«Депрессия»

«Так, мало-помалу,

мелкие обиды перерастают в злобу,

взаимную неприязнь.

А мужества сделать решительный шаг

навстречу друг другу у вас не хватает.»

***

      Ольга даже не удивилась, когда их роли поменялись: теперь с особой тщательностью Вадим избегал женщину. Это одновременно и раздражало, и ранило её. Он даже не позволил объясниться! Обиделся, словно ребенок.       Женщина стояла на кухне, помешивая ароматный суп. Продолжительные выходные, о которых она так мечтала, сейчас тяжелым грузом опустились на плечи, не давая возможности расслабиться и собраться с мыслями. Её рука то и дело тянулась к телефону, а желание набрать Вадима ощущалось как физическая боль, но он был для неё недоступным.       – Боже, что происходит? За что мне всё это? Неужели я просто не могу побыть счастливой!       Она вздрогнула, когда дребезжащий звук от звонка прошелся по всей квартире. Ольга удивленно подняла голову, поворачивая её в сторону входной двери. Женщина схватила полотенце, вытирая руки; тапочки зашуршали по полу, пока она быстрым шагом направилась в коридор.       Кого там принесло?       Мимолетом взглянула в зеркало, чтобы убедиться в презентабельности вида. Пару щелчков оповестили нежданного гостя о скором открытии, и женщина, наконец, распахнула дверь, глядя на посетителя своего укромного уголка.       – Мама? – шепот Ольги заставил поежиться старшую женщину; надломленный голос не остался без внимания, и глаза Елены сузились, разглядывая дочь.       Москвина отступила, пропуская мать внутрь. Плечи опустились, руки неожиданно перестали слушаться, и женщина с трудом смогла закрыть замок. Приход мамы был глотком воздуха, в котором сейчас так сильно нуждалась Ольга. Она развернулась на пятках, замечая, что мать, сняв пальто, уже ждёт её в проходе на кухню.       – Что-то случилось?       – Это вопрос, который должна была задать я, – мягко поправила дочь Елена, садясь на мягкий диван. Она кладёт руку на столе, подпирая голову, и с интересом смотрит на лицо Ольги в ожидании.       – Я не знаю? Мы же говорили по телефону только вчера, – Москвина жмёт плечами, подходя к плите. Она включает чайник, затем подходит к шкафчику со сладостями, беря оттуда несколько ваз с угощениями.       – Оль, у меня сердце материнское. И оно чувствует, что что-то не так.       Руки дрожат, когда Ольга ставит перед гостьей взятые в руки тарелки. Их взгляды встречаются: Москвина до боли в сердце замечает сходство между ней и матерью, внутренне улыбаясь. Она мягко опускается на стул, не найдя в себе силы стоять дальше. Слова застревают комом в горле, и женщина просто обессиленно смотрит на мать.       – Иногда я сожалею, что не телепат, – с ноткой юмора говорит Елена, смотря на дочь. Это действует, и у Ольги тоже вырывается смешок, хотя казалось, что он был больше нервный.       – Знаешь, мам, я всё чаще задаюсь вопросом, заслужила ли я хоть немного счастья в этой жизни. И так, чтобы за это счастье не пришлось бороться.       – Оль, ну, что за вопрос? Конечно, заслужила. Расскажи мне, что случилось. Ты же ходишь как бездушная, смотрю на тебя и сердце сжимается, – мягкий голос матери успокаивал Ольгу. Она судорожно вздохнула, собираясь с мыслями, чтобы рассказать матери.

——

      – Значит, ты влюбилась?       – Наверное.       – Оля, – строго произнесла пожилая женщина, закатывая глаза.       – Ладно-ладно. Да, влюбилась, – прошептала Москвина, пряча улыбку за чашкой. Её глаза заблестели как только она вспомнила о Вадиме, но сердце пропустило удар.       – Тогда в чём проблема? Вы же взрослые люди!       – Мам, проблема в.. во многом. Кажется, что я разрушила всё не по своей вине. Пару дней назад он пригласил меня в театр, а я застряла в чертовом лифте! А потом у подъезда я встретила Лизу с Иваном и поняла, что Вадим сделал неправильный вывод. Уверена, он подумал, что я жду Ивана, – голос дрожал, пока она говорила о сути их конфликта; чашка с грохотом была опущена на блюдце. Ольга отвернулась, не желая, чтобы мать видела её слёз.       Это чертовски несправедливо!       Елена молчала, обдумывая сказанное дочерью. Она осторожно взяла Ольгу за руку, накрывая ладонью; ей непременно хотелось забрать всю ту боль, что испытывал сейчас самый родной её сердцу человек.       – Дорогая, вот что. Ты бы простила ему не приход на вашу встречу? – спустя долгие пять минут, наконец, подала голос Елена. Её взгляд был устремлен в окно, а в глазах читалась бесконечная теплота. – Твоя бабушка однажды сказала мне – «Любовь – это бесконечный акт прощания» – и я всегда прощала твоего отца: за боль, причиненную не со зла; за слова, сказанные в порыве гнева; за действия, что мне не нравились; и даже за уход. Потому что я искренне его любила. И он прощал мне ровно столько же, если не больше. Я говорю это не к тому, чтобы ты закрывала глаза на все проступки; но иногда нужно уметь перешагнуть через себя, чтобы не сожалеть после. Он не идёт к тебе? Иди к нему сама. Если это твой человек, он всё поймет. Главное, подобрать нужные слова.       – Я бы его поняла, – тихо ответила Ольга, пораженная до глубины души словами матери.       – Тогда он тоже поймет, – кивая головой, шепчет женщина.

——

      Ольга чувствует как тошнота подступает к горлу, когда дверь за матерью закрывается с громким хлопком. Разговор действует как надо, и Москвина задумывается над действиями, которые ей стоит предпринять. Она чувствует себя паршиво, даже несмотря на отсутствие вины; ужас пробирается под кожу, когда Ольга думает, что Вадим может её оттолкнуть.       Может быть, нам не по пути? Просто мимолетная влюбленность.       Но в душе, она знает что это не так. Их связь глубже, чем просто влюбленность; это нерушимая связь, которую женщина никогда не ощущала с бывшим супругом; это теплота, которая грела её душу в холодные зимние вечера, пока она возвращалась домой; это цветы, которые он дарил в качестве извинений и записки, в которые он вкладывал душу; это взгляды, наполненные невысказанной любовью; это поцелуй, подкрепивший все её догадки.       «Её приход надеждой был,       И горем был уход.»       Строки, всплывшие в голове, заставили сердце забиться с силой. Она хотела его увидеть, хотела сказать, как сильно её душа рвется к нему; сказать, что она всегда, всегда выбирала бы только лишь его и никогда кого-то другого. Она сказала бы всё, лишь только он позволил бы.       – Один шанс.., – шепот нарушил гробовую тишину её квартиры. Ольга поднимает взгляд и смотрит на тумбу: аккуратный букет из слегка завявших лилий стоит там как напоминание о несбывшейся мечте. – …на исправление.

***

      Родные стены университета сейчас кажутся ей такими желанными, что проректор сама удивляется такой радости о законченных выходных. Она направляется в кабинет, по пути встречая много знакомых лиц, но Вадима, всегда находившего её в разных уголках здания, нет, и женщина расстраивается.       Её плечи опускаются, лицо искажается в неверии, когда в кабинете она больше не видит букета. Женщину встречает пустота, оставленная ею же в конце последнего рабочего дня; кабинет кажется серым без привычных цветов, и ей кажется, что это больше, чем просто конец.       Ольга с выдохом садиться на кресло, смотря в одну точку впереди себя. Она даже не поднимает голову, когда кто-то стучит в дверь. На пороге неожиданно появляется одна из студенток: между пальцами сжат лист бумаги, и девушка выглядит слегка взволнованной, закрывая дверь за собой.       – Ольга Сергеевна, добрый день, – тихий, тонкий голос привлекает внимание женщины, и она с интересом рассматривает посетительницу.       – Добрый. Слушаю тебя, – проректор кивает головой, приглашая сесть. Она замечает слегка подрагивающие пальцы девушки, когда та передает ей лист.       – Это заявление на отчисление. Мне сказали, что вы должны подписать.       Москвина не спрашивает, что случилось; сплетни в Политехе разлетаются слишком быстро, и до проректора доходят почти в день случившегося. Она с грустью смотрит на студентку, пережившую предательство любимого и издевательства со стороны одногруппников. Женщина сожалеет, что не вмешивалась раньше, но порой остановить людей кажется невозможным.       – Алиса, пожалуйста, садись. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но в тебе говорят эмоции. Тебе осталось доучиться последний год, диплом на носу, и ты готова бросить всё прямо сейчас? Показать обидчикам, что они победили?       – У меня больше нет сил бороться, – отвечает студентка, качая головой.       – Ты должна находить силы даже в самые мрачные дни своей жизни, иначе вся борьба до не имеет смысла.       Ольга подходит к девушке, присаживаясь рядом, чтобы оказаться с ней на одном уровне.       – Ты не проиграла. Просто доверилась любимому человеку, Алиса. В этом нет ничего плохого, это опыт, который нужен тебе для последующих шагов в жизни. Но ты должна показать, что тебя это не сломило, что, наоборот, ты стала сильнее. Я оставлю твое заявление и, если ты не передумаешь через неделю, я его подпишу.       Девушка смотрит на старшую женщину, не в силах ответить что-либо. Она знает, что та права, что никогда не стоит сдаваться так быстро, но чувство тяжести, давящее на плечи, заставляет плакать её от безысходности.       – Попробуй дать всему ещё один шанс, – мягко шепчет Ольга, сжимая предплечье Алисы в поддерживающем жесте. Она чувствует, что это слова, которые нужны ей самой в такой непростой период, и почти узнает в состоянии девушки свое собственное.

***

      – Наденька, Вадим Юрьевич у себя?       – Вышел пару минут назад, но обещал скоро вернуться.       Москвина кивает головой, направляясь в сторону кабинета коллеги. Дверь поддается мягкому толчку, и женщина оказывается внутри, закрывая её за собой. Ольгу встречает та же пустота, что и в её собственном кабинете, но в воздухе витает ощущение предвкушения. Она чувствует запах одеколона мужчины, подходя ближе к его рабочему месту.       Ольга крутится вокруг, рассматривая разную мелочь, находящуюся на рабочем столе Казанцева. Её внимание цепляет уголок, торчащий из-под ежедневника Вадима. Любопытство кажется непобедимым, и глаза мерцают, когда она поднимает плотную обложку, чтобы взглянуть на рисунок.       Визг едва не вырывается из неё, когда Ольга видит свой портрет: он нарисован обычной ручкой, но в нём видна такая нежность, такие усилия. Она прижимает лист к груди, слезы текут по её щекам от шока и признательности.       – Это всё не зря, – шепчет она в пустоту.       Рука лезет в карман, доставая оттуда слегка помятую сиреневую открытку с заветными словами.       – Я люблю его, – снова шепчет она. – И я скажу ему.

——

      По её ощущениям проходит больше, чем пара минут. Усталость берет верх, и она садится на кожаный диван, откидывая голову. Эмоции всё ещё бурлят в ней, ожидание прихода Вадима заставляет нервно кусать губы, но она знает, что всё пройдёт лучше, чем ей кажется.       « – Ты очень красивая. »       Его фраза каждый день всплывает в сознании Ольги; она удивляется, с каким трепетом он произносил её, с какой любовью смотрел в тот вечер ей в глаза. Воспоминание вихрем проносится в голове, заставляя закрыть глаза. Ямочки на щеках появляются от счастливой улыбки, она вновь прижимает к себе рисунок. Сердце стучит в ушах, когда она думает о их встрече.

——

      – Вадим Юрьевич, там.., – при его появлении сразу тороторит секретарь. Он кидает на неё беглый взгляд, качая головой.       – Потом! – не очень удачная встреча со спонсором кипит в нём негодованием. Он открывает дверь с такой силой, что кажется, ещё немного, и она слетит с петель. Однако открывшаяся перед ним картина заставляет его замереть в неверии на пороге кабинета.       На диване его кабинета, тихо посапывая, спит Ольга. Его глаза расширяются, когда он видит её, но губы растягиваются в улыбке. Он проходит внутрь, тихо закрывая за собой дверь на замок – не хочет, чтобы кто-то потревожил её сон. Стараясь осторожно перемещаться, мужчина подходит к шкафу, чтобы достать оттуда так вовремя принесенный плед.       Вадим аккуратно укрывает женщину; убирает пряди волос, попавшие на лицо, и любуется умиротворенным лицом возлюбленной. Вся злость покидает его тело, когда он чувствует тепло её кожи под руками; он скользит взглядом по телу, наконец, замечая, два листка, сжатых в руке. Его сердце пропускает удар, когда он узнает свой рисунок и открытку, посланную ей в последней раз.       «Её приход надеждой был,       И горем был уход.»       Он вспоминает как было тяжело в её отсутствие, хотя сам же и не искал с ней встреч. Вадим понимает, насколько сильно его сердце тосковало по Ольге, как сильно он скучал по её голосу, смеху и лицу. Мужчина корит себя за этот детский поступок, но время не вернуть вспять.       – Проснешься, и поговорим, родная, – шепчет он, едва сдерживаясь, чтобы не запечатлеть поцелуй на её нежной коже.