Этюды не стираются с листов

      У моей хорошей знакомой       Была подводная лодка,       Что странно: она ведь боялась моря.       В меню всегда находились какао и яблочный сок       Из чистого акта протеста против воды.       Ничего о ней больше сказать не могу,       Разве что голос и помню: цвета каштанов.       Она ушла в океан, рывком и без лодки.       Кому, кому теперь пахнуть белым наливом?       *       Сосед у меня был скверный, куда ни глянь:       То возвращался домой без тела,       А то катился мимо без головы.       Довелось как-то видеть глаза       С оттенком печальной улыбки.       Как будто мог разлететься по всей округе.       Конечно, в деревне встречали лишь тихой бранью.       Когда показался целым,       Его никто не узнал.       *       Однажды была у меня дорогая подруга —       Такое всегда оставляет крестик внутри груди.       Она так много и звонко болтала —       Семантика слов размылась и стала лишней;       Так много тянула руки, что стёрла пальцы.       У неё на привязи были голубой попугайчик Флорент,       Пасмурный дворник Аркадий и мастер ядов Сергей.       Чувства к ней были иные: не то меня отравили,       Не то закопали, как падаль, не то заклевали птицей.       *       Хочется заявить, что они все приходят ко мне,       Чтоб поклониться в ноги или хотя бы проститься,       Даже водитель автобуса в никуда,       Но это было бы ложью.       Я тоже, признаться, не прихожу:       Ни к ним, ни даже к себе.       И о себе уже мало что помню, чтоб уравняться.       Даже священник явиться здесь никак не решается.       Но кто-то ведь наблюдает из всех зеркал?