Часть 1. Владелец Black cat crew

Нету к таким ни любви, ни доверия

Люди глядят на наличие перьев

Би-2 & Агата Кристи: Мы не ангелы

      Терапевтическое отделение третьей городской больницы — это место, где моё время течёт по-особенному. Оно не замедляется и не ускоряется, оно просто растворяется между сменами, уколами, капельницами, диаграммами температуры и тихими разговорами с пациентами.       Мой день начинается, как и всегда: приход за пятнадцать минут до начала смены, переодеться в белый халат, завязать волосы, не давая рассыпаться по плечам, оставляя следы по всему отделению, проверка графика процедур.       Утро пролетает в привычной круговерти — ставлю капельницы, разношу таблетки, измеряю давление. Стараюсь больше разговаривать с пациентами, не превращаясь в автомат, выдающий медикаменты по расписанию.       — Сашенька, уже пора капельницы, да? — спрашивает больная из седьмой палаты, худенькая старушка, Нина Николаевна. Покряхтывая, она садится на кровати, перевязывает косынку, пряча под нее седые волосы.       — Пора, бабушка Нина, пора. Устраивайтесь поудобнее, готовьте левую руку. Как себя чувствуете?       — Ой, сегодня бог миловал, уже лучше. Может скоро и выпишут… Вот бы ещё давление не прыгало.       Я перемещаю ближе инфузионную стойку, помещаю туда два флакона и подключаю к ним систему. Опускаю вниз трубку, дожидаясь, пока не потечёт жидкость. Осталось дело за малым — сделать прокол вены и установить скорость капель.       Николаевна отворачивается, пока иголка не попадет в положенное место и прикрывает глаза. Ощутив касания пластыря к коже, облегчённо вздыхает. Я улыбаюсь на прощание, пора идти дальше. Задерживаться нельзя — пока последнему пациенту поставишь, первый голосит «Медсестра, скорее! Лекарство кончилось, в трубке один воздух!»              Раньше я рассказывала каждому поступившему, которому назначали инфузионную терапию, что не стоит бояться, когда заканчивается раствор. Ведь давление крови в периферической вене не пустит воздух из системы. Но люди пускали все мимо ушей или же просто не доверяли. Со временем перестала заниматься просвещением — все равно нет смысла.       Так проходит утро — заботами, маленькими разговорами, короткими передышками между манипуляциями. В обеденный перерыв хочется вырваться из больничных стен, хотя бы на двадцать минут, вдохнуть запах чего-то, кроме антисептика. К тому же, недавно неподалёку открылась кофейня с интригующим названием «Black Cat Crew». Я видела её, когда утром шла на смену. Большая витрина, мягкий свет внутри, тёмное дерево барной стойки, необычные, круглые окна, напоминающие иллюминаторы корабля.       Решено.       Кофейня встречает продрогшую от ноябрьской мороси меня мягким теплом, напоминая тем самым старого друга, который всегда рад тебя видеть. С первой же секунды впечатления исключительно положительные. Или это так теплый воздух подействовал вместе с предвкушением согреться до кончиков ногтей.       Заведение оказывается небольшое, но нисколько не тесное, а, скорее, компактное. Но именно в этой компактности и таится особый шарм — здесь не теряется ощущения уюта, и каждый уголок кажется продуманным до мелочей.       Стены, выкрашенные в глубокий кремовый оттенок, служат холстом для распространения картин с кошками. Чёрные силуэты животных, нарисованные талантливым художником, грациозно выгибают спину на фоне желтой луны; пушистые котята дремают в фарфоровых чашках, свернувшись калачиком; один задумчивый кот, прорисованный с тонкой детализацией, смотрит в деревянное, потрескавшееся окно, словно мечтая о чем-то далёком, известном лишь ему одному. Разный стиль картин — от минималистичных эскизов до акварельных набросков — создаёт ощущение, что кошки здесь не просто декор, а настоящие хозяева.       Воздух пропитан ароматом свежесмолотого кофе, с легкой горчинкой и намёком на корицу, которая, казалось, витает где-то на границе восприятия. Под ногами поскрипывают деревянные половицы вместо более привычной плитки или линолеума.       Вдоль стены тянутся низкие стеллажи из темного дерева. На полках красуются керамические фигурки все тех же кошек — изящные, с длинными шеями и вытянутыми лапами, очень сильно напоминающие старинные египетские статуэтки. Некоторые, чёрные, как уголь, но блестящие; другие — матовые, с едва заметными золотистыми прожилками, напоминают сувениры.       Стойка бариста занимает место у дальней стены, и за ней виднеется витраж, сразу притягивая взгляд. Пиратский корабль, выложенный из кусочков цветного стекла, покачивается на волнах тёмно-синего моря. Паруса — не белые, как у мирных мореплавателей, не черные, флибустьерские, а насыщенно-оранжевые, гордо изгибаются от ветра. На палубе, прямо у штурвала, стоит кот: здоровенный, угольный котище с длинными усами и повязкой на одном глазу, он смотрит вперёд, источая всей своей фигурой дерзкую уверенность.       Я застываю, разглядывая стеклянную картину. Красивая. Необычная для кофейни, такая бы скорее подошла в какое-нибудь детское кафе. Солнечный зайчик, блик от экрана смартфона кого-то из посетителей, соскочил и побежал по витражу, «оживляя» его. На секунду, мне кажется, что хвостатый пират вот-вот спрыгнет вниз, чтобы проверить, всё ли в порядке в его законной империи.       За стойкой молодой человек выставляет баночки с зёрнами кофе. Высокий, в чёрном джемпере, на который наброшен фартук с названием заведения и двумя треугольниками над буквами, очень похожими на кошачьи уши. Бейдж, приколотый в правом верхнем углу, выполнен в форме треуголки, но вместо знака пиратов написано имя владельца. Короткое, необычное для нашей страны: Клод.       Мягкие, слегка вьющиеся чёрные волосы, прикрывают лоб. Серые глаза кажутся почти прозрачными, когда он смотрит на меня с лёгкой улыбкой.       — Экипаж черной кошки приветствует вас, что будете заказывать?       Растерявшись, обращаю внимание на стенд с предложением дня: трехцветный котенок рассматривает в подзорную трубу карамельный латте и пирожное «Красный бархат». Решив ознакомиться с ассортиментом позже, когда будет выходной день после смены, озвучиваю выбор, указывая на картинку.       — Ассортимент дня, пожалуйста.       — Располагайтесь, а я всё приготовлю, — он указывает в сторону столиков. — Скажите только свое имя — для заказа нужно.       — Санни, — привычно сокращаю длинную «Александру».       — Солнце значит, — парень берёт высокий бокал, пальцы уверенно скользят по стеклу.       Я только улыбаюсь в ответ, наблюдая, как он достает холдер, засыпает молотый кофе, утрамбовывает и вставляет в кофемашину. В воздухе мгновенно разливается густой, тягучий аромат эспрессо. Пока кофе стекает в бокал, он берёт металлический молочник, наполняет его молоком и подносит к паровому крану. Раздаётся тихое шипение, пена поднимается, становится плотной, гладкой.       Осматриваю зал на наличие свободного места, радуюсь, узрев столик в самом углу, что фактически скрытый декоративной пальмой. Идеально: можно будет спокойно посидеть наедине с мыслями, кофе и новой серией вебтун комикса.       — Солнечный заказ готов, — громкий голос отрывает меня от экрана смартфона. Непроизвольно вскидываю в удивлении брови. Солнечный? Вспоминаю, что он сравнил мое имя с солнцем и понимаю, что таки это мне адресовано и подхожу к стойке. Бариста уже скрылся в подсобке, оставив после себя табличку, на которой ровным почерком выведено: «Санни», а рядом нарисовано солнце. За табличкой виднеется тарелка с пирожным, весьма аппетитно выглядящим. Рядом высокий бокал латте, украшенный рисунком на пенке. Кошачья лапка. Похоже, я не ошиблась и кошки здесь негласные хозяева. Отчего то мне кажется, что если сейчас загляну в подсобку — увижу молодого человека в компании живых животных.

***

      На следующий день моя смена заканчивается позже — у коллеги прихворал сынишка и она попросила подменить её на ночном дежурстве. Как назло, оно выдалось невероятно напряжным. К утру чувствую себя разбитой и единственное, о чём мечтаю — это чашка чудесного латте с изящным рисунком на пенке, который так виртуозно создавал Клод.       «Black Cat Crew» встречает знакомым интерьером, но вот внутри что-то изменилось. Атмосфера определенно другая — более резкая, напряжённая, словно воздух пропитался электричеством предгрозового затишья. Нарисованные кошки, смотрят настороженно, пират с витража за стойкой прищурился, оценивая меня с высоты своего стеклянного корабля. Больше нет «старого друга» — его место занял незнакомец, недовольный, что его потревожили.       Бариста стоит спиной к входу. Те же черные волосы, тот же силуэт, но что-то кардинально изменилось. Он молча возится с кофемашиной, не обращая внимания на звук колокольчика. Замираю в метре от стойки, пытаясь собраться с мыслями. Умом понимаю, что это уставшее сознание все изображает в мрачных тонах. Потому что невозможно чтобы настолько резко случились перемены.       Парень оборачивается, одаривая острым, как скальпель, взглядом, отчего невольно делаю шаг назад. Это не Клод. Или Клод, но другой. У того, первого Клода были теплые глаза, с лукавыми искорками. А тут… Все ледники Арктики могут посоревноваться с ними и не факт, что выйдут победителями. Серые радужки смотрят с раздражением, будто не посетитель явился, а назойливая муха наматывает круги перед носом.       — Эм… Доброе утро? — не то приветствую, не то спрашиваю, оробев окончательно. Похоже, резкие перемены таки случаются ни с того, ни с сего.       Он ничего не отвечает, отходит в сторону, достает баночку с самой верхней полки. Несколько минут колдует, засыпая ароматные зёрна в отсек, запускает кофемашину, а затем одевает очки и вытаскивает откуда-то снизу книгу. Меня для него не существует — тотальное игнорирование. Теперь понятно, почему кофейня пустая — ни одного человека за столиком. Кому захочется находится в такой атмосфере, заражаясь негативом с самого утра?       — Твой кофе, — оповещает, не отрываясь от книги. Просто отворачивается, берет чашку и через несколько секунд ставит с глухим стуком. Подхожу. Чёрный кофе. Двойной эспрессо, судя по объему и густой темной поверхности, без намёка на пенку, сливки или рисунок. Даже пар от него вился зловещими клубами. Я уставилась на парня, будучи в крайнем изумлении.       — Но я не заказывала…       — Тебе это нужно, — прерывает довольно грубо, — мешки под глазами скоро на щеки упадут. Пей.       — А можно с рисунком? Как тогда?       — Нет.       Я, ошеломлённая, моргаю. Разговаривать с ним — словно врезаться в стену. Вспоминаю позавчерашнего Клода: тёплого, улыбчивого, притягательного. А этот — резкий, словно его раздражает сам факт моего присутствия.       Молча беру салфетку и рисую на ней мордочку кота: круглые щёчки, усы, чуть прищуренные глаза. Оставляю на стойке. Латте не требую — не хочу снова наткнуться на холодную стену. Работа медсестрой научила молчаливому согласию — спорить со всеми пациентами себе дороже выйдет.       Сажусь за столиком у окна, тот, что поближе к двери. Отпиваю кофе. Горечь обжигает язык. Как эту смолу вообще можно пить? Пошло оно всё к черту, сейчас оставлю деньги и уйду домой. Крепкий сон будет лучшим лекарством от усталости, чем этот лисий яд.       Шурх-шурх — белоснежное полотенце скользит по идеально чистой поверхности соседнего стола. Неужели мистер Снежная королева ушел с поста наводить марафет в зале? Или у них есть ещё персонал? В прошлый раз вроде никого не заметила… Достаю кошелёк, собираясь выудить оттуда купюру, как вдруг что-то шлёпается с лёгким шорохом прямиком возле чашки. Бумажная палочка с коричневым сахаром. Странный способ обслуживания клиентов, ничего не скажешь. Поднимаю голову — Клод смотрит на меня сверху вниз.       — Чтобы не морщилась, — шипит едва наклонившись, однако запах чёрного перца и чего-то острого, как лезвие достигает моих ноздрей. — Будто лимон жуёшь.       — Спасибо, — выдавливаю, хотя тут лучше бы встать и молча уйти. Странное поведение бариста напрягает. Такое чувство, что я заняла у него тысячу долларов и вернула мелкой монетой.       — И твой кот… — губы изгибаются в усмешке. — Похож на опьяневшего енота. Я советы не привык раздавать, но в следующий раз отправь его в мусорку — там самое место.       Задыхаюсь от панибратского тона. Ну это уже ни в какие рамки. Мы знакомы всего ничего, вернее совсем не знакомы. Что он себе позволяет? Тут бы книгу жалоб потребовать… Демонстративно оставляю триста рублей под чашкой, подхватываю сумочку, пальто, и, не одеваясь покидаю негостеприимное место. Псих, честное слово. Чтобы я ещё хоть раз…       Набрасывая на улице пальто, краем глаза смотрю в окно. Парень держит в руках мой рисунок, а затем бережно прячет в нагрудный карман.