Движение 14-е: Веснушки

      Мичико сжала покрывало в пальцах, сминая мягкую ткань. Даже не заметила, как сделала это — тело пыталось занять руки хоть чем-то. В дверном проёме мелькнули кудрявые волосы Тсукими. Сначала показался только силуэт, а потом она наклонилась вперёд, словно проверяла, что уже можно заходить. На губах у неё играла радостная улыбка — весь вечер у Аикавы было хорошее настроение.       — Иди сюда, — сказала Мичико, заразившись этой улыбкой, хоть у неё она вышла мягче, и в приглашающем жесте протянула руки. Тсу закрыла за собой дверь, сделала несколько шагов и села совсем рядом, кладя голову на плечо Сэногавы. Её кудри слегка щекотали шею. — Ты же знаешь, что я тебя люблю.       — Конечно, — тихий голос прозвучал в закрытой комнате неожиданно громко. — Что ты простила человеку, даже если он никогда не извинялся?       Рука Мичико, перебирающая мягкие завитки, застыла в тёмно-синих прядях.       — Ох... — она подняла взгляд к потолку, словно знала, что где-то там есть ответ. — Ты же знаешь, я не из тех, кто забывает обиды, но для такого вопроса надо подумать.       Может, кто-то из родственников? Их девушка точно не простила.       Йошинори, Эмико, Чифую, сама Тсу? Между ними было столько ссор, что и не вспомнить, были принесены извинения или нет. Кажется, во многих ситуациях они обо всех глупых обидах просто забывали.       С Коконоем они ссорились редко. Между ними в принципе сложились какие-то странные отношения, но обоих они вполне устраивали. Хаджимэ в компании Мичико предпочитал держать своё мнение при себе, девушка тоже держала язык за зубами — сколько бы ругани ни было, оба останутся при своём. Конфликты между ними были бы абсурдны и просто не имели смысла.       Другое дело Инуи, который с самого начала вёл себя язвительно — то ли проверял Сэногаву на прочность, то ли хотел поскорее от неё избавиться. На момент их знакомства Мичико была уязвима, так что они не сразу пришли к пониманию. Хотя и сейчас нельзя сказать, что они бы доверили друг другу свою жизнь.       — Я не дам ответа, — в конце концов сказала Сэногава. Слишком много обид, слишком много счастья, слишком много боли и воспоминаний.       — Отказ?       — Да.       — Хорошо, — Тсукими качнула головой, ничуть не обиженная, словно была готова к этому. Мичико всегда старалась с друзьями быть честной, но иногда честность означала молчание. Пару раз в течение года воздерживалась от ответов. — Тогда твоя очередь.       — В какой момент ты поняла, что действительно важна нам?       Аикава слегка приподняла голову, но не убрала её с плеча.       — Хочешь сказать, ты не знаешь ответа на этот вопрос? — спросила она слегка тоскливо.       — Я не вправе ручаться за твои мысли.       — ...конечно, после аварии, — откровенно прошептала Тсу. Её пальцы скользнули по ноге Мичико, несколько разноцветных браслетов на запястье звякнули, и ногтем она вывела нечто похожее на цветок. — Я хотела думать, что вы обо мне беспокоитесь, я ж ещё месяц в коме провалялась, но не ожидала, что первым увижу в палате кого-то из вас.       — Мы тогда втроём делили дни, чтобы кто-то постоянно навещал тебя, — поделилась Сэногава, медленно поглаживая подругу по волосам. — Вот и вышло, что Чифую оказался рядом.       — Это забавно. Я же с ним и познакомилась первой.       — Точно, — вспомнила девушка. — Мы с Эмико всегда были вместе, получается, всех, кроме тебя, привела я. А сколько лет прошло? Четыре где-то?       — М-м... С весны две тыщи второго примерно. Ну да, с половинкой.       Они сидели в молчании несколько минут, пока Тсукими не оторвалась от плеча Мичико.       — Думаю, мне пора уходить. Кто к тебе следующий?       — Эмико.       Сэногава знала, что Чифую зайдёт последним и останется здесь же. Это было чем-то само собой разумеющимся.       В дверях Тсу разминулась с Идэ. Та вошла, но не торопилась присесть рядом. Вместо этого она приблизилась к подоконнику, бросила на подругу короткий взгляд и повернулась к окну. Штора была поднята и пропускала в комнату свет от фонаря.       — Как дела?       Мичико усмехнулась.       — Это и есть твой вопрос?       — Нет, конечно, — Эмико ответила не сразу, смотрела в окно в попытке разглядеть улицу внизу. — Просто ты показалась мне сегодня слишком молчаливой.       Сэногава подвинулась на кровати дальше, пока спина не коснулась стены у изголовья. Она прижалась к ней лопатками, слегка откидывая голову, и посмотрела на подругу из-под опущенных ресниц.       — Нет, скорее наоборот. Сейчас я счастлива, — Эми промолчала, ожидая продолжения. — И вы со мной, и учёба в норме... Здоровье вроде стабильно, хотя анализы грозят ухудшением. Чего ещё для счастья бабке надо?       Эмико фыркнула, разворачиваясь к окну спиной.       — Тоже мне, «бабка». Ты одна из младших, мы в твоих глазах динозавры?       — Птеродактили. А Йошинори трицератопс.       — Это почему?       — Не знаю. Название смешное.       Подруга не удержала смешок, но тут же собралась, сжав губы.       — В какой момент ты чувствовала, что наша дружба стала односторонней?       Эмико понимала, что из раза в раз задавала похожие вопросы, но надеялась, что Мичико не обратит на это внимания. Она боялась. Чертовски боялась того, что обидит самого близкого к ней человека и даже об этом не узнает. Мичико и Эмико прошли огонь, воду и медные трубы, а раньше постоянно ругались на почве соперничества и недопонимания, но всё равно остались рядом. Жестокое время превратило их дружбу в глыбу льда, и обе старались не растопить её своим теплом. Слишком сильные чувства могли всё изменить.       — М-м... Знаешь, я недавно вспоминала одну ситуацию из школы. Но тебе не кажется странным обсуждать какие-то допотопные обиды?       Идэ улыбнулась, убрав светлые распущенные волосы на плечо.       — Мне интересно, какими остались эти воспоминания с твоей стороны. Со своей-то я прекрасно их знаю.       — Хорошо. Кажется, это было в... ох... последний год, когда мы вместе учились? До твоего переезда.       — В конце младшей школы?       — Точно. В наших параллелях собралась какая-то компания девчонок, некоторые ещё жили рядом с моим домом, они меня жутко раздражали. По-моему, я им не особо нравилась. Ты стала с ними проводить кучу времени, ничего мне не рассказывала о ваших разговорах, пока я разбиралась с очередным парнем из средней школы, который на тебя запал. Нет, мне привычно и сейчас разруливать твои проблемы, я готова помочь, но в тот момент ты будто... не обращала на это внимания.       — А потом мы с ними перестали общаться.       — Ну да. Ты же переехала.       Между «жили в одном районе» и «переехала» всегда терялась остановка «детский дом». Говорить об этом было как-то неправильно даже спустя несколько лет.       Эмико звучала негромко:       — На самом деле, мы перестали дружить ещё до этого. Просто... я не нашла времени, чтобы тебе рассказать, а потом это стало неважным.       «Они назвали тебя сукой, а я не стала этого терпеть. Они так и не поняли, как умудрились потерять свои телефоны одновременно.»       — Вот как, — медленно ответила Мичико и поймала взгляд Идэ. — Думаю, это и к лучшему?       Эмико долго молчала.       — Да. Теперь твоя очередь.       — Что во мне иногда тебя раздражает, но ты редко об этом говоришь?       — Твоя упёртость, — моментально нашлась девушка.       Сэногава взглянула на неё со смесью скепсиса и лёгкого возмущения. Идэ не могла хотя бы ради приличия сделать вид, что задумалась?       — И не делай такое лицо, сама всё знаешь. До добра это не доведёт, — она сложила руки на груди. — Ты за свои убеждения порой готова биться до смерти. Это, конечно, хорошо, но... не всегда.       — Об убеждениях немного позже, — выслушав эту речь, покачала головой Мичико, а затем усмехнулась. — Я тебя поняла. Спасибо.       Эмико подошла ближе и привычно взяла чужую ладонь в свою, поглаживая большим пальцем.       — Никогда на меня не обижайся. И говори мне об этом сразу.       Мичико чуть сжала её пальцы.       — Как всегда. Доброй ночи.       — Тебе тоже.       После этого Сэногава просидела в комнате одна ещё несколько минут. За закрытой дверью слышались приглушённые голоса. Слова смешивались между собой и превращались в один бесконечный поток, так что разобрать содержание разговора было невозможно. Хотя, судя по интонациям, обсуждали что-то Чифую и Йошинори.       Мичико не прислушивалась — всё это существовало где-то за пределами её комнаты.       Когда разговор стих, в дверь аккуратно постучали — девушка едва заметно улыбнулась. Ота всегда стучал, даже если его ждали. Исключение было только одно: когда он заходил в квартиру. Тогда просто пользовался своими ключами.       Увидев Йоши, девушка подвинулась и похлопала по покрывалу рядом с собой, приглашая сесть рядом. Он подошёл без лишних слов и устроился так же, как она: опёрся спиной о стену, вытянул ноги.       — Это первый вопрос, который я задаю в твой день рождения, — начал он тихо после нескольких секунд тишины. — Я долго над ним думал.       Йошинори хотел задать другой вопрос, не тот, на который в итоге решился. Очень хотел, но понимал, что сломается, едва только скажет это вслух. Ответа не переживёт и вовсе.       Вопрос, который мучил его на протяжении последних трёх с половиной лет. Он таял у него на языке и обжигал своей горечью, растворяясь где-то внутри. Вопрос, который пролил бы свет на то, что они ощущают друг к другу на самом деле. Он бы разорвал все те границы, что Йошинори с таким трудом строил.       Горло сжалось, будто кто-то накинул на него удавку. Он всегда был тем, кто не раскрывается, кто держит всё внутри, где-то в суматохе внутреннего мира, где безопасно и никто не может повлиять на его решения.       Но всё это могло разрушиться.       — Как ты думаешь... мы изменимся друг для друга через десять лет?       Вопрос был маскировкой. Он выдохнул с облегчением, понимая, что выбрал безопасный вариант, хотя на самом деле где-то в душе углубил пропасть между собой и ей.       Йошинори невольно перевёл взгляд, стараясь встретиться с глазами Мичико, но почему-то не смог.       «Слишком много, — подумал он.»       Это было слишком много. Он не мог повлиять на её ответ прямо сейчас. От страха всё внутри сжималось в комок — Йошинори боялся на действительно интересующий его вопрос услышать «Нет».       — «Мы» — это мы все или только ты и я?       Парень задумался. В своих отношениях с Чифую, Эми и Тсу он может разобраться и сам. Там всё будто бы было... проще.       — Ты и я.       — Тогда не думаю, что что-то сильно поменяется. Через десять лет, через двадцать — всё так же будем вместе. Разве что станем, наверное, чуть более ценными друг для друга.       — Вот как...       Мичико слегка растерялась.       — Ты ждал другого ответа?       — Нет... — он слабо покачал головой. — Нет, не ждал.       — Тогда я могу спрашивать?       Йоши только кивнул, рассматривая свои руки, лежащие рядом с коленями.       — Есть ли у меня убеждения, с которыми ты не согласен?       Он тихо вздохнул.       — Я знаю, у меня есть много убеждений, с которыми вы все не согласны, так что странно мне отвечать на такой вопрос.       — Отказ? — Мичико повернула к нему голову, искоса заглядывая в молчаливые глаза.       — Нет. Дай мне подумать.       Девушка согласилась. Секунд пятнадцать она сидела без движения, а потом медленно наклонилась в сторону, аккуратно облокачиваясь на плечо Оты. Поёрзала на месте, устраиваясь поудобнее. Она уже делала так раньше пару раз, но для Йоши это всё равно было неожиданным. В эти мгновения он, казалось, переставал даже дышать. На секунду рассыпались все мысли, которые он собирался озвучить.       — Мне кажется, — наконец, заговорил Йошинори, — не нужно за всем следить. Иногда стоит позволить вещам просто... происходить. Ты же привыкла любые исходы контролировать.       Сэногава хмыкнула:       — И кто из нас у кого это перенял?       — ...об этом я и говорил, принцесса. Меня в себе это тоже не устраивает.       Девушка закрыла глаза.       — Это не всегда верно. Всё равно что-то случится, даже если мы этого не хотели.       — Наверное, ты прав. Я бы хотела жить по правилу «будь, что будет», но это тоже не так просто.       Немного повернув голову, Ота приоткрыл рот, желая что-то сказать, но свои мысли так и не озвучил. По напрягшимся плечам Мичико поняла, что он собрался встать. Пришлось отодвинуться.       Напоследок Йошинори широко улыбнулся и пожелал спокойной ночи.       Ждать Мацуно пришлось довольно долго — девушка предположила, что он ушёл в душ, пока она разговаривала с остальными.       Мичико побродила по спальне, убрала висящую на стуле футболку в шкаф — что она вообще там делала? — и полминуты постояла перед окном, сунув руки в карманы домашних клетчатых штанов, размышляя, стоит ли проветрить в комнате. В итоге вернулась на кровать, сев спиной к подоконнику. Почти на том месте, где обычно спал Чифую.       Парень действительно зашёл в комнату с немного влажными волосами и в своей домашней одежде. Закрыв за собой дверь, он повернул замок — тот еле слышно щёлкнул. Какое-то время Чифую так и стоял на входе, слегка устало глядя на подругу.       — Быстрее начнём — быстрее закончим — быстрее ляжем спать, — тихо сказала Сэногава зевающему Мацуно.       — Я не сильно устал, — возразил он и потом подошёл ближе, устраиваясь на кровати напротив девушки и скрещивая ноги. — Просто утомился.       — Зато завтра можно отоспаться, — Мичико склонила голову вбок.       — Прогулы — это лучшее в учёбе, — бросил Чифую и закусил губу. — Итак. В чём ты считаешь меня неправым, но обычно не споришь?       На первый взгляд казалось, девушка могла привести кучу подходящий ситуаций, но когда дело дошло до конкретики — пришлось задуматься.       — Иногда ты откладываешь свои проблемы, чтобы помочь другим, — наконец, поняла она. — Ну, если только дело не касается тебя в «Тосве».       Мацуно закатил глаза.       — Это называется «поддержка».       — С твоим супергеройским комплексом спорить бесполезно. Поэтому я даже не пытаюсь.       Он точно собирался возразить, но вспомнил формулировку своего вопроса и понял, что придраться не к чему. Перевёл внимание на окно за спиной Мичико.       — Теперь ты.       — Что ты хочешь, но боишься у меня просить?       Когда вопрос, наконец, был задан, она в неком смятении сцепила пальцы в замок.       Лицо Чифую было спокойно. Он медленно оторвал слегка затуманенный взгляд от окна и остановился на красивых глазах Мичико. Потом скользнул к не накрашенным розоватым губам.       — Я бы не сказал, что боюсь просить этого, — Мацуно вернулся к ярким облепиховым глазам, смотрящим прямо на него. — Просто редко думал об этом.       — И о чём же? — тихо поинтересовалась Сэногава. Ей не было дела до сложности просьбы: она выполнит её при любых обстоятельствах. Ради этого парня можно и несколько гор свернуть, и звезду с неба достать. Она готова.       Чифую наклонился вперёд, приблизившись к её лицу. Мичико рефлекторно закрыла глаза.       — Посмотри на меня, — попросил он.       Послушалась сразу.       — Я, кажется, не сказал, но сегодня ты очень красивая.       Девушка еле заметно улыбнулась и медленно повторила едва на уровне слуха:       — И какая твоя просьба?       Тогда Мацуно наклонился ещё ближе. Он накрыл её губы своими, целуя мягко и нежно, как она того заслуживала. Это продлилось всего несколько секунд, и Мичико ответила в тот момент, когда он решил отстраниться. Мир в этот момент покачнулся. Она положила руки Чифую на шею, притягивая ближе. Он и не был против.       Да, заслуживала. Мичико заслуживала тепла и заботы, заслуживала стать солнцем в чьих-то глазах — заслуживала быть любимой.       И Мацуно мог ей это дать. Казалось, всю жизнь он этого и ждал.

***

      — Не дёргайся.        — Мне щекотно!        Чифую тяжело вздохнул и отодвинулся, сжав губы.       — Собери волосы заново, они уже растрепались.        Пока Мичико завязывала каштаново-оранжевые волосы в новый неаккуратный пучок, парень поправил горловину футболки и откинулся на спину на большой кровати подруги. В последние дни он только у неё дома и появлялся.       Чифую давно хотел предложить это Сэногаве. Практически с первых их встреч — и только сейчас решил, что это не будет неловко и нагло.       Хотя Мичико, кажется, смущалась.       — Давай уже, — сказала она.       Парень сразу же выпрямился. Она сидела напротив него в позе лотоса, опустив глаза, но тут же подняла изумлённый взгляд, когда Мацуно обеими руками коснулся её щёк, придерживая.       — Чтоб головой не мотала, — сразу объяснил он. — Я сбиваюсь.       И принялся считать заново.       Один, два, три...       Мичико искренне терпеть не могла почти незаметную россыпь веснушек на своих щеках. Всегда пользовалась пудрой — иногда даже дома, несмотря на то, что мало кто это замечал.       Чифую эти веснушки очень любил и давно мечтал пересчитать. Он аккуратно провёл по лицу подруги большим пальцем — открыл ещё несколько случайно спрятавшихся пятнышек. Это была уже четвёртая попытка: Сэногава не прекращала смущаться, опускать голову и жаловаться на то, что дыхание Мацуно, оседавшее на её ресницах, делало ей щекотно.       Но ей просто нравилось, что он был рядом — несмотря на всё то, что с ними произошло.       Мацуно заметил, что Мичико смотрит ему в глаза, но не отвлёкся. Казалось, даже дышать перестал.       — Сорок две.       Это прозвучало совсем тихо. Парень поднял взгляд к глазам цвета облепихи.       — Спасибо.