21. Часы ошибались.

***

Накинув лазурный шёлковый халат на голое тело, Андрэа стояла у газовой плиты, длинной серебряной ложечкой помешивая ароматный напиток, медленно нагревающийся в турке. На площади Гриммо стояла тишина, нарушаемая лишь мирным тиканьем часов над камином и завыванием ветра, проникающего в чуть приоткрытое окно. Розье захотелось охладиться. Говоря откровенно, она плохо помнила, когда последний раз ночевала в своём доме в Белгравии. Француженка приобрела его совсем недавно, незадолго до переезда в Англию и поступления Эвана в школу. Пускай она и могла вернуться в резиденцию Розье на юге Франции, ей хотелось быть ближе к своему дитя, дабы иметь возможность по первому зову, незамедлительно явиться в Хогвартс. Такая необходимость уже возникала в конце сентября, когда сын и названная дочь решили взбунтоваться, вместе со старшими покинув школу. За эту выходку Андрэа впервые в жизни всерьёз захотела выпороть этих двоих, чтобы всю следующую неделю сидеть не могли, но ссора Блэков и её последствия изменили планы. А после, каким-то невероятным образом, и жизнь мадам Розье. Сириус… Он делал с её телом такие вещи, о которых она даже не догадывалась, из раза в раз заставляя срывать голос от стонов удовольствия, умолять, просить не останавливаться, в беспамятстве шептать его имя: «Сириус, Сириус, ещё, ещё, ещё». Поначалу всё их общение основывалось на сексе, но слишком быстро стало гораздо глубже. Они сходу нашли общий язык, ведь воспитывались в одних условиях, пускай в подростковом возрасте и пошли разными дорогами: Блэк на свободу, а Андрэа в принудительное, не иначе, рабство к мужу-садисту. Спустя годы, бывший гриффиндорец угодил за решётку Азкабана, а она так и осталась сидеть в золотой клетке, находя утешение лишь в одном — своём ребёнке. Дети… это было главное связующее звено, которое и положило начало их роману. После разговора во французском ресторане тридцать первого августа, они не поддерживали связь, и не соверши Сириус того ужасного удара в кабинете, Розье бы не явилась, чтобы проклясть его, в качестве мести за любимую инфанту. А после примирения не осталась на ужин, закончившийся совершенно не так, как предполагалось. — Что делаешь? — женщина вздрогнула от неожиданности, ощущая прикосновение чужих ладоней к талии. — Ты меня напугал, — она выключила конфорку и развернулась лицом к собеседнику, — Я сварила нам кофе. — А эльф на что? — Блэк, одетый в одно лишь полотенце, обёрнутое вокруг бёдер, прижал тонкий стан ближе, руками спускаясь к ягодицам, — И откуда ты вообще знаешь, как включать плиту? — Кикимер весь день убирал дом, пусть отдохнёт. Ты совсем его не жалеешь, — Сириус громко цокнул, поражаясь слепому состраданию окружающих к этому проклятому домовику, — А плита… после войны пыталась найти хобби. Впервые в жизни испекла Тарт таттен, когда Эвану было четыре или пять, — Розье улыбнулась, вспоминая, каким же очаровательным был сын в детстве, — А ему так понравилось, что он целый месяц после умолял меня готовить его чуть ли не каждый день. — Не перестаёшь меня удивлять, Шпилька. — Правда? И чем же я удивила тебя до этого? Француженка ахнула, когда мужчина ловким движением подхватил её под бедра и, сделав шаг в сторону, усадил поверх столешницы, останавливаясь между разведённых в стороны ног. Халат распахнулся, открывая манящий вид на тело своей хозяйки. — Ну, например тем… — губы коснулись пульсирующей венки на шее, — …насколько красивой можно быть… — пальцы скользнули по всё ещё влажным, после последнего раза, складкам, — …когда кончаешь. Я бы с радостью удивился ещё пару раз этим вечером. — Аааах… — вздохнула Розье, когда Блэк без предупреждения вошёл в неё сразу двумя пальцами, — Сириус, мы встали с постели полчаса назад… — Ну так мы больше и не в постели. — Должен быть какой-то лимит удовольствия… Андрэа откинулась на руках, без тени смущения разводя колени шире. Как бы она не корила себя за эту связь поначалу, факт оставался фактом: если Сириус прикажет, она будет стонать от его рук, губ, языка, члена, хоть до потери сознания. Они сплетались друг с другом без остановки, в любое время дня и ночи, по первому же желанию, точно два подростка с бьющими через край гормонами. И это было прекрасно. Пугало лишь одно, а именно, подвешенный статус их отношений. Кем он её считает? Своей девушкой? Когда тебе далеко за тридцать, подобное начинает звучать несерьёзно и по-детски. Любовницей? Возможно. Однако же, такой статус не особо льстил мадам Розье. Во-первых, излишне пошло, а во-вторых… кажется, она начинала чувствовать к Блэку нечто большее, чем примитивное физическое влечение. И бабочки в животе, которых там отродясь не порхало, являлись тому прямым доказательством. — Sirius… oui… — по-французски прошептала она, когда Сириус пододвинул её к краю столешницы, и непозволительно медленно начал входить, не смея отвести взгляда от пылающего вожделением лица. В открытую щёлку окна прошмыгнул ветер, сквозняком обжигая женскую кожу, которая тут же покрылась мурашками. Горячая мужская ладонь переместилась с талии на лопатку, привлекая в объятия. Розье глубоко втянула запах кубанских сигар и восточных масел, носом зарываясь в чужую шею. Силы были на исходе у обоих, но такой размеренный, неспешный и нежный секс, будто бы без слов говорил о чувствах, которые зарождались в глубине сердец двух людей, отчаявшихся испытать подобное: Сириус снова, а Андрэа когда-либо в жизни. — Мне хорошо с тобой, Блэк, — тихо прошептала она, скрещивая руки за его крепкой спиной. — Чудно, ведь я не собираюсь никуда тебя отпускать. А теперь порадуй меня, девочка, последний разок и я от тебя отстану, — большой палец снова опустился на клитор, делая ритмичные, но ласковые движения, дабы не причинять дискомфорт. Со стороны раздался одобрительный громкий стон, — Правильно, не сдерживайся. Ты недополучила за жизнь слишком много оргазмов, приходится исправлять. Давай, маленькая, я чувствую как ты сжалась. Ради меня, кончай… Розье напряглась, сконцентрировавшись на собственном удовольствии, что вот-вот грозилось лавой растечься по венам, принося несравнимое ни с чем наслаждение. Свободной рукой Сириус бережно провёл по золотистым волосам в оберегающем месте. По неизвестной причине, именно это действовало на его партнёршу точно спусковой крючок. Ногти впились в кожу мужских плеч, а внизу живота всё запульсировало, заставляя податься бёдрами чуть вперёд, лишь бы продлить сладкую негу. Блэк закусил губу, делая несколько последних движений, и излился внутрь, после, следуя неведомому порыву, крепко прижав утомлённое женское тело к груди обеими руками. В голове мелькнула странная мысль о том, что он благодарен развитию волшебной медицины. В его школьные годы такой роскоши, как противозачаточные зелья, не было, а магловские презервативы, мало того что портили ощущения, так ещё и имели свойство рваться. Примерно так и появился Альфард, зачатый, вероятно, после одной из вечеринок Гриффиндора, когда они с Марлин жутко напились, а на утро плохо помнили пришедшую ночь. За спиной Блэка раздался стук. Андрэа, до того расслабленно откинувшая голову на плечо Сириуса, приоткрыла глаза и тут же завизжала. — Святой Мерлин, какой ужас! Мужчина обернулся и заметил за окном большую коричневую сову, выглядящую в крайней степени недовольно. — Это просто почта, чего испугалась? — не удосужившись обратно прикрыть причинное место Бродяга направился к окну. — Блэк, прикройся сейчас же! Она же смотрит! И всё видела… какой кошмар, — француженка поспешила запахнуть халат и спрыгнула со столешницы, подхватывая валяющееся на полу банное полотенце. — Да что она там видела? Мой голый зад? Твой пёс недавно, вообще… — У него теперь травма на всю жизнь! — Это у меня травма на всю жизнь, после того как он лизнул меня, пока я лизал тебя, уж извини за каламбур. Спасибо, что за пятку, а не что-то поинтереснее. Андрэа спрятала лицо в ладонях и страдальчески простонала. Ей нравилось, когда он говорил всякие неприличные вещи во время секса, но сразу после они начинали резать слух и смущать как школьницу. Благородное воспитание и нормы поведения, заученные с детства, не дремлют. — Всё! Впредь мы занимаемся этим только у тебя в спальне за закрытыми дверями. Хватит по углам зажиматься. Стыдоба! — женщина покачала головой и прошла к плите, намереваясь подогреть успевший остыть кофе, — В конце концов, скоро дети приедут на каникулы. К слову, когда мы расскажем, что решили встречать Рождество вместе? Думаешь Эван и Эффи ничего не заподозрят? О наших, кхм… о нас, — она замялась, понимая, что чуть не сболтнула лишнего. Первой вешать ярлык на их общение Розье не собиралась. Подобный шаг обязан делать мужчина, к тому же, пока ничего неясно. Не хватало ещё настроить себе каких-то ложных надежд. — Сириус? — француженка обернулась, когда не услышала ответа, и тут же нахмурилась, — Что-то случилось? Кто пишет? — Меня вызывают в школу, — мрачно отозвался Блэк, третий раз перечитывая строки, в попытке понять хоть что-то, — И мне совершенно не нравится приписка «прошу явиться незамедлительно для личной беседы». Дамблдор сам написал. Даже о той истории с побегом сообщили Снейп и МакГонагалл, а не директор. — Я иду с тобой. Женщина устало потёрла переносицу и направилась в сторону комнаты, которую хозяин дома выделил ей в личное пользование. Прямо напротив своей, естественно. Необходимо быстро привести себя в порядок и отправится в путь. Смысла уточнять, на тему кого из детей Блэка пойдёт разговор, не было. «Если эта выдерга снова выкинула какой-нибудь фортель, я её выпорю, да видит Мерлин! Совсем от рук отбилась. А я ещё думала, что в детстве с ней было сложно. И правда, большие детки — большие бедки».

***

В коридорах Хогвартса было пустынно, ведь все студенты только-только разошлись по своим гостиным после ужина. На улице вовсю бушевала метель, хотя скорее снежная буря, завывая и сотрясая стёкла, заставляя те жалобно позвякивать от резких порывов ветра. Если бы не магия, их наверняка выбило из рам. Начало декабря выдалось неприветливым. За пару поворотов до гостиной Гриффиндора, на подоконнике, сидела укутанная в плед Джинни Уизли, корявым почерком выводя новые строчки на пожелтевших страницах дневника. Её новый друг был невероятно интересным собеседником. Если бы не он, она наверняка бы и вовсе ни с кем не общалась. У братьев не было времени и желания с ней носиться, завязать дружбу с однокурсниками до сих пор так и не получилось. А Том был добрым, поддерживал и помогал советом. Неподалёку послышался быстрый стук шагов. Кто-то шёл, едва ли не бежал, прямо по направлению к Джинни. Девочка захлопнула дневник и сунула тот под плед. Том говорил, что об их общении нельзя никому рассказывать, да и сама Уизли не желала ни с кем делиться таким хорошим другом. Неизвестный вылетел из-за угла, тут же замечая девичью макушку. Рыжую. — Говори пароль от гостиной, — гриффиндорка вздрогнула, когда ледяная рука незваного гостя легла на плечо. Она повернула голову, и через доли секунд завизжала от ужаса с такой громкостью, что наверняка было слышно даже в подземельях. Девочка сразу узнала её. Эдильфрида, с ног до головы залитая кровью, полным ярости взглядом смотрела на перепуганную до смерти Джинни, из последних сил стараясь не переносить поступки старших братьев на их сестру. — Что с тобой?! Чья это кровь?! Не трогай меня! — завизжала рыжая, попытавшись забиться в угол, но Эффи с силой дёрнула её на себя, едва не сбрасывая с подоконника, — Помоги… — рот зажала чужая ладонь. — Пароль, мать твою, живо! — прорычала Блэк, начиная терять терпение. Хотя, говоря откровенно, оно закончилось ещё тогда, когда на лицо упала первая капля крови, — Я убираю руку — ты говоришь пароль. Делай как говорю, и останешься невредимой, поняла, ведьмочка? — Капфт…карт… — едва дыша пролепетала Уизли. — Хватит мямлить! — Капут Драконис! Пожалуйста, не убивай меня! Эдильфрида оскалилась, в моменте ненавидя весь этот «поганый род мерзких предателей крови». Так говорила бабушка Вальбурга о семейке Уизли. Не удивительно, что отец решил пустить их в дом на Гриммо, лишь бы ей насолить. Гнев начисто застилал разум, мешая фильтровать свои мысли и выводы. Слизеринка развернулась и двинулась прочь, прямо в сторону львиного логова. Как хорошо быть змеёй, являясь сестрой Короля прайда. Полная неприкосновенность. «И, будем надеяться, безнаказанность. Вам конец, клоуны. Убью».

***

В гостиной Гриффиндора было тепло, светло и уютно, впрочем, как и обычно. Десяток студентов расположились кто тут, кто там. Одни выполняли домашнее задание на будущую неделю, другие играли в плюй-камни и взрыв-карты. Фред сидел на диване перед камином, закинув руку на плечи Джонсон, которая, с некоторых пор, являлась его девушкой. После победы в матче по квиддичу, Анджелина впервые в жизни напилась на вечеринке и расхрабрилась, сделав решительный шаг: поцеловала его. Сложно сказать, много ли это значило для Уизли. Да, пускай это и был его первый поцелуй, к собственному удивлению он почувствовал… ничего. Это казалось приятным, а некоторые части тела, подбадриваемые затуманенным алкоголем сознанием, реагировали на такой важный опыт очень ярко. Ниже пояса всё ощущалось как надо, вот только в сердце пустота. Однокурсница была красива, отлично играла в квиддич, а её грудь в одном бюстгальтере, без стеснения демонстрируемая в раздевалке, часто будоражила сознание под горячими струями душа, когда рука, точно живя своей жизнью, спускалась вниз, но внутри ничего не ёкало. «Наверное, это придёт со временем». Джордж бессмысленно уставился на языки пламени, танцующие в камине, силясь успокоить расшатанные нервы. Уизли пытался понять, поступили ли они с братом правильно. С одной стороны, облить гостиную Слизерина фальшивой кровью и запустить ужей было жестоко. Но помимо того, чтобы проучить змей, возомнивших себя высшим классом (впрочем, как и всегда), близнецы рассчитывали, что сей перформанс поможет вывести злоумышленника, нападающего на студентов, на чистую воду. Поначалу Джордж отказывался, не объясняя причин, но когда Фред убедил, что Эдидьфриду отвлечёт Джордан, и в подземельях её в этот момент не окажется, согласился. Во избежание издёвок, младший заметил, что она сестра Альфарда и дочь Сириуса, а значит, с ней так поступать нельзя. Ни о какой симпатии и речи не шло. — Джорджи, ты меня слушаешь? — робко спросила Алисия, сидящая на подлокотнике кресла, и заправила прядь русых волос за ухо. — А? — рыжий растерянно моргнул, возвращаясь к реальности, и повернул голову в сторону девушки, — Конечно, прости. Задумался кое над чем. Джонсон громко цокнула языком и закатила глаз. О влюблённости в младшего близнеца, Спиннет трещала весь третий курс, без конца бросая на предмет своего воздыхания полные обожания взгляды. Вот только рассказывать ему об этом не спешила. В прошлом году считала, что слишком рано, а в этом осознала, что у неё просто нет шансов. Если Анджелина и Фред на пару ненавидели Эдильфриду, то Джорджу она, очевидно, нравилась. Алисия видела как он на неё смотрит, и прекрасно знала этот взгляд. Так смотрела на Уизли она сама, когда тот не мог заметить. Гриффиндорка хотела, пыталась возненавидеть её так же, как и лучшая подруга, но не смогла. Свирепая на поле, но в жизни скромная и покладистая девушка, и на пушечный выстрел не собиралась подходить к Блэк, ведь даже находиться с ней в одной комнате, а точнее кабинете, было тяжело: Эффи одним своим присутствием заставляла окружающих ощущать себя ничтожеством. Ну или только её. Спиннет казалось, что попробуй она с ней заговорить, через секунду окажется втоптана лицом в грязь подошвой чёрных мартинсов. Взгляд сам собой скользнул вниз, на бежевые балетки с маленьким бантиком, надетые на ноги. Со стороны раздался перепуганный детский крик. Младшекурсники, до того мирно занимающиеся своими делами, повскакивали со своих мест и бросили в сторону студентов постарше, прячась за их спинами. «Круцио, круцио, круцио. Нельзя!» — Бомбарда! — луч заклинания угодил в журнальный столик, стоящий между креслом и диваном, на которых расположились Уизли и девушки. Парни было хотели вскочить на ноги, но оказались связаны невидимыми путами. — Твари! — послышалось сквозь дымку, образовавшуюся из-за взрыва, — Я убью вас, Уизли! У Джорджа упало сердце, когда туман рассеялся и он увидел её: Эдильфрида нависала над ними, от макушки до ботинок перепачканная в фальшивой крови, порошок для которой они с Фредом купили в лавке «Зонко» ещё до Хэллоуина. Огонь в камине всколыхнулся и запылал пуще прежнего, копотью отравляя воздух. «Фред соврал. Соврал мне». — Мисс Блэк! Это переходит всякие границы! — гневно восклицала появившаяся профессор МакГонагалл, возмущённая вопиющими поведением студентки, до смерти перепугавшей первокурсницу её факультета. Бедняжке даже почудилось, что слизеринка была перепачкана в крови. Так думала Минерва, пока не увидела Эффи, — Святой Мерлин! Что с вами, Эдильфрида? — декан Гриффиндора, в буквальном смысле, схватилась за сердце, а Джинни боязно выглядывала из-за неё, в страхе глядя на своих братьев, находящихся под прицелом. — Эти двое пусть расскажут! Что со мной случилось, бляди?! — из конца палочки вылетел неконтролируемый сноп искр. Профессор попыталась обезоружить ученицу, но та не глядя выставила щит. — Мы ничего не делали, больная психичка! Отпусти нас! — закричал Фред, заёрзав на месте. Встать по-прежнему не выходило. — Мисс Блэк, немедленно опустите палочку и спокойно объясните, что произошло, — подняв руки в примирительном месте попросила МакГонагалл, начиная переживать за жизнь и здоровье двух гриффиндорцев. Теория о проклятье родового безумия, лежавшем на семье Блэк, начинала казаться ей всё более правдоподобной. В голове декана ненароком всплыло лицо другой студентки Слизерина, ныне заточенной в Азкабан. Резко распахнулись створки окна, впуская внутрь помещения снежный вихрь бушующей на улице метели. — Профессор, увидите её! Она сумасшедшая! — взвизгнула Анджелина, вжавшись в спинку дивана. Ей было ужасно страшно: неприкрытая ярость и злоба в глазах однокурсницы заставляли кровь стыть в жилах, а от пронизывающего ветра сделалось только хуже. На последних ступенях лестницы показались Крис и Мишель, прибежавшие на крики, и тут же поспешили к младшей сестре Альфарда, надеясь вразумить. Чего бы там не случилось. Эдильфрида оскалилась и недобро сощурила глаза, заметив одну маленькую деталь. А точнее рябь в воздухе. Взмах, и белый луч вырвался из деревка, расходясь на двое. Кто-то кинул щит, но было поздно. Да и смысла защищать этих двоих тоже, ведь Блэк не планировала вредить им на глазах у всех. Пока что. — Фред и Джордж Уизли залили гостиную факультета Слизерин фальшивой кровью и подкинули нам гадюк, — ледяным тоном произнесла Эффи, после, тихо зашептав себе под нос, снимая узнанный от Мастера Хгара заговор, который и обездвижил близнецов, — Одна из них чуть не напала на ребёнка, но получилось её обезвредить. Пострадали все, кто возвращался с ужина вместе со старостами. Посмотрев на руки братьев, многие ахнули, ведь те были по локоть в проявившихся алых пятнах въевшейся в кожу краски. — Растворимую кровь из «Зонко» нельзя смыть обычной водой. Нужен специальный раствор, но вы, полагаю, и так об этом знали. Не повезло, что сами запачкались, пока готовили нам подлянку, — презрительно выплюнула Блэк, вспоминая, как о покупке последнего в наличии бутылка со средством сообщила ей Элис, незадолго до Хэллоуина, — Я требую разбирательства у директора. Немедленно, — она скрестила руки на груди и обернулась к профессору МакГонагалл, которая, поджав губы смотрела на двух провинившихся студентов. Хоть невидимые силы больше не сковывали близнецов, Джордж двигаться не спешил. Он потупил взгляд в пол, чувствуя себя преданным и обманутым. Фред обещал что её там не будет. — Мистеры Уизли, вам есть что сказать в своё оправдание? Эффи раздражённо цокнула и закатила глаза. Будь обвинения выдвинуты наоборот, Маккошка разбираться, и уж тем более уточнять, не стала бы. Повела к директору под белы рученьки. Тело продолжало потряхивать от напряжения, пережитого страха и прогулки, хотя скорее пробежки, до гостиной Гриффиндора, но ярость начинала утихать. В любом случае, устраивать вендетту на глазах у всего факультета пускай и до жути хотелось, но было глупо. Иногда стоит вести себя более дипломатично и обратиться к сильным мира сего. В масштабах школы — к Директору. Эти два шута навредили не только ей, а доброй половине Слизерина. И отвечать должны перед всеми. — Мистеры Уизли? — переспросила Минерва, пускай молчание и звучало красноречивее любого признания. — Нет. Мне нечего сказать, — первым ответил Джордж, поднимаясь на ноги. Ему в одночасье стало плевать на всё. Смысл отнекиваться, если Эффи все равно знает правду? И никогда не простит. — «Мне»? — сочащимся ядом голосом уточнила она, — Думаешь, что внезапно заимел индивидуальность, клон? Если бы слова являлись ножом, то прямо сейчас Эдильфрида всадила его ему в сердце по самую рукоять и провернула. Ведь задела за живое, даже не предполагая, насколько сильно. Ему всегда было больно, когда она называла их так, будто они и вправду абсолютно одинаковые. Просто тени друг друга, единый организм, который не может существовать по отдельности. «Хотя, почему же тени. Тень здесь только я. Ведь Фред и Джордж, а не наоборот». — Прекратите оскорбления, мисс Блэк, — строго отчитала профессор МакГонагалл, — Все слова, сказанные вами, будут прямым текстом переданы вашему отцу. Все трое за мной в кабинет директора, сейчас же. Мисс Грин, — обратилась она к Мишель, остановившейся за спиной Эффи, — Будьте добры, отыщите Перси Уизли и направьте в кабинет профессора Дамблдора. Мистер МакКалистер, — поворот головы чуть в сторону, прямо на Криса, что недобрым взглядом сверлил фигуры близнецов. Он и сам не брезговал тем, чтобы обменяться любезностями с однокурсниками со змеиного факультета, но случившееся выходило за грани дозволенного, — Найдите второго старосту школы и сообщите о случившемся. Пусть явится незамедлительно. Это происшествие будет рассматриваться в особом порядке. Минерва взмахнула палочкой и Фред, до того продолжавший сидеть на диване, поднялся на ноги и поравнялся с братом. Братом, который даже смотреть в его сторону не желал. — А я только начинала думать, что ты нормальный, — резко кинула Блэк и задела Джорджа плечом, после, первой устремившись вслед за Маккошкой. Портрет закрылся за спинами четырёх, а оставшиеся внутри жители Хогвартса принялись активно перешёптываться между собой. Большинство младшекурсников, отныне были уверены, что окровавленная Эдильфрида, до того неделями запугивающая их в попытке защитить одногодок-слизеринцев, станет их ночным кошмаром на долгие месяцы, если не годы. Те что постарше, разделились на два лагеря: одни считали, что поступок близнецов слишком жестокий и переходит границы, другие восхваляли проделку, говоря что-то вроде «так и надо этим склизким гадам». — Демон их убьёт, — Кристиан приобнял Мишель за талию и успокаивающе погладил по волосам, замечая, как его девушку начало потряхивать. — И правильно сделает, — Грин уткнулась носом в юношеское плечо, — На месте зайки я бы со страху померла. Гадюки? Они, блять, ядовитые… — А эта дрянь по твоему не ядовитая, Мишель? — встряла в подслушанный разговор Анджелина. — Выражения выбирай, пиздючка, когда говоришь о моей подруге. И место своё не забывай, — вспылила гриффиндорка, недобро сверкнув глазами. — С каких пор эта змея твоя подруга? — не унималась Джонсон. — С каких надо, — Шельма отпрянула от Кристиана и подошла в плотную к наглой девчонке, впиваясь пальцами в афро-кудри, — Когда Королева говорит молчать — ты молчишь. Когда Королева говорит уходить — ты уходишь. Нахуй пошла отсюда, — МакКалистер опустил руки на девичьи плечи, оттягивая назад. Вот только она хватку на чужих волосах не ослабила. — Больно! — Детка, отпусти, — Грин нехотя убрала руку и отступила назад. Анджелина сжала кулаки, силясь усмирить никак не затухающую злость. — Энджи, пошли в комнату. Не надо… — несмело пролепетала Алисия, потянув подругу за руку. Вскоре, две гриффиндорки скрылись за поворотом лестницы, ведущей в крыло девочек. — Отправь записку Эду. Вы оба нужны мне рядом. Эта школа когда-нибудь снова станет нормальной? — устало прошептала девушка, в голове прикинув, где мог находиться Перси, которого требовалось отыскать. «Вероятно, у себя в комнате. Полирует значок старосты, или очередной конспект пишет. Задрот». — Конечно, любовь моя.

***

Из зелёного пламени большого камина, украшенного барельефами фениксов, вышли двое. Андрэа окинула помещение взглядом, и еле сдержалась, дабы не вскрикнуть. — Что вы сделали с моим ребёнком? — в ужасе произнесла Розье, толком не ясно к кому обращаясь, и стуча шпильками направилась прямиком к Эдильфриде. Эффи нахмурилась, в удивлении глядя на женщину. Кого-кого, а мадам Андрэю она увидеть точно не ожидала, пускай и была рада подобному сюрпризу. «Хм, пришла вместе с папой? Любопытно». Сириус поджал губы, холодно глянув на близнецов, которые, после появления Блэка старшего, вжались в спинку дивана и уставились в пол. Хотя, Джордж изучал носы своих ботинок всё время пребывания в кабинете директора, в отличие от Фреда, игравшего с ненавистной слизеринкой в гляделки. Было сложно, ведь полные неприкрытой злобы, стальные глаза заставляли внутри что-то леденеть. Она ещё никогда не смотрела на него так, будто параллельно рисуя в голове картины самых изощрённых способов убийства. То было недалеко от правды. — Вы облили краской мою дочь? — тон голоса не предвещал ничего хорошего. — О нет, папочка, — отозвалась Эффи, скрещивая руки на груди. Мадам Розье стояла за её спиной, положив руки на девичьи плечи, вовсе не пугаясь испачкать кожаные перчатки, — Всё гораздо интереснее. Снизу послышался скрежет каменной горгульи, ведущей в кабинет, и через десяток секунд в дверях показался Дориан, находясь в ужаснейшем расположении духа, если говорить точнее — в ярости, но с виду оставался спокойным. Он бросил лишь один единственный краткий взгляд в сторону близнецов, осознавая, что именно в этот момент его терпение иссякло. Двум рыжим недоноскам пора преподать урок. — А он что здесь делает? — резко спросил Блэк старший, лицо которого помрачнело пуще прежнего. Дать ответ никто не успел, ведь за спиной Грея появилась тощая фигура Перси, а зелёные языки пламени снова всколыхнулись в камине. — Что вы двое… — уперев руки в боки в своей привычной манере, воскликнула миссис Уизли, но оборвалась на полуслове, — Деточка, что с тобой стряслось? Эффи растянула губы в ядовитой улыбке, не обращая внимания на то, как застывшая краска неприятно стягивает кожу. — Последствия вашего воспитания. Разбирательства длились не слишком долго, ведь остатки краски на предплечьях близнецов являлись прямым доказательством их причастности. — Это всего лишь ужи, они не ядовитые, дура! — вскочив на ноги перебил говорящих взрослых Фред, за что отхватил оплеуху от Молли. — Сядь немедленно, Фредерик Гидеон Уизли! — Это гадюки, ошибка природы ты ублюдочная! У ужей на голове жёлтые пятна. У тех их не было! — Эдильфрида хотела встать, но Андрэа с силой надавила ей на плечи, мешая наделать глупостей. — Следи за языком, юная леди. Сейчас по губам получишь, — шикнула мадам Розье. Дориан, стоящий неподалёку возле стены, едва заметно ухмыльнулся. Знала бы эта статная женщина, какие словечки моментами слетаю с девичьего языка, за сердце бы схватилась. — Я думаю, мы услышали достаточно, — спокойно произнёс Дамблдор, рукой приказывая всем замолчать, — Надеюсь, теперь вы, мистеры Уизли, понимаете, насколько ужасный и необдуманный поступок совершили. Могли пострадать ваши одноклассники. Укус гадюки не смертелен, но может нанести сильный вред здоровью. Полагаю, отработки до конца года, закрепят в ваших головах мысль о том, что нельзя вредить ближним. — Вы ей это скажите! Она сама сделала такое… — не унимался Фред, но договорить не смог. Виски будто сдавило тисками, а нить фразы спешно утекла прочь. Альбус мельком посмотрел на Дориана, выглядящего наигранно расслаблено, и улыбнулся себе в бороду. Кажется, у мальчика с ледяным сердцем появилась ещё одна слабость, да ещё какая. И снова с фамилией Блэк, что занятно. В перспективе, это может быть полезно. — Я требую извинений, — перевела тему Эдильфрида, ощущая, как ускорился ритм сердца. Конечно, у Уизли не было никаких доказательств её причастности к тем странным проклятиям студентов. Но вот список пострадавших мог навести на некоторые мысли. Стоило перестраховаться и отправить на отдых в лазарет ещё пару-тройку человек, не имеющих к ней никакого отношения, но на тот момент идея покушения на невинных казалась излишне жестокой. Сейчас Блэк уже не была так уверена. — Что ты сделала? — от строгого голоса отца по спине пробежали мурашки. «Да твою ж…» — Ну… Возможно, я припугнула парочку львят, чтобы они не трогали моих маленьких змеек. Исключительно в воспитательных целях, — деловито отозвалась Эффи и, к большому удивлению и непониманию присутствующих, облизнула палец, — М, а эта фигня на вкус как Кровавые леденцы, ай! — лёгкий удар по руке заставил насупиться и обиженно взглянуть на мадам Андрэю. — На зимних каникулах я тебе спуску не дам. Будешь читать книги по этикету с утра до ночи, — прошептала француженка, так, чтобы услышали только двое, и чуть сильнее надавила на плечи, заставляя слизеринку выпрямить спину по струнке. Сириус еле сдержал неуместную улыбку. От того, что у него, кажется, появился союзник по укрощению крутого нрава дочки, полегчало на душе. А если будет дуться, то сразу на обоих сразу. Хотя бы не так обидно. — Между прочим, Сириус, я как раз хотела вновь обсудить с вами поведение… — Профессор МакГонагалл, быть может сегодня мы обсудим поведение ваших учеников, которые без перерыва терроризируют моих подопечных? — вступился Северус, уставший всё это выслушивать. Хотелось уйти в свои покои и лечь спать, а утром ожидать десяток сов, с письмами возмущённых родителей-аристократов, — Мисс Блэк, вы хотели извинений? Считаю, вполне заслуженно. Мистеры Уизли, прошу вас… — Снейп указал рукой на центр, без слов приказывая близнецам подойти. — О, мне их извинения без надобности, — Эффи, с позволения мадам Розье, поднялась на ноги, — Завтра утром в Большом зале, вы подойдёте к столу Слизерина и попросите прощения у всех студентов моего факультета. Да погромче. — Да ни в жизни! — хором отозвались Фред и Джордж. Даже последний, молчавший до той поры, считал такое наивысшей степенью унижения. И делать не собирался. — Касси, мне кажется это уже слишком… — А по-моему в самый раз, Сириус, — с нажимом сказала Андрэа, сверкнув глазами в сторону своего… мужчины. — Значит решено! — Альбус хлопнул в ладоши и вышел из-за письменного стола, — Завтра утром за завтраком. А теперь, я бы попросила вас, Перси, сопроводить братьев до гостиной. Молли, кажется вам пора возвращаться домой. Артур скоро вернётся из министерства, я прав? «И откуда этот старикан всё про всех знает. Предостережения Грея начинают обретать смысл». Всё рыжее семейство зашевелилось. Получив ещё по подзатыльнику от матери, Фред и Джордж, понурив головы двинулись за Перси, а миссис Уизли исчезла в зелёном пламени камина. — Я бы хотел поговорить наедине с дочерью, прежде чем вернуться домой. Позволите выйти в коридор, директор? «А я бы не хотела…» — Боюсь, сначала мне необходимо кое-что проверить. Эдильфрида, будьте так добры, подойдите к столу и развернитесь лицом к присутствующим. Каждый из этих самых присутствующих нахмурился, плохо понимая, что ещё за проверку собирался устроить волшебник. И лишь Северус начал догадываться. — Оглянитесь вокруг. Вы видите что-нибудь необычное? — продолжил Альбус, положив руки не девичьи плечи. У Эффи дёрнулся глаз, но скинуть их, тем самым проявив неуважение при всех, она не решилась, — Быть может, кому-то из ваших близких угрожает опасность, и только вы можете её предотвратить? — Профессор Дамблдор, — встрял Сириус, видя в сложившейся ситуации оттенки старческого безумия, — При всём уважении, но моя дочь и так натерпелась достаточно. Прошу, дайте… — Dừng lại! — сама не ведая как прошипела Эдильфрида, завидев, как огромных размеров пятнистая змея, появившаяся точно из воздуха, раскрыла пасть прямо возле ноги отца. — Сириус! — Андрэа дёрнула Блэка в сторону, замечая рядом жуткое чудище. В том не было нужды. Змея уже сменила своё направление, и теперь извиваясь ползла прямо к Эффи. Но никто не смел более шелохнуться, ведь каждый слышал… — Cô là ai vậy? — Tôi không biết… Девушка в панике посмотрела на отца, лицо которого побледнело также, как и у дочери, но под слоем кровавой краски этого было не различить. Забывшись, она перевела взгляд на Дориана, ощущая искренний, неподдельный ужас, ища в нём поддержку и опору. — Спокойно, — едва шевеля губами бесшумно произнёс он. «Я говорю со змеёй. И тогда в гостиной говорила? Что? Как? Как? Как, мать вашу». — Đạo diễn đã đúng,— существо встало в стойку и теперь мордой находилось на уровне головы Эффи. — Спасибо за помощь, Владыка Нагарис. Полагаю, дальше мы справимся сами. — Số phận đã ban tặng cho con một món quà tuyệt vời. Hãy sử dụng nó một cách khôn ngoan con nhé. — прошипел Нагарис ей прямо в лицо и опустился на пол, устремляясь прямо к приоткрытой форточке в витражном окне кабинета. Тело забила дрожь, а на глаза навернулись слезы. Радости от обладания этим даром Эдильфрида совершенно точно не испытывала. Как минимум сейчас, ведь прекрасно осознавала, как всё это выглядит со стороны. — Я ничего не делала. Я никого не трогала, — попятившись произнесла Эффи, со страхом глядя на ставшее серьёзным и задумчивым лицо Дамблдора. Нервы от переизбытка пережитых эмоций сдавали окончательно, — Клянусь, всё что случилось не из-за меня… За пару шагов широких преодолев оставшееся расстояние, она буквально врезалась в отца и обхватила его руками за пояс, пряча лицо на плече. — Папочка, я клянусь… Я не знала. Я не трогала того мальчика и кошку, это совпадение, пожалуйста, я не монстр! — наперебой шептала Эдильфрида, а солёные струйки хлынули из глаз, пропитывая ткань пиджака, источающую запах кубинских сигар и восточных масел. “ — А кого ты всё время пытаешься в этом убедить, Эффи? Окружающих или себя? Твои намерения отнюдь не добрые. Мерзкая тварь». “ — Эти ублюдки убили твою мать. Они заслуживают всего, что ты собираешься с ними сделать». — Моё солнышко, тише, всё хорошо, — Сириус крепко прижал её к себе, а у Андрэи сжалось сердце. Она успокаивающе провела рукой по слипшимися волосам. — Personne ne te reproche quoi que ce soit, Infante. Tout va bien. Nous t'aimons tous très fort. Зато у меня очень много вопросов к вам, директор, — мадам Розье развернулась к Альбусу, едва сдержав грязное ругательство, грозившееся сорваться с языка, — Вы выжили из ума? Натравили огромного аспидита на отца девочки, чтобы напугать до смерти? Она ребёнок, а не подопытная крыса, Мерлин прости! — Чтобы раскрыть дар, часто необходимо оказаться в ситуации, где у тебя нет выбора, — спокойно рассудил Альбус, в голове которого одно за другой проносились тысячи мыслей. Случившееся было просто невозможным. Лишь один род волшебников говорил на парселтанге. И, к удивлению, Блэки никогда не состояли в родстве с Мраксами. Как и Медоузы. — Мистер Грей, будьте добры, сопроводите мисс Блэк до её комнаты. — Ну уж нет, Альбус! Я не оставлю своего ребёнка в таком состоянии, — Сириус ещё крепче прижал хрупкое, мелко сотрясающееся от слёз тело к груди. «И уж точно не с этим». — Боюсь, что придётся. Нас всех ждёт очень длинный разговор, без которого не обойтись. — Мистер Блэк, — встрял в разговор Дориан, ощущая иррациональное постыдное желание сгрести её в объятия и замереть так навсегда, — Поверьте, я справлюсь с тем, чтобы довести Эдильфриду до её комнаты в целостности и сохранности. Отвечаю головой. — Пап, всё нормально, — дрожащим голосом прошептала Эффи, чуть отстранившись, — Я ужасно устала и хочу смыть с себя эту дрянь. У Элис есть средство. А ты разберись пожалуйста, какого чёрта… всё это… С тяжелым сердцем, Бродяга исполнил просьбу Дамблдора и передал дочь Грею, едва сдержав порыв отрубить тому руки, когда одна из них придержала пошатывающуюся девушку за талию. — Мадам Андрэа… — обернулась Блэк, понимая, что не попрощалась. — Ступай, дитя. Мы скоро увидимся, обещаю, — француженка тепло улыбнулась и сдержанно коснулась своей ладони поцелуем, по воздуху отправляя его своей любимой девочке. Когда каменная горгулья заскрежетала вновь, оповещая об убытии последних студентов Хогвартса, все, включая профессора Снейпа и МакГонагалл, уселись на диваны и кресла. Каждый из присутствующих пережил войну. Каждый из присутствующих хоть однажды встречался с ним. И видел, как он общается со своей змеёй. — Мадам Розье. Какого цвета были волосы у Горгонеи Медоуз? — начал директор, обратно усаживаясь в своё кресло. — В молодости была блондинкой. — А у мистера Медоуза? — Не уверена… Я видела его только на портрете в поместье. Он скончался незадолго до рождения своей единственной дочери. При странных обстоятельствах, — последняя фраза начинала приобретать всё больше смысла, — Если верить картине, то светло-русые. — Сириус, если мне не изменяет память, ваша бывшая жена, Доркас, была брюнеткой? — волшебник взмахом расставил чашки наполненные чёрным чаем перед присутствующими. — Не совсем, — Блэк заметил, как на лице Розье неуместно промелькнула тень ревности, — Скорее шатенкой. Как Эдильфрида, быть может чуть темнее. — Фоукс. Феникс, до того мирно дремавший на ветке, встрепенулся и расправил крылья, закружив над головами присутствующих. Через десяток секунд, он клювом схватил с полки нужную книгу и спикировал вниз, опуская её на стол, прямо перед своим хозяином. — Что это, профессор? — Это, Сириус, родословная дома Мракс. — Вы же не думаете?.. Вопрос потонул в оглушающей тишине кабинета, нарушаемой лишь завыванием вьюги за окном. Андрэа наперебой прокручивала в голове все их разговоры с Горгонеей, а особенно те, которые велись подшофе. Мадам Медоуз была редкой любительницей красного сухого вина, и под его влиянием, редко, но бывало, говорила лишнего. «Ты слишком наивна, Андрэа. Тьма это свет. Ложь — правда. Ненависть, есть истинное проявление любви. Ты считаешь, что я издеваюсь над девочкой? Верно. И это приносит мне огромное удовольствие. Её крики, кровь на мраморе запах жжёной кожи. Видела мой последний подарок? Эта буква »М« будет напоминать ей обо мне, о том, кто она есть, до конца жизни. Пока не настанет час свершения великого пророчества. Мир изменится, а Тёмный Лорд будет жить не только в наших сердцах, но и наяву. Невозможно убить гения, и скоро мы сами в этом убедимся». — Морфин Мракс, — вслух прочитал директор, наконец найдя нужную страницу, — Морфин Мракс, старший брат Меропы Мракс. Был повторно осуждён за многочисленные нападения на маглов и заточён в Нурменгард в тысяча девятьсот сорок третьем году, но спустя десять лет сумел сбежать и исчез. Предположительно, последний раз его видели на севере Франции. Заметка очевидца датирована тысяча девятьсот пятьдесят шестым годом. Дальнейшая судьба неизвестна. — Если предположить, что это так… — неуверенно начала МакГонагалл пытаясь переварить полученную информацию, — Выходит, Том Реддл… — Её дядя, — закончил за Минервой Сириус, закрыв лицо руками. События прошлого года пугали и не предвещали ничего хорошего. Воспоминания, о погибшей страшной смертью жене, заставили сердце сжаться от боли, ведь это видела его Касси. «Она заявилась к нам в дом со сворой Пожирателей, и на моих глазах отрубила голову собственной дочери, пока один из ее прихвостней держал мои глаза, не позволяя их закрыть. Интересное первое воспоминание из детства, правда ведь?»

***

Уставшая заплаканная Эффи, мирно посапывала на груди Дориана, доверчиво прижимаясь к юношескому телу. После случившегося, Блэк и без того еле ноги волочила, а Грея демон попутал сходу выпалить: «Я нашёл». Была надежда, что её это ободрит, но нет. Эдильфрида сразу поняла о чём речь, а после, громко и безумно рассмеялась, падая коленями на каменный пол замка. Всю оставшуюся дорогу до гостиной он нёс её на руках и, естественно, направился отнюдь не в девичью комнату, а свою. Смыть «кровь» из Зонко оказалось проще, чем предполагалось. Подсказка была дана её слезами, которые дорожками очистили щёки от краски. Обычная вода с примесью соли, и алая жижа устремилась в водосток ванной. И никакой специальный раствор не потребовался. Кудри волос он промывал особенно бережно, не забывая время от времени поглаживать по оголённым плечам, пока его девушка сидела, обхватив руками колени, вовсе ничего не замечая. Известие о том, что мама всю жизнь была погребена совсем рядом, не давало покоя. На территории поместья Медоуз находилось родовое кладбище, но ни на одной из гранитных плит не было выгравировано имени «Доркас». Однако же, за перелеском, на широкой поляне, высилась едва заметная могильная плита. От осознания, что ей придётся вернуться туда, в душе всё умерло в одночасье. Дориан влил в неё дополнительную порцию «Эликсира равновесия», как он назвал своё изобретение, и два бутылка усовершенствованного Зелья сна без сновидений. Тонкий порез на пальце саднил. Ему до одури не хотелось оставлять её одну даже на несколько минут. Но осознание того, что через полгода это кончится, отрезвляло. Грей отпечатал поцелуй на кудрявой макушке и осторожно переложил на подушку рядом, заботливо подоткнув одеяло. «Я закончу школу и отпущу её. Как мы оба и хотели. Но пока она моя девушка».

***

Джордж, одетый в потёртую футболку и рваные пижамные штаны, лежал на кровати, тупо уставившись в бархатную ткань бордового полога. Ему не было дела ни до чего. Пустота… она никогда его не простит. Руки на её талии, запах сандала, тонкая ладонь, схватившая его собственную в приступе страха… Никогда не повторится. Скрипнула входная дверь, лучом света из коридора озаряя лицо, но он не обратил на это внимания. — Она тебе ужасно нравится, да? Джо проморгался и приподнялся на локтях, заслышав знакомый голос. — Такая красивая. Непохожая на остальных, манящая… Знал бы ты, как красиво она стонет. Делает немыслимые вещи, — незваный гость усмехнулся, — Я ведь выпущусь. У тебя мог быть шанс, но теперь… — громкое цоканье языка, — Обидно наверное, когда родной брат всё портит? Забирает внимание… Прямо сейчас лежит на соседней постели и спокойно спит, пока ты места себе не находишь. Может стоит исправить вопиющую несправедливость? Кто сказал, что он лучше? Джордж плохо понимал что происходит, но слова постороннего казались такими правильными и честными, щупальцами окутывая разум. Ведь Фред взаправду всё портил. Если бы не он, ничего бы не случилось. Эдильфрида только-только начинала замечать его, кивала в ответ при встрече, могла улыбнуться шутке, сказанной во время очередного бесполезного урока Локонса. Он никогда не забудет ту ночь в Хогсмиде, когда она была так близко. «Мерлин. Если бы я мог хотя бы её обнять». — Мог бы, — бархатный баритон голоса проникал в мысли, — Но твой брат, какая трагедия, этого не примет. Фред её ненавидит… погоди. А вдруг ему она тоже нравится, но он скрывает? Джордж не помнил, как оказался возле постели брата. В ушах стоял звон, а нутро заполонила ярость. Ярость, злоба, ненависть… Он хочет забрать её у тебя. Удар кулаком в челюсть собственного близнеца. Фред дёрнулся на кровати, в ужасе и непонимании распахнув глаза. — Джордж, что ты… Прозвучал треск. Второй удар и нос сломан, а пальцы с силой впились в рыжие волосы, потащив за собой на пол. Тень человека мелькнула в полоске света открывшейся двери и двинулась прочь. Он предостерегал: четвёртого предупреждения не будет.

***

Все эти дни Эдильфрида ощущала себя странно. В голове пустота, а в душе буря. У всех вокруг щемило сердце, от вида того, как осунулось бледное лицо Блэк, которая, наперекор этому улыбалась. Просто на зло судьбе, хотя давалось с трудом. Тринадцатое декабря. Месяц до Дня рождения. Очередная годовщина смерти мамы. Сегодня всё случится. Она наконец узнает правду о том, кто был в доме в ту ночь, наконец поймёт, кто разрушил её жизнь. Найдёт их. И накажет. Сейчас, в четыре часа дня после полудня, Эффи стояла неподалёку от загона в Запретном лесу, заботливо поглаживая Тень по холке. Она приходила сюда каждый день, высиживала внутри возведённой конструкции часами, но Фрея так и не появилась. Блэк звала её, пыталась приманить, даже ненадолго снимала недавно созданный оберег с запястья и амулет-змею. Ничего. Удача улыбнулась лишь вчера, когда она заглянула в их с Уолдорф комнату, дабы забрать перевод ритуала. После случившегося, их дружба с Элисон стала крепче, а связь теснее. Эффи была просто уверена, что маглорождённая соседка начнёт её шугаться, или обвинит в том, что тогда в коридоре, она тащила её на верную погибель, но… Элис оказалась поразительным человеком. Вместо всего вышеперечисленного, на следующее утро, стоило им только столкнуться в гостиной факультета, блондинка налетела на подругу с объятиями, наперебой шепча, что жутко волновалась и переживала. “ — Ты просто удивительная, Уолдорф». Первое что сказала Эдильфрида, когда наконец смогла вдохнуть, выбравшись из кольца девичьих рук. Элис на подобный комментарий смутилась и неловко потупила взгляд об пол, а когда Эффи подалась вперёд и сама обняла её в ответ, и вовсе чуть сознание не потеряла. Блэк не могла объяснить этот странный порыв, посему, использовала любимое оправдание Грея: «Просто захотелось». Что до ритуала и его текста: в нём появились изменения. Некоторые слова были перечёркнуты, руны исправлены, а в списке необходимых атрибутов, в графе «жертвоприношение» крыса заменена на птицу. Девушка не сомневалась, что всё это дело рук Фреи, вот только почему та не явилась лично? Обещала ведь. Но даже этой помощи было достаточно. Вдумчиво перечитав текст с исправлениями, Эдильфрида рассудила, что теперь всё именно так, как должно быть. Тень клубами выдыхал пар из ноздрей, а на кудрявых волосах девушки медленно оседали снежинки. Черная шерстяная мантия в пол отлично согревала. А ещё скрывала спрятанную под ней сумку с наложенным заклятьем невидимого расширения. Дориан знал как она выглядит, а так же то, что является единственной зачарованной вещью. Нельзя было вызвать подозрения. Хотя, говоря откровенно, Эффи уже запуталась в том, что он знает, что нет, о чём догадывается, почему помогает, какие преследует мотивы… Но его присутствие рядом заставляло ощущать спокойствие и умиротворение. Что-то вроде якоря, держащего корабль на мели, не позволяющий шторму потопить его. — Знаешь, всё же фестрал, как животное, тебе подходит. Красиво смотритесь вместе, — послышался со стороны знакомый голос, заставив губы дрогнуть в улыбке. — Давно подглядываешь? Блэк развернулась, подолом мантии шурша по снегу. Грей стоял, откинувшись на ствол ели, и докуривал привычную сигарету с ароматом винограда. — За тобой интересно наблюдать, я уже говорил, — парень щелчком пальцев сжёг бычок и двинулся к своей девушке, не медля привлекая в объятия, — Он так вымахал с тех пор, как я видел его в последний раз. Чем ты его кормишь? — Ты достал? Всё получится? — с надеждой спросила Эдильфрида, касаясь ладонью гладко выбритой щеки. — Одри, ты уверена? В последнее время ты сама не своя. Зелье работает, но твой эмоциональный фон нестаби… — Уверена, — твёрдо ответила Блэк, после, легким поцелуем коснувшись тёплых юношеских губ, — Пожалуйста, Дориан. Прошу, — голос дрогнул, — Я мечтала об этом слишком долго. Понимаю, глупо, ведь там лишь её скелет и могильная плита, но… это единственное, что у меня осталось. — Это не глупо. Я понимаю. Двое вышли на центр поляны и остановились друг напротив друга. Парень достал из внутреннего кармана пальто небольшую тарелку со сколами на каёмке. — Держись крепко, ангел. Не дай Мерлин тебя куда-нибудь откинет. Всё вокруг завертелось, а желудок скрутило от тошноты. С яркой вспышкой, студенты школы Чародейства и волшебства Хогвартс, исчезли в волшебной портале.

***

Они очутились на краю широкой поляны посреди леса. Эффи едва сдержала крик ужаса. Сквозь редкие стволы деревьев виднелось оно. Кладбище, а за ним её личный склеп, комната страха, пыточная: родовое поместье семьи Медоуз. Дыхание сбилось, перед глазами замелькали картины из детства, а воздух начал жечь лёгкие и казался отравленным. — Так, тише, не смотри туда, — Дориан резко развернул Эдидьфриду на себя за плечи и прижал к груди, мысленно проклиная своего информатора, сказавшего, что поместье находится «поблизости». «Надо подарить этому придурку словарь. Тут рукой подать до дома. Поблизости, блять». «Эффи, ты сильная. Она мертва. Она тебя больше не тронет. Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо. Ты сильная». — Порядок. Просто не ожидала. Это в прошлом. Всё в прошлом, — сбивчиво произнесла она, чуть отстранившись. «Которое я вновь увижу через несколько минут». Взгляд зацепился за невысокую кованую плиту из серого мрамора. Сердце замерло. — Мама… Она бежала, хотя скорее летела. Боль в сломанной когда-то лодыжке сделалась адской, то ли от накативших воспоминаний, то ли от слишком резких движений. Грей и опомниться не успел, как его девушка оказалась на отдалении нескольких метров и упала коленями на землю, рукой проводя по выгравированной надписи.

«Доркас Горгонея Медоуз»

И всё. Ни фотографии, ни даты, ни подписи. Всего три слова, а внутри что-то оборвалось. — Мамочка… — из глаз водопадом хлынули слезы, застилая обзор. Эффи и подумать не могла, что отреагирует настолько бурно. В воображении всё представлялось куда проще, — Мама… я так скучаю… мама, я нашла папу! Нашла Сириуса. Я спаслась, у меня получилось! — голос то срывался на крик, то затихал шёпотом, — Он меня любит. У меня есть брат и друзья. И даже парень… Мамочка, мне так тебя не хватает. Почему всё случилось именно так? — телом навалившись вперёд, она обвила руками холодную могильную плиту, прижимаясь вплотную, — Я её ненавижу, она разрушила нашу жизнь. Превратила меня в монстра. Чудовище! — сильный удар головой о гранит, — Прошу, прости меня за то, какой я стала, за всё то, что мне пришлось совершить. И придется. Прошу прости… Мысли путались, грудь жгло огнём, а от нового удара голова начала раскалываться от боли. Затянутое серыми тучами небо потемнело, а ветер усилился. — Одри… — осторожно отняв Эффи от холодного камня, который та сжимала, словно живого человека, он поднял её с ледяной земли за плечи и поставил на ноги, — Спокойно. Тише. Тебе нужно успокоиться, мой ангел. — Не могу! Не могу! Не хочу! Позади послышался треск. Тонкое деревце надломилось и полетело навзничь, с грохотом повалив ещё несколько. Справа прозвучал взрыв, и большой серый булыжник, вовсе не понятно как тут оказавшийся, разлетелся на мелкие камушки. Дориан пытался обнять её, погладить по волосам, да поцеловать в конце концов, лишь бы привести в чувства, но тщетно. — Пусти меня! Пусти меня к ней! Ненавижу! Вас всех ненавижу! Звонкая пощёчина разрезала воздух и красным следом отпечатала удар на бледной щеке. Ветер стих. Эдильфрида перестала вырываться и кричать, ладонью коснувшись лица, и нашла взгляд чёрных омутов глаз, преисполненных неподдельной тревоги. — Извини. Я не знал как тебя успокоить, — взволнованно выдохнул Дориан, оглядывая красное от слёз лицо и маниакально горящие глаза, — Вот, выпей ещё, — парень извлёк из кармана склянку с зельем и откупорил пробку, — Прошу тебя. И давай вернёмся домой. Ты не готова. — Есть вещь, за которую ты никогда не смог бы меня простить? — едва слышно прошептала Эдильфрида, отводя руку с предложенным зельем в сторону. — Что? — Ответь не думая. — Одри, я… — Ответь! — Нет. Такой вещи не существует, — сходу выпалил он, окончательно перестав понимать, что происходит. Эффи совершенно неуместно улыбнулась, и выглядело это поистине безумно. Сунув руку под мантию, она извлекла какой-то небольшой предмет и бросила на тонкий слой снега. Здесь, во Франции, было гораздо теплее, нежели на севере Шотландии. — Тогда я дам тебе выбор, смотреть или нет. Ты всегда можешь закрыть глаза. Воспользовавшись элементом неожиданности, пока Дориан отвлекся, пытаясь разглядеть вещицу, отброшенную в сторону, Блэк выхватила палочку. Грей отлетел спиной назад и с силой впечатался спиной в дерево. Не успев и шелохнуться, он ощутил, как тело плотно сковали тугие верёвки Инкарцеро. — Я хотела тебя вырубить, раз уж отказался отпускать меня сюда одну. В шприце снотворное, — она снова улыбнулась, пнув ногой теперь уже ненужную вещь, — Но знаешь, возможно ты заслуживаешь знать чуть больше остальных. Понять, с каким человеком связался. — Эдильфрида, блять, немедленно развяжи меня! — взревел парень, наконец сумев сфокусировать взгляд после удара, — Ты окончательно тронулась, больная идиотка! Я сдам тебя в психушку! Освобожусь, и мы перенесёмся на Гриммо! Я тебя отцу с потрохами заложу! Под конвоем в Мунго уедешь! Блэк более не обращала на него никакого внимания. За несколько широких шагов преодолев расстояние до могилы, она снова опустилась перед ней на колени, но теперь уже спокойно. — Эдильфрида! Припрятанная сумка упала рядом на снег. Эффи протянула руки, доставая из неё клетку с голубем и ритуальный кинжал. — Пожалуйста, что бы ты ни задумала, прекрати! Оно того не стоит! Остриё оставило на ладони глубокий алый порез. Ведьма копнула немного земли и сжала горсть, которая быстро пропитывалась горячей кровью. Отложив клинок, она потянулась к бьющемуся в панике голубю, заточённому в клетку, и вытащила птицу наружу. Раздался хруст сломанной хрупкой шейки и безжизненное тельце шмякнулось прямо перед Эффи. — Одри, хватит! — Я очень люблю тебя мама. Но никогда не прощу тех, кто это с тобой сделал. Одна уже поплатилась, — тихо прошептала девушка, не обращая внимания на то, что слёзы снова заструились по щекам. — Эдильфрида! — Vita, mors et terra. Praeteritum invoco. Spiritus mortis, veritatem mihi ostendite. In nomine Merlini et Morganae, in nomine magnae Bestiae… Вдалеке забили часы, украшающие одну из башен поместья. Долгие годы этот звук знаменовал очередные шестьдесят минут, которые предстояло пережить. Выжить. И снова, и снова, изо дня в день издевательски напоминая, что эта пытка никогда не прервётся. Часы ошибались. Небо окончательно почернело, шквальный ветер закручивал лежащий на земле снег в маленькие торнадо по всему периметру поляны, вплетая мелкие снежинки в развивающиеся кудри. Казалось, по венам растекалась расплавленная магма, вызывая адскую, невыносимую боль, но стиснув зубы, Эдильфрида продолжала читать заклинание. Удар кинжалом, и птичье тело пригвоздило к могильной земле. Дориан, связанный путами, брыкался и извивался, пытаясь дотянуться до волшебной палочки, освободиться и убить к чертовой матери эту конченную идиотку! Или забрать в Грей-кастл и день за днём копаться в сознании, ниточка за ниточкой исправляя израненный разум. — Одри, пожалуйста… «Я дам тебе выбор, смотреть или нет. Ты всегда можешь закрыть глаза». Когда её тело неестественно выгнулось в позвоночнике, жутко хрустнув, ему очень захотелось зажмуриться. Казалось, что это конец, но она продолжала ритуал, а значит, по-прежнему была жива. Белки глаз закатились под веки, а из носа ручьём хлынула кровь. Паутинки вен на предплечьях начали чернеть, а вместо слов теперь, из горла рвался потусторонний гортанный хрип. Грей наконец дотянулся до деревка и прошептал контрзаклятье. Верёвки исчезли, и он мешком повалился вниз. Не давая себе и секунды передышки, не обращая внимания на затёкшие мышцы, Дориан ринулся к ней, но едва вновь не отлетел назад, сносимый потоком ветра. — Мерлин, пожалуйста, помоги… — взмолился парень, закрывая слезящиеся глаза рукой, и вступив в борьбу со стихией, продолжил движение вперёд.

***

— Мамочка, почитай мне ещё одну сказку, я не хочу спать! — весело смеясь пролепетала маленькая девочка, извернувшись на кровати, — Я хочу про зайца и горшок. Эдильфрида оказалась в просторной комнате, и сразу узнала белый пушистый ковёр с розовыми зайчиками. — Мама… Такая же кудрявая, с бледной кожей и тёплой улыбкой на губах, Доркас сидела на краю простыни, с любовью глядя на дочь. — Завтра, звёздочка, — девушка накрыла беснующегося ребёнка одеялом, оставляя влажный поцелуй на лбу, — Ты сегодня столько летала на своей метле, неужели совсем не устала, моя любимая чемпионка? «Я летала на метле? Но я боюсь высоты». — Нет! Не устала! — девочка бросилась на мамину шею, обхватывая маленькими ручками, — Я люблю тебя, мамочка. Давай поиграем! — И я тебя люблю, Одри. Но тебе нужно поспать. Завтра мы пойдём… На первом этаже дома раздался оглушающий взрыв. Глаза Доркас Блэк расширились от ужаса. «Нет, нет, нет… Только не это». — Моя милая, а правда, зачем спать? — ложно-спокойно произнесла девушка, отстранив ребёнка от себя, — Давай сыграем в прятки… — Кажется, ты уже наигралась в прятки, доченька. Скучала по маме? — послышался скрипучий голос из-за спины, — Столько лет прятать внучку от родной бабушки, как некрасиво. Она обернулась, встречаясь взглядом со своим ночным кошмаром. За спиной старой ведьмы появились несколько фигур Пожирателей в чёрных мантиях. — Так-так-так. Очередной мерзкий отпрыск моего кузена? Какая миленькая, — Беллатриса безумно расхохоталась, сжимая в руке кинжал, — Кого убьём первым? — Мамочка, кто это?! Мне страшно! Пусть они уйдут! — не желая отпускать материнскую руку пропищала девочка, забиваясь в угол кровати. В серых глазах, ещё не успевших стать стальными, застыли слёзы. Бывшая Медоуз закрыла ребёнка собой и вскинула палочку, направив её кончик на незваных гостей. — Оставь нас, Горгонея. Уходи. В тебе осталось хоть что-то святое? — Яксли. Взять её. Рыжий мужчина ринулся вперёд, играюче отбивая летящие лучи заклинаний. — Нет! Нет! Мама! Мама! — во весь голос завопила взрослая Эдильфрида, пытаясь двинуться на помощь, спасти, закрыть, уберечь… но неведомая сила потянула назад за плечи. — Нельзя ничего трогать, — на ухо прошептала Фрея, прилагая все усилия, дабы удержать вырывающуюся Эффи. — Мама! — в один голос закричали двое. — Беллатриса, держи девку. И чтобы она всё видела. Бёрк, давай меч, — холодно скомандовала Горгонея. — Уведите её. Убейте, пытайте, делайте что хотите, но уведите! Она ребёнок! Пожалуйста! — умоляла Доркас, из последних сил сдерживая слёзы, — Звездочка, не бойся, всё будет хорошо. Мама рядом. — Смотри какая красавица, Бёрк. У Сириуса Блэка отличный вкус на женщин. Даже как-то жаль её… — Полностью согласен, Рудольфус. Но эта хоть породистая. Жаль предыдущая грязнокровка сама подохла, я бы с радостью запытал её до смерти. Доркас поставили на колени. Старуха занесла меч. — Нет! Нет! — захлёбываясь в слезах кричала Эдильфрида, — Фрея, умоляю, сделай что-нибудь! Прошу! Пожалуйста! — Я предупреждала тебя, ангелок. Говорила, что оно того не стоит. Металл рассёк воздух, а детский вопль оглушил комнату. Отрубленная голова покатилась по ковру, а маленькое тельце без сознания рухнуло на пол. Лестрейндж безумно расхохоталась, глядя на фонтан крови, хлещущий из шейных артерий. — Вот это веселье! Ну что, ждём пока бастард очнётся и повторим?! — Она нужна повелителю, Беллатриса. Я забираю её, — острый нос сапога пнул мёртвое тело дочери, а плевок приземлился на каштановые кудри, — Эйвери, подними тварь и за мной. Позже пришлю инструкцию, что сделать с трупом. Эдильфрида задыхалась, выла, тряслась, ревела, уткнувшись лицом в плечо Фреи, которая успокаивающе поглаживала спутанные девичьи волосы. Ей и самой хотелось заплакать. Впервые, после смерти. — Ну что, Горбин. Сегодня опять будешь развлекаться? Или без головы не то? — произнёс Корвус Бёрк, когда на улице раздался хлопок аппарации, оповещающий об отбытии мадам Медоуз. — Говори заклинание. Ты уходишь, — мёртвая отстранила Блэк от себя, пытаясь привести в чувства, — Быстро! — Нет! Нет! Мама! — она рухнула вниз, закрыв лицо ладонями. — Говори, дура! Говори! — Не могу! Я не помню! Мама! На фоне звякнула пряжка ремня, заставив всё внутри умереть. — Белла, ну хоть в этот раз позволишь мужу уважить жертву? Руди, ты попробуй разок, потом подсядешь. — Одри! Юношеский крик донёсся как из-под толщи воды. — Одри! Фрея наклонилась и стукнула Блэк по лицу, после, лягнув ботинком под рёбра. — Говори! Говори, пока не поздно! Читай! — Spiritus mortis redeunt… Но было поздно. Эдильфрида поняла. Поняла что сделал Горбин Яксли с её мамой. С её телом.

***

— Одри! Сотый раз Дориан в панике кричал её имя. Глаза были так же закатаны под веки, а тело Блэк трясло в припадке. Грей схватил ритуальный клинок, успевший покрыться снегом, и полоснул им по ладони, рассекая кожу, после чего приставил её к распахнутому рту, из которого рвался гортанный хрип. Он спешно сорвал с девичьей шеи амулет-змею, который за несколько секунд прикосновения прожёг плоть, заставив кожу на пальцах покрыться волдырями. Напоив Эффи своей кровью, он обхватил кудрявую голову двумя руками, проникая в хитросплетения нитей чужого разума. Дориан отдал бы многое, лишь бы не видеть той картины. «Она не выдержит. Сойдёт с ума. Свихнётся… Я сам сейчас свихнусь». Он понял что должен сделать. Кончик палочки коснулся виска. Было бы лучше поступить иначе, заменить воспоминания, подправить чувства, но сейчас, от такого её мозг попросту поджариться, как кусок мяса на раскалённой сковороде. Грею и без того казалось, что он побывал в адском пекле, а не чужом сознании. — Обливиэйт. Лицо Эдильфриды, перекошенное от ужаса пережитого, расслабилось, а судороги прекратились. Она обмякла в его руках и задышала размеренно ровно. Парень сгрёб её в охапку и прижал к груди. Ворон приземлился на могильную землю и принялся клевать тело мёртвой птицы. Всё закончилось.