Пролог. Тюрьма

Тюрьма выглядела словно один из ходячих, застывший на месте: массивная, громоздкая, пропахшая смертью и страхом. Её стены, облепленные пятнами грязи и крови, могли отпугнуть слабого духом, но для тех, кто выжил, они были символом спасения. Даже внутри стены не давали покоя — бетонные коридоры, едва освещённые пробивающимся через решётки солнцем, тонули в сырости и запахе дешёвого отбеливателя, которым пытались стереть следы прошедших бойней. Бет часто уходила в дальний коридор — он был тише остальных и, кажется, меньше пропитан чужой болью. Там, в полумраке, она могла прислониться к холодной стене, обнять гитару и попытаться вспомнить, как звучал мир до всего этого. Поверхность инструмента была покрыта царапинами и потертостями, а на одном из углов дерева будто бы не хватало кусочка, словно её уронили или чем-то ударили. Она знала, что инструмент достался от Рика. Тот нашёл гитару в одном из разграбленных домов, когда группа была в поисках еды, и принёс её в тюрьму, сочтя, что кому-то это пригодится. — Мэгги сказала, что ты играешь, — коротко бросил он тогда, протягивая инструмент. — Может, от неё толку будет больше, чем от патронов, которых там не оказалось. Бет сначала растерялась, не зная, зачем ей гитара в мире, где каждый день нужно бороться за выживание. Но через пару дней она поняла, что звук струн и тихая мелодия могли дать людям нечто большее, чем физическая сила или оружие. Пусть только на мгновение, но музыка переносила их в место, где не было ходячих. Она медленно перебирала струны, выстраивая простую мелодию. Гитара звучала глухо, но всё же ласково, будто успокаивая не только её, но и саму себя. Рядом мирно дремала Джудит, завернутая в тонкое одеяло. Бет пела тихо, почти шепотом. — Ты ведь снова пела, да? — спросила Мэгги позже, когда Бет вернулась в «комнатку», небольшую, грязноватую камеру с двумя койками и одним крошечным окном, в которое едва проникал свет. — Джудит засыпает только под музыку, — ответила Бет, садясь на кровать и аккуратно ставя гитару в угол. — Она засыпает и без музыки, — отозвалась Мэгги, но её тон был скорее добродушным, чем осуждающим. Бет не ответила. Она знала, что Мэгги понимает её лучше, чем кто-либо. Сестра была её поддержкой с самого начала, особенно после гибели матери. Мэгги была тем, кто всегда находил правильные слова, чтобы успокоить Бет или вдохновить её, но в последнее время их разговоры становились всё более редкими и короткими. Вся энергия уходила на борьбу за выживание. Бет сжала руки на коленях, глядя в пол. Она чувствовала, что теряет что-то важное — ту ниточку, которая связывала её с прежней жизнью. Она скучала по ферме, по запаху свежескошенной травы и до боли знакомым звукам кузнечиков, заполнявших ночной воздух. Здесь, в тюрьме, всё было иначе: грохот металла, стоны ходячих, эхом разносящиеся шаги по бетонному полу. И хотя её жизнь изменилась до неузнаваемости, она не могла избавиться от ощущения, что её мир не просто разрушился, а как будто растворился, оставив после себя лишь пустоту. Позже тем же вечером Бет снова вышла в коридор. Она не могла сидеть в комнате, в тесной клетке с низким потолком. Воздух здесь был плотным, как туман, и она чувствовала, что задыхается. Коридор был почти пустым. Лишь издалека доносились звуки разговоров: Карл что-то обсуждал с Риком, чей голос звучал уставшим, но всё ещё властным.  На кухне, где вместо еды теперь хранились консервные банки и остатки риса, Гленн и Мэгги перешёптывались, вероятно, планируя очередную вылазку. Бет остановилась у окна с ржавыми прутьями. За ним виднелся внутренний двор. Трава давно пожухла и почернела, а бетонные дорожки покрылись трещинами. Возле одной из сторожевых башен стоял Дэрил, опершись на колено и проверяя свой арбалет. Она несколько секунд смотрела на него. Его фигура, будто вырезанная из камня, двигалась плавно, словно каждое движение было заранее продумано. Он выглядел как часть этого мира — грубый, выжженный, сильный. Бет на мгновение ощутила странное чувство, будто наблюдает за волком в дикой природе. Ей захотелось что-то сказать, подойти к нему, но она не знала, что именно. Вместо этого она присела у окна, прижимая к груди свои колени. — Ты слишком мягкая, — мелькнули в её памяти слова, которые она однажды услышала от одной из женщин из группы. "Слишком мягкая", подумала она, глядя на свои руки. Они были слабыми, даже не натренированными для работы. В пальцах не хватало ловкости для стрельбы, да и оружие она едва могла держать. Бет отвернулась от окна. Что бы она ни делала, ей всё равно казалось, что этого недостаточно. Что её место — на периферии, в тени тех, кто по-настоящему борется за выживание. Она встала и вернулась на импровизированную кухню, ей хотелось предложить свою помощь хоть кому-то.  Рядом с Риком уже стоял Дэрил и Гленн. — Что случилось? — спросил Рик, когда Бет подошла ближе. — Ничего, — ответила она тихо, стараясь не встретиться взглядом с Дэрилом. Она чувствовала его присутствие так же остро, как будто он стоял вплотную, ей было некомфортно и в какой-то степени страшно. Рик кивнул, возвращаясь к разговору с мужчинами. Бет повернулась и захотела выйти, ощущение чего-то тянущего за душу появилось где-то глубоко, однако Мегги не дала ей шанса на побег. — Бет! — окликнула её Мэгги. — Хорошо, что ты пришла. Мы думаем, что завтра нужно будет устроить вылазку на пару дней в ближайший город. Ты могла бы помочь отсортировать, что стоит взять. — Конечно,— ответила Бет, стараясь не обращать внимания на то, как Дэрил бросил на неё быстрый взгляд, прежде чем вернуться к обсуждению планов. Она опустилась на корточки рядом с ящиком консервов и начала их перебирать. Работа была простой, но всё равно её мысли унеслись куда-то далеко. Каждый раз, когда кто-то упоминал вылазку, её сердце сжималось. Её не пускали — всегда находился кто-то, кто говорил, что это слишком опасно. Ей хотелось показать, что она способна на большее, чем просто сидеть в тюрьме, нянчить Джудит и петь песни, но слова застревали в горле. Всё было механически — сложить по порядку, вычеркнуть то, что не подходит для вылазки. Это было рутинное дело, но в какой-то момент, когда Бет смотрела на упаковки, девушка почувствовала, как за её спиной кто-то встал. Она почувствовала взгляд до того, как услышала шаги. Когда он подошёл ближе, её дыхание стало резким, и она взяла на секунду паузу. Поправила локон волос, который падал ей на щеку, не зная, зачем это делает. Дэрил встал рядом с ящиками консервов, прислонившись к стене и слегка наклонившись вперёд, как будто собирался что-то сказать. Но его молчание было настораживающим, как всегда. Он не двигался, не делал ни одного лишнего движения, словно искал в её лице какой-то ответ. Бет почувствовала, как её сердце пропустило удар. Она не могла понять, почему его присутствие вызывало в ней такое напряжение — как будто что-то невидимое, но ощутимое растягивалось между ними. Она взяла банку с консервами, но её пальцы невольно задрожали. Она старалась не встречаться с его взглядом, но внутренне она всё равно ощущала его присутствие. Он был другим. Для неё он оставался чужим миром, с которым не удавалось найти общий язык, в какой-то мере он пугал ее. — Это всё? — его голос прозвучал резко, и Бет поняла, что он не говорил с ней лично, а скорее с тем, что происходило вокруг. Бет сглотнула и подняла глаза, но не сказала ни слова. Она снова вернулась к перебору банок, чувствуя его тяжёлое молчание, которое казалось ей неудобным. Дэрил молча ушёл, как и пришёл, оставив её в недоумении. Что-то в его взгляде заставляло Бет чувствовать, что что-то скрывается под этим каменным фасадом. Когда кухня опустела, и все вернулись к своим делам, Бет снова оказалась одна. Странно, но её тело не отпускало ощущение его присутствия, как если бы тени его движения оставались висеть в воздухе, даже когда он молча ушёл. Она не могла понять, что именно в нём вызывает у нее такое волнение. Это не было любопытство или даже раздражение. Это было что-то другое — неуловимое, как ветер, который ты чувствуешь, но не видишь. Почему она ощущала такую странную связь с ним? Её сердце начинало биться быстрее всякий раз, когда он был рядом, даже если он не говорил ни слова. Он был как камень в этом мире — грубый, неискренний, но с каким-то скрытым центром силы, который притягивал её. Она вспоминала как в первый раз увидела его на ферме. Он всегда держался в стороне. В его глазах было что-то жесткое, но вместе с тем отстранённое — это выглядело так, будто он прятался от всего, что происходило вокруг. Не как Рик, который всегда готов был вмешаться, защитить, привести в порядок ситуацию, и не как Гленн с его добродушной улыбкой, которая сразу вызывала доверие. Дэрил был другим. Он не искал общения, но, возможно, именно в этом было что-то знакомое. В его молчании она находила нечто родное — свою собственную замкнутость, которую она пыталась скрыть даже от самой себя. Она знала, как это — быть частью чего-то, но оставаться в тени, не показывать своих слабостей. Может быть, поэтому её так настораживал его взгляд: холодный, но, кажется, всегда в поиске чего-то. Может, того же, что она сама потеряла — какой-то части себя, своего мира. Бет замедлила движения, на секунду замерев с банкой в руках. Её мысли возвращались к тем моментам, когда она и Дэрил оказывались в одном месте, но при этом так и не пересекались. Эти молчаливые моменты вызывали у неё странное чувство, как если бы они оба не вписывались в этот мир, но одновременно были частью его. Мгновения, когда она ощущала его присутствие так остро, как будто её собственная тень вытягивала её в его сторону. Почему это её беспокоило? Возможно, потому что она не могла контролировать это чувство. Она хотела бы понять, что оно значит. Но каждый раз, когда он был рядом, как будто что-то внутри неё сжималось, и она снова теряла слова, теряла себя.