Глава 2. Тернистый путь к прошлому

      18 октября 2000 года.       Больше всего в Лютном переулке Гермиона ненавидит узкие извивающиеся змееподобные переходы, с которых невозможно свернуть в безопасное место. Хотя в Лютном не было ничего даже отдаленно соотносящегося со словом безопасность. Встретишь группку маргиналов и захочешь избежать столкновения, значит, надо заглянуть в этот магазинчик, а там — Мерлин! — коллекция сушеных голов на любой вкус.       Натягивая капюшон поглубже, Гермиона никак не может стряхнуть с себя ощущение липких взглядов: люди таращатся, не стесняясь, — куда им здесь до малейших правил приличия. Уже не раз она выдергивала свою мантию из грязных цепких рук и уворачивалась от попыток затянуть ее куда-нибудь.       Сейчас больше всего на свете ей хочется убраться отсюда. Дела сделаны, теперь либо что-то выйдет, либо она лишилась очень крупной суммы золотых.       Ингредиенты, которые ей были нужны, невозможно купить просто так, по надобности. На них выделялась квота от министерства, и убой строго контролировался, распределяясь между лабораториями и квалифицированными зельеварами. Официально их было ничтожно мало, в очереди можно стоять месяцами, а вот на черном рынке такое всегда найти проще. И никаких тебе очередей — нужен только внушительный мешочек с галлеонами. Гермиона никогда бы не пошла на такой шаг, если бы не крайнее отчаяние, но даже сейчас все равно ее грызет совесть за то, что она спонсирует незаконные убийства.       Ее лицо тоже не помогало. Конечно, владелец лавки ее узнал и очень долго не желал выходить на диалог. Она потратила много сил, времени и попыток, чтобы убедить, что ей действительно очень нужны яд акромантула и порошок из печени дракона. Но с такими прожженными дельцами сложно, он не стал бы известен на черном рынке, если бы не был осторожен как черт. Поэтому сошлись на том, что владелец лавки с отвратной ухмылкой взял монеты, пообещав разузнать, и, только если ему что-то станет известно, ей дадут понять.       Гермиона догадывалась, что ничего узнавать ему не нужно, но приняла эти правила игры. Если он нуждается в перестраховке, пусть так и делает.       Теперь, натянув капюшон еще глубже, она петляет по Лютному в попытках найти выход. Раньше не страдала топографическим кретинизмом, но эти узкие темные проулки…       — Спешишь куда-то, милая?       Ее перехватывают поперек талии, и Гермиона зажмуривается от глухого удара затылоком об стену. Четверо высоких мужчин нависают над ней, отрезая от мира за пределами их спин и от любопытных глаз. Оборотни. Она тут же выхватывают палочку и направляет ее на того, кто держит ее за горло, не давая пошевелиться. Слишком симпатичный для оборотня блондин.       — О-о, — тянет он насмешливо и сводит брови в притворном ужасе. — Страшная ведьма.       — Да это же та… как ее… — один из них силится вспомнить ее имя. Гермиона не сдерживает презрительной гримасы в его адрес.       — Точно, она была тогда здесь с предательским ублюдком.       О, а вот это уже интереснее. И кто этот ублюдок?       — Точно, — лапа, что сжимает горло, сдавливает сильнее. — Где Снейп, куколка?       Неожиданно. Гермиона рассчитывала, что была с Гарри или Роном. Но Снейп… Все становится куда интереснее.       — Откуда мне знать?       — Оттуда, что в прошлый раз вы вместе были, и повязали вас тоже вместе, по слухам. Смекаешь, че к чему?       Повязали? Мерлин, может, ей изначально просто нужно было прийти в Лютный и поспрашивать о себе. Толку, видимо, было бы больше, чем от друзей.       — Я сама его ищу, — выплевывает Гермиона и упирается палочкой в открытую накачанную грудь оборотня, посылая чуть тепла в древко, чтобы его обжечь и напомнить вести себя прилично. — Но, знаете ли, пока безуспешно. Так что, если найдете, пришлите весточку и мне. У меня к нему тоже есть пара претензий.       Оборотни противно смеются, многозначительно подтрунивая.       — Обидел такую бабу что ли…       — Куколка, он что-то сделал тебе?       Гермиона прищуривается, допуская мысль узнать у них что-нибудь, но тут же себя одергивает. Нет, такие союзники ей точно не нужны.       — Просто хотела задать пару вопросов.       — Вот и мы хотели, милая.       — Если узнаю, где он, обязательно дам вам знать.       Они снова гогочут, переглядываясь. Широкая ладонь уходит с ее шеи.       — Выпьешь с нами? — задает вопрос тот, что с рыжеватыми космами, и Гермиона едва не проклинает его взглядом — он что, серьезно?       — Спешу, — отрезает она и отталкивается от стены, выпрямляя спину. — Позвольте?       Они расступаются, сально ухмыляясь, а девушка шмыгает в образовавшуюся прореху между их телами, пока никто из них не передумал и не заставил ее насильно остаться. В голове крутятся лихорадочные мысли — вот как, значит. Да, видимо, с бывшим профессором она общалась довольно тесно, если вместе по Лютному ходили, а потом их еще и… как он сказал? Повязали? За что, когда и где? И какого хрена она вообще ничего не помнит об этом?

· • • ✤ • • ·

      Аксель смотрит вслед ведьме, которую они только что изловили, и ведет носом, запоминая ее запах. Не врала, что тоже его ищет, значит, Снейп и здесь наследил. Но что-то его смущает. Что-то в ней не так. Да и не верит он, что таких ведьм без присмотра оставляют. Снейп уж точно, если взял кого-то под свою ответственность, считай, до конца жизни. Не складывается здесь.       — Монти, — тянет Аксель, привлекая внимание огромного волка, который уже второй раз встречается с Грейнджер. — Возьми след. Посмотри за ведьмой. Только давай незаметно пока. Ниче не делай.       — Понял, вожак, — пробасил Монти и, отлепившись от их группы, неторопливо пошел в ту сторону, где скрылась девушка.       Может статься так, что придется разыграть ее как карту, если по-другому Снейпа не вытянуть. Предательство сукиного сына отразилось на всех, кто был на стороне Темного лорда, но на их стае после убийства вожака особенно. Теперь он главный среди волков, только вот их осталось всего ничего. И жизнь стаи сейчас — лишь жалкое существование, нет былой власти и величия. Да даже свободу им приходится выгрызать. И в этом виноват Снейп, дьявол бы его побрал. У него тоже хотелось отобрать все перед тем, как отправить на тот свет. И Аксель сделает это.

· • • ✤ • • ·

      20 октября 2000 года.       Последние дни выдались настолько выматывающими в своих открытиях и делах, что Гермиона ходит по книжному магазину словно прибитая. Пошли вторые сутки с ее посещения Лютного, а свой товар она так и не получила. Нет, Гермиона не переживает из-за денег, хотя сумма баснословная, ей просто нужны эти ингредиенты. Одно зелье сварено, на него она вчера наложила чары стазиса, осталось только добавить яд акромантула как завершающий штрих. Второе она будет варить позже, потому что, во-первых, глупо сразу вливать в себя два ментальных зелья, а во-вторых, порошок из печени дракона являлся одним из основных начальных ингредиентов.       Еще, как назло, куча туристов и посетителей требуют ее вовлеченности и улыбок. А у нее все мысли о тайнах и зельях. В перерыве Гермиона отказывается от перекуса и садится за дневник, чтобы зафиксировать все тревожные мысли. Выписав все, она вздыхает с облегчением, но тут в закрытую дверь кто-то негромко стучит. Она вскидывает голову, и ее бросает в жар.       Поттер стоит за стеклом и обворожительно приветливо ей улыбается. Какие черти его сюда принесли? Еще его ей сейчас не хватало.       Гермиона проходит к двери и распахивает ее, меняя табличку на «Открыто».       — Привет, — Гарри неловко трет затылок и взъерошивает волосы, глядя на нее сверху вниз.       — Привет, — отвечает Гермиона, оглядывая его. Он изменился, возмужал так сильно, совсем ничего в нем не напоминает того худощавого мальчишку, что она помнит. Быть аврором ему идет, чувствуется сила и уверенность, даже сейчас, когда он смотрит на нее так странно, будто она бомба, которая может взорваться в любой момент. — Нашел все же.       Она отворачивается и проходит к прилавку, небрежным жестом закрывая свой блокнот, шаги Гарри слышатся позади.       — Я и не терял, — пожимает он плечами и смотрит внимательно, оглядывая каждую черточку на ее лице. — Знал, куда ты сбежала, с первого дня, просто понял, что ты не хочешь общаться, и не мешал.       Гермиона складывает руки на груди и чуть наклоняет голову.       — Что заставило тебя передумать?              — Ты была в Лютном, — Гарри пожимает плечами и улыбается, и ему чертовски идет эта хитрая улыбка. Гермиона снова задумывается о странной заботе друга. Она такая нетипичная, напористая, въедливая. Почему? Было ли между ними когда-то что-нибудь? Почему она чувствует в его присутствии эту затаенную искру?       Может, это он тот, кто заставил Снейпа сделать это с ней? Могла она влюбиться в Гарри? Наверное, да. И это его отчетливое чувство вины, которое она считывала всегда, когда он находился рядом. Даже сейчас.       Гермиона хмыкает.       — И это определенно не твое дело, Поттер.       Гарри смеется удивленно.       — Поттер? Ого! Кажется, ты меня впервые так назвала… Грейнджер, — передразнивает он ее, но не обижается, Гермиона видит в его зеленых глазах веселые искорки. Потом он вздыхает и тоже складывает руки на груди. — Я пришел спросить, нужна ли тебе помощь?       Он определенно стал лучше одеваться. Эта кожаная куртка ему идет.       — Справляюсь сама. И у меня сейчас рабочее время, ты не вовремя.       — Я мог бы прийти к тебе домой.       Гермиона испытующе смотрит на него. Он предпочитает хранить тайны даже тогда, когда ей так нужна его помощь. Этим все сказано.       — Не стоит, Гарри.       Мягко звенит колокольчик, оповещая о приходе покупателей. Гермиона смотрит ему за спину и приветливо улыбается, потом снова переводит взгляд на бывшего друга и повторяет:       — Ты не вовремя.       — Можем поговорить после твоей работы?       Гермиона чуть склоняет голову и пожимает плечами.       — Я подожду.       И выходит. Все оставшееся после обеда время он маячит в кафе напротив. Гермиона видит, как он заполняет какие-то бесконечные бумаги — наверное, пишет аврорские отчеты. Она лишь надеется, что не пером с чернилами. Хотя ей все равно, пусть хоть прытко пишущее достанет — это не ее дело.       Но легкая улыбка растягивает ее губы, когда она закрывает магазин на час позже из-за потока туристов, а он выходит из кафе и перебегает узкую улочку. К нему она оборачивается, уже нацепив маску безразличия.       — Ты все еще здесь?       — Давай уйдем в какое-нибудь другое кафе, на меня тут уже косо смотрят, — говорит он с легкой улыбкой. — Еще немного, и они бы попросили меня выметаться.       — Надо было сказать им, что ты избранный, — с издевкой тянет она, и Гарри хмыкает.       Гермиона ловит в проеме двери немного обиженный взгляд Маркуса и виновато улыбается, помахав ему. Ну вот, теперь он будет думать, что Гарри ее парень, тогда как ему она не дала и шанса. Проследив за ее действиями, Гарри спрашивает:       — Твой ухажер?       — Это не твое дело, — отрезает Гермиона и шагает вниз по улице, решив, что поесть в кафе и не готовить ужин — отличная идея.       Поттер тяжело вздыхает.       — Я сегодня буду слышать это постоянно, да?       — Да.       Некоторое время они идут молча. Гермиону начинает тяготить напряженное молчание, которое она сама же и спровоцировала.       — Видела недавно Рона, семейный бизнес ему к лицу. По крайней мере, выглядит лучше, чем когда был аврором.       — Да, кажется, он нашел свое призвание, — тут же подхватывает разговор Гарри, считав примирительные нотки в голосе Гермионы. — Джорджу тяжеловато было справляться одному, особенно в последнее время, когда они с Анджелиной готовятся к первенцу. А у Рона хватка еще та, скоро откроют магазин в Хогсмиде.       Гермиона действительно рада это слышать.       — У Уизли в целом все хорошо, они часто спрашивают о тебе. И ребята интересуются, тебя всегда не хватает на наших посиделках. Может, придешь в следующий раз? Мы хотим собраться на Хэллоуин.       — Может, — небрежно бросает Гермиона, и Гарри открывает перед ней дверь, впуская в теплое помещение: на улице неприятный ветерок и собрались тучи — явно через час зарядит противный дождик.       Пока каждый выбирает, что будет есть, царит молчание. Они делают заказ милой официантке, а потом Гарри смотрит на нее изучающе.       — У тебя так отрасли волосы, никогда не видел, чтобы были такие длинные, — замечает он и сам тушуется оттого, что говорит это вслух.       Гермиона вскидывает брови.       — Какая поразительная наблюдательность. Не ожидала от тебя, — ауч, звучит слишком грубо, но Гермиона ничего не может с собой поделать, злость на его нежелание помочь и очевидную, непонятную ложь кипит в ней и взращивает дистанцию, которую не остановить былой дружбе.       — Ладно, — вздыхает Гарри. — Я заслужил.       Ну хотя бы понимает это.       — Не ходи в такие места одна, Гермиона, — переходит он к делу. — Сейчас неспокойно становится. Выжившие враги зализали раны за эти годы и не все из них вынесли урок. Впервые после войны мы фиксируем нападения и убийства. Увеличились случаи контрабанды. В общем, преступная активность растет. Если ты не хочешь, чтобы я лез в твои дела, я не буду. Просто провожу тебя туда и обратно, если тебе еще раз нужно будет посетить Лютный, или приставлю к тебе человека на пару часов, если не хочешь, чтобы я был рядом.       Гермиону неожиданно трогает его беспокойство, но противный голосок в голове шипит — какая избирательная забота. Жаль, что для Гарри действительно достаточно того, чтобы она просто ходила и дышала, ему неважно, чтобы она была в гармонии с собой и жила по-настоящему.       — Я наткнулась на пару оборотней, но все обошлось, — успокаивающе произносит она.       — Я чуть с ума не сошел, когда мне доложили, что видели тебя там. И оборотни, да… сейчас они разрозненны. После смерти Грейбека стая распалась, разделилась. Некоторые стали одиночками, и они опаснее всех остальных. Часть разбилась на группки поменьше. У них свои войны, и нет никого достаточно сильного, чтобы стаю объединить…       — Меня арестовывали когда-нибудь? — неожиданно задает вопрос Гермиона и видит, как Гарри растерянно приоткрывает рот, не зная, что сказать.       — Да, — наконец выдавливает он. — Но по ошибке. Тебя быстро освободили.       Гермиона лезет в сумку и достает книгу, кладет ее на стол перед Гарри и замечает, как тот чуть бледнеет.       — Это как-то было связано с ним? — указывает она на обложку, где с нее на них хмуро взирает Северус Снейп.       — Э-э… я не знаю, его вел не я, и мне неизвестны подробности дела, к сожалению.       Гермиона впивается в Гарри хмурым взглядом — он врет. Снова.       — Как жаль, что мой близкий друг и по совместительству аврор не знает таких важных вещей, учитывая, что я это не помню. Ты мог бы выяснить почему? Или я прошу слишком много?       Она видит в глазах Гарри понимание того, что она делает. Поттер медленно кивает.       — Я попробую узнать.       — Спасибо, Гарри. Мне тут недавно сказали, что он наш профессор, представляешь? Я составила список всех предметов, которые изучала в Хогвартсе, и нашла преподавателей. И поняла, что знаю всех, кроме него. Странно, правда?       — Действительно, — выдавливает Поттер, чуть прищуриваясь. — Но мы же не знаем, как ведет себя твоя память после всего…       Гермиона откидывается в кресле и вздыхает. Они ведут этот притворный диалог, и она чувствует, что бьется в запертую дверь. Хуже всего наблюдать за тем, как человек изворачивается и лжет даже на прямые вопросы, когда она уже знает часть правды.       — Да, возможно, ты прав, — соглашается Гермиона. Давить больше смысла нет, Поттер закрыт. Она поджимает губы. — Просто это невыносимо, Гарри.       — Я знаю, — с неподдельным сочувствием, горячо заверяет он. — Если бы ты позволила нам быть рядом, возможно, тебе бы далось это легче, Гермиона.       В его глазах столько тепла и доброты, что это отдается тяжким уколом в груди, и ей даже не хочется огрызнуться, что ни черта он не знает. Он правда верит, что защищает ее от чего-то? Правда думает, что дружба может существовать на почве лжи, забывая, что хрупкое доверие сложно восстановить после того, как оно разбито вдребезги о недомолвки, сто́ящие жизни? Ее жизни. Какими бы благими ни были намерения, это не выход.       Им приносят ужин, и это немного разбавляет напряженную атмосферу. Гарри с охотой рассказывает про Уизли, про свою работу и про ремонт на Гриммо, а Гермиона ловит себя на мысли, что слушает его с удовольствием. Лишь про одного человека он ни разу не обмолвился, и Гермиона это замечает.       — А как дела у Джинни?       Гарри мрачнеет.       — Нормально, вроде, было. Мы сейчас на паузе.       Гермиона не лезет в душу, не задает лишние вопросы, потому что у них с Гарри так не принято: насколько она помнит, слишком личное они никогда не обсуждали. Хотя, признаться, тогда и были детьми. Возможно, сейчас это было бы легче, но Гермиона не хочет начинать, пробовать. Не сейчас.       — Она летом подписала контракт с Холихедскими гарпиями, так что ее карьера пошла в гору. Все время сейчас тренируется, даже Молли жалуется, что видит дочь раз в месяц, — все же делится он кое-какой информацией. — Она снимает квартиру прямо рядом со стадионом. Их команда готовится к кубку.       Город загорается огнями, когда они, расплатившись, выходят из кафе, и, пройдя немного по улице до места, откуда можно аппарировать, не привлекая внимания, Гермиона останавливается в проулке, что не освещен ни единым огоньком, и поворачивается к другу.       — Спасибо за беспокойство, Гарри. Было приятно увидеться.       — Подожди, — он мягко хватает ее за локоть, не давая уйти в аппарацию. — Что ты искала там? Я могу помочь.       — Нет. Я не хочу впутывать тебя в свои дела. Разберусь сама. Правда, не переживай.       — Но я хочу помочь, — заверяет он настойчиво.       — Гарри, ты — аврор, — Гермиона отступает на шаг, заставляя его разжать пальцы на своей руке. — Даже если бы нуждалась в помощи, я не стала бы тебя подставлять, прося помочь с делами, связанными с Лютным.       Гарри кивает и убирает руки в карманы.       — Пока, Гарри.       — Подумай про Хэллоуин, — слышит Гермиона его последние слова, прежде чем вихрь аппарации уносит ее домой.

· • • ✤ • • ·

      Едва Гермиона скидывает верхнюю одежду и проходит в ванную, чтобы принять душ, в дверь стучат. К ней некому прийти, и мелькает догадка, что это Гарри все же захотел продолжить разговор. Гермиона вздыхает. Тогда придется выражаться яснее, и ему это вряд ли понравится.       Спустившись, она распахивает дверь, но на пороге никого нет. Она растерянно осматривается, а потом ее взгляд опускается вниз. Там лежит сверток, и сердце начинает биться чаще. Еще раз осмотрев улицу, Гермиона достает палочку и левитирует сверток на кухню, не забыв запереть дверь. Проверяет на проклятия и, убедившись, что все чисто, раскрывает его. Сердце пускается вскачь — в коробочке лежат два флакона: один с черной жидкостью, второй с бурым порошком.       Ингредиенты у нее. Пора приступать к зелью.       Она понимает, что лучше подождать завтрашнего дня, как раз выходной и можно все подготовить в спокойной обстановке, но внутри все дрожит от мандража и нежелания медлить, и Гермиона решает не откладывать.

· • • ✤ • • ·

      21 октября 2000 года.       Гарри быстрым шагом идет по неухоженным тротуарам и заброшенным дорогам, пока не оказывается напротив той двери, что ему нужна: невзрачной, старой и для многих недоступной. Делает несколько размашистых сильных ударов по дереву и прислушивается. Оттуда не доносится ни звука, но он не обманывается, чувствует, сколько чар навешано здесь: даже если внутри будет орудовать тролль, на этой стороне этого никто не услышит. Снова вскидывает руку, готовый обрушиться на чертову дверь, но в этот момент она резко открывается, и на пороге Гарри видит… женщину? Она впивается в него ясным взглядом голубых глаз.       Гарри шокировано смотрит на нее, потом тянет несуразное «э-э», делает шаг назад, оглядывая дом, чтобы убедиться, что он не ошибся.       — Проходите, мистер Поттер, — уголки ее губ чуть подрагивают, видимо, от его нелепого вида, но Гарри тут же берет себя в руки и заходит внутрь. — Северус в лаборатории, но я уже сказала, что к нему гости.       — Благодарю, — Гарри кивает, осматривая ее внешность цепким взглядом, и от мелькнувшей мысли едва не усмехается едко, но сдерживается, так как не хочет, чтобы она восприняла это на свой счет.       Он смотрит, как женщина снимает с крючка свою мантию, и та сама скользит ей на плечи, укутывая хозяйку.       — Простите, я спешу, поэтому не предложу вам чаю. Подождете в гостиной? Он скоро поднимется.       Гарри кивает, провожая ее взглядом, и лишь надеется, что на его лице не читается тот шок, который он испытывает. Небрежно махнув женщине напоследок, он проходит в гостиную и замирает. Здесь все по-прежнему — и не скажешь, что в этом доме присутствует женщина. Но он своими глазами видел.       Не то чтобы он считал Снейпа монахом, но… просто в голове не укладывается. Пока жизнь Гермионы разрушена, он продолжает жить как ни в чем не бывало, еще и завел себе женщину. Гарри нервно играет палочкой между пальцами, пока наматывает круги по комнате — он слишком взвинчен, чтобы присесть, однако замирает, когда на пороге видит Снейпа в… майке. В майке, черт побери! Что за день открытий, Гарри-то думал, что тот даже спит в сюртуке.       Они смотрят друг на друга, а потом взгляд Снейпа цепляет палочку в руках Поттера, и он мрачнеет.       — Рассказывайте, — выдает он тоном, от которого мурашки по спине пробегают. Сам проходит к небольшому столу, заваленному бумагами, и тянется к бутылке виски.       — Мне тоже налейте, — просит Гарри, чувствуя, что сегодняшний день прям просит залить его чем-нибудь покрепче чая.       — Обойдетесь, — отвечает Снейп и поворачивается к Поттеру с бокалом, указывая на его аврорскую мантию. — Вы же при исполнении.       Да чтоб тебя. Палочка в руках замирает. Гарри тяжело вздыхает и наконец присаживается, хоть ему и не предлагали. У них со Снейпом образовались странные отношения с тех пор, как Поттер таскался к нему, не в силах выдержать груз вины, который сам на себя взвалил. Теперь они не были ни врагами, ни друзьями. Но были двумя людьми, у которых одна проблема, вина, ответственность.       Северус выглядит совершенно спокойным и собранным, но Гарри видит, как бледнеют костяшки его пальцев, которыми он сжимает бедный бокал, и как сосредоточен его взгляд, которым он в нем дыру прожигает. Такое чувство, что, если Гарри еще минуту помолчит, он нападет на него и применит легилименцию.       — Это ее палочка, — говорит он, глядя на древко, оплетенное лозой.       — Это я уже понял, Поттер, — его голос звенит напряжением. — Ближе к делу.       — Сегодня утром поступил вызов. Из всего огромного парка, полного людей, а в особенности детей, палочку подобрал мальчуган-волшебник из семьи магглов. Устроил там представление похлеще новогодних фейерверков. Министерство зафиксировало выброс, отправили авроров и стирателей. И я увидел ее, палочку Гермионы…       — Где мисс Грейнджер, Поттер?       Молчание. Гарри поднимает на него взгляд и видит то, отчего желудок сжимается, — Снейп обеспокоен. Ему неприятно, что тот испытывает в сторону Гермионы такие чувства, ведь он сам отказался от нее, сделал выбор, даже не попытавшись исправить все, завел себе женщину. А теперь он беспокоится! Если бы не его острая нужда в Снейпе, Поттер бы отрезал его от всего, что сейчас происходит.       — В полиции. Была, по крайней мере. Меня не посвятили в подробности.       — Вы что, не забрали ее оттуда? — Снейп прищуривается.       — Мне ее не отдали без подтверждения, что я родственник, — вскидывается Гарри.       — И вас это остановило? — его бровь ползет вверх, добавляя выражению лица Снейпа еще больше холодного презрения.       — Как вы заметили, я при исполнении, — Гарри сжимает переносицу и зажмуривается. — У нас есть протокол. С полицией работает другой отдел. Они сейчас решают…       Северус громко фыркает, а Гарри сжимает зубы, чтобы не поддаться тому мерзкому чувству, что с детства вызывал в нем Снейп.       — Я вчера ужинал с ней. Хотел расспросить, что она делала в Лютном, — Снейп прикрывает глаза, и желваки пробегают под кожей, кажется, он тоже взывает к терпению. — Но она отказалась это обсуждать. И буквально на следующий день с ней случается что-то… Я даже не понимаю до конца, что с ней.       Северус не перебивает, осушает бокал, наливает себе еще напитка, и Гарри продолжает, благодарный ему за отсутствие язвительных комментариев.       — У нее дома я обнаружил запрещенные ингредиенты и какие-то зелья. Я там пока ничего вообще не трогал. И мне нужна ваша помощь.       — Потому что в Министерстве перевелись дежурные зельевары?       — Потому что, если эти зельевары сделают вывод, что Гермиона варила что-то запрещенное и сознательно создала для себя ситуацию, поставившую Статут под угрозу, я уже не смогу ее защитить. Мне нужно пространство для маневра и как можно меньше людей в этом деле.       Несмотря на общее состояние напряжения, Северус насмешливо фыркает.       — Превышение полномочий, — он цокает с притворным осуждением. — Как не по-гриффиндорски.       Гарри вскидывает бровь, с сомнением глядя на бывшего профессора. Вот серьезно? Тот глумливо скалится, а потом, осушив стакан, отставляет его и вздыхает.       — Я оденусь и направлюсь домой к мисс Грейнджер, а вы не теряйте время и как можно скорее вытащите ее, где бы она ни находилась. Дальше будем действовать по ситуации.       Гарри поднимается, втайне облегченно выдыхая, что Снейпа не пришлось умолять помочь, что безумно экономило им драгоценное время.       — Оставьте палочку, мне она может пригодиться.       Он не спорит и оставляет древко на столике, а потом направляется к выходу. Открыв дверь, он оборачивается, и уголок его губы ползет вверх, когда он бросает Северусу.       — Рыжая и кудрявая, — Гарри усмехается, заметив, как ярость мелькает в глубине его темных глаз. — Комбо, Снейп. И это совсем даже не странно.       Дверь едва не пришибает его, выталкивая наружу, но Гарри лишь посмеивается. Ради разнообразия может ведь и он его подколоть, верно?       И уже шагая к месту аппарации, Гарри понимает, что Снейп не спросил адреса Гермионы, а это значит только одно — он тоже следил за ней.       Они оба это делали. И оба облажались.