А оно вот как...

      Однажды буря рухнула мне в душу,       Заполнив разломы, подобно потоку.       Запахом дыма,       Следами пожарищ,       Порывам ветра,       Сгустившимся холодом.       И вот я сижу, зависшая вне всего,       И думаю, не спеша, расслабляясь в волне,       Что это совсем не больно:       Такая буря.       И что-то знакомое вертится под поверхостью.       И думаю: что, если всё это время,       Растиравшееся ореховым маслом,       Душа никогда не отмирала частями       И, в общем-то, не горела?       Что, если всем нам наврали про смерть       И её просто режет,       Как дети кромсают лепёшки медуз на пляжах,       Душа дрожит, как желе?       Что это означало бы?       Я вязко зажимаю пальцами ранки —       Это варенье из вишни без косточек?       И что, что рассечённая множеством?       Зато ведь своя, рабочая, светится.       С угольным росчерком гари,       Обломками пепельных отзвуков,       Ветром без остановок.       Сдавленной тишиной.       Порезы заполнены.       И кто сказал, что нужно       Сшивать их без жалости,       Стыдиться небезупречного?       Я просто наклею розовый пластырь       С рисунком-котёнком       И буду смотреть в печальные ветви ясеней       По краю искусственного недомирка,       Что существует лишь крошку от вечности.       Пыль от взорвавшихся звёзд мне устилает волосы.       Я слышу безмолвную песню.       Страха не существует ещё минуту.       Но, когда я случайно оступаюсь в реальность,       Мне видятся люди,       Предпочитающие ампутацию.       Они смотрят мне в душу       Зрачками наружу,       Навыворот,       Наизнанку,       Лица сжимая в гримасах,       И говорят надменно: «Какой же ужас», —       И тыкают, тыкают грязными пальцами.