Интерлюдия 1: Пустота

      Первозданная тьма. Бесконечно глубокая тьма, в глубинах которой плавают первые Боги, уродство которых сопоставимо лишь с их жаждой. Когда-то давно они были повержены музыкой или как-то так. Не хотелось вдаваться в подробности. Не хотелось вообще ничего. Разве что только выдрать себе самому глаза, оставляя сияющие блаженной пустотой глазницы и выпустить по щекам кровавые слёзы. Нет. На самом деле ему не хотелось даже этого. Ему хотелось, сдохнуть. Причём не сейчас, а за несколько дней до этого. До того, как остыла почва и опустилась темнота. До того, как спустилась великая жатва и до того… Наруто… до того, как… Наруто! как… [НАРУТО!]       Наруто-Б резко согнулся на своей жёсткой постели. Дыхание подводило шиноби. Точнее, он даже не мог вдохнуть. Ярко выраженный кадык ходил вверх-вниз. Спазмы горла обжигали. Глотка высохла. Наруто с трудом распахнул глаза. Зрачки хаотично сужались и расширялись, чуть-ли не вытягиваясь жабьими зрачками от хаотично втягивающейся в организм сен-чакры.»Наруто, сладкий. Успокойся. Дыши. Дыши. Вдох. Выдох. Пожалуйста…» — голос девятихвостой лисицы звучал… жалко. Беспомощно. В нём читался… испуг. Переживание за любимого человека и пронизывающее душу горе. «Муж, приди в себя! Ты в безопасности. Мы в безопасности. Всё будет хорошо. Я обещаю тебе.», — произнесла с сочувствием кроличья богиня из глубин сознания Наруто. В её голосе тоже читалось несвойственное волнение и искренне сочувствие. Но… Всё-равно джинчурики никак не мог вдохнуть, не смотря на напрасные попытки помочь от двух любимых женщин. Наруто, всё ещё отчаянно пытаясь втянуть в себя воздух упал с постели на пол, ударившись воском об угол тумбочки. Удар жутким гулом отозвался в голове, заглушая волнующиеся голоса. Наруто едва поднялся на ноги и, наконец, дрожащими руками сложил печать теневого клонирования. Клон подошёл к оригиналу и, покрывшись алой чакрой девятихвостой, крепко обнял оригинал. Его черты и даже одежда медленно менялись. Он стал чуть ниже, широкий пресс сменился узкой талией, а прямые худые ноги Узумаки обросли изгибами. Широкие и мягкие бёдра человеческого воплощения Кьюби но Йоко показались из-под одежды, которая из Узумаковского пиджака и брюк обратилась белой юкатой, скрывающей маленькую грудь, идеально ложащуюся в ладонь. Лиса прижимала джинчурики к себе, чувствуя, как ткань юкаты пропитывается его слезами. — Дорогой… — Прошептала она, собираясь продолжить фразу, но осеклась. Наруто уткнулся лицом в её плечо, на которое спадали рыжие волосы. Послышались тихие всхлипывания. Курама погладила любимого по спине, помогая опуститься обратно на кровать. Какое-то время они лежали в обнимку, молча. В абсолютной тишине. Был слышен лишь храп соседей сверху и стрекотание сверчков. Наруто уже не в первый раз просыпался подобным образом. Он просыпался так весь тот месяц, что он провёл в этом мире, и по очереди Кагуя с Курамой его утешали. Каждую ночь на грани, гонка — пробудить Наруто от кошмара, до того, как пустота пожрёт весь его внутренний мир…       Всхлипывания давно прекратились. Наруто тихо сопел, прижав к себе Кураму. Хорошо всё-таки, что он смог улучшить теневых клонов, иначе лиса давно развеялась бы. Глубоко вздохнув, Наруто провалился в своё подсознание. Первым делом он почувствовал влагу. Бесконечное озеро, простирающееся через весь его внутренний мир было на месте. Не хотелось открывать глаза. Джинчурики почувствовал, как со спины его тело обвивают нежные руки кроличьей богини. — Не пугай нас так… Хватит… — Тихо попросила Кагуя Оцуцуки. Наруто нечего было ей ответить. Он не мог пообещать, что подобных эпизодов не повторится, но мог ободряюще сжать её руки, покоящиеся у него на груди. Курама, теперь, находясь в неосязаемом мире выпустила все девять лисьих хвостов из поясницы и обняла ими Кагую с Наруто. Постепенно, все они проваливались в сон. Этот месяц каждый из них работал на износ. А пока они мирно спали. Наконец-то без кошмаров и панических атак, в кромешной тьме над ними вращалась огромная золотая печать. Казалось, она закрывает всю верхнюю плоскость внутреннего мира. От неё было не скрыться. Как палящее солнце в знойный летний день она зависла над водоёмом и только пушистые хвосты Курамы защищали сон «обитателей тела Наруто» от её раздражающего свечения. — Вы… Вы не видели Акико? — Спросил тихо Наруто. После предыдущего кошмара совсем не хотелось проваливаться в сон, но это ещё не значило, что он не хотел лежать в объятиях своих жён, горячо любимых. — Нет… Прости… — Устало проговорила Курама. Наруто слабо улыбнулся и почесал её лисье ушко. — Всё в порядке. — Прошептал он. — Я всё ещё чувствую нашу с ней связь, а это главное… Думаю, произошедшее ударило по ней так же, как и по всем нам. В отличии от «светлого», её я хотя бы чувствую… — Наруто вздрогнул от одной мысли о том, чем может сейчас заниматься в его подсознании «светлый». — Я видела её на днях… Она медитирует у конца печати… — Подала голос Кагуя, уткнувшаяся в широкие лопатки своего возлюбленного. — А что печать… — Это был даже не вполне вопрос. Наруто уже знал ответ. — Всё ещё пытаемся понять, что это вообще такое. — Кагуя вяло улыбнулась. — Конечно, экспертиза мастера эту печать создавшего, не помешала бы… — Наруто помрачнел. — Девочки, простите… просто… когда я на неё смотрю… — Девушки крепче прижали к себе мужа. — Всё в порядке, Наруто… — Прошептала лисица. — Мы понимаем… И мы справимся. Ты… займись пока чем можешь. Проведи время с братом. Печать мы взломаем. — Попробовала ободрить мужа Кагуя. Она, изначально, была скептически настроена по отношению к Наруто-младшему. Паренёк был крикливым, непоседливым, неугомонным и под час невероятно тупым. Но, с течением времени она стала замечать в нём всё больше черт любимого мужа: простую человеческую доброту, дьявольское усердие и не угасающий… почти не угасающий оптимизм. Как показала практика, есть вещи, перед которыми не может устоять даже он… Но тренировки с молодым Наруто, пусть и самую малость, но облегчали боль ЕЁ Наруто… К тому же, учитывая, как быстро юноша прогрессировал, он действительно имел потенциал стать достойным соратником в грядущей битве. Если эта битва когда-нибудь придёт. Мысль о ней пугала обеих девушек, а ещё сильнее пугала зацикленность их мужа на этом противостоянии. Но сейчас важнее было другое. Кагуя прикоснулась рукой к подбородку мужа и, повернув его лицо к себе, накрыла губы джинчурики своими пухлыми губами. Они тихо лежали ещё какое-то время лишь тихо касаясь друг друга. Не было безумных секс-марафонов как в прежние времена, не было даже долгих разговоров ни о чём. Только боль и горе объединяющая людей. Наконец Наруто встал. Наступило утро. Пора было на тренировку. — Ты хочешь объединить ваши сознания и посмотреть, что творится в его голове? — Тихо спросила богиня-кролик. Наруто качнул головой, подтверждая это намерение. — Будь осторожен. — Наруто хмыкнул. Он готовил свою более юную версию к этому уже месяц. Месяц ада и боли…       Наруто-би пристально смотрел на Наруто, сидящего в позе для медитации. Вид джинчурики сильно изменился за время их знакомства. Его тело стало более вытянутым, более подтянутым. Не без нотки грусти старший заметил и тень седины в волосах. Руки были испещрены шрамами и порезами, из которых до сих пор сочилась кровь. Таков был единственный способ укрепить разум и волю, известный Наруто-би. Довести тело до грани, совмещая боль и тренировки, пока разум не научится отвергать боль как нечто инородное, как вирус. Старший мужчина подхватил кисть и, пропустив через неё чакру, нанёс узор печати на висок Наруто. Приложив ладонь к ней, старший запустил слияние их внутренних миров, и очутился за спиной юного Наруто. Их окружала вода. Ожидаемо. Но было здесь и что-то чего не было во внутреннем мире Наруто-би, причём речь даже не об огромной решётке, перекрывающей проход, когда-то и в Наруто-би была такая же. Наруто-би отвернулся от печати лиса и отправился в глубь их общего подсознания. — Наруто-би-нии?! Разве мы не будем разбираться с лисом?! — Наруто поспешил за своей старшей версией. — Нет. — Кратко и со вкусом ответил старший. — Но ты ведь говорил, что мы будем разбираться со всякой дрянью в моей голове! — Генин поспешил нагнать более опытного мужчину и потянуть за рукав пиджака. Наруто-би улыбнулся. — Он очень похож на тебя в юности, милый. — Рыжая девушка, улыбнулась, глядя на дуэт Наруто. — Как будто вы один и тот же человек. — Последнее слово она произнесла как-то неуверенно, словно давно уже сомневалась в человечности обоих Узумаки. Тренировки, позволившие выворачивать конечности из суставов и изгибаться под неестественными углами не укрепляло веры в их нормальность. — Ты ещё кто, даттебайо?! — Слегка опешил Наруто, отступив на шаг от женщины. — О, малыш…- Кьюби выпустила из-за спины все девять роскошных хвостов. Наруто-би усмехнулся. — Перед тобой прекрасная и невероятная Кьюби но Йоко, сильнейшая из биджу! — Улыбающаяся Курама буквально излучала рыжеватый свет чакры. — Почему-то каждый раз она забывает упомянуть «Жена пятого Узукаге», но, вероятно, я слишком много хочу от гордой королевы лисиц. — Наруто-би ласково поцеловал жену в щёку. — У меня в печати заперта такая красавица… даттебайо… — Наруто присвистнул толи шокированный, толи вдохновлённый таким открытием. — Не совсем. — Курама тихо рассмеялась в кулачок. — Ты всё ещё увидишь. И, удачи вам. — Не попрощавшись, Кьюби скрылась. — Ведёшь себя загадочно, как в былые временя, Кью-чан. — Наруто-би ностальгически улыбнулся и потрепал свою юную версию по голове. — Идём, мелкий… — И они шли. По колено в воде, опаляемые крутящейся над ними золотистой печатью. — Да что же это такое, ДАТТЕБАЙО! — Не выдержал Наруто и, попытавшись чем-то швырнуть в пекущую печать. Волны золотистой чакры действительно мешали, но, конечно, сделать ей генин ничего не мог. Наруто вдруг споткнулся и оказался по пояс в воде. — Я не знаю, ЧТО с ней не так, но эта штука — Он указал на крутящуюся бесконечно длинную печать. — выглядит чертовски неправильно. — Наруто-би осталось только кивнуть. — Чутьё не подводит тебя, ото. — Старший как-то поднял руку к печати и прикоснулся к золотистой чакре. Тут же та заструилась ручьями, обтекая руку по направлению своего движения. — Это очень неправильная печать. — Наруто-би нахмурился. — Ты — Узумаки, чувствовать, что в печати что-то не так для тебя, как для Саске использовать шаринган. Естественно. — Нога старшего ниндзя вдруг зацепилась за что-то под водой. — Мы пришли. — Прошептал он и схватился рукой за металлическую ручку люка.       В мгновение ока от бесконечного озера Наруто и Наруто-би перенеслись в пустынные тёмные коридоры. На стенах по бокам от них весели факела. Подхватив по светилу, шиноби стали медленно двигаться по тоннелям. Было сухо и тихо. Настолько тихо, что Наруто слышал тяжёлое дыхание своего старшего брата. — Значит… мы женимся на Лисе, а не на Сакуре-тян… — Наруто вздохнул. — Ну почему же, не только. Ещё на Цунаде-тян, Кагуя-тян, Гаара-тян была очень благодарна за нашу помощь в защите деревни, Кушина-тян была рада снова жить… да и кто виноват, что Узумаки славятся повышенной сексуально активностью, Минато-тян… — Извращенец! — Возмутился молодой шиноби. — Как только стыда хватило, даттебайо… — Никто из них не был против. — Пожал плечами Наруто-би. — К тому же, я взял ответственность за свои действия. — Шиноби вглядывался в стены. — И вообще, с моей точки зрения, ты — странный. Не может Узумаки добровольно делать из себя импотента. — Просто Сакуре-тян не нравятся извращенцы. — Пробормотал джинчурики. — Если это та же Сакура, которую знаю я, ей просто не нравишься ты лично, отото. — Парировал старший Узумаки. — И всё равно ты весь месяц продрачивал мне уши рассказами о ней, хотя в Конохе просто куча сочных и милых куноичи… — Я просто умею держать член в штанах. — Ты просто не умеешь его вытаскивать. О! Вот и оно. — Наруто-би поднёс факел ближе к стене, по которой вниз сползала неоднородная чёрная слизь. — Что это… Это… Внутри меня? — Наруто вздрогнул. — О, не бойся Наруто-кун. — Старший ниндзя кровожадно оскалился. — С этим мы разберёмся без проблем… Это всего лишь закладки. — Закладки? — лицо генина выражало глубокое непонимание происходящего. — Закладки. — Наруто-би кивнул. — Противные засранцы. Подталкивают твои мысли в нужном направлении. Простенькие команды, например, «любить Конохагуре но Сато». — Но я люблю Коноху, Даттебайо! — Именно! — Тогда не стоит их убирать. — Брови старшего изогнулись. — Я не хочу переставать быть… собой. — Наруто как будто сдулся, съёжился, не осталось привычной бравады. — Наверняка должна быть причина. — Наруто-би потёр переносицу. Конечно… Конечно. Молниеносным ударом он вырубил своего младшего брата. — Прости… — В голове Наруто звенели колокола. — Я постараюсь не задеть твои воспоминания, пока буду искоренять эту заразу. И, когда я закончу, ты наконец сможешь почувствовать себя в полной мере… собой. Наруто-би закончил через пару часов. Вместе с Джирайей они склонились над мальчиком, ожидая, когда он придёт в себя. Как заботливая семейная пара, они почти заснули на кровати с парнем. Наконец, Наруто медленно распахнул веки. — Наруто-би-нии… Я всё ещё… Люблю… Коноху! — Наруто-би, улыбаясь, переглянулся с жабьим Саннином.

Наше время.

      Пока Сакура трясла своего непутёвого сокомандника за плечи и демонстрировала фотографии, Джирайя схватил за рукав Какаши и потянул за собой, в сторону замершей от удивления Каге. — Цунаде! — Сквозь зубы выкрикнул он. Женщина обернулась, шокированная куда больше, чем просто, тем, что Наруто не помнил Сакуру. Джирайя никогда так к ней не обращался. Он был… серьёзен, серьёзен и зол. Подойдя к напарнице, он положил руки ей на плечи, крепко сжимая. Почти до боли. Во всяком случае, Цунаде была уверена, что останутся синяки. — Ты. Знала? — О чём, добе?! — Цунаде отпрянула. Она впервые видела жабьего саннина таким, пожалуй, со смерти Минато Намикадзе. — Тц… — Джирайя огляделся. — Обсудим в твоём кабинете. Джирайя и Цунаде находились в кабинете Хокаге. Женщина медленно потягивала саке, пока мужчина крепко сжимал в своих руках чашку чая, прикладывая все усилия к тому, чтобы не раздавить её. — Значит, всё-таки знала… — Прошептал он, словно не веря. — Прочитала недавно в записях учителя. — Поправила его Сенжу. — Но ты должен понять. — Я ничего не должен понимать. — Взгляд жабьего саннина был грозен как никогда. Грозен достаточно, чтобы осеклась даже Хокаге. Она не замечала этого раньше и не могла представить, как. Джирайя не был просто бестолковым мальчишкой, гоняющимся за ней. Впервые она видела в нём жабьего саннина. Того, кто ушёл вперёд, оставив её и Орочимару далеко позади. Того, кого старейшины хотели видеть в роли Хокаге после смерти Хирузена. Она видела и ей было страшно. Хокаге сглотнула, пытаясь восстановить самообладание, а старик продолжал. — Этот мальчик — мой крестник. Он мне как сын. И если бы! Если бы после такого он решил уйти из деревни, я поддержал бы его. Я пошёл бы за ним. — Хорош отец, что появляется лишь спустя четырнадцать лет. — Язвительно ответила женщина и осеклась. Джирайя сжал руку в кулак, но сдержался. Он заслужил укор… Если бы он был с Наруто с рождения, возможно… — Но именно поэтому он не должен узнать о закладках! Коноха не может лишиться джинчурики. Не сейчас. — Продолжила Цунаде, пользуясь заминкой напарника. — Он уже знает. — Тихо произнёс Джирайя. — Их больше нет. Старший брат снял их. И вам всем крупно повезло, что Наруто — не такой как вы. Ему не страшно. Он полон желания понять других и, в конце концов, просто добрый человек по сути своей. Он любит эту деревню. — Произнёс мужчина, расставив ударения. — Тогда, полагаю, и беспокоиться не о чем… — Вздохнула с облегчением женщина. — Только не пробуй чего-то подобного. — рыкнул Джирайя. — Наруто уже далеко не тот генин, которым ты его помнишь. Которым здесь его помнит кто угодно. — Не делай из меня злодейку! — Вспылила вдруг женщина. — не я установила эти закладки и никогда не допустила бы подобного. — Казалось, в уголках её больших глаз собрались слёзы, незамеченные, впрочем, саннином. — Я тоже люблю этого добродушного мальчишку… И, сбросив этот пост на меня, не смей винить меня в грехах предшественников. — Цунаде поднесла к губам бутыль с саке и выпила половину залпом. Джирайя какое-то время молчал. — Прости. — Наконец проговорил он. Цунаде хмыкнула. — Что ты имеешь ввиду, говоря, что он уже не тот? Я, конечно, заметила, что он вырос и как на него смотрят теперь прохожие, но это не кажется таким уж большим изменением. И что за старший брат? — Джирайя вздохнул. — «Старший брат» это — сам Наруто из другого мира, немного в будущем. Он пришёл в наш мир обучить Наруто, теперь же, когда Наруто вернулся в Коноху, он больше не нужен. Мы больше его не увидим. — Джирайя отвернулся от окна и бросил взгляд на Цунаде. — Я ещё никогда не видел таких тренировок. Наруто прошёл через адскую боль и совершил невозможное столько раз, что я почти начал сомневаться в реальности происходящего. Он… Он овладел дзютсу своего отца, режимом отшельника, недоступным даже МНЕ САМОМУ и просто кучей фуин печатей. — Речь саннина сочилась гордостью за ученика, даже если не всё преподавал он сам. — Но кроме того… Он разбудил и внутреннего зверя, что водится в каждом человеке. Он потерял грань выносливости, забыл о хрупкости обычного человека. Эта опасная смесь даёт нам, пожалуй, самого опасного ниндзя в Конохе… — Всё-равно не пойму, почему ты просил отправить команду строителей к полигону, где они сейчас показывают Какаши на что способны. — Если бы я верил в Наруто чуть меньше, отправил бы и иерьинов. — Прошептал Джирайя. На границе деревни прогремел мощный взрыв. Саннин поморщился. — Представь, что тебе жизненно необходимо найти иглу в стоге сена. Что бы ты сделала? — Сожгла бы стог. Наруто шёл через языки пламени, держа подмышкой розововолосую девушку, а на плечо закинув своего непутёвого сенсея. Навстречу ему неслись водные дзюцу, стремясь потушить огонь. — Да не так уж и сильно бахнуло, даттебайо.