаза. Айлин посмотрела по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь. — Я заметила, как он на неё смотрит… слишком внимательно, слишком нежно. И знаешь, одна девушка слышала, как он расспрашивал про неё у Хафизе-калфы. Фатьма задумалась, и по её лицу Айлин поняла, что слова задели нужную струну. «Прекрасно», — мысленно усмехнулась она. Но снаружи оставалась нерешительной. — Я и так наговорила лишнего, мне пора, — быстро сказала Айлин, вставая. Фатьма хотела что-то сказать, но Айлин уже поспешила уйти, скрывая довольную улыбку. Всё прошло идеально. Теперь оставалось лишь ждать, пока сплетня разлетится по гарему, как лесной пожар. Айлин неспешно на второй этаж, обратно в комнату фавориток. В душе она чувствовала торжество — всё прошло идеально. Фатьма, конечно, умна, но даже самые осторожные поддаются любопытству, особенно когда речь идёт о таких вещах, как тайная любовь. Теперь оставалось лишь ждать, когда новость разлетится по гарему, словно перья от подушки, разбитой в порыве злости. Когда Айлин вошла в покои, там уже сидели Асхан и Арзу. Асхан, облокотившись на подушку, что-то негромко говорила служанке, но, завидев Айлин, тут же прервала разговор и внимательно посмотрела на неё. — Всё ли сделано? — спросила она спокойно, но в глазах вспыхнул интерес. Айлин села рядом, осторожно поправляя подол платья. — Всё, как ты и просила, — ответила она с лёгкой улыбкой. Асхан удовлетворённо кивнула. — Хорошо. Арзу переводила взгляд с одной на другую, явно не понимая всех деталей их разговора, но, как умная служанка, не стала задавать вопросов. Айлин, однако, чуть нахмурилась, словно что-то в этом плане всё ещё казалось ей не до конца понятным. — Асхан, но зачем нам вообще говорить про Джихангир-агу? — спросила она, склонив голову. — Ведь избавиться мы хотим от Атике Султан. Асхан взглянула на неё, слегка усмехнувшись. — Потому что, прежде чем её убрать, нам нужно убедить её. — Убедить в чём? — Айлин прищурилась. — В чувствах Джихангира, — спокойно ответила Асхан. Айлин приподняла брови. — Но… зачем? Асхан чуть подалась вперёд, понизив голос: —Нужно чтобы она была уверена что Джихангир любит её. А юный возраст Атике Султан — наше преимущество. Она слишком молода, слишком наивна… и, главное, слишком подвержена влиянию собственных эмоций. Айлин внимательно слушала, а Асхан продолжила, подбирая слова тщательно, словно тонкий шёлк: — Человек будет верить в то, во что хочет верить. Особенно, если это касается любви. Айлин задумалась, медленно проводя пальцем по вышивке на своём платье. — Ты хочешь сказать, что она сама убедит себя в этом? — Именно, — кивнула Асхан. — Влюблённые девушки… они ищут подтверждение своих надежд даже в самых незначительных деталях. Если сплетня разойдётся, если все будут шептаться об этом — она начнёт замечать знаки там, где их нет. Она будет искать доказательства любви Джихангира, и она их найдёт. Айлин усмехнулась. — Или придумает их. — Совершенно верно, — согласилась Асхан. Арзу, молчавшая до этого момента, тихо рассмеялась. — И что дальше? Асхан медленно провела рукой по своим волосам, словно раздумывая. — Дальше вы увидите сами. Айлин наклонилась вперёд, её взгляд вспыхнул азартом. Комната фавориток Тишину в комнате нарушил тихий, но уверенный шаг. В дверях появилась Атике Султан. Асхан на мгновение перестала дышать. Айлин и Арзу тут же вскочили с мест, и Асхан, хоть и замешкалась, тоже поспешно встала. Все три девушки склонили головы в почтительном поклоне. Она что-то слышала? Этот вопрос резко вспыхнул в голове Асхан, заставив её внутренне напрячься. Но стоило ей чуть внимательнее взглянуть на лицо Атике, как тревога немного ослабла. Она не выглядела подозрительной или сердитой. Напротив, она казалась немного рассеянной, задумчивой, словно мысленно была где-то далеко. — Оставьте нас, — тихо, но твёрдо приказала Атике. Айлин и Арзу переглянулись, но послушно вышли. Асхан осталась стоять, затаив дыхание. Атике подошла ближе и села рядом с ней, будто это была обычная дружеская беседа. — Садись, — добавила она, и в её голосе не было ни капли напряжения. Асхан осторожно опустилась на подушку рядом, стараясь не выдать своего волнения. Её разум работал на пределе. "Что ей нужно? Что она хочет обсудить? Почему именно я?" Атике чуть наклонилась вперёд, её губы дрогнули, словно она колебалась. Но затем, решившись, она заговорила: — Ты рассказывала мне про свою знакомую… — её голос был немного тише, чем обычно. — Которая сбежала с возлюбленным. Асхан едва заметно напряглась. "Неужели..." Она постаралась выглядеть спокойной и невозмутимой. — Да, помню, — кивнула она. Атике снова замолчала, сжав руки. Она явно нервничала. — Я… я решилась, Асхан, — выдохнула она наконец. Асхан почувствовала, как внутри всё похолодело. "Что? Уже?" Она не ожидала, что Атике так быстро примет решение. Всё было слишком рано! План ещё шаткий, сомнения Султана недостаточны, чтобы поверить в это. И что ещё хуже… если Атике расскажет об этом Салихе Султан, та точно образумит её, и всё рухнет. Нет. Этого допустить нельзя. Она должна закрепить её решение. Причём так, чтобы пути назад у Атике уже не было. Она медленно кивнула, делая вид, что просто оценивает слова сестры. — А Джихангир-ага… Он знает? — осторожно спросила она. Атике покачала головой. — Нет… я не уверена, что он согласится. "Вот оно." Асхан почувствовала, как в ней просыпается азарт. "Её сомнения. Её страхи. На них и нужно надавить." Она позволила себе чуть-чуть улыбнуться, но не насмешливо, а с лёгкой теплотой. — Конечно, он согласится, — её голос был мягким, обволакивающим, как шёлк. — Ты же знаешь, как он к тебе относится. Атике колебалась. — Но… это опасно. — Разве он откажется рисковать ради тебя? Эти слова врезались прямо в её слабое место. Глаза Атике дрогнули, в них появилось что-то похожее на надежду. — Ты правда так думаешь?.. Асхан медленно кивнула. — Я уверена. Атике глубоко вдохнула. — Хорошо… "Отлично." Но этого было недостаточно. "Она всё ещё может передумать. Может испугаться. Может отступить." Нужно было сделать так, чтобы она не смогла отказаться. Асхан на мгновение сделала вид, что задумывается, а затем тихо произнесла: — Но если вас поймают… Атике сразу насторожилась. — Что? Асхан опустила глаза, словно не решаясь сказать правду. — Тебе, как дочери Султана, ничего не будет… Атике побледнела. — А Джихангир? Асхан выдержала паузу. — Его могут жестоко наказать. Атике вцепилась в подол платья, бледнея ещё сильнее. — Но… но ведь это я его попрошу сбежать! "Идеально." — Именно, — голос Асхан был едва слышен, но каждое слово падало, как камень. — И ты можешь его спасти. Атике встревоженно посмотрела на неё. — Как? Асхан чуть улыбнулась. — Напиши письмо. Султану. — Письмо?.. — Да. Объясни, что это ты попросила Джихангира бежать. Что это твоя вина. — И тогда… тогда брат его простит? — Возможно. Атике колебалась. Она понимала, что это может спасти Джихангира, но... — А если кто-то скажет, что это письмо подделано? Асхан улыбнулась про себя. "Она уже приняла идею. Её только нужно подтолкнуть." — Ты ведь поставишь свою печать в конце? Атике кивнула. — Да… Тогда никто не сможет сказать, что его подделали. Асхан знала, что теперь она добилась своего. "Теперь письмо у нас в руках. Оно сделает всё за нас." Она сделала вид, что обдумывает следующий шаг, а затем тихо сказала: — Когда вы сбежите, я незаметно оставлю письмо в покоях Султана. Атике улыбнулась. — Ты мне правда помогаешь, Асхан. Спасибо. Асхан улыбнулась в ответ. Но внутри она чувствовала триумф. Атике Султан крепко сжала ладони, глядя на Асхан с решимостью и тревогой одновременно. — Мне нужна бумага и чернила, — сказала она, — я хочу написать письмо здесь, пока ты рядом. Мне будет легче правильно подобрать слова. Асхан сдержанно кивнула, стараясь не выдать бурю, разразившуюся внутри. "Она хочет написать письмо уже сейчас? Это слишком скоро… но это даже лучше." — Конечно, Султанша, — она поднялась, — я сейчас принесу. Каждый шаг казался ей неестественно долгим, пока она шла за всем необходимым. В голове лихорадочно вертелись мысли о рисках. "Нельзя допустить, чтобы она передумала. Но и торопиться нельзя… Пока что всё идет даже слишком гладко." Она вернулась с бумагой и чернилой. — Вот, Султанша. Атике, не теряя времени, развернула лист и начала писать. Но тут же замялась, закусив губу. — Как мне лучше начать? Асхан склонилась к ней, улыбнувшись. — Начни с обращения к Султану. Так письмо будет казаться искренним и личным. Атике кивнула, задумавшись, а потом начала писать. "Мой возлюбленный брат, мой могучий султан, моя опора. Прости свою сестру за то, что я осмелилась ступить на этот путь, зная, что ты и наша Валиде никогда бы не одобрили моего поступка. Но сердце моё не знает иных путей, кроме того, что ведёт к любви. С детства ты защищал меня, наставлял и заботился обо мне. Я дорожу твоей любовью и благосклонностью, и поэтому мне тяжело осознавать, что мои слова могут причинить тебе боль. Но я не в силах больше жить в неведении и сомнениях. Я давно люблю Джихангира-агу. Моё сердце принадлежит ему, и покоя я не найду, если не буду рядом с ним. До сих пор я довольствовалась лишь украденными взглядами и тайными встречами, но мне этого мало. Я хочу, чтобы он был со мной всегда. Зная, что ты не позволишь мне сделать этот выбор открыто, я решилась на побег. Я умоляла Джихангира последовать за мной, и он согласился только ради моей любви. Если кто и виноват в этом, то только я, брат мой. Я не прошу прощения, ибо знаю, что твой гнев будет справедлив. Но прошу лишь одного — не карай его за мои грехи. Всё это моя воля, и только я несу за неё ответственность. С бесконечной любовью и раскаянием, твоя сестра, Атике." Когда последние слова были выведены на бумаге, Атике тяжело выдохнула и посмотрела на Асхан. — Так будет правильно? Асхан провела кончиками пальцев по бумаге, как будто ощущая вес написанного. — Это письмо наполнено чувствами, Султанша. Его невозможно будет не прочувствовать. Атике слабо улыбнулась, доверчиво вложив письмо в её руки. "Теперь оно у меня. Теперь у меня есть её слова, её признание. Теперь мне осталось только заставить Султана увидеть их так, как нужно мне." Атике улыбнулась с облегчением и протянула письмо. — Держи его у себя. Я отдам его, когда буду уходить. Асхан аккуратно взяла письмо, чувствуя его вес гораздо большим, чем обычный лист бумаги. "Теперь оно в моих руках. Теперь всё зависит от того, как я поведу игру." Она подняла глаза на Атике, словно нехотя, словно колеблясь. — Султанша… — Да? — Вам с Джихангиром-агой нужно встретиться. Атике напряглась. — Сегодня? Но... Асхан мягко улыбнулась. — Я буду с Султаном. Он вас не увидит. А место — сад у фонтана, там никого не бывает в это время. Атике куснула губу, раздумывая, но кивнула. — Ты права. Я должна увидеть его. Она потянулась за новым листом бумаги. -Теперь письмо Джихангиру напишите. — Что написать? — спросила она, нервно сжав пальцы. Асхан слегка наклонилась ближе. — Просто попросите его прийти. Без лишних деталей. Атике кивнула и быстро вывела на листе: "Джихангир-ага, прошу, приди в сад у фонтана. Это важно." Она сложила письмо и передала его через свою служанку. — Пусть передаст ему немедленно. Служанка склонилась в поклоне и быстро вышла. Атике взволнованно выдохнула. — Спасибо, Асхан. Без тебя я бы не решилась. Асхан сдержанно улыбнулась, скрывая тревожное возбуждение внутри. "Ещё немного." Когда Атике вышла, Асхан немедленно позвала Арзу. — Следи за покоями Джихангира-аги. Когда он выйдет, сразу сообщи мне. Арзу не стала задавать лишних вопросов. — Как скажешь. Она быстро скрылась в коридоре. Асхан наконец позволила себе выдохнуть, сжимая письмо в руках. "Теперь всё зависит от того, как быстро всё пойдёт. Но Султан точно поверит. Он должен поверить." Ночь только начиналась.

***

Прошло уже несколько минут с тех пор, как Арзу ушла, и каждое мгновение казалось ей бесконечным. Она сцепила пальцы в замок, стараясь сохранять спокойствие, но в голове роились мысли. "А если он никуда не выйдет? А если передумает? А если служанка не доставила письмо?.." Дверь вдруг приоткрылась, и Арзу вошла в комнату, быстро поклонилась и тихо, но отчётливо произнесла: — Джихангир-ага вышел. Сердце Асхан ухнуло вниз, но она тут же взяла себя в руки. Всё шло по плану. Теперь оставалось немного подождать, пока он точно найдёт Атике в саду. — Хорошо, — выдохнула она, но в её голосе было заметное напряжение. Прошло ещё несколько минут. Асхан то сжимала, то разжимала пальцы, пока, наконец, не решилась. Время действовать. Она взяла письмо, написанное Атике, осторожно провела пальцами по сургучу с её печатью, словно убеждаясь, что оно настоящее, затем глубоко вдохнула и быстрыми шагами направилась к покоям султана. Как только она подошла к массивным дверям, не раздумывая, быстро постучала и тут же толкнула их, не дожидаясь ответа. Султан, сидевший за низким столиком, поднял голову. — Что случилось? — резко спросил он, видя, в каком состоянии вошла Асхан. Она тяжело дышала, стараясь выглядеть так, будто бежала через весь дворец. В глазах — страх, губы слегка дрожали, будто от волнения. — Государь! — выдохнула она, склонив голову. — Это… это письмо от Атике Султан… Она протянула ему письмо с печатью. Султан нахмурился, выхватил письмо и, сломав сургуч, быстро пробежался глазами по строкам. Чем дальше он читал, тем сильнее темнело его лицо. — Что это?! — грозно рявкнул он, подняв на Асхан пронзительный взгляд. Асхан сжала руки перед собой, продолжая сбивчиво дышать. — Они… они уже там, — заговорила она торопливо. — Они собираются сбежать, государь! Атике Султан сама рассказала мне об этом, дала это письмо и просила передать вам. Мы… мы должны поторопиться, иначе… иначе мы не успеем! На мгновение в комнате воцарилась гробовая тишина. Затем Султан с грохотом отодвинул столик и резко встал. — Где?! — голос его был как удар грома. — В саду… у фонтана… — Асхан, казалось, была готова расплакаться. Не теряя ни секунды, Султан быстрыми шагами направился к выходу, почти выбив дверь. Асхан медленно выпрямилась, позволяя себе наконец выдохнуть. Всё шло именно так, как нужно.

***

Атике шла по пустынным дорожкам дворцового сада, сжимая в руках тонкий шёлковый шарф, словно он мог помочь ей справиться с волнением. Ночная прохлада пронизывала воздух, но её щёки пылали. Сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот выскочит из груди. "Он придёт. Обязательно придёт." Она уже столько раз прокручивала этот момент в голове. Представляла, как Джихангир увидит её, как его глаза вспыхнут сначала удивлением, а потом — радостью. Как он улыбнётся, а потом обнимет её, сказав, что тоже хочет сбежать, что не может больше жить во дворце, где за каждым шагом следят. "Ты ведь любишь меня, Джихангир… Разве ты не захочешь быть со мной всегда?" Она сама не заметила, как губы сложились в молчаливую мольбу. Каждый шаг казался слишком долгим. Сад был пуст, лишь тихие звуки ночи сопровождали её — шелест листьев, далёкий крик ночной птицы. Фонтан, место их встречи, наконец показался впереди. Вода в нём серебрилась под лунным светом, капли с глухим плеском падали вниз, наполняя тишину лёгким эхом. Атике остановилась. Здесь. Здесь она скажет ему. Здесь он согласится. Но что, если… Её дыхание сбилось. "Что, если он не захочет?" Этот страх мучил её с того самого момента, как она приняла решение. Джихангир был… другим. Спокойным, рассудительным, он всегда видел последствия там, где она видела только свои желания. Но ведь он её любит, правда? Разве любовь не должна быть выше всех страхов? Она вцепилась в шарф, как в спасительный якорь. "Если он начнёт сомневаться, я убедлю его. Я сделаю всё, чтобы он пошёл со мной." Время тянулось мучительно медленно. Где же он? Её пальцы дрожали, а в груди росло тревожное ожидание. Каждое мгновение казалось вечностью. Прошло несколько минут, и вдруг, как по волшебству, она увидела его силуэт среди теней сада. Джихангир шагал уверенно, но в его взгляде было что-то настороженное, словно он ещё не решился на что-то важное. Она почувствовала, как его присутствие охватывает её, как будто весь сад вдруг стал её миром. Она сразу встала, не в силах больше сидеть, её сердце словно замерло от волнения. Джихангир подошёл к ней, и его глаза встретились с её — в них было всё: забота, сомнение и что-то ещё, что Атике не могла точно понять. Она поспешила к нему, её руки дрожали, но она старалась этого не показывать. — Джихангир, я… я так рада, что ты пришёл, — её голос едва слышался, но она продолжала, потому что уже не могла остановиться. — Я думала о нас… о нас двоих. Ты ведь тоже хочешь быть со мной, правда? Я не могу больше оставаться здесь, под этим взглядом всех этих людей. Я хочу быть с тобой, всегда. Ты и я… сбежим. Мы сможем найти место, где нас никто не найдёт. Мы будем счастливы, только вдвоём… Она говорила быстро, как будто боялась, что он исчезнет в следующую секунду, если не скажет то, что она так отчаянно ждала. Но Джихангир стоял перед ней, неподвижно, словно камень. Его глаза, полные обеспокоенности, наблюдали за ней внимательно, но без той искренней радости, на которую она надеялась. Он не говорил сразу, лишь молчал, и это молчание эхом отзывалось в её сердце. Когда же он заговорил, его слова были тихими, но твёрдыми, как холодный ветер в ночи. — Атике, ты не понимаешь… Это опасно. Это слишком рискованно. Они поймают нас. Я… Я не могу тебя повести туда, где нас могут уничтожить. У нас нет пути к спасению. Мы не сможем убежать так просто. Ты… ты думаешь, что это всё будет легко? Что мы просто найдём место, где нас не найдут? Это не так, Атике. Он говорил это с такой решимостью, что каждое слово пробивалось в её душу, как молот. Он не был мягким, не был склонным к романтизму, и его слова звучали как приговор. Атике почувствовала, как её сердце сжалось в груди. Вся её мечта, вся её надежда рухнули в мгновение ока. Её глаза потемнели от боли, и её тело стало тяжёлым, как будто груз всего мира лег на её плечи. Она пыталась что-то сказать, но слова не шли. Она не знала, что ответить. Её душа, полная надежд, была сокрушена. Легкая слеза незаметно скатилась по её щеке, и она вдруг почувствовала, как её дыхание стало прерывистым. Грустная улыбка, такая же безжизненная, как её сердце, коснулась её губ. — Я… я так хотела… — её голос прозвучал почти беззвучно, как шёпот. — Я думала, ты будешь рад, что ты со мной. Я думала, что всё будет как в сказке… что мы сможем быть вместе, что ты меня поймешь. Слеза медленно каталась по её щеке, как символ неосуществившейся мечты. Она не могла поверить, что всё, чего она так жаждала, разваливалось прямо перед её глазами. Она чувствовала себя как будто в пустоте, одинокой и беззащитной, в момент, когда она больше всего нуждалась в поддержке. — Я просто не могу… — шептала она, едва сдерживая слёзы. — Я не могу жить так, Джихангир. Я не могу. Атике, стоя перед Джихангиром, была почти готова принять всё, что он говорил. Она чувствовала, как её сердце разрывается, но она не могла сдаться. В её глазах горел огонь решимости — она была готова бороться до конца. Она протянула свою руку к его руке, их пальцы встретились, и она почувствовала, как её тревога и отчаяние переполняют её. — Джихангир, прошу тебя, — её голос был полон страсти и отчаяния. — Ты не можешь так просто отказаться от меня. Ты не можешь сказать мне, что всё потеряно. Мы можем быть счастливы. Мы сможем найти место, где никто нас не найдёт. Пожалуйста, не говори, что всё кончено. Я… Я готова уйти с тобой, куда угодно. Ты ведь тоже хочешь этого, не так ли? Её рука сжала его сильнее, и она смотрела в его глаза, пытаясь прочитать его чувства. Она не могла поверить, что он был так спокоен, так уверенно не согласился с ней. Это было как удар в самое сердце. Но в этот момент, как будто весь мир обрушился на неё, раздался резкий и громкий голос, который перерезал воздух. — Атике! — прогремел голос Султана Мехмеда, полный ярости. Атике обернулась, и её сердце сжалось от ужаса. Она увидела его — величественного и страшного, как всегда. Он стоял прямо перед ними, а рядом с ним были ещё четыре аги. Каждый из них был готов выполнить приказ, как только Султан дал знак. Она почувствовала, как её ноги подкашиваются, а кровь стынет в жилах. Джихангир тоже замер, его глаза расширились от страха. Он сразу понял, что ситуация стала опасной, что они не успели скрыться, не успели уйти. Султан Мехмед подошёл к ним с решительностью, в его глазах была не просто ярость, но и разочарование. Он не говорил ни слова, только кивнул своим агам, и те сразу шагнули вперёд, схватив Джихангира. — Бросить его в темницу! — прокричал Султан, его голос был жёстким, как молния, прорезающая ночное небо. Атике бросилась к нему, в её глазах было отчаяние и слёзы. Она пыталась остановить их, её голос срывался от волнения. — Не делайте этого! Пожалуйста, Повелитель! — её руки потянулись к нему, но никто не обратил внимания на её слова. — Пожалуйста, не забирайте его! Он ничего не сделал! Но Султан Мехмед был непреклонен. Он посмотрел на неё с холодом, и в его глазах был только гнев. — Тебе не позволено так вести себя, Атике. Ты предала меня, предала свой долг и свою семью. Ты думала, я не узнаю? Ты думала, ты можешь сбежать и скрыться? — его слова били её по лицу, как удары. Атике замерла, её сердце сжалось, а губы задрожали. Она не могла ответить, не могла объяснить, что в её душе горела любовь, а не предательство. Всё, что она пыталась сделать — это быть счастливой, но теперь это счастье оказалось разрушено. Султан не дал ей времени на ответ. Он повернулся к своим агам и приказал: — Запереть её в её комнате. Немедленно. Атике почувствовала, как её тело дрожит от страха, а её сердце словно сжалось в ладони. Она не могла понять, как всё так быстро пошло не так. Её душа наполнилась беспомощностью, а перед глазами встала туманная пелена, как будто мир уже не был её. Всё, что она хотела — быть с Джихангиром, но теперь ей предстояло оказаться в одиночестве в своей комнате, вдали от всех, вдали от всего. Слёзы катились по её щекам, но она не могла остановиться. Всё, что она могла теперь — это молчать и принимать приговор.