Движение 10-е: Мелочи

      Мичико тяжело вздохнула, выглядывая в окно. Она стояла в тихой толпе, держась за жёлтый поручень, и свободной рукой придерживала ремешок школьной сумки на плече. Сегодняшний учебный день был коротким, и Сэногава спустя долгое время смогла выбраться в Мэгуро, чтобы встретиться с Тсукими наедине. Погода, несмотря на прохладный сентябрьский ветер, была тёплой и подходила для прогулки.       Наконец автобус, на который девушка села после двух станций метро, затормозил, и она вместе с несколькими незнакомцами вышла на симпатичную остановку. Судя по времени, на соседней улице уже должна была ждать Аикава.       Поправив волосы, Мичико провела рукой по шее, прикидывая, сколько свободного времени у неё останется после выполнения домашнего задания. Она планировала заранее приготовить обед на завтра и самостоятельно изучить тему реставрации Мэйдзи.       Историю Сэногава любила всегда. Ей нравилось видеть, как из череды решений, ошибок и смелых шагов складывается целая эпоха. В прошлом не всегда были правильные ответы, но, по крайней мере, было понимание. Возвращаясь к истории и разбираясь в чужом времени, Мичико будто лучше понимала и своё собственное.       Аикава стояла возле недавно открывшейся булочной с забавным названием — стояла в своей школьной форме и кремовом свитере. Увидев подругу, она издалека махнула ей рукой.       — Привет, давно ждёшь?       — Только три минуты, — Тсу покачала головой и крепко обняла Мичико в ответ. — Я хочу в парк.       — Зайдём сначала в магазин? — предложила девушка. — Я жутко хочу пить.       — Хочешь купить сок?       — Ага.       — Виноградный?       — Всё ты помнишь.       Тряхнув синими волосами, Тсукими расстегнула молнию на своей сумке. Пальцы на пару секунд задержались внутри, перебирая тетрадки, и она вытащила картонную упаковку сока. Яркая этикетка с ягодами блеснула на свету.       — Лучшая, — благодарно взглянула на девушку Сэногава.       Они двинулись по набережной в сторону парка, где Аикава часто коротала время. Вторая половина дня стояла ясная: солнце отражалось в воде мягкими бликами, а улицы вдоль реки жили в своём ритме. Ветер приносил с собой ещё тёплый запах зелёной листвы, смешанный с ароматом кофе из соседнего заведения. Где-то впереди деревья темнели плотной стеной — там начинался парк, ещё чуть более тихий, чем улица. Это место Тсуки знала наизусть — ходила здесь с самого детства.       — Ты чувствуешь, что сейчас всё идёт своим путём? — вдруг тихо обронила она и опустила взгляд на свои балетки, рассматривая незамысловатый бантик у них на носу.       Мичико повернулась к ней:       — Что ты имеешь в виду?       — Спустя долгое время мы вместе. Нас пятеро — как и должно быть... Порой даже не верится в то, что всё закончилось.       — Теперь всё так, как и должно быть, — погрязнув в раздумьях, ответила Сэногава. — Не знаю, что насчёт вас, но сейчас я жду от жизни спокойствия. Вам по шестнадцать, нам с Чифую — пятнадцать, но я почти не знаю людей, которые успели настрадаться так, как мы.       — Звучишь слишком сентиментально, — с ноткой иронии сказала Аикава, хотя и понимала, что подруга в этом полностью права.       — Знаю, и я терпеть это не могу.       Какое-то время девушки шли в тишине, пока Мичико не вспомнила об истории, которую подруга в прошлый раз так и не успела рассказать.       — В итоге они помирились или нет?       — Ты о... А, вроде бы. Надеюсь, что да, потому что я устала крутиться между ними, как белка в колесе.       — И что теперь?       — Ну, я договорилась встретиться с ними позже, хотя по правде сказать, не уверена, что захочу... Кого ты увидела?       Тсукими, заметив, что подруга отвлеклась, наклонилась к ней и повернула голову в ту же сторону, высматривая знакомые лица.       — Там Улыбашка и Злюка, — неспешно ответила Мичико и столкнулась со взглядом Аикавы. — Я и забыла, что они живут в Мэгуро.       — Ты про тех кудрявых? — нахмурилась девушка. — Знакомые имена. Кто это?       — Они из «Тосвы», ты могла слышать про них от Чифую. Командуют одним из отрядов.       На несколько секунд возникла тишина.       — А-а, точно... Теперь вспомнила. Хочешь поздороваться?       Мичико пожала плечами.       — Нет. А зачем? Мы с ними лично даже не знакомы, — она улыбнулась. — Так почему ты не захочешь с ними встретиться?       — Честно говоря, не думаю, что после такой сложной недели захочу в воскресенье вылезать из кровати...

***

      Закрыв на кухне окно, Мичико устало улыбнулась лучам закатного солнца. Она вытерла всё ещё влажные после мытья руки и нажала кнопку вызова на дисплее. Вытащила деревянную доску для нарезания овощей, пока слушала размеренные гудки.       — Алло, Мич?       — Привет, ты сейчас занят?       — Нет, недавно вернулся домой.       Сэногава позвонила незапланированно и без предупреждения, но на том конце провода не прозвучали вопросы «У тебя всё хорошо?» или «Что-то случилось?» — потому что это не нужно. Они просто друг у друга есть. Любой звонок и любая встреча — это лишь железная уверенность в том, что рядом есть человек, которому ты нужен всегда.       Связь Мичико и Чифую многим не дано понять.       — Откуда? — она слегка нахмурила брови и вытащила из ящика нож. — Ещё вроде рано для собрания.       — Собрание через два дня. Я был у Такемучи, он просил помочь решить его проблему с матаном.       — А что, из тебя математик лучше, чем из него?       Он хмыкнул.       — По крайней мере, я могу отличить ромб от цилиндра.       Девушка добавила к бульону в кастрюле мисо-пасту и морскую капусту. Туда же отправился очищенный картофель. Решила не заморачиваться и приготовить мисо-суп.       — Вчера на тесте я окончательно удостоверилась в том, что не люблю математику. Все эти функции, фигуры... Вообще не моё.       — У тебя и преподша злая — жесть, — подметил парень. — У нас такого нет. Но кстати, я разобрался в последних темах, если тебе надо, могу устроить геометрические пытки, когда в следующий раз придёшь.       — Геометрические пытки? — она выпрямилась и перестала нарезать зелёный лук. — Транспортир мне в задницу засунешь, что ли?       — Это уже по твоему усмотрению.       — Тогда посмотрим на моё настроение.       Чифую коротко посмеялся и на какое-то время замолчал. Мичико негромко вздохнула и мельком посмотрела на дерево грецкого ореха, стоящее в углу на столешнице. Сейчас достанет тофу из холодильника — и польёт.       — Что готовишь? — беззаботно спросил парень. — Я слышу, как ты стучишь ножом.       — Суп. Не хочу готовить что-то завтра, в конце концов, пятница, можно даже встретиться с Эми, если она будет свободна...       — Навряд ли. Слышал от Коко, им надо уехать куда-то на выходные вместе с родителями.       — Правда? — Сэногава слегка удивлённо улыбнулась. — Наверное, она забыла об этом сказать. Пусть отдыхает.       Мичико всегда трогали дни, когда Эмико проводила время с семьёй — не только с Хаджимэ, но и с его родителями. Её родителями. Они не видятся ежедневно: старшие много работают, к тому же Идэ и Коко живут отдельно, но атмосфера дома и семьи — это именно то, чего Идэ ждала всю жизнь.       Выдохнув, девушка присела на стул. Буквально полминуты, и продолжит.       — Что для тебя сегодня стало важным?       Иногда кто-то из них спрашивал это, чтобы указать — каждый день является маленькой победой. Каждый день — это их выбор. Их решение.       И каждый день они выбирали оставаться рядом.       — Такемучи сказал, что рад знакомству со мной, — спустя долгую минуту молчания ответил Мацуно. — Мимоходом.       Девушка была рада, что в «Свастике» у него появился ещё один близкий человек. Исходя из того, что она знает, Ханагаки действительно можно доверять.       — Что было важным для тебя?       — Тсу купила мой любимый сок. Счастливый день состоит из мелочей.       — Кто так говорил?       Мичико поднялась на ноги:       — Не помню.       — Как прошла ваша прогулка? Ты упоминала, что должна с ней встретиться. Или это было ещё вчера?       — Сегодня, после учёбы. Сначала Тсу показалась мне чересчур серьёзной, но мне кажется, у неё всё хорошо. Под конец совсем расцвела.       Руки наконец дошли налить в большой стакан воды из-под крана и вылить его в коричневое кашпо. В квартире было мало растений, но это девушка любила особенно сильно. Это подарок от близкого человека.       Мобильник, лежащий на микроволновой печи, завибрировал дважды. Мичико сполоснула лежащую в раковине крышку от кастрюли и стряхнула влагу с рук, подходя к телефону.       Мама (Сэногава Акеми):       Мичико, отец интересуется, ходила ли ты в августе в больницу. — 19:22       Что говорят врачи? — 19:22       И хотя Мичико несовершеннолетняя, она ощущает, что имеет право ничего не рассказывать матери. Хороши родители, которые даже не знают, что осмотры она уже третий год начинает в сентябре.       Она может молчать — они всё равно ни копейки за это не платят. Да и врачи мало что могут сказать, только следят за тем, чтобы организму не становилось хуже.       Проигнорирует.       Акеми поймёт. Папа тоже. Они все давно знают, что между ними не осталось доверия. Если воспоминания о Мичико и Юто прячут в пыльной коробке под кроватью — ни о какой семье не может быть и речи. По крайней мере, в ней точно нет места для Мичико.       — У тебя на эти выходные есть планы?       — Вместо этих выходных я требую себе полноценный отпуск, — жалобно протянул Мацуно и притянул к себе подушку с кровати. Ему бы сейчас лечь с Сэногавой рядом и посмотреть очередной скучный фильм, чтобы отвлечься на середине и потом сетовать о зря потраченном времени, а не всё это.       — Учёба же едва началась? — Мичико вскинула бровь.       — Но я уже эту неделю ненавижу, — с чувством ответил Чифую. — Мало того, что на физре сегодня какой-то девчонке мячом в лицо попал, так ещё и во вторник в тесте вместо «эксесайз фо догс» написал «эксорсизм фо догс». Дебильный английский!       Девушка рассмеялась.       — Боже, я даже не сомневалась, что однажды ты так ошибёшься. Теперь я тоже могу тебя стебать.       — Ну, знаешь, «карьер суисайд» похож на «карьер саксес» меньше, чем упражнения на экзорцизм. Считаю, я оправдан.       Сэногава немного прибавила газа на плите и высыпала нарезанный кубиками тофу в кастрюлю с кипящей водой, после чего запястьем смахнула оранжевую прядку со лба.       — Кстати, да, ты прав... — она выдержала небольшую паузу. — Некоторые упражнения действительно могут быть похожи на экзорцизм. Особенно в йоге.       И хотя Мичико спокойно относилась к занятиям спортом — понимала, что это действительно в жизни важно, — это казалось ей смешным.       — Слишком ты категорично про йогу, — заметил Чифую и, скорее всего, покачал головой. — Обычная физра в школе тоже бывает мучением...       Она нахмурилась. Мацуно же практически спортсмен, почему он вдруг говорит так?       — ...особенно если это бег.       Прекратив размешивать будущий суп на плите, Мичико просто остановилась на месте, слушая дыхание парня в телефоне. Даже не сразу поняла, что руку от кастрюли стоит убрать, раз из-за пара стало горячо.       — Опять нога беспокоит? — негромко спросила она и упёрлась ладонью в тёмно-зелёную столешницу.       — Ага, — ответил Чифую вполне спокойно. — Решил, что надо тебе сказать. Ты бы всё равно заметила.       — Конечно, заметила бы, — едва слышно прошептала Мичико. Даже не была уверена, что он это услышал.       Она первая узнала, что парень стал хромать из-за повреждения нерва. Перед матерью Мацуно первое время оправдывался, говорил, что нога до сих пор побаливает — старался звучать уверенно, почти убедительно, так что потом женщина перестала обращать на это внимание.       Но с подругой такие оправдания не сработали.       Она заметила почти сразу: походка стала другой, в движениях появилось едва уловимое напряжение. Иногда Чифую ставил ногу осторожнее, иногда замедлял шаг в попытках привыкнуть и научиться это скрывать. Со второго предположения Мичико попала в яблочко, и он перестал пытаться прятать это перед друзьями. В том числе перед Инуи и Коконоем.       — Не знаю, когда это пройдёт. Думаю, я просто отвык от таких нагрузок — в «Тосве»-то руки использую, — добавил Мацуно через какое-то время.       — Нога сильно болит? — аккуратно задала вопрос девушка, жалея, что разговаривает с ним по телефону. Больше хотелось, чтобы он сейчас был здесь. Сидел бы за столом или стоял рядом — неважно. Хотя бы в этой квартире.       — Не-а. Терпимо.       И Мичико ему поверила. Зря. Чифую откровенно соврал, но не мог сказать подруге, что до разговора с ней выпил несколько таблеток обезболивающего, что сейчас сидел на своей кровати, прикладывая к бедру лёд, потому что оно горело огнём. Давно нога не болела так сильно, но это было мелочью. Мацуно считал это ничем.       А девушке обо всём этом вовсе необязательно было знать.