Часть 1. Огни большого города

Знаете какое утро можно назвать по-настоящему добрым? Правильно — то, в которое никуда не нужно идти. Сквозь неплотно задернутые шторы пробиваются полосы утреннего света, солнечные лучи приятно греют щеку. Я потягиваюсь всем телом, неспешно и с удовольствием. Мысли всё ещё лениво-туманны, как бывает в первые минуты после пробуждения. Рука привычно падает на вторую половину кровати, которая вдруг оказывается пустой и холодной. Мозг моментально разгоняется, я подскакиваю на месте, запутавшись в одеяле, и сграбастываю с тумбочки телефон. Глянув на время, со стоном падаю лицом в подушку — уже полдень, я безнадежно проспала. Для справки: сегодня у моего парня первый рабочий день, а я, вместо того, чтобы проводить его утром и поцеловать на прощание, дрыхла как сурок. Быстро набираю смс Джейсону: «Прости, я все проспала,» переворачиваюсь на спину и, зевая, провожу руками по лицу, чтобы сбросить остатки сна. Кстати, кто не в курсе — мы с Джейсоном уже почти три месяца живём в Нью-Йорке. После возвращения из Ирака мы сняли уютную квартирку на высоченном этаже, с фантастическим видом на город и панорамными окнами. И хотя надолго такую красоту мы не сможем себе позволить — компенсация за молчание от Ковчега была приличной, но не безразмерной — все же решили раскошелиться и оплатили аренду сразу на год. Ладно, это я захотела, а Джейсон просто не смог мне отказать, как часто случается в последнее время. Все потому, что он беспокоится обо мне. Много всего произошло там, на военной базе посреди пустыни, преимущественно плохого конечно, поэтому я здраво расценила, что огни ночного Нью-Йорка помогут мне быстрее забыть все невзгоды. Разумеется, они не помогли. Первое время мне было очень не сладко. Не знаю почему, но пока мы не покинули Ирак, мне казалось, что я стойко перенесла наше ужасное приключение, в финале которого едва не погибла под завалом. До сих пор вспоминаю, как тяжеленные камни сыпались сверху и прибивали меня к полу, болезненным эхом отзываясь по всему телу… Ощущение не из приятных. Но ничего, меня успешно подлатали и отпустили домой. Сразу после возвращения в Штаты все резко стало хуже: меня вдруг стали одолевать изнуряющие кошмары. В этих тяжёлых снах я снова и снова падала в бездну, пробиралась сквозь душные и темные коридоры подземного шумерского храма, бежала от жутких инопланетных тварей, слышала предсмертные крики друзей… В какой-то момент Джейсон не выдержал моих бурных пробуждений, а может побоялся, что я окончательно спячу, и за руку отвёл меня к мозгоправу. То есть психотерапевту, простите. Стало полегче, правда, но я всё ещё посещаю доктора Хоффмана дважды в месяц. Джейсон по-своему адаптируется к новой главе нашей жизни. Внешне он никак не показывает свои переживания, хоть я знаю, что они были и есть. Но вытянуть из него что-то — дохлый номер, потому что этот упрямый осел, как всегда, пытается оградить меня от своих проблем, особенно на фоне моих собственных. Тем более, что справляется он с ними куда лучше меня. По крайней мере, он сам так думает. В общем, мы — все те, кто выжил в той фантастической мясорубке — понемногу приходим в себя, так или иначе. Ник и Рейчел поселились в пригороде, в часе езды от нас. Купили большой двухэтажный дом с палисадником и обустраивают там семейное гнёздышко. Дальновидно, ничего не скажешь. Не то, что пара разгильдяев, которые даже не знают, где будут жить через год… Так что нас с Джейсоном в ближайшее время ждёт приглашение на новоселье. Не сказать, что мы с Рейчел такие уж подруги, но Ник и Джейсон крепко сдружились за время службы, так что и нам с ней ничего не остаётся, кроме как наладить общение. Однако некоторая напряжённость между нами никак не исчезает, все-таки ее бывший муж, Эрик Кинг, изменил ей со мной когда-то. Это было давно, ещё до отношений с Джейсоном, да и я была вдрызг пьяная, а Эрик так ещё сильнее… Поверьте, мне до сих пор стыдно за тот случай. О самом Эрике ничего не слышно. После нашего грандиозного провала с Целусом, проектом всей его жизни, там же, в Ираке, путь к заказам Министерства обороны для него был закрыт, но он быстро сориентировался и перешёл работать в тот самый Ковчег. Эрик действительно одаренный учёный, и эта возможность подвернулась для него очень вовремя. Поэтому он единственный из всех выживших остался в Ираке, помогать разгребать последствия нашего случайного вторжения в шумерский храм. Уверена, исследование загадочной инопланетной цивилизации, поглощённой не менее загадочной паразитической формой жизни, принесет ему желаемый успех на научном поприще. Ах да, среди выживших был ещё один, иракский солдат Салим, наш товарищ по несчастью. Он отправился домой, к сыну, сразу после того, как мы выбрались на поверхность. Я этого, правда, не помню, потому что умирала на руках у Джейсона от потери крови и повреждения парочки внутренних органов. Мы с Салимом даже не попрощались, а ведь он стал моим другом и даже спас мне жизнь, рискуя собой. Видели бы вы, как мы отбивались от той тварюги… Мне очень хочется верить, что нам ещё доведётся встретиться. Итак, первые месяцы мы с Джейсоном просто наслаждались жизнью и друг другом, бесконечно гуляя по городу, любуясь ночными видами, ну и делая все то, что обычно делают влюбленные. Ведь, несмотря ни на что, мы по-прежнему остаёмся молодой парой и только-только узнаем друг друга. В условиях закрытого военного лагеря все кажется проще, и вы будто знакомы целую вечность, но теперь стало понятно, что в таких рафинированных условиях сложно по-настоящему прикоснуться к человеку, понять какой он. Вот вы знали, что Джейсон не любит оливки? Это уму непостижимо, как вообще можно не любить оливки? По ним я скучала больше всего, пока была в командировке, а он с них плюется. А ещё смешно морщится и втягивает голову, почти как черепашка. И таких мелочей ещё очень много, так что скучать нам некогда. Однако долго сидеть без дела трудно нам обоим. Джейсон, как бывший морской пехотинец с опытом боевой службы, довольно быстро устроился в службу безопасности в организацию при правительстве. Вернее, они сами на него вышли. Напрягло ли меня это? Ещё как. Это, конечно, не армейский контракт, и уровень опасности гораздо ниже, но тем не менее это снова политика и сопутствующие риски. После долгих разговоров мы все же решили, что попробовать стоит. Я, конечно, все равно переживаю, но успокаиваю себя тем, что это его стихия, ведь охрана такого уровня шишек (а уровень там ого-го, голова может запросто закружится) почти что армия, и работают там сплошь бывшие морпехи. К тому же, зарплата с таким приятным количеством нулей на дороге не валяется, а для Джейсона это важно, такой уж он. Ещё одним аргументов «за» стала новость, что Ник будет работать там же, вот пусть присматривают друг за другом, мне спокойней будет. Так что Джейсон теперь при деле, а вот моя удача меня подводит. Как и всегда. Не то, чтобы был повод для паники, но я разослала резюме в несколько организаций, и только из одной пришел вежливый отказ, остальные меня просто игнорируют. С моей узкой специализацией, а это, напомню, ядерная физика, не особо разгуляешься. Вдобавок, я здорово испортила себе репутацию серией из трёх увольнений и участием в провальном проекте Эрика… Но я стараюсь не унывать. Да, я помню, что клялась уйти из этой тусовки, но черт возьми… Я так много сил вложила в свое обучение, чтобы вот так все бросить. Но эта попытка последняя, если не получу ответ до конца месяца, то буду искать что-нибудь попроще. Телефон пиликнул. «Только посмотрите, кто проснулся». «Как первый рабочий день?» «Пока неплохо. Знакомлюсь со всеми. Кстати, нас уже позвали в бар в субботу вечером». «Я ужасно соскучилась. Передавай привет Нику.» Я отложила телефон и почесала живот, с сожалением отметив, что, будь Джейсон рядом, я бы поприставала к нему немного. Или много. Ну да ладно, пора бы и вставать, а то в планах на сегодня значится грандиозная уборка нашего хлева. Положа руку на сердце, именно я и есть главный источник бардака в доме, у Джейсона-то все по полочкам — сказывается армейская закалка. Минимализм и порядок — его второе имя. Поначалу он и меня пытался приучить к тому же, но быстро сдался на милость неизбежного. Думаю, он понял, что творческий беспорядок — часть моей хаотичной натуры. Я быстренько принимаю душ и переодеваюсь в домашний костюм с короткими шортиками, которые мне маловаты и едва прикрывают попец. Кстати, именно по этой причине они нежно любимы Джейсоном, вот и подразню его заодно. Весь день в одиночестве дома, да ещё и без утренних приятностей — это вам не шутка. Имею право на маленькую шалость вечером. Ну а пока до вечера ещё далеко, я врубаю проигрыватель на полную катушку, благо в квартире хорошая звукоизоляция, хоть режь кого-нибудь — никто не услышит. Мы с Бритни неплохо проводим время вместе: я орудую шваброй и подпеваю: «I'm addicted to you. Don't you know that you're toxic?» Затем так же весело мы расправляемся со вчерашними тарелками в мойке. На то, чтобы раскидать вещи по своим местам ушло ещё пару часов. Под конец спина у меня начала ныть, но оно того стоило: чистый блеск едва не ослепил меня, стоило окинуть взором результат своих трудов. Вообще, мне очень нравится наша квартирка. Она не большая, всего одна спальня, да гостиная, совмещённая с кухней. Но это не важно, главное, что небо здесь кажется кажется таким близким, а солнце — большим и ярким. Первое время я часами сидела и смотрела вниз, как маленькие-маленькие люди далеко под нами спешат по своим делам, как газуют и торопятся машины, и как ветер гоняет сухую листву и обрывки газет. А здесь, наверху, так спокойно. Появляется ощущение, что все проблемы где-то там, внизу, и не могут подняться сюда, в самое небо. Доктор Хоффман, мой психотерапевт, говорит что мне это полезно. С тоской думаю о том моменте, когда придется съезжать. Однако часы показывают, что любоваться видами некогда, иначе мой мужчина рискует остаться голодным после рабочего дня. Этого никак нельзя допустить, потому я, сдув волосы со лба, надеваю кухонный фартук, чтобы не загадить всю красоту, и принимаюсь за новый мудреный рецепт запеканки. Но для начала достаю из холодильника бутылку винишка. Ну а что, могу себе позволить, красиво жить не запретишь. После пары глотков настроение начинает подниматься, в голове становится пустенько и хорошо. Пританцовывая с фужером в руке, я чищу и режу все ингредиенты, складываю их в противень и ставлю в духовку. Не сказать, что я уверена в результате, но уже в любом случае слишком поздно, будь что будет. Теперь это дело судьбы. Задребезжал дверной звонок. Господи, надо уже сменить его, он просто играет на моих нервах… Я бросаюсь к двери, ощутив, что сердце забилось быстрее, и откидываю цепочку. Дверь открывается, и входит… Самый сексуальный мужик в мире. Мой, кстати. Сама себе завидую. Нет, серьезно, в жизни не видела человека, которому так шла бы форма охранника. На бедре к него позвякивают наручники, от вида которых у меня внизу живота все немножко напряглось. — Ты слишком сексуально выглядишь в этом, — я скрещиваю руки на груди. — На тебя там весь женский коллектив небось слюни пускает. — Вам не стоит об этом волноваться, мэм. Уголки его губ приподнимаются, а глаза пробегают по всему моему телу и задерживаются на тех шортиках. Затем, присмотревшись ко мне, он прищуривается, явно заметив, как у меня блестят глаза от вина, и поднимает брови. Я, с невинным видом, быстро целую его и бормочу: — Ужин почти готов. Затем поворачиваюсь спиной, как бы невзначай открывая виды поинтереснее, и убегаю обратно на кухню. Однако стоит мне взять ложку и потянуться к духовке, как со спины ко мне прижимается горячее, пышущее даром даже сквозь рубашку, тело Джейсона. Его бедра вжимаются в мои ягодицы, и я ощущаю его возбуждение, от которого у меня вырывается выдох. Ложка с грохотом падает на пол. — А может, сразу к десерту? — бормочет он мне на ухо. — Кстати, вы арестованы за слишком соблазнительный вид. Слегка улыбнувшись, он ловит мои руки и и сводит их за спиной. Его намерения угадать не сложно: не у меня одной возникли развратные мыслишки насчёт использования этих наручников не по прямому назначению. В действиях Джейсона нет спешки, нет принуждения. Он даёт мне время понять, готова ли я к подобному эксперименту, и возможность остановиться, пока все не зашло слишком далеко. Но я уже охвачена волнением и позволяю ему осуществить задуманное. Холодный металл касается кожи, вызывая волну лёгких мурашек. Раздается тихий щелчок, от которого я слегка вздрагиваю. Я никогда не баловалась подобными штуками, хоть некоторые из моих парней и пытались настоять на этом. Такие игры предполагают особый уровень доверия. Дело ведь не в скованных руках, а в том, готов ли ты довериться конкретному человеку. И Джейсон стал первым человеком, которому, как мне кажется, я готова отдать всю себя, без остатка. Горячие ладони тем временем уже проникли под мою футболку, и я шумно выдыхаю, прикусив нижнюю губу. Его руки, жёсткие и нежные одновременно, сжимают мою грудь, затем приподнимают футболку, обнажая кожу. Я запрокидываю голову на его плечо и прикрываю глаза. Наручники избавляют меня от необходимости отвлекаться на ответные ласки, и я полностью сосредоточена на своих ощущениях. Шеи касается горячее дыхание, Джейсон проводит носом по коже, вдыхая аромат моего шампуня, и прикусывает тонкую кожу. Большие пальцы проходят по соскам, спускаются ниже, к бёдрам, гладят и сжимают кожу. Я хочу сильнее, но знаю, что он слишком боится сделать мне больно и сдерживает себя. По крайней мере, пока сам не потеряет голову. Через секунду меня отрывает пола, как пушинку. Ощущать себя такой лёгкой в сильных руках — отдельный вид удовольствия, которым я никак не могу насытиться. Мы оказываемся в комнате, тут царит полумрак, свет из коридора обрисовывает лишь наши силуэты. Воздух моментально электризуется, кожа становится такой чувствительной, что я физически чувствую разряды тока на кончиках пальцев, от которых волоски на обратной стороне шеи становятся дыбом. Джейсон осторожно опускает меня на постель, переворачивает на живот и притягивает за бедра к себе. Простыни, не успевшие нагреться от наших тел, приятно холодят разгоряченную грудь и шею. Мои руки все также сведены на спиной, поэтому я слегка поворачиваю голову, чтобы было удобней удерживать свой вес. Слегка подрагивающими от нетерпения пальцами Джейсон подхватывают резинку шортов и медленно спускают их до колен, вместе с бельем. Я почти полностью обнажена ниже пояса, и полностью открыта его взгляду. Я в его власти, это пьянит и заставляет терять голову. И не только меня. Как я и говорила, наручники не вопрос обладания телом, тело — это вообще ерунда. Время замерло в ожидании. Воздух холодит промежность, уже влажную от смазки — алкоголь делает свое дело, завожусь я с пол-оборота. Ловлю себя на том, что кусаю губы в нетерпении. Наручники немного натирают кожу, но сейчас меня и это заводит. Я один большой оголенный нерв. Комнату оглашает громкой шлепок, правую ягодицу на секунду обжигает, и я сильно вздрагиваю, издав хриплый стон. — Как тебе? — голос Джейсона тоже просел на пару тонов. — Ещё… Он резко выдыхает, чтобы не потерять остатки контроля, и делает ещё два чувствительных шлепка. Боль растекается по телу и через секунду сменяется мурашками. Я слегка покачиваюсь после каждого, ощущения, необычные и от этого особенно сильные, захлестывает меня и туманят разум. Я в беспамятстве подаюсь бедрами навстречу Джейсону, руки сжимаются в кулаки, ногти царапают кожу на ладонях. Гремит пряжка ремня, затем тихо жужжит замок брюк. Большой палец тем временем размазывает смазку и проникает внутрь, через секунду его сменяет твердый, горячий член. У меня нет времени опомниться, Джейсон двигается быстро и размашисто, но полностью контролирует процесс — из-за его размера это важно. Не знаю как, но он всегда чувствует, где грань между моим удовольствием и «чересчур», и это ещё один повод для доверия. Я уверена, что могу полностью расслабиться и отдаться ему, забыв обо всем. В венах кипит ртуть, воздуха совсем не осталось. Все, что я могу — с силой хватать воздух, уже не пытаясь сдерживать криков. Слишком много удовольствия мне дарит каждый толчок. Слишком сильно его пальцы, наконец, сжимают мои бедра, до синяков, как я люблю. Слишком заводит, как он кайфует от меня, я легко распознаю это по низким стонам, которые срываются с его губ, по неразборчивому бормотанию. Решаю немного подлить масла в огонь и шепчу: — Джей, я почти… Он сгребает мои запястья и притягивает к себе, осторожно придерживая второй рукой. Моя спина, мокрая от пота, прижимается к его груди, и я ощущаю как бешено бьётся его сердце. Угол проникновения меняется, член входит ещё глубже, и мои глаза распахиваются от новой волны удовольствия. На шею ложится широкая ладонь, затем, через пару секунд, поднимается выше, к подбородку, вынуждая запрокинуть голову. Наши взгляды пересекаются, его глаза темные от полумрака и возбуждения, зрачки слегка расширены. Большой палец очерчивает мою нижнюю губу, я обхватываю его зубами и провожу языком по подушечке. Джейсон слегка закатывает глаза, на долю секунды прикрыв веки, следующий толчок настолько глубокий, что я всхлипываю сквозь зубы. Он снова очерчивает мои губы и, наклонившись ближе, проводит по ним языком. Я уже едва ли могу увидеть что-то перед собой, по телу проходит крупная дрожь, напряжение внутри достигает пика. Все тело тело сжимается, и я выдыхаю: — Джей… Его хватка ослабевает, я без сил падаю обратно на кровать. Он опускается вслед за мной, оперевшись на руку, матрас прогибается под его весом. Пара секунд, и он со сдавленным стоном выходит из меня и прижимается лбом к моему плечу. По спине течет теплая сперма. Джейсон падает на спину рядом, прикрыв глаза локтем. Рукой на ощупь находит мое бедро, поглаживает его, сжимает ягодицу. Мне тоже нужно немного времени, в голове разлилась приятная легкость, уши немного заложило. Тело размякло, и стало тяжёлым и ленивым. Через пару минут я шумно выдыхаю и хихикаю. Всегда смеюсь после хорошего секса. Джейсон тоже издает тихий смешок — он об этом знает. Я сажусь в кровати, чуть не завалившись набок, и протягиваю ему руки, которые уже наверняка начали синеть от наручников. — Ладно, это было круто. Фух. А теперь сними с меня это. Он как-то странно замирает, ладонь напрягается и перестает гладить меня. Я, заподозрив неладное, медленно поворачиваю голову в его сторону и натыкаюсь на растерянный взгляд. — Ты сильно расстроишься, если я скажу, что забыл ключ на работе? Не знаю, что именно отразилось у меня на лице, но Джейсон не выдерживает и, расхохотавшись, поспешно добавляет: — Шутка. Я остолбеневаю на мгновение, не сразу осознав, что купилась на такой нехитрый розыгрыш. Потом, извиваясь как червяк, подползаю поудобнее и пытаюсь легонько пнуть Джейсона, но он со смехом уворачивается, и, все также лежа, разворачивает спиной к себе. Оставив несколько невесомых поцелуев на шее, открывает замок. Я разминаю затёкшие запястья, отметив пару царапин на каждом из них. Впрочем, это совсем не заботит меня, скорее ещё некоторое время будет служить напоминанием об этом вечере. Джейсон привлекает меня к себе, наши губы почти встречаются, как вдруг нос улавливает подозрительный запах. — Черт, духовка! Я срываюсь с места и, с грохотом соскочив на пол, несусь на кухню. Из духовки валит густой черный дым, я открываю ее и закашливаюсь, отмахиваясь руками. — Ужинаем пиццей? — раздался за спиной голос Джейсона, уже набирающего номер доставки. — Определенно, — я, сморщив нос, рассматриваю кипящие угольки. Ну, я все равно не была уверена, что это съедобно, может оно и к лучшему. Остаток вечера проходит просто, но уютно: мы объелись пиццей и залегли на диван в гостиной, включив какой-то старый фильм. Я лежу на груди Джейсона и вдыхаю лёгкий шлейф его одеколона, ещё не выветрившийся после душа. Шершавые ладони поглаживают мою спину, чуть царапая ее ногтями. Делаю глубокий вдох и впитываю ощущение покоя, которое всегда охватывает меня, когда он рядом. — Я так люблю тебя, Джой, — шепчет Джейсон тихо, но я слышу каждое слово. Я мурчу что-то в ответ, и трусь щекой об него, крепче стискивая руки на его шее. Он чуть отстраняется и вдруг спрашивает: — Так значит тебя заводят наручники? — Я, знаешь, как-то не распробовала, — с притворным сомнением тяну я. — Надо бы повторить разок. — Это можно, — по голосу слышу, что он доволен. Я уже засыпаю, когда раздается телефонный звонок. Джейсон тянется к журнальному столику и сгребает телефон, вглядываясь в экран. — Твой. Неизвестный номер. — Опять рекламщики, — бормочу я сквозь сон. — Забей. Сегодня мы засыпаем в обнимку на диване, под тихое бормотание телевизора, и совсем не слышим еще несколько настойчивых звонков на мобильный.