«Принятие»

«Однажды в твою жизнь

придет такое счастье,

что ты поймешь –

оно стоит всех твоих

прошлых потерь.»

***

      Ольга с трудом разлепила глаза: бессонная накануне ночь дала знать о себе в полной мере, и женщина даже не поняла, как уснула. Тело неприятно ныло из-за позы и твердого кожаного дивана; она привстала, слегка разминая шею.       – Добрый вечер, Ольга Сергеевна, – хриплый голос донесся позади женщины; она вздрогнула от неожиданности, подскакивая на месте. Москвина развернулась слишком резко, встречаясь взглядом с темно-синими глазами Вадима. Он сидел, откинувшись в кресле, наблюдая за её слегка помятым видом после сна, и улыбался. – Не хотел тебя будить, ты очень мило спала.       – Вадим.., – шепот на выдохе заставил её поежиться; она села, подминая под себя плед, нервно закусив губу. Весь настрой словно сдуло ветром, как только в её поле зрения появился Казанцев.       Мужчина наблюдал за ней, будто видел впервые. Обида неприятным осадком легла на дне сердца, и он не мог вымолвить больше ни слова; лишь выражение лица давало знать о истинных чувствах. Вадим видел борьбу, происходящую внутри женщины: она смотрела на него с сожалением в глазах; её пальцы дрожали, держа между собой два помятых листа; она была нежна в своей простоте, особенно сейчас, выглядя, хоть и нервной, но искренней.       – Мне очень жаль, Вадим. Я так испугалась, что ты совсем отгородишься от меня и больше не захочешь разговаривать. Пожалуйста, просто позволь мне объяснить, – её голос дрожал, но в нём была теплота, которую мужчина раньше никогда не слышал. Вместо ответа Казанцев лишь наклонил голову вправо в ожидании продолжения монолога женщины. – Это, наверное, прозвучит как дешевая отговорка, но я застряла в лифте! Телефон совсем отказался связывать меня с тобой, и..       – Ты ждала супруга, – перебивает её Вадим. Он поднимается с кресла, чтобы подойти к окну; радость от встречи тут же сменяется горечью предательства.       – Значит, вы всё-таки встретились..       – А, что, не хотелось бы? Узнал раньше времени, что ж поделать, – с издевкой протянул он. Безупречная маска холода на лице стала трескаться, и Казанцев просто опустил ситуацию на самотёк. – Оль, давай просто оставим это, а? Ты сделала свой выбор, и я его уважаю.       – Ты действительно подумал, что я могла выбрать Ивана после всего!? – её голос сорвался на крик, когда смысл слов мужчины дошел до только проснувшейся женщины. – Казанцев, ты совсем идиот, скажи мне?       – Говорит женщина, которая приревновала меня к моей же сестре, сделав поспешные выводы, даже тогда, когда сама ещё не призналась в чувствах! Действительно, идиот ли я? – в его голосе злая усмешка, глаза горят огнем, ведь слова бьют не только по Ольге, но и по нему самому.       – Вадим! – Москвина зло шипит, наконец, подрываясь с дивана. Она в несколько шагов преодолевает расстояние между ними, становясь лицом к мужчине. – Да, я сделала поспешные выводы, но ты сейчас не лучше! Ивана пригласила Лиза! Лиза, ясно? Я ничего об этом не знала! Я пришла сюда, чтобы поговорить; бегала за тобой как дура, а ты избегал меня словно ребенок! И это я ещё виновата! Если бы ты позволил на следующий день объяснить тебе, то было бы намного лучше! Но нет же, ты предпочел следовать собственным слепым выводам! Вообще, знаешь что? Катись ты к черту, Казанцев! Я прождала тебя здесь, прижимая к сердцу вот эти два листа, которые, как я думала, сказали мне больше, чем я поняла. Я ведь полюбила тебя, искренне, впервые за долгое время доверилась человеку! А оно вон как получилось.       – Что? – хрипло спросил Вадим.       – Что что? Ты надо мной издеваешься? Я ведь..! Вадим, зачем ты меня так мучаешь? Я же.. что я ещё должна сказать, чтобы ты поверил мне?! – она кричит, задыхаясь; обида поглощает её с головой. Ладонь горит в желании ударить мужчину, но сил хватает лишь слабо толкнуть ему в грудь. Её плечи трясутся в беззвучном рыдании, и Вадим, наконец, понимает, насколько уязвима эта женщина перед ним сейчас.       Казанцев хватает её за руки, притягивая к себе. Она смотрит на него с нескрываемой злостью и обидой, но не отступает.       – Мне жаль, – мягко произносит он, вкладывая в эти два слова всё своё сожаление.       – Иди..       – К черту, к черту. Уже побывал, пока бегал от тебя всё это время. Мне не понравилось.       – Казанцев, да ты просто..!       Она мычит в неожиданном поцелуе, не договаривая. Вадим мягко толкает её к стене, прижимая всем своим телом: вся накопившаяся злость выражается в нём. Они терзают губы друг друга, борясь за первенство; мужчина сжимает её талию почти до боли, пока она всё также безуспешно пытается оттолкнуть его от себя.       Наконец, женщина сдается под натиском. Вадим углубляет поцелуй, заставляя их легкие гореть. Он подхватывает её под бедра, впечатывая в стену; ноги обхватывают мужчину по бокам, и Ольга стонет при соприкосновении их тел. Этот звук заставляет потемнеть глаза Вадима; его губы с мягким хлопком отрываются от неё, и он спускается дорожкой поцелуев к шее. Ольга хнычет от приятных покалываний там, где её касаются губы Вадима.       – Ты невыносимый, – её рука слегка бьет мужское плечо. Она смотрит на него сверху вниз, вглядываясь в каждую едва промелькнувшую эмоцию; все напряжение покидает тело ровно в тот момент, когда она оказывается в объятиях Казанцева. Тяжелое дыхание свидетельствует о всей накопившейся страсти, и мужчина, ухмыляясь, видит её широкие зрачки.       – А ты всё также красива, – он говорит это, прислонившись к её груди, вдыхая аромат духов. – И пахнешь как любовь.       Её руки мягко обхватывают его голову, прижимая. Слова действуют как наркотик: она дрожит, желая, чтобы он повторил ещё раз. Они молчат пару минут, прежде, чем Казанцев, наконец, опускает её на землю. Он замечает глубокий румянец на щеках женщины и ещё раз нежно целует её.       – Я хочу тебя, – на выдохе произносит мужчина, держа возлюбленную обеими руками. – Я люблю тебя, – слова разрывают её сердце; она моргает, желая прогнать слезы. Это становится невозможным, Ольга прижимается к нему как к защите, в которой она нуждается; тепло окутывает её тело, и этого достаточно, чтобы она обмякла. Чистое признание в любви разбивает её на части самым приятным образом.       – Я тоже люблю тебя, Вадим, – шепчет она, не в силах сказать больше; но этих слов достаточно, чтобы он знал – всё это не зря.