XII.

Табак приятно опустился в легкие, но оставил во рту послевкусие горечи. Не никотин, а что-то другое. Весьма объяснимо. Было бы странно, если бы Пол ощущал все так, как прежде, пока рядом была Ханна. Закончила она свое сладкое и длительное прощание с ублюдком Лейхотом, натянула одежду и теперь расчесывала волосы, сидя за туалетным столиком. Эмбри нафантазировал целую спальню. — Пол, — Лейхот сделал последнюю затяжку, метнув окурок в воздух, когда Ханна к нему обратилась. И обернулась, попав под знакомый взгляд. И глаза Ханны пробирались в душу Лейхота в легкую, потому что тот игнорировал все предупреждения об опасности, пропуская бледнолицую. Тихой поступью она к нему подошла, улыбаясь. Лейхот выдохнул сквозь зубы, ощущая противоречивые эмоции. С одной стороны, время с Колдрой подошло к концу. А с другой — она явно еще не прощалась. Пол не стал раздумывать ни над одним из вариантов. Он выбрал самый лучший, тот, в котором немедленно обнял продажную девку, продолжая сидеть на кровати. Дернув головой под ее взгляд, Пол хрипло спросил: — Что, девочка? Ответа не было. Вместо него Ханна растянула губы в очередной улыбке и, вдруг, поманила Лейхота пальчиком, предлагая разделить между ними дистанцию. Отличное предложение, прекрасное время, великолепный сон. Но Пол получил не поцелуй, а резкую пощечину. Поморгав, он тут же вспыхнул, перехватывая руку Ханны. Не дай Бог, если сломала. Все внутри колотало от беспокойства. Лейхот осматривал запястье Ханны, всегда готовый исправить любую проблему. К голосу разума он не успел обратиться, так как девушка выдала: — Это сон, Пол. А я мертвая. Помнишь? — Все, Ханна. Прекрати, блять. Наверное, Ханна бы прекратила, если бы не вспомнила о знакомой злости к Полу. Опять тому зарядили пощечину, но в этот раз, пока Лейхот сжимал зубы и щурил глаза, Колдрой пояснила, что ей движет. Полу пришлось присесть назад на кровать. А то бы он провалился сквозь паркет от стыда. — Только попробуй, Пол, что-нибудь сделать моему сыну. Ты логично-то подумай. Если мой Картер так петушиться, то значит, на Клару ему не все равно. Тебя должно это радовать, Пол. А так бычиться на его комментарии, как минимум, глупо, потому что он правды не знает. К тому же, Картер единственный, кто так заботится о Кларе. Именно заботится. Все мои послали Звездочку нахуй, потому тебе надо на них бесится, а не на Картера. Я понятно объяснила? — Подслушиваешь, нахалка? — сарказма в голосе Пола не было. Напротив, он был на редкость серьезным. Колдрой молчала, так соглашаясь. — Окей. Извини, девочка, но ты родила лютого долбоеба. Может он и переживает, окей, вот только никогда не допрет, я уверен, куда надо лезть, а куда нет. Кларе Картер тоже нахуй не нужен. Тем более, если он появится в резервации без спроса. А я, как бы, должен ее защищать даже от плохого настроения, так? — Давай по-честному, Пол. Моя Звездочка в силах за себя постоять. Тебе не надо вмешиваться чисто в семейные разборки. Приедет Картер без разрешения и что? Что будет? Утащит ее силой? Не смеши. Ты на себя слишком много берешь, Пол. Клара себя в обиду не даст — это первое. А второе — Картер ее не обидит. Только прополощит мозг. К тому же, ты не можешь додуматься, что тебе не надо показывать себя не в лучшем свете? — Интересно как, блять? — холодно спросил Пол. — Твой сыночек меня между строк называл ублюдком, уродом, мразью, а я что, не должен был заткнуть ему пасть? Схуяли? — Пол, тебя реально так задело его мнение? Ну, извини. Проблема в тебе, а не в моем болтливом сыне. Я еще раз тебе повторяю, Пол, только попробуй что-нибудь ему сделать! Не посмеешь пересчитать все его зубы, как обещал, просто потому, что он желает Кларе только добра! Ханна с жаром выдала свою речь, а заканчивала ее сквозь зубы. Лейхот утих — обязательно, чтобы не расстроить продажную девку да и себя, в принципе, попрекнуть добрым словом. Правду поведала Ханна. Пол никогда не зацикливался на мнении других людей, а тут раз и ослаб под оскорблениями Картера. Лейхот о нем призадумался. В принципе, нечем было парировать Колдрой. Но одну вещь она ясно упускала. Пол резким движением усадил злую бледнолицую на свои колени, говоря серьезным и не дрожащим голосом. Удивительно, но он так умел. Правда, умел. Когда отдавал поводья разуму, а не чувствам. — Ты упускаешь главное, девочка. Мой зверь слишком голодный. Он с одних заявлений твоего Картера гневается. Извини, но я тебе не обещаю, что ничего ему не сделаю. — Еще как пообещаешь, Пол, — покачивая головой, ответила Ханна. — Ради меня, окей? И мой Картер классный. Вы потом с ним подружитесь, не сомневайся. — Интересно как? Будем вместе рыдать над «Горбатой горой»? — Ох, Пол, — Ханна тоже не отличалась воспитанием. Но она была «за» любую любовь. — Тебе ли смеяться над любовью? Вообще, Ханна достаточно так ударила Пола таким вопросом. Но он держался молодцом. Лица не терял, пусть внутри все привычно заглохотало, сжалось в комок и подкатилось к горлу знакомой болью. Но никто ничего не видел. И это отлично. Ни в коем случае Лейхот не должен был вызывать подозрений, оттого поспешно вставил колкое: — Когда мужик позволяет себя драть в задницу — это омерзительно, Ханна. Уж извини, по-другому думать не могу. Нам зад дан для других целей. — Ну да, да, — Ханна щерилась, вынуждая Пола вытянуть лицо в недоумении. — А легкие нам даны только для дыхания, Пол, так? А рот только для разговора? Ммм? Ничего не ответив, Пол закатил глаза. Перевоспитать его не получится, пока он сам этого не захочет. Колдрой это понимала, но всегда любила понадеяться, что чуть-чуть сдвинет поезд. Чтобы там Пол не думал, а последнее слово всегда остается за жизнью. Или за Ханной. Ведь это Ханна. Та опять заговорила, осаждая Пола злобным прищуром. Он заранее проиграл, заткнув рот. — Ради меня, Пол, не причиняй вреда моему сыну. Я тебе еще раз повторяю, что он единственный из всей моей тупорылой семейки кто беспокоится о нашей девочке. Не трогай его. Пожалуйста. Ох, взяла Ханна и в наглую прибегнула к дрожащему голосу, давящему на Лейхота лучше всяких воплей. Он сделал вдох и выдох. И ничего не сказал, согласившись. Взгляды всегда говорили лучше ртов. Поразительно, как обещание Ханне оставить Картера ходить живым и здоровым, не имело для Пола почти никакой ценности в реальном мире. Но можно было это объяснить. Слишком громовой голос у сыночка Ханны, слишком нахальный взгляд да чересчур грубые речи, какими он осыпал непринужденную Клару. Но грубость не ей, нет. А то мужчина бы пал в глазах Лейхота еще больше. Стоял он у своей крутой тачки, скрестив руки на груди и скрипя зубами. Большой Сиэтл на недельку терял двух жителей, отпуская их в добрый путь в резервацию. Когда Пол узнал от Клары, что та созвонилась с Картером и намеревалась с ним встретится перед отбытием в сказку, само собой, квилет разозлился. Звонок от девушки он получил вечером, оттого не мог к ней навязаться в отель и поучить уму разуму, повторяя простые слова — Картер Кларе не нужен. С какого-то перепугу, он сам решил, что будет для родственницы лучше, а что нет. Да и Клара была согласна с Полом, что прекрасно распоряжается своей жизнью сама, и помощники ей не нужны. В любой нежданной неприятности Джеремийя никогда не наступала на трещину. Всегда шла лицом вперед. Других секретов успеха у нее не было. Квилет четко слышал, как Картер для Клары по полочкам расписывал, почему Пол и Каллены должны сидеть за решеткой за все свои выходки. Клара отвечала кратко и по делу, повторяя, что Ханна всем доверяла. Потому Картер, хотя бы из уважения к матери, должен иногда контролировать ширину своего раскрытого рта, особенно в опасной зоне. Вблизи своего любимого Пола Лейхота. Какое-то время Картер еще побухтел родственнице просьбы не ехать в резервацию, а засесть в большом Сиэтле, за подготовкой к новой и ультрамодной школе. Ожидаемо, ничего у него не получалось. Клара продолжала сыпать емкими и твердыми заявлениями, что ей видней. Да и Картер ее особо и не раздражал. Просто чаще всего девушка его не слушала. Она просто смотрела, как движется его челюсть. Если Пол не перестанет чувствовать запах Картера, то еще чуть-чуть, и его ноздри завернуться к черепу. Наверно, мужчина нутром почуял опасность. Поморгав, Пол увидел перед собой улыбающуюся Клару, подошедшую к машине, а следом поймал взглядом приятную картину. Там Картер махнул рукой, подзывая такси. Все присутствующие остановились в точке, откуда вела прямая дорога в сторону трассы до Порт-Анджелеса. Когда сыночек Ханны поймал машину, то перед этим взглянул на Пола. Стоило отдать Картеру должное — поразительно, каким он был смелым. И бестолковым, несомненно. Недаром Ханна его так любила. Лейхот ничего не ответил Картеру, даже в глазах не оставил посыла на три буквы. В мыслях витала Ханна, рассказывающая о своем сыне, а потом занимающаяся более важными делами. В них девушка одаряла Лейхота своей любовью. Тот поймал ступор. Клара, нахмурившись, помахала ладонью перед поплывшем взглядом. Цокнув, она покачала головой. — Пол, извините, а вы живы? — Отъебись, Луна. — Пол, а вы никогда не думали выучить еще какой-нибудь язык? К примеру, китайский? — И нахуя? Ответил Пол уже в своей машине. Клара приземлилась рядом, пригладив растрепанные кудри и напевая: — Если вы научитесь свободно говорить на китайском, то сможете раздражать миллиард человек, других, чтобы я от вас иногда отдыхала. Пол замер, остановив руку в сантиметре от кнопки зажигания. Клара попалась в капкан очередного его злобного взгляда. Не собиралась она ему поддаваться да и никакой паникой в ней не пахло. Девушка лопнула пузырь жвачки. Пол чертыхнулся, заведя машину и отвернувшись от болтливой нареченной. Это нокаут. — Как у вас дела, Пол? — Тупой вопрос. Девушка закатила глаза, тихо простонав. Спросила просто как дела, а он опять откликнулся на формулу вежливости криком о помощи. Очевидно, нормально с Лейхотом пока не поговорить. Ему это не надо. Он сидел и думал, как в чужом саду трава зеленее. И больше ни о чем. Машина начала движение. И Клару чуть радовало, что у Пола была умная тачка, которой не нужен был водитель. Вот бы он взял с нее пример, позволяя везти себя в добрый путь, а сам бы отдыхал. Клара жевала жвачку, дуя пузыри и наблюдая через окно за окружающим миром. Иногда к ней прилетали мысли о молчаливом Лейхоте, спрятавшимся в своем телефоне. Клара кинула на него взгляд. Предпочитала думать, что это она его тянет вперед, а не он ее назад. Удивительно, но, когда умная тачка покинула окрестности большого Сиэтла, Пол решил поговорить. Клару это обрадовало. — Опять я тебе нагрубил, маленькая. Извини, — вспыхнувшее в Лейхоте чувство стыда ее тоже обрадовало. Как и его взгляд, слегка мутный и такой же виноватый. — Хотел помолчать, не вышло. Но я попытался. — Звучит как отличный заголовок для вашей биографии, Пол. — Договоришься, блять, — недовольно рыкнул Лейхот. Клара ощерилась: — А это можно вставить в аннотацию. Ну и девчонка. Хлебом не корми, а дай выдать язву и самое страшное, что не просто колкую, а очень меткую. В самое сердце. И нечем было с ней поспорить. Разговор прервался, позволяя паре заняться своими делами. Пол, как обычно, крутился в мыслях то тут, то там. Вспоминал прошлый вечер, который закончился в баре. Между одиннадцати и двенадцати квилет изобрел там новый коктейль. Две трети водки, две трети слез. Домой Пол вернулся привычно побитым, зато моментально уснул. Клара растворилась в бессмысленной новостной ленте «Инстаграмма». Впервые ее начало раздражать извечное желание поговорить. Потому что лучшим собеседником она сочла Лейхота. Так и хотелось утянуть его в еще один разговор. Отведя взгляд от горизонта деревьев, покрытых белым и защитным налетом от загрязненного воздуха, Клара взглянула на Пола. Тот ответил моментально, дернув вопросительно бровью. — О чем думаете, Пол? О Ханне? — Если думаю о Ханне, то что? — с вызовом ответил Лейхот. Опять нареченная играла на его нервишках, не прекращая дуть пузыри. — Хочу и думаю о Ханне, блять. Хочу, понимаешь? — А порулить Титаником не хотите, Пол? Наверное, Джеремийя ходила по тонкой веревочке. Но останавливаться не собиралась, как бы Пол не рычал, спуская пар на панели машины. Она же обещала, что поможет ему. Лейхот вез ее в сторону необъяснимых чудес, тогда с какого перепугу Клара должна сидеть молча, останавливая себя от попыток добиться в поплывшем квилете хоть чуть-чуть просвещения? Она себе не простит, ну никак, если он все-таки не очнется, а сама она потом не выдаст с выражением на могиле непреклонного Лейхота громкое «Я же говорила!» — Ты вообще себя слышишь, Луна? — Я всегда себя слушаю, Пол. Это одна из величайших радостей в моей жизни. Мужчина закатил глаза, махнув рукой. Отлично, что нареченная в себе души не чает, но его душу пусть оставит в покое, пока он сам не пригласит. Во сне, как бы, дополнительно уверовал, что круглосуточно открытой книгой быть не будет. А Кларе все равно. Она продолжала его сыпать вопросами о Ханне и точно знала, что давит на больное. Ковыряет рану, не затянувшуюся. Полу было паршиво, а Кларе прекрасно. А как иначе? Ведь он держал зверя, на нее не орал. Лишь морщился и кипел, подогревая воздух в машине. Уже хоть какая-то победа, раз человек оставался человеком. Но Клара устала. Очень утомительно возвращать кого-то к жизни. Громко зевнув, девушка забралась с ногами на сиденье, поудобней устроившись. Высосал Пол из нее все соки, отчего она быстренько отдалась сну. И была уверена, что Пол будет пожирать ее глазами. Особенно если учитывать, что Клара надела его любимые узкие джинсы да красный кроп-топ, оголяющий живот. Она бы выбрала более открытые шмотки, но не на радость Лейхоту, а потому что погода не позволяла. Фигуры Клара никогда не стеснялась. Но боялась слишком сильно обнажиться и спровоцировать сексуальный бунт. Блядское запечатление управляло гормонами мужчины. Безусловно, Клара очень соблазительна. Особенно спящая Клара, тем более — молчаливая Клара. В машине он сорвал джекпот, но слегка испугался, когда руки зачесались получше. Разум, как настырный друг, начал уговаривать Лейхота дотронуться до девушки, провести ладонью по длинным кудрям. Пальцами загулять по голому животу, сминая нежную кожу. И запах в салоне — неописуемый. Апельсины и свежескошенная трава. Пол слишком хорошо знал этот запах. Настолько хорошо, что почти не дышал, а то ему же хуже. Подобно героине второго плана в тупых боевиках, которая появляется только в начале, Клара проснулась, чтобы спасти положение. Пока девушка присаживалась ровно, потягиваясь и зевая, пальцы Пола зажили своей жизнью, стуча по всем доступным поверхностям. Джеремийя слабо улыбнулась. Было очень приятно чувствовать себя такой желанной, но еще приятней, когда ее бы захотел именно человек. — Долго я спала, Пол? — Не знаю, — закатив глаза, ответил он. — Ты что там думаешь, блять? Что наша блядская нить заставит меня считать секунды до твоего пробуждения? — Поразительно, Пол! — Клара сорвалась на крик. Пол остолбенел. И не думал, что девушка умеет кричать. — Себя ненавидите, а злитесь на меня! Опять с ней нечем было поспорить. Опять Пол выдал скупое извинение, буркнув себе под нос парочку матов и спрятав глаза в телефоне. В принципе, Клара понимала его негодование. Не будь в жизни Лейхота Ханны, то тот бы никогда не повязался слишком крепко с какой-нибудь женщиной, если бы не получил в дар запечатление. И это Клара тоже в нем разделяла. Никак она не могла понять модный тренд делить свою жизнь с кем-то еще. Быть может потому, что она сама по себе совершенна. Машина держала путь до резервации квилетов. Работали умные датчики, сенсоры, ни во что не ставя двух напряженных пассажиров. Клара была за любую авантюру. Если Лейхот натянулся струной, то и она тоже понурит плечи, притихнув. Хотя бы так вновь попытается до него достучаться, что он живет в самом эпицентре пути в никуда. И уморительно, что направляется квилет в родную резервацию. Где все когда-то началось и все когда-то закончилось. И очень надо было убегать от самого себя, чтобы под конец быть настигнутым у себя дома? — Расскажите мне что-нибудь из жизни резервации, Пол, пока мы туда едем. — Ну, — Пол ответил быстро, но призадумался. Разум подсказал очевидное. — Наверное, в это сложно поверить, Луна, но в молодости я особо никому не нравился. — В это очень легко поверить, Пол. — Ясно, женщина, — выдал Пол, отвернувшись. Только запахло здравием, как тут же понесло за упокоем. — Перебьешься без историй. — Я понимаю, что вам чуждо какое-то воспитание, Пол, но вовсе не обязательно называть меня женщиной. Можете просто опуститься перед мной на колени. Как бы Пол не был уверен, что Клара его искренне бесит, но одно ему в ней нравилось. Даже очень нравилось. Ведь Лейхот с особым удовольствием принимал участие в любой перепалке. И никаких вызовов не пропускал. Салон богатой машины стал великолепным рингом для противоборства. Пара смотрела друг на друга с прищуром. — Может ты опустишься передо мной на колени, а? — Чтобы ты успешно представлял мою пра-пра, Лейхот? Да? Он резко сжал кулак. Но Клара никогда не попадет под удар вспышки ожидаемого гнева, пока вблизи есть какая-нибудь панель бедной машины. Вмазав по ней, Пол ответил сквозь зубы: — Пизди дальше, Луна. Тебе это по кайфу, вот только не думай, что ты можешь с ней сравниться. Гроша ломаного не стоишь рядом с Ханной, усекла? Клара подвисла. Расширив глаза, девушка поймала ими ухмылку на побледневшем лице Пола. Ей ничего не оставалось, как отвесить ему послание от сердца: — Ухмыляйтесь всем как можно шире, Пол. Пусть люди всегда будут уверены, что вы бессердечная сволочь. Удар. Когда прилетел контрольным в челюсть, Лейхот потерял ухмылку. Но это Клара подстрекнула его к перепалке, а не он. Без угрызений совести Пол перевалит на нее ответственность, и пасть не заткнет: — Вечно пошлишь, Луна, а потом обижаешься? — Я не обижаюсь, Пол, — она не врала. — А нахуя тогда всегда заводишь эту шарманку? Что, хочешь, чтобы сзади тебя опять отодрали? Оскорбительные вопросы лучше игнорировать. Или отвечать на них более оскорбительными вопросами. — А вы хотите отодрать сзади мою прабабушку, Пол? — Завались! — выкрикнул Лейхот. Опять прилетело машине, но она продолжала движение. В отличии от тачки, Пол терпилой быть не собирался. Рот его вновь открылся. Пошло-поехало, окатило Клару несдержанным поносом: — Ты зачем это делаешь? Так помогаешь? Совсем тупая, блять или что? Не смей больше заговаривать о Ханне. Я каким образом должен перестать о ней думать, если ты сама о ней постоянно вспоминаешь? Клара устало вздохнула, ненадолго прикрыв глаза. Придется ответить Полу правду, но уже мягче и аккуратней. Обязательно нужно быть очень снисходительным к взрослым людям. Ведь все в курсе, как их тяжело воспитывать. — Пол, вы вспоминаете Ханну, но не вспоминаете главное о Ханне. То, что ее больше нет. Глаза ваши пустые, стеклянные. Меня это бесит. Пол задержал выдох внутри. В тот момент, когда Клара договорила последнюю фразу и взглянула на него со злобой, он смотрел не на девушку. А на свое отражение. — Я вас вымораживаю специально, Пол, а вы даже этого не понимаете. Вот настолько теряетесь. Картер мне говорил, что безболезненный урок не имеет никакого смысла. Я обещала вам помочь, потому вы будете слушать все мои комментарии. Главное-то улавливаете? Когда мы начинаем ругаться — ваши глаза оживают. Даже лицо краснеет. Это классно, разве нет? На человека становитесь похож. Перестану вас бесить, когда придумаю что-то другое. Хотя… Нет, Лейхот. Не перестану тебя бесить. Теперь это мое хобби, понял? — Пиздец, — все, что мог ответить Пол. Но дальше заговорил о дельном. — У тебя от настроения зависит, женщина, когда ты обращаешься ко мне на «вы», а когда нет? — Не ваше собачье дело, Пол. Это никакой роли не играет. Вы в любом случае дурной на всю голову. — Следи за языком, — процедил Пол. Больше они ничего не говорили. Все равно сложно убедить Лейхота, что Клара страдала хронической разумностью, а тот и дважды два теперь сложить не мог. Вот на его бы месте Джеремийя сразу бы сходила к психиатру или нашла себе смысл жизни. Она не знала, конечно, чего в данный момент хочет, помимо чудес, но обязательно этого добьется. И с проблемами Клара предпочитала разбираться до того, как они начинали разбираться с ней. На втором часу дороги Пол вылетел из головы Клары. Вообще потерял какое-либо значение. Она даже забыла о его присутствии в машине, ведь вперлась завороженным взглядом за ее стекло. Поразительное видела Джеремийя. Они въехали на территорию Порт-Анджелеса и тут, меж допотопных домов и разваливавшихся торговых зданий, раскидались деревья. Зеленей зеленого они были, не страдая паранойей правительства. Иными словами, ни один листочек не был покрыт белым налетом. Конечно, об этом Пол говорил Кларе — что за пределами мегаполисов люди в будущее не верят. Но все равно. Одно дело услышать что-то из помойной пасти Лейхота, а другое — увидеть вживую. Мужчина заметил восторг девушки. Он бы ему приятен. Правда, приятен. Клара отреагировала на его тихий смех, отнюдь не издевательский, но ничего не спросила. Вернув глаза за стекло, девушка продолжала всматриваться в великолепную природу штата Вашингтон. Наверное, для кого-то она пахла старьем, но не для этого ребенка двадцать второго века. Клара бы с радостью осталась жить вблизи такой природы. — Красота, Луна? Да? — Еще бы, — после падения всегда был взлет. Как сейчас, когда пара заговорила без взаимных издевок. — В резервации же еще больше деревьев, да? — Угу, — Пол улыбался. Гордился он своей землей, гордился. — Еще океан, скалы, горы. Воздух охуенный, маленькая. И тихо, тихо. Мы пойдем потом в поход на Сен… — Помолчите, Пол! — вдруг Клара прервала. Она с недоумением взглянула на не менее недоуменного Лейхота. — Вы слышите? За нами едет машина с суицидниками, судя по бешеной скорости. — А, да, — конечно, Пол слышал. — Там Джейк с Несси подъезжают. — Скорость бешеная! Договорив, Клара тут же дернулась. Кроссовер этой пары пролетел мимо машины Пола вспышкой. Джеремийя расширила глаза, придвинувшись к лобовому стеклу, да успела только уловить силуэт тачки, как она скрылась за поворотом. Скорость перед ним никто не замедлил, отчего шины скользнули противным скрипом. Поразительно, как эта пара нелюдей послала к черту законы физики, раз их транспорт не перевернулся. — Чего ты паришься, Луна? — спросил Пол. — Не сдохнут. И каждому из них больше ста лет. — Это достаточно веская причина для смерти, Пол. Он не ответил. Но теперь был уверен, что дальше точно купит себе бронежилет. Иначе мужчина не знал, как ему выстоять перед всеми ударами Клары. Умела она их держать. Отлично умела. Все попадали в точку.

***

Родительский дом Пола Клара видела в его сне. В реальности он был точно таким же, но это не мешало ей обходить каждую комнату с надеждой, что она обнаружит что-то другое, более странное и удивительное. Пол ушел в свою старую спальню, а потом закрылся на все замки, едва почуял в Кларе желание ворваться сюда и опять начать с ним болтать. Ему нужен был отдых. Чириканья нареченной спокойно можно было услышать и за километр от этого дома. Присев на кровать, Лейхот сомкнул веки и сделал вдох и выдох. Других домов в резервации у него не было, но было ярое желание остановиться хотя бы в бывшей мастерской Квила, Джейка и Эмбри. Он бы поспал на полу или на коврике. Но нет — ведь с ним приехала Клара, а укладывать ее куда-то, кроме мягкого матраса, запечатленный волк не собирался. Стуки по двери вывели мужчину из легкого транса. Закатив глаза и сжав зубы, как обычно, он открыл ее. Клара встала на пороге с громким возмущением: — Пол, вы новый диван себе заказали? Тут, конечно, все разваливается. Мне даже чихать страшно, но нормальный диван должен быть в этом доме уже завтра. Лейхот завис. Он уже это слышал. И только сейчас понял, почему временами Клара его особенно сильно раздражала. Тут уже дело было не в том, что она — его утешительный приз. Все было глубже. Клара Джеремийя была очень похожа на давнюю знакомую Пола. Даже не так — на члена его семейки уродов. Он слышал погибшую Элис Каллен. — Опять утонули, Пол? Я еще раз спрашиваю, вы новый диван планируете покупать? — Чем плох мой диван? — хрипло спросил Пол, сглотнув ком в горле. Ему даже под носом померещилась трупная вонь. Коротышка… Взяла и сдохла, без разрешения! — Плох тем, что он весь провалился. Много гостей на него не усадишь. — Так и задумано, Клара. Не тупи, ну. — Вываливайтесь из комнаты, Пол, — Клара успешно сделала вид, что ничего не слышала. Она прошла в коридор, подзывая мужчину рукой. — У вас тут вся техника — раритетная. Будете учить, как ей пользоваться. А еще я голодная, и вы тоже, а поесть не планируете. Детский сад, Пол, детский сад. Лейхот вышел из комнаты. И даже с терпением учил Клару пользоваться пультом от старенькой плазмы. Потом поведал, как включить чайник, пылесос, плиту. В квартире Пола, в модном районе большого Сиэтла, техника была относительно современной. На плите в родительском доме умных кнопочек не было, она признавала только горелку. Клара хлопала ресницами, всему удивляясь. Ожидаемо, очень скоро Лейхота начало это бесить. Он оставил нареченной неоспоримое заявление, чтобы она развлекалась сама, а ему дала передышку. Ну, что за дурная? К проклятому чайнику относится так, будто даже он стоит всех ее эмоций. А Клара провожала уходящего Лейхота взглядом да тоже думала — ну, что за дурной? Все искал жизнь где-то еще и даже не слышал, как она шуршала под его ногами. В покое Пола оставили ненадолго. Но пусть он будет благодарен за щедрые десять минут. Ведь успел сделать все, что планировал — припомнить Ханну, перекатить ее имя во рту, как шоколадную конфетку и намотать сопли на кулак. Клара появилась в спальне, громко хлопнув дверью. Пол и моргнуть не успел, как перед его глазами возник телефон девушки, с киар-кодом для оплаты. — Прикладывайте палец, Пол. Оплачивайте. — Охуенно, — зубы он оскалил, но все оплатил. После чего приостановил Клару на пороге, спрашивая. — И что ты там накидала, Луна? — Все нужное. Новую мебель, постельное белье, посуду. Нормальный чайник, живой пылесос. Обои, краску, паркет, стройматериалы. Только ремонт будет на вас и на мне. — Ты ремонтами занимаешься? — максимально саркастичным тоном, какой он мог себе позволить, спросил Пол. Клара выдала такой же: — Нет, Пол, не занимаюсь. Но мне как-то надо от вас отдыхать, понимаете? Поучите меня красить стены, класть паркет и так далее. Все приедет завтра утром. — И сколько мне это стоило? — Нисколько, Пол, если учитывать, что вы займете свое время. Но вообще я не смотрела итоговую сумму. Сейчас, — пока Клара открывала информацию о заказе, Пол делал вдох и выдох, готовый лопнуть и смыть настырную нареченную ударной волной. — Одиннадцать тысяч, Пол. Копейки за нормальный и красивый дом. Не благодарите. Мебель очень хороших брендов. Я дешевку брать не собиралась. Пол громко хмыкнул, потешаясь. Ничто не выдает принадлежность человека к нищему обществу так хорошо, как способность разбираться во всех дорогих брендах. Но Клара мыслила в годную сторону. За обеспеченные годы Пол успел отрастить себе невидимую корону и нередко свысока смотрел на какую-нибудь «Ikea» или рестораны быстрого питания. Удивительно, но настроение у него стало на миллион. Как бы Клара не продолжала к нему липнуть, уже выводя за руку из спальни на кухню. Надо что-то приготовить или заказать, в любом случае поесть — бухтела девушка с недовольством. Пол щерился, щерился. Пока отставил споры. Клара фыркнула, заметив, как у присевшего за стол Лейхота все резко стало хорошо. Ее это радовало, но напрягало. Слишком сильные эмоциональные качели у этого мужчины, а там и крышей поехать недолго. Вечно он был на грани падения, но мужества, чтобы упасть, не хватало. В дверь вдруг постучались. Клара нахмурилась, метнув взгляд на Пола. Тот ничего не сказал, махнув девушки рукой в сторону прихожей. — Иди встречай. Она стояла на месте. Ибо ей поведали об остром слухе и нюхе волков. Сюрпризы Клара любила, но ей было бы приятно завидеть проявление очередного чуда, в котором Пол бы сразу представил гостя. Но он продолжал молчать, лишь повторяя Кларе пройти и самой поздороваться. Она это сделала. На пороге встала Эсми Каллен, держа в руках две огромные сумки. Мать семьи Калленов показалась Кларе открытой, но достаточно закрытой. Светлой, но очень темной. Улыбающейся, но постоянно грустной. Она была похожа на всех остальных нелюдей. Никто из них не понимал зачем до сих пор живет. — Здравствуй, милая, — пройдя в дом, Эсми поцеловала Клару в щеку и тут же устремилась на кухню, договаривая на ходу. — Мы заехали еще неделю назад, как ты знаешь. — Знаю, — громко ответила Клара, чтобы ее услышали. От этой привычки она не скоро избавится. На кухне Эсми ставила из своих пакетов на стол контейнер за контейнером. Все были набиты шедеврами кулинарии и пахли так вкусно, что Пол, отвесив женщине краткое приветствие, начал облизываться и претендовать на какое-нибудь блюдо. Эсми цокала, говоря: — Подожди, дорогой. Нужно подогреть, уже остыло. — Да неважно, — ответил Пол. Но его порыв добраться до одного из контейнеров прервала не Эсми, а Клара. Та запомнила, что бороться с природой волков бессмысленно. Оттого дала мужчине неощутимый шлепок по руке. Кожей он его не почувствовал, но вот нутром, тут же загоревшим раздражением — очень даже. Эсми зависла с последним контейнером, гуляя глазами по парочке. — Что-то хотела, Луна? — Пол, мы собирались с вами дойти до магазина, помните? — Клара говорила серьезно. Даже очень серьезно, отчего Пол утих. Кажется, волку отдавали приказ. — Мы с вами прогуляемся, а потом вместе что-нибудь приготовим. Извините, Эсми, — к женщине Джеремийя обратилась с улыбкой. Печальной она не выглядела. — Большое вам спасибо за все эти вкусности, но мы с Полом будем готовить сами или питаться в его закусочной. Но что-нибудь можем съесть сейчас, а то действительно очень голодные. Речь Клары была потрясающей. Достойна, как минимум, свирепого рыка Пола и удара кулака об стол. Но ничего он не сделал да более того — потерял лицо, расширив глаза и выглядя растерянным. Волк тут же начал кусать ребра, едва человек решил послать куда подальше наглую нареченную, посмелевшей самой решать, что ему надо, а что нет. Само собой, зверь выиграл. И Лейхот, сделав вдох и выдох, улыбнулся Эсми, после чего как можно угрожающее зыркнул на Клару и вышел из кухни. Девушка сияла, на пару со старшей Каллен, когда они остались одни. — Милая, спасибо. Он снова на себя похож. — Да пока не за что, — ответила Джеремийя. На столе остался один контейнер, с мясной лазаньей. Клара тут же встрепенулась, не желая позволить Эсми самой достать тарелки. — Я сама наложу. Спасибо еще раз за еду, но дальше мы сами. Правда. Но куда денете остальное? — Ох, Кларочка, в резервации полно голодных ртов, — с тихим смехом отвечала Эсми. Контейнеры молниеносно вернулись в сумку. — Завтра начнешь со всеми знакомится, а пока отдыхайте. Клара сама подставила щеку под холодный поцелуй. Но каким же он был теплым. Удивительно. Эсми исчезла из дома, оставляя за собой шлейф тихой радости. Пока Клара подогревала себе лазанью, Пол вернулся на кухню, отвесив комментарий: — Какие-то еще указки будут, женщина? — Вам лучше, Пол? Еще один удар. И, как на зло, стула рядом не было, чтобы присесть. Пошатнувшись, Пол тихо ответил: — О чем ты? — Ну вы и дурной, — фыркая, Клара ставила в микроволновку тарелку с лазаньей для Лейхота. — Такой артист, я не могу. Садитесь ужинать. Уже темнеет, а мы еще не поздоровались с остальной стаей. — Завтра, женщина, — говоря, Пол делал первый укус. Еда его дополнительно успокаивала в обществе болтливой нареченной. — Говорил же, ну. Завтра костер, гулянки по домам и… — Опять включили дурака, Пол, — перебила Клара, присаживаясь за стол. Лейхот одарил ее злобным прищуром, но она его дар не приняла, беспечно договаривая. — Пол, если мы завтра знакомимся с новой стаей, то на старую нам не хватит времени. После ужина съездим на кладбище. Надо поздороваться. Приятного аппетита. Пол вспыхнул с такой несусветной дури. Несла ее Клара на полном серьезе, будто не зная, что могилы не отвечают. Никогда. — Что ты мелишь, блять?! — как же у него зла на нее не хватало. И где взять еще? — Попремся на кладбище болтать с трупами? — Это что вы мелите, Пол?! — в том же тоне ответила Клара. Вилка со звоном упала на стол. — Во сне говорили, что за нами наблюдают! Всегда! Или вы знаете другой способ, как поприветствовать свою семью? Она точно его доконает. Обязательно, а потом вернет с того света, чтобы опять поговорить. Пол умолк, возвращаясь к вкусной лазанье. Клара тоже утихла. Эти двое друг другу совсем не подходили, если так подумать. Но иногда им вместе было хорошо. А такое встречалось гораздо реже.

***

Кладбище индейцев было уникальным. Надгробий тут не было. Вместо них, земля хранила лишь шепот вековой хвои, скользящей по выцветшим тотемам, вырезанным на стволах могучих деревьев. Тут место не скорби, а почтения. Место связи с землей и духами, место вечного покоя под неусыпным взглядом Великих Духов. Тишина каньона хранила дыхание предков. И их духи, сливаясь с духами почившим квилетов, витали среди камней. Танцевали в лучах заходящего солнца, таились под шорохом тусклой луны. Все напоминало о цикличности жизни и смерти. Ритуальные костры, потухшие столетия назад, оставили темные следы на камнях, как вечные символы памяти. Тут говорила связь с природой, а не живые голоса. Уважение к духам шло рядом с устоявшейся истиной, что смерть для волков и их нареченных — это лишь переход в другой мир, где они обретали покой и воссоединялись с землей предков квилетов. Так и было. Как бы непробиваемый Лейхот, который не желал подходить ближе, не думал обратное. Клара опять отдувалась одна, тихо гуляя между тотемами. Она поздоровалась с каждым, а дальше отвесила приветствие для Джареда и Ким, запрокинув голову под небо. Они были похоронены не тут, а в холодном океане. После этого Клара подошла к Полу, который стоял на кривой тропинке, рядом со своей машиной да с таким видом, будто пришел тут ее охранять, а не ощутить связь с погибшей стаей. Всего было достаточно, чтобы Клара возмущенно ткнула в него пальцем, сказав: — Очень некрасиво себя ведете, Пол. Как всегда. О чем думаете? — О них, Клара, — сделав вдох и выдох, ответил Лейхот. Опять он был разбит, а Клара, напротив, обрадовалась: — Отлично, Пол. Целых минут десять не страдали по Ханне. Можете не благодарить. Это был очередной удар. И первый, который вынудил Лейхота перестать чувствовать себя боксерской грушей. Какие бы умные происки не вели Джеремийей, но она была слишком в себя уверена. В этом Лейхот не ошибься, завидев на лице нареченной испуг и услышав от нее громкий визг. Но странно было бы отреагировать на вспышку агрессии от мужчины как-то по-другому. В ней он прижал к себе девушку, болезненно сжимая ее талию и плюясь ядом сквозь зубы: — Еще одна выходка, блять, и ты об этом пожалеешь. Совсем охуела? — Я обещала вам помочь, а вы согласились! — как можно громче выкрикнула девушка. — Я помогаю! — Помогаешь, блять?! Ты меня только адово бесишь! — И это помогает, Пол! Потом вы вновь живете, ненадолго, но живете! — Боюсь, что больше так не прокатит, Луна, — эти слова проследовали после вдоха и выдоха. Они рыли Кларе могилу. — Теперь держи рот на замке. Для своего же блага. Я на грани, блять. Не шучу. — Хорошо, Лейхот. Теперь иди нахуй. Клара начала изворачиваться в его руках. Пол опустил их по швам. Стыд или совесть в нем не взыграли. Только очередное удивление и, на самом деле, гордость. Потому что Джеремийя его не боялась. Она была люто взбешена и только, также отвечая мужчине сквозь зубы: — Какой же ты полудурок, Лейхот. Хочешь помощи, но не хочешь ее принимать. Уж извини, но с тобой пряники не работают. Но как скажешь. Нет так нет. Вот только не вздумай не выполнять свою часть нашей сделки! Мы будем прыгать с обрыва, пойдем в поход на Сент-Хелес, погуляем на волке по лесу. Понял? — Понял, блять. Не ори. В принципе, Пол победил. Как ему и хотелось, рот Клара закрыла. Вернувшись в машину, она зависла в своем телефоне, дожидаясь появления квилета. И он хотел отсюда отчалить. Правда, хотел. Только ноги его приросли к мокрой земле, моментально, едва он услышал от Клары язвительное: — Можете еще отказаться от любви ко мне, Пол. Ну, то есть, от любви вашего волка. Уверена, что справитесь. У вас отлично получается гробить себе жизнь. — Закрой… свой… Рот. — Молчу, молчу. Пугайте дальше, Пол. Артист! Слишком сильно заговорила Клара. Как же та умела пользоваться каждой буковкой, словами не передать. «Откажитесь от любви» — говорила девушка. И еще не знала, что давным давно Пол это сделал. Таким образом и попал в петлю. Все было просто. Он отказался от любви, когда пошел гулять по проституткам. С ними было очень удобно — ни одна в душу не лезла. До тех пор, пока он не наткнулся на Ру. А следом на Ханну. И так ему судьба показала, к чему привели попытки бежать от самой модной в мире болезни. Ни к чему хорошему. Клара чертыхалась, наблюдая за очередным ступором Лейхота, который не думал вернуться в машину. Как же он ее бесил своим поехавшим чердаком. Увы и ах, но если больной очень хочет сдохнуть, то все врачи бессильны. Не понимал этот мужчина по-хорошему, не понимал. Но что-то в нем тронулось. Раз, вернувшись в машину, Пол тихо сказал: — Опять извини. Давай забудем. Делай дальше, что хочешь. — Да что вы? Правда? И что поменялось, вам снова захотелось жить? Пол ртом ничего не ответил. Он только взглянул на Клару, а там его душа поздоровалась. Мол, привет, дорогая. Не поверишь, но я кое-что вспомнил и чуть ожил. Но пока чуть. Дальше — сама. Клара фыркнула, покачав головой. Пол начал движение до своего дома. В какой-то момент девушка достала из своей сумки большой блокнот и ручку. Судя по выражению лица, она расписывала что-то необычайно важное. Пол тихо спросил: — Пишешь план моего спасения? — Да, — мужчина дрогнул. Вот уж не думал, что оказался прав. Девушка одарила его серьезным взглядом. — Я всегда сдерживаю свое слово, Пол. Всегда. Езжайте сейчас в ближайший продуктовый. — Что от меня еще требуется, Клара? — Пол спросил без сарказма. Так, с легкой ноткой надежды, что нареченная ему реально поможет. Теперь осталось ее не убить до этого времени. Хотя… Вряд ли. Мертвая Клара не будет вкусно пахнуть травой и апельсином. Лейхот мазохист, но не настолько, чтобы лишать себя такого удовольствия. На его вопрос она не ответила. — Так что от меня требуется? — Пол повторил. Клара, гуляя ручкой по бумаге, сказала: — Просто жить, Пол. От вас требуется просто жить. «Просто жить» — разве просто? Вообще-то — тяжело. Очень тяжело.