Глава V. Ребëнок, оставшийся без матери

В ночь с 17 на 18 июля и Орион, и Вальбурга практически не спали. Орион, спавший в гостиной буквально на одном из диванов, то и дело ощущал такие страшные боли в сердце, спине и других местах, так громко кричал, словно его пытали заклятьем Круциатус. Впрочем, Орион испытывал кое-что похуже Круциатуса - осознание того, что его любимый сын и наследник Регулус погиб, тогда как истинная сущность Тёмного лорда и Пожирателей смерти просто… ужасна. Да, ужасна. Сказал бы кто-нибудь Ориону всего-то 2 дня назад, что он будет бояться Тёмного лорда и Пожирателей смерти - не поверил бы… Джульетте в ночь с 17 на 18 июля было ненамного лучше, чем Ориону и Вальбурге - боли от заклятья, которое на неё наложила Араминта Паркинсон, усиливались с каждой неделей… - «Впрочем, то ли ещё будет в августе, в сентябре…», - думала Джульетта. Спала Джульетта плохо, то и дело резко просыпаясь и потом долго ворочаясь из-за ночных кошмаров, в основном посвящённых тому, как Регулуса утаскивают под воду мерзкие инферналы… 18 июля Орион и Вальбурга были спокойнее чем 17 июля, но ненамного - держались они только за счёт всяких магических успокоительных зельях и заодно мысли о необходимости хоть как-то помочь Джульетте, хоть как-то облегчить её страдания… В один момент они вызвали семейного целителя (мага-медика). Целитель, высокий и худой седой человек с негустой причёской, как будто несколько выпученными карими глазами, длинным носом, тонким подбородком и в чёрной, словно похоронной какой-то мантии, ничего не говорил лежавшей на кровати Джульетте, а только размахивал волшебной палочкой в разных направлениях, проводя диагностические заклинания над ней и её ребёнком, бормоча что-то себе под нос. - Что скажете, Бёрк? - спросила в один момент целителя Вальбурга. - Организм мисс Гринграсс подорван семейным проклятьем, что передаётся, по-видимому, женским представителям рода, - ответил Бёрк, - также на мисс Гринграсс наложено особенно мощное тёмное заклятье, что разлагает её организм изнутри… - Заклятье медленного внутреннего разложения… - негромко сказала Джульетта. - Да, боюсь, что так… Контрзаклятье к этому заклятью отсутствует, единственное, что можно было бы сделать, регулярно давать сильнейшие обезболивающие зелья и применить сильнейшие обезболивающие заклинания… Мне жаль, но смерть, она… Неизбежна… - Заклятье было применено 27 июня, срок - 3 месяца, это точно, оно… Оно было наложено на такой срок, тот, кто его применил… - Выходит, что 27 сентября… - Смерть? - К сожалению, я бессилен, заклятье возьмёт своё, а обезболивающие будут обеспечивать лишь временное облегчение и не приведут к укреплению организма… - Ребёнок… Это заклятье, оно… Оно ему не передастся? - Нет, мисс Гринграсс… - С ним там всё… - На данный момент - да… - Он родится п-полноценным, здоровым? - Да, наложенные на вас проклятье и, эмм, заклятье на него распространены не будут… - Что ж, хоть ему доведётся п-пожить… - Мистер Блэк, миссис Блэк, вам известны сильнейшие обезболивающие заклинания? Или, быть может, я их… - Нет, Бёрк, в этом нужды нет, - ответил Орион, - это сделаю я… - Мисс Гринграсс нуждается в покое, никаких напряжений, даже вставать без крайней необходимости не стоит… - сказал Бёрк. - Ребёнок… - сказала Джульетта, пока Бёрк не ушёл. - Когда он родится? - С учётом того, что, эмм, интимная связь была 26 декабря 1978 года, и что беременность в большинстве случаев длится 9 месяцев, стало быть, 26 сентября… - ответил Бёрк, посмотрев на Гринграсс с выражением лица, в котором чувствовалось сочувствие. - Возможно, и раньше, до 26 сентября, возможно, даже в августе… Будьте, эмм, готовы к этому в любой день, начиная с августа, с, эмм, второй половины августа… - А если ребёнок не родится до 26 сентября? Он же тогда умрёт вместе со мной 27 сентября! - Если это вас успокоит, он, скорее всего, родится всё же или 26 сентября, или до 26 сентября… Вынужден, однако, сообщить, что роды будут для вас, эмм… - Губительны? - Д-Да… Организм окончательно истощится изнутри, последние жизненные силы… - Только бы… Только бы он родился… Полноценным, здоровым, не знающим… Не знающим ничего такого… Джульетте хотелось разрыдаться, но она ограничилась только тем, что слегка прослезилась, она ведь помнила - ей нельзя волноваться, нельзя нервничать, это увеличит риск выкидыша, и тогда… Тогда не будет ребёнка, ребёнка, который, похоже, должен будет довести до конца начатое Регулусом дело уничтожения Тёмного лорда… - «Ребёнок должен родиться, ребёнок должен жить…», - не раз внушала самой себе Джульетта, чтобы сдерживать себя от желания разрыдаться, разораться, впасть в истерику… Когда целитель Бёрк ушёл, Орион и Блэк попытались помочь Джульетте и хоть немного укрепить её сильно подорванное здоровье с помощью известным им обезболивающих заклинаний. Также они стали регулярно (каждый день, а то и по нескольку раз в день) давать Джульетте сильнейшие и надёжнейшие обезболивающие зелья. Все эти меры, однако, вызывали лишь временное облегчение состояния Джульетты и не могли полностью нейтрализовать воздействие семейного проклятья и заодно того заклятья, которое было наложено Араминтой Паркинсон. Более того, с каждой неделей боли в голове, шее, спине и других частях тела Джульетты становились только сильнее, всё чаще давали о себе знать… Смерть Джульетты было не миновать, сама Джульетта жила, в общем-то, только необходимостью родить ребёнка, думала только об этом да о Регулусе, обо всём, что произошло… Потрясение, которое испытали Орион и Вальбурга после всего, что узнали 17 июля 1979-го, глубину этого потрясения… Всё это было бы весьма трудно описать словами. Как бы то ни было, всё произошедшее и всё рассказанное им 17 июля изменило их взгляды, отчасти уж точно: они, может, и остались сторонниками превосходства чистокровных волшебников, напыщенными богатеями, но они уже точно не симпатизировали Тёмному лорду и Пожирателям смерти. К ним у Ориона и Вальбурги теперь было здравое отношение. Тёмного лорда и Пожирателей они одновременно боялись и ненавидели, крайне ненавидели, а уж если представители благороднейшего и древнейшего рода Блэков кого-то крайне ненавидят… Теперь Тёмный лорд был в глазах Ориона и Вальбурги не идейным защитником чистокровных волшебников, примерным политиком и лидером, а безумцем, отъявленным и беспринципным террористом, который явно зашёл слишком далеко, который стал замахиваться на тех, кого обещал, клялся привести к власти… Сказал бы им кто-нибудь ещё в начале июля 1979-го, что у них сложится такое отношение к Тёмному лорду - не поверили бы… Как бы то ни было, Орион и Вальбурга теперь ненавидели Тёмного лорда. Они не были готовы бросаться, так сказать, на баррикады, сражаться против него в рядах Ордена феникса во главе с Альбусом Дамблдором, но они считали необходимым защититься от Тёмного лорда, от Пожирателей, от Паркинсонов (да, да, от них тоже - после того, что рассказала о Паркинсонах Джульетта, Орион и Вальбурга стали относиться к Паркинсонам совсем иначе, хотя самим Паркинсонам об этом не говорили, дабы те ничего не заподозрили)… В случае бы кто-то ворвался в их квартиру, Орион и Вальбурга готовы были самообороняться. К счастью, незваные гости к ним не нагрянули, ведь Орион, имевший широкие познания в области различных защитных заклинаний (в том числе и таких, которые относили к тёмной магии), наложил на квартиру множество соответствующих заклинаний. За счёт этих заклинаний квартиры на площади Гриммо теперь не было ни на каких картах, будь то маггловские или магические. То, что происходило в квартире, невозможно было никак услышать. Также квартиру невозможно было обонять или осязать, обнаружить при помощи каких бы то ни было магических приборов и даже заклинаний. Внутри квартиры незваных гостей ждали различные незаметные магические силовые поля, такие сюрпризы, что живыми бы не вернулись… Квартира на площади Гриммо стала надёжной крепостью, бастионом, в котором безопасно себя чувствовали и хозяева, и Джульетта заодно. При этом Орион и Вальбурга на всякий случай всегда спали с волшебными палочками в руках, тогда как под кроватью у них лежали купленные Орионом охотничьи ружья и даже несколько маггловских дробовиков (Орион посчитал, что кое-что из маггловского огнестрельного оружия лишним в квартире не будет)… Ставшие в свете всего произошедшего параноиками, Орион и Вальбурга считали, что мало кому могут полностью доверять. Среди тех, кому они, по собственному мнению, могли доверять, были, в частности, другие Блэки (родители и некоторые другие родственники) и Гринграссы, те, что не погибли 20 апреля, а именно лидер рода Эдриан Гринграсс, его жена Джулиана Гринграсс (урождённая Блетчли), Септимус Гринграсс - дедушка Эдриана и Джульетты, ну и его жена Аурелия Гринграсс (урождённая Кэрроу). Впрочем, Септимус Гринграсс погиб в ходе сентябрьского теракта Пожирателей, Аурелия после этого прожила всего 13 дней… До этого Септимус и Аурелия, однако, не раз встретились с Орионом и Вальбургой или в их квартире, или в своём поместье. В период с июль по сентябрь 1979-го Орион и Вальбурга не раз виделись и с Эдрианом Гринграссом, общались с ним как с лидером рода Гринграссов. Опустошённый гибелью отца, матери и дяди, к которым потом добавились гибель дедушки и смерть бабушки, Эдриан Гринграсс сообщил Ориону и Вальбурге, что ребёнок Джульетты несомненно будет оставлен на попечение им и другим Блэкам, хотя б потому что у них ребёнку будет безопаснее. Поначалу не доверявший Ориону и Вальбурге, Эдриан, однако, со временем стал для них кем-то вроде союзника, а между Блэками и Гринграссами сформировалось что-то вроде взаимопомощи, ведь оба рода теперь небезосновательно боялись Тёмного лорда и Пожирателей, стремились защититься от них. В рамках этой взаимопомощи Орион сообщил Эдриану неизвестные тому защитные заклинания, которые можно было бы навести на поместье Гринграссов, Эдриан же то и дело сообщал Ориону различные полезные данные и стал для него полезным информатором. Когда-то более мирные, осторожные и близкие к свету Гринграссы несколько настороженно относились к более жёстким, резким и близким к тьме Блэкам, но после того, как все Блэки и заодно все Гринграссы всё узнали, эта настороженность сошла на нет. Родители и другие родственники Ориона и Вальбурги с их подачи навели многочисленные защитные заклинания и на свои частные дома. Наконец, в июле-сентябре 1979-го в квартире на площади Гриммо прошёл ряд семейных собраний Блэков, а однажды (если конкретнее, то 17 августа) в этой же квартире прошло совместное собрание сразу двух семей… Что касается Паркинсонов, то и Блэки, и Гринграссы не стали предпринимать против ничего насильственного, ведь их больше волновала собственная безопасность, как и безопасность Джульетты, её ребёнка… Орион Блэк, однако, ещё в июле 1979-го разорвал брачный контракт с Паркинсонами на том основании, что Регулус, жених Араминты Паркинсон, мёртв, вследствие чего контракт попросту неосуществим. В ходе встречи с Персеусом Паркинсоном V - лидером рода Паркинсонов, Орион как лидер своей ветви рода Блэков и всего рода Блэков в принципе наврал ему, что Регулус бесследно исчез 14 июля. Надо было наврать, убедительно наврать, наврать так, чтобы Персеус Паркинсон V и его родня ничего не заподозрили. Ориону удалось так наврать, причём вежливо и как надо, хотя в душе он ненавидел Паркинсонов, особенно Араминту и Кантанкеруса за их невероятную, зверскую жестокость по отношению к Джульетте. В общем, Орион не спалился и впоследствии даже поддерживал контакты с Персеусом Паркинсоном V, дабы тот не учуял обман, ведь если учует… В общем, до этого доводить не следовало. Не довести до этого, к счастью, удалось. Впоследствии, уже после 1979 года, контакты между Блэками и Паркинсонами практически сошли на нет, а Блэки между собой отзывались о Паркинсонах, мягко говоря, не очень… Несмотря на регулярное употребление обезболивающих зелий, моральную поддержку со стороны как конкретных Блэков, так и своих родных, прежде всего Эдриана, заверения в том, что более безопасное место для неё и её ребёнка не сыщешь, Джульетта в свете всё надвигавшейся смерти становилась всё более замкнутой, запертой в душевных размышлениях и воспоминаниях, тогда как «заклятье медленного внутреннего разложения» никуда не девалось и продолжало убивать несчастную девушку изнутри, причинять такую боль, наводить на такие мысли, что смерть Джульетта приняла бы молча и даже с облегчением, сперва, разумеется, родив ребёнка и выполнив таким образом свою миссию. Эта самая миссия была единственной вещью, которая не лишала Джульетту волю к жизни. Чтобы воодушевить саму себя и не позволить поглотить себя пессимистичным и упадочническим мыслям, Джульетта не раз мысленно, а нередко и вслух говорила самой себе, что ребёнка она точно родит, что он родится полноценным и здоровым, что уж он-то проживёт долгую, счастливую жизнь, что о нём позаботятся, что он будет в безопасности… В августе и особенно в сентябре Джульетта не раз говорила на этот счёт сама с собой. Она хотела успокоиться, убедить себя в том, что всё в порядке, но ей так и не удалось до конца сделать себя беспечной и спокойной - всё же она и волновалась, и нервничала, особенно в преддверии 26 сентября - дня, когда должна была родить… Особенно душевно тяжело ей было с середины сентября, и никто из Блэков и Гринграссов не мог с этим ничего поделать. Хорошо ещё, что Блэки и Гринграссы, проконсультировавшись между собой, не стали сообщать Джульетте о том, что 24 сентября её дедушка Септимус пал жертвой теракта Пожирателей, тогда как её бабушка Аурелия слегла с инфарктом… Эдриан Гринграсс в свете и этого, и ряда других произошедших событий почти полностью поседел, лицо его стало усталым и тяжёлым. Как следствие, с виду он теперь совершенно не производил впечатление человека скромных 25 лет… 26 сентября всё приближалось и приближалось. Именно в этот день, скорее всего, родился бы ребёнок. Впрочем, Джульетта не исключала, что он может родиться и в более раннюю дату сентября. Как следствие, она была настороже буквально весь сентябрь 1979-го, да и август тоже. Однако в итоге ребёнок не родился ранее 26 сентября. Значит, роды были бы 26 сентября… В преддверии этой даты Джульетта думала только о необходимости благополучно родить ребёнка до собственной смерти, которая бы её настигла или 27 сентября, или, что вполне вероятно, 26 сентября… Она крайне опасалась того, что ребёнок в итоге не родится, что произойдёт выкидыш… Чтобы не думать об этом и не позволить соответствующим мыслям смутить ей рассудок, Джульетта поздним вечером 25 сентября настояла на том, чтобы ей дали дозу зелья Феликс Фелицис. Это зелье приносило выпившему удачу во всех начинаниях и делало его более самоуверенным, воодушевлённым, и так на протяжении ровно суток при принятии дозы соответствующего размера. С наступлением 26 сентября Джульетта не спала и не вставала с кровати, да и не имела на это никаких сил. У её кровати неотлучно дежурили Орион, Вальбурга, Эдриан, целитель Бёрк и его ассистент. Но час сменялся другим, утро сменялось днём, а схватки всё не начинались. Джульетта ощущала, как ребёнок в животе двигает руками и ногами, но это была ещё не стадия схваток. - Да что же это такое… - тихо проговорила в один момент Джульетта и смогла заснуть, как ей казалось, лишь на мгновение, тогда как на самом деле - на час. Проснулась Джульетта от того, что ощутила не только схватки, но и резкую боль в спине и плечах. Ранее лежавшая, она резко встала и теперь была в сидячем положении. Боль в теле становилась всё сильнее, тело как будто горело, взрывалось изнутри. В один момент боль перекинулась, подобно огню, в район сердца… - Началось! - объявил кинувшийся к Джульетте целитель Бёрк. Эдриан, не желая видеть происходящее, сначала отвернулся, а потом в один момент отошёл, чего, впрочем, никто не заметил, ибо не до того было. С лица Эдриана стекал холодный пот, сердце стучало так, как будто хотело вырваться наружу из тела, правая рука неконтролируемо тряслась… Джульетта не знала и не подсчитывала, сколь долго она рожала, ей было не до этого, хотя бы из-за нестерпимой и нескончаемой боли, которая пронизывала всё её тело, из-за необходимости превозмочь эту боль, чтобы родить, а там уж… Там уж можно и закрыть глаза, закрыть навсегда, умереть быстро и в тишине… Частые и пронзительные крики Джульетты были слышны и за пределами той комнаты, в которой она рожала, поэтому те Блэки, что находились за дверью этой комнаты, молча и настороженно стояли и слушали, что там происходит, и лишь иногда перешёптываясь между собой… Роды стали для Джульетты несомненным Адом, настолько мучительным, что она совершенно не боялась умереть сразу же после родов. Ей нужно было лишь благополучно родить, а после этого… После этого её миссия, её личная миссия будет выполнена, и её уже ничто не будет удерживать на этом свете. Смерть в какие-то жалкие 18 лет… Трагично, ведь её жизнь могла сложиться и по-другому, но что уж об этом, что есть, то есть, сейчас она проживает свои последние часы жизни, несомненно скончается ещё до наступления 27 сентября, хорошо бы без крайне болезненных и ужасных последствий заклятья медленного внутреннего разложения… У неё… У неё ведь есть несомненное право на лёгкую, тихую смерть после всего, что ей довелось пережить, вынести… Мучительные роды начались в районе 4 часов вечера 26 сентября и длились 7 часов, завершившись таким образом в районе 11 часов вечера. Джульетте казалось, что роды длились целую вечность, что соответствующие муки никогда не закончатся, что ребёнок не наступит, что лёгкая и спокойная смерть не наступит… И всё же Джульетта смогла родить, руководимая внутренней мыслью о том, что это необходимо. Она надеялась, что уж её сыну (она родила мальчика) доведётся довести до конца дело уничтожения Тёмного лорда, после чего он проживёт долгую, счастливую жизнь, не будет знать ужасов войны британских волшебников, которой нет конца с начала 1970-х, то есть, почти 10 лет… Надеялась Джульетта и на то, что её смерть не была напрасной, что её жизнь, существование имели какой-то смысл… Роды отняли у Джульетты остатки жизненных сил, и теперь она умерла бы именно от последствий родов, а не от мучительного заклятья медленного внутреннего разложения. Родив и не без труда посмотрев на сына, ощущая полный паралич рук и ног, крайнюю сонливость, которая непременно приведёт к тому, что она закроет глаза, причём навсегда, и отправится в мир иной, если он существует, Джульетта мысленно и держала глаза открытыми, подвела итоги своей 18-летней, недолгой даже по меркам магглов жизни. Держать глаза открытыми было нелегко, приходилось делать над самой собой немалые усилия, напрягать почти что полностью парализованное тело… Смерть от полного истощения сил, в обессиленном и парализованном состоянии… Впрочем, лучше уж так, чем смерть от заклятья медленного внутреннего разложения, которое так же мучительно, как Круциатус, а то и мучительнее… Джульетта на протяжении 5 минут подряд молча смотрела на сына, не раз закрывая глаза, но моментально открывая. Он родился довольно крупным. - «Как хорошо, что он не понимает, что происходит вокруг него…», - подумала в один момент Джульетта. Впрочем, в один момент младенец, которого держал в руках Бёрк, как-то странно посмотрел на маму и моментально заплакал. - «Неужели…», - подумала Джульетта. - «Неужели он что-то понимает… Да нет, не понимает, просто… Просто плачет…» Прослезившись, Джульетта из последних сил повернула шею в сторону Ориона, Вальбурги и подошедшего к ним Эдриана, глаза его были какие-то щенячьи и одновременно красные от слёз. - Эдриан… - с трудом выговорила Джульетта, ощущая, как последние жизненные силы покидают её. - П-Подойди… Эдриан подошёл и буквально встал на колени, чтобы как бы быть на одном уровне с Джульеттой и слышать, что она говорит. Слева от Эдриана встал Орион, справа - Вальбурга. - Мистер и миссис Блэк… - сказала Джульетта, смотря на Эдриана. - Они… Они о нём п-позаботятся, но ты, Эдриан… Ты тоже… Он ведь и твой р-родственник, племянник… Пообещай… - Обещаю… - сказал Эдриан негромко и явно с трудом. После некоторого молчания он слёзно и с умоляющим выражением лица сказал: - П-Прошу, н-не умирай… Не умирай… На кого… На кого же ты… - Т-Ты уже н-ничего не изменишь… - ответила Джульетта. - Принять… Ты можешь только принять… Я… Я уже п-приняла… Смерть неизбежна… - Нет, прошу… - Прими… С-Смирись… И позаботься о… Племяннике, собственном с-сыне… Род Гринграссов не должен… Не должен п-пресечься… Сохрани… Защити… Помолчав полминуты, Джульетта обратилась уже к Ориону и Вальбурге. - Мистер Блэк, миссис Блэк… - прошептала она. Орион и Вальбурга подошли к лежавшей Джульетте максимально близко, тогда как Эдриан немного отошёл. - Назовите… - сказала Джульетта. - Назовите его Кайлусом, в честь… В честь д-дедушки, в память… В память о нём, о том, что с ним п-произошло… - К-Конечно… - ответил Орион. - Второе имя - Р-Регулус, в честь отца… Надеюсь, он… Он будет похож на отца… Берегите… Берегите его… Больше Джульетта ничего не сказала, тогда как не имела на это сил. Агония её была в финальной стадии и в какой-то степени перешла в состояние предсмертного бреда, ведь Джульетта стала видеть галлюцинации, ей мерещились то Регулус, то погибшие родители с дядей, а в один момент она увидела на месте Ориона, Вальбурги и Эдриана существо как минимум двух метров в чёрной мантии и капюшоне. Существо было тощим и с косой. Смерть… Джульетте мерещилась смерть с косой. Омерзительное на вид существо Джульетту ничуть не пугало, её уже вообще ничто не пугало… Умереть… Ей хотелось лишь умереть, умереть быстро и безбольно… В один момент смерть показала своё лицо, не то мужское, не то женское, утончённое, серое, со скалившимися белыми до блеска зубами. При этом смерть не сняла капюшон. Глаз видно не было. Возможно, их у смерти и не было. Коса была длинная и чёрная. В один момент смерть подняла эту косу и замахнулась ею на Джульетту. Джульетта в ответ только закрыла глаза. Уже через минуту её не стало… Она прожила 18 полных лет, пережив родителей, дядю, Регулуса, которого любила и за которого ей при этом не суждено было выйти замуж, дедушку по отцу (конкретно об этом она, однако, не знала)… Своего сына Джульетта родила и едва увидела, едва застала. Скончалась она в тот же день, когда родился Кайлус Регулус Блэк…