42. Ставок больше нет. Часть I. Право неожиданности.

***

Величественный старинный замок мрачно оттеняет кипельную белизну скал Дувра, омываемых водами пролива Па-де-Кале. Пугающая красота средневекового шедевра архитектуры способна впечатлить любого путника, ненароком заплутавшего в этих краях, но, увы, узреть его удостоенны лишь единицы. Ночное небо затянуто густыми тучами, море бушует, волнами набрасываясь на скалы, желая лишь одного — разрушить. Что-то в эту ночь обязательно разрушится. Ветер шквалистый: мелкие деревца вырывает с корнями, зелёная трава рябью стелется по земле, а стеклянные окна оранжереи вот-вот сдадутся под гнётом стихии и треснут. Такой ужасающей погоды жители графства Кент не видали давно. В одной из комнат замка, маленький мальчик стоит на коленях, склонившись над небольшим котелком, из которого вовсю валит дым, отдающий едким запахом полыни. Уютно устроившись в кресле-качалке, черноволосая женщина мягким голосом читает добрые и поучительные истории, перелистывая страницу за страницей. Её дорогому дитя так нравится слушать сказки. — И Смерть заговорила с ними. Она очень рассердилась, что три жертвы ускользнули от нее, ведь обычно путники тонули в реке. Но Смерть была хитра, — она затихает и сводит брови к переносице, строго глядя на сына, — Дориан, ты меня слушаешь? Черноглазый мальчишка поднимает отстранённый взгляд на мать и молча кивает, вновь возвращаясь к Набору юного зельевара. В камине мирно потрескивают поленья, за окном по нотам играет ураган. — Она притворилась, будто восхищена мастерством братьев, — продолжает мама, тихо усмехаясь себе поб нос: сынок дня прожить не может без этих своих экспериментов с зельями. Будущий гений науки, вне всяких сомнений! — И предложила каждому выбрать себе награду за то, что они ее перехитрили… Издалека доносится громкий хлопок дверных створок, удар и приглушённые безликие стенания слуги. Она откладывает книгу в сторону и пальцами тянется под медный ошейник, вновь раздирая воспаленную кожу до крови. Если она однажды сможет его снять, то наверняка увидит жуткие рубцы. Стук приближающихся шагов отдаётся в ушах, раз за разом опускающейся гильотиной. Дориан падает на пол и притягивает колени к груди, ладошками закрывая уши. Отец вернулся из отъезда. Сказки кончились.

***

Новое утро в Хогвартсе встретило учеников блеском солнечных лучей, режущих глаза. После ночи, проведённой в тёплых объятиях друг друга, на душе стало спокойно, как никогда. За почти два месяца, это чувство защищённости успело подзабыться. Нежные поцелуи на девичьих губах, щеках, шее и ключицах. На этом пришлось остановиться, но Дориан не выглядел расстроенным. Наоборот, улыбался широко, самому себе несвойственно, и без конца пропускал шёлк кудрей сквозь пальцы. Сегодня воскресенье, его ангел рядом, можно избегать Северуса аж до завтра. Не сказка ли? Как же всё быстро меняется, а они ведь только вчера вернулись в школу. На завтрак, который двое чудом не проспали, Блэк шла с высоко вздернутым подбородком. Грей, закинув руку на хрупкие плечи, сжигал взглядом любого, кто начинал шептаться или хихикать. Сколько же случаев пищевого отравления предстоит излечить мадам Помфри. Бедная целительница! Эффи, само собой, даже во время простого похода в Большой зал успела отличиться: сцепилась языками с каким-то парнишей в футболке Nirvana. Неделю после выздоровления она только их музыкой и спасалась, на повторе слушая пластинки с The Bleach и Nevermaind. Эдильфрида в целом рвалась к любому общению так, будто живого человека впервые встретила. В её голове это ощущалось именно так. Завтрак прошёл мирно, но встретить тех, кого хотелось, не удалось. У Гриффиндора тренировка с раннего утра, а значит, Альфард и Гарри там. Эффи бегло съела сэндвич с индейкой, залпом опрокинула чашку крепкого кофе и, подхватив со скамейки огромную сумку с неизвестным содержимым, бросилась на выход. Естественно, не забыв на прощание чмокнуть Дориана в губы и послать воздушные поцелуи Эс и Эву. Сердце трепетало, ведь она наконец увидит братьев и, если те согласятся, проведёт с ними весь день. Хоть бы свезло, во имя Салазара. Дорога до квиддичного поля далась непросто — каменные ступеньки скользили под ногами, а коротко стриженная трава оказалась настоящим катком. Но, несмотря ни на что, она упорно двигалась вперёд. Чёрные конверсы промокли насквозь, но на лице робкая улыбка. Ладно там Гарри, он точно будет рад, а Альфард? Старший брат знает слишком много грязи, непростительно много. В наушниках плеера надрывается Кобейн, крича о том, что он отрицательный тип. Эдильфрида тоже, уже очень давно. Игроки парят над полем так высоко, что Блэк делается дурно от одной мысли оказаться с ними плечом к плечу. После прыжка из окна, страх высоты усилился, содрогая желудок спазмами. «Ну уж нет, позориться и блевать на виду у всех точно нельзя. Там ещё это блядь Джонсон, я ей такого удовольствия не доставлю». Альфард что-то высказывает близнецам Уизли, да настолько яростно, будто решается вопрос жизни и смерти. Для него так и есть, ведь от успеха команды зависит его будущее. Гарри щурит глаза в ловцовских очках, пытаясь отыскать снитч, но замечает кое-что более важное. Поттер пикирует вниз с огромной скоростью, из-за чего Эффи невольно шарахается назад. Страх падения заставляет покрыться холодным потом. Однако, всё проходит без сучка без задоринки. Гарри приземляется и, отбросив метлу в сторону, несётся к ней навстречу. Талию сжимает в крепкое кольцо рук, а Эдильфрида осторожно опускает ладонь на взъерошенные волосы, ласково поглаживая брата по голове. — Я очень скучала, мой хороший. — Где ты была?! — с явной претензией в голосе кричит Поттер, через секунду отталкивая сестру от себя, — Я по вашему дурак что ли?! Тебя на месяц домой забрали, а крестный молчал! И Ал тоже! — мальчишка упирает руки в боки, в моменте так напоминая рыжую стерву Уизли, а Эффи округляет глаза, удивлённая такому «тёплому» приёму. — Львёнок, я просто… — растерянно выдыхает Эдильфрида, вовсе не понимая что сказать. То, что её «мимолетная» пропажа вызвала ярую злость у всегда миролюбивого братишки, вгоняет в ступор. — Я тоже часть семьи, а у вас от меня вечно какие-то секреты! Вы все лицемеры! — на поле уже собралась толпа игроков, увлечённо следящая за разворачивающимся конфликтои. — Малой, на сестру не наезжай, а? — встревает в разговор подоспевший Альфард, отвешивая Поттеру лёгкий подзатыльник, — И берега не путай! Пока мы на тренировке, ты делаешь то, что говорит капитан. Какого дракла ты прервал матч без разрешения? — Ой, да пошли вы в… — Гарри Джеймс Поттер! — и как только её голосовые связки сподобились выдать чисто материнский тон? Полдень перестаёт быть томным, — За языком следи. Я поговорить пришла так-то, чë началось, бля? — ей бы самой за языком следить. — У Блэков всё стабильно, — тихо шепчет Алисия на ухо Анджелине, на что та ехидно ухмыляется. — Ага, дурка полнейшая, — активно кивает Джонсон. — Пс, девчонки, — зовёт их Кэтти Бэлл, — По новым сплетням, змея изменила Грею с… — Рты захлопните, раскудахтались, — мрачно отзывается Джордж, инстинктивно сжимая кулаки, — Иначе я вам их заклею. — Джорджи! — в непонимании оборачивается на него Алисия. — Я просил заткнуться, Спиннет, — не в своей манере прикрикивает на неё Уизли, одаривая полным отвращения взглядом. — Да пошёл ты нахер, козёл! — он перехватывает её за запястье, останавливая ладонь в нескольких сантиметрах от щеки, покрывшейся первым юношеским пушком, — Пошёл ты! — теперь уже визжит во всё горло та, вырывая руку из цепкой хватки. Алисия подхватывает метлу, но, вспомнив на чьи деньги команда Гриффиндора заполучила новейшие Нимбусы, кидает её на землю. Анджелина, призывающе зыркнув на Фреда, бежит вслед за подругой, бегущей в сторону раздевалки. Фред пожимает плечами, без слов намекая — ему плевать на девчачьи сопли. Эдильфрида, внимательно наблюдавшая за разворачивающейся драмой, довольно скалится. «Какие же жалкие лохушки». — И ты ещё смеешь улыбаться? Я месяц с ума сходил! — вновь вскипает Гарри, становясь всё злее. — Я хотела позвать вас двоих в Мëтлы и объясниться, — вскидывает ладони в знак капитуляции Эффи, — Мне тоже было нихуя не просто, прикинь, — в Мëтлы? Осознание прошибает в одночасье: плохая, очень плохая идея. «Я эту шалаву…!» — Прикинул! Раз хотела, значит пошли! С радостью послушаю очередное враньё! — Эдильфрида в полном шоке поднимает взгляд на Альфарда, пытаясь найти объяснения столь агрессивному поведению. Ал лишь пожимает плечами, на пальцах показывая цифру тринадцать. Несколько секунд она так и таращится на него, но потом доходит: Гарри скоро тринадцать. «Ох ты ж блять, малой-то взрослеет. Кажется, папе пора пересесть на что-нибудь потяжелее виски…» — Ну и пошли, — она скрещивает руки на груди, снисходительно улыбаясь, — Орать было необязательно. — С кем поведёшься… — глубокомысленно, по его мнению, изрекает Ал, за что отхватывает смачный удар между рëбер. «Вот же сучка! Как Демон вообще её терпит? Я б рехнулся! Люблю пиздец, но прибил бы», — мысленно сетует на нелёгкую судьбинушку он, согнувшись пополам. — Значит пошли! И вы купите мне пиво! — Гарри срывает со лба тренировочные очки и сует в карман спортивной мантии. — Разбежался, малой. — Да что хочешь, — лыбится ему в ответ Эдильфрида. — Эф! — Ал не имеет никакого желания бухать с двенадцатилеткой. — Ну, а чë? В нашей семье конфликты на трезвую ваще не решаются. — Умом тронулась? — Как ты догадался? — она обезумевше выпучивает глаза в его сторону. Сколько же ещё им предстоит обсудить тет-а-тет. — Так, блять, — тяжело выдыхает Альфард, пытаясь построить реалистичное развитие событий в голове, — Вуд! — Оливер резко приосанивается, — Ты за главного. На моё место найди кого-нибудь из запаса. Тренируйтесь без ловца, он вам сейчас нахер не нужен. Завтра проверю прогресс. — Как скажете, капитан! — без колебаний соглашается он, чётко осознавая — сейчас вершится его будущее, — Сделаю в лучшем виде. — Забились. В раздевалке Гриффиндора надрывно ревёт Алисия, проклиная безответную любовь на чем свет стоит. Джордж по-прежнему наполе, тупо пялится в спину удаляющейся Блэк, когда ладонь внезапно обжигает огнём. Воровато оглядевшись, он разворачивает клочок мятого пергамента. «Коридор возле моей гостиной. Десять минут до отбоя. Отдам кое-что». Смазанные буквы криво скачут по строчкам, а всë внутри Джо делает головокружительный кульбит, вызывая тошноту. Она назначила встречу. Сама, без его участия. Эдильфрида Кассиопея Блэк вернулась в Хогвартс меньше, чем сутки назад, но уже успела стать центром внимания. Впрочем, обычное дело. Порыв ветра развеивает подол спортивной мантии, хлыстом ударяя Фреду по коленям. Он кусает обветренные губы, сдирая кожу, из-за чего кровь тонким ручейком стекает по подбородку. Грëбаная змея, одним своим появлением, перевернула привычный порядок жизни с ног на голову. «А жопа у неё ничего. Тощая, зато как виляет. Стоп, что…?» Вуд командует что-то на фоне, но Фред плохо переваривает приказ названного капитана. В себя приводит только грубый толчок плечом от Джорджа, одаривающего близнеца предупреждающим взглядом. — Только попробуй думать о ней, и я тебя в Мунго отправлю. Джо без сомнений ставит на кон всё ради Эдильфриды — добьётся любыми способами. Зубами вырвет её расположение, лучше умрёт, чем сдастся. Ставок больше нет.

***

Стоило ей только встретиться взглядами с Розмертой, вселенная перестала существовать. Эдильфрида дёрнулась вперёд, мечтая об одном — выцарапать глаза этой бляди, задушить, расчленить и пропустить шлюшьи отходы через мясорубку. Огромное спасибо Альфарду за то, что вовремя остановил младшую сестру за плечи, силком усадив за ближайший столик. Заказ было принято решение делать на баре, дабы не способствовать лишним конфликтам: Эффи только повод дай — убьёт. Встреча вышла… странной. Эдильфрида гасила одну кружку пива за другой, постоянно посылая старшего брата за добавкой; Гарри пил «взрослый напиток» очень медленно, переодически морщась от резкого привкуса алкоголя. Но это не помешало Поттеру потребовать вторую порцию, хотя весь уговор зиждился на одной, чисто «попробовать». Старшие жёстко проебались в плане ответственности. Нести младшего брата до гриффиндорской башни Алу пришлось на руках: дать Гарри пригубить виски стало фатальной ошибкой. Пьяным консилиумом было решено оставить Поттера в комнате Альфарда, дабы последний мог контролировать малого ночью и, если придётся, подставить тазик. Кто чем думал? Точно не головой. Благо, в спальне был только Крис, а их третий сосед свалил на рандеву к смазливой рейвенклонке. Маккалистер выказал возмущение, не желая становиться временной нянькой для пьяного малолетки, но разве кто-то давал право выбора? Дальше Ал отправился провожать Эффи до слизеринских подземелий, дабы убедиться, что сестра доберётся без передряг — хватило уже с лихвой всяких сюрпризов. Вот только, если в Мëтлах разговор шёл как по маслу, пока из уст Эдильфриды потоком лилась удобоваримая для младшего брата версия событий, то сейчас их молчаливая прогулка, по пустынным коридорам замка, ощущается до одури неловко. Как начать разговор — непонятно. «Кстати, по поводу убийства… Я убила... Помнишь эту смешную историю?.. Прикинь, видела реальные кишки… блять! Сука!», — нет, всё не то, вообще не то. — Слушай, Ал… — робко начинает Эффи, потупив взгляд в пол, — Насчёт… — Забей, мелочь, — странновато усмехается брат, сжимая её ладонь крепче, — Давай не ворошить прошлое. — Ты даже не знаешь, о чем я. — Представь себе, догадался, — он поправляет ремешок сумки на плече, замедляя шаг: идти осталось всего ничего, — Я тебя не осуждаю. Да, в начале я был в полном ахуе, но теперь… — Что, бля, теперь? — на ровном месте начинает закипать Эффи, впиваясь ногтями в тыльную сторону его ладони. — Договорить мне дай, тогда узнаешь, — в подземельях сыро и тихо, точно в склепе. Редкие факелы подрагивают от сквозняка, заставляя кожу покрыться мурашками. Вдалеке бьют часы, оповещая учеников о том, что до отбоя осталось двадцать минут — То что ты… поступки… — и как тут правильно слова подобрать? В нынешних обстоятельствах это кажется чем-то за гранью возможностей, — Твой поступок ужасен с точки зрения морали, но я его понимаю. Это было заслуженно, такие мрази не должны жить. — То есть, ты так просто готов смириться… — негодует Эдильфрида, будто бы сама выпрашивая осуждение. Да не могли они всё легко и просто смирится с убийством! Ладно Сигнус, папа, допустим, сам не святой, Андрэа сложная, Грей психопат, но Ал… Брат хоть и мудак, но в таких вопросах всегда на стороне добра. — Нет, Эф, не просто, — грустно улыбается Альфард, залипнув взглядом на капли воды, мерно тарабанящие по шлему рыцарских доспех, — Я бухал неделями, думал, пытался разобраться в чувствах. Было очень тяжело, но итог один. — Какой же? — тело начинает бить дрожь. — Ты поступила логично. Имела полное право, — Ал резко останавливает её и разворачивает к себе лицом, — Правосудие почти никогда не обходится без кровопролития. Знаешь, если бы ты рассказала нам с папой об этом раньше, мы бы сами его… того, — приходится следить за каждым словом — у стен тоже есть уши. — Логика не твоя сильная сторона, братец, — язвит Эдильфрида, ощущая странную примесь облегчения и сопутствующего страха. «Я точно не сплю?» — Как мы поняли, не твоя тоже, — в том же тоне отвечает старший брат, кривя губы. Если так прикинуть за короткий период семейство Блэк пережило столько дерьма, что теперь они повязаны друг с другом навеки, — Просто продолжай выдавать заученный сценарий и не лезь куда не просят, Эф, — он опускает руки ей на плечи, заставляя посмотреть в глаза, — Мы прикроем всегда, потому что мы — семья. И Гарри тоже бы впрягся, но пока слишком мелкий. Хватит всё делать в одиночку, начни разговаривать. Не со мной или папой, так хоть с Демоном. Он тебя реально л… — Заткнись, — ей очень не хочется слышать признания через третьих лиц. Если сам не говорит — значит неправда, — Не лезь в наши отношения. — Так у вас всё же отношения, — без зазрения совести поддевает Ал, поиграв бровями. — К словам не цепляйся, придурок, — Эффи толкает брата в плечо, обиженно хмурясь, — Что там у тебя с твоей шизофреничкой? — удар не в бровь, а в глаз. Ал только-только отделался от мыслей про Лотти. — Ничего. Я сказал, что нам стоит взять перерыв. В любом случае, Лот ничего не помнит о том… ведении. А на неё саму мне параллельно, — Альфард точно не думает о ней перед сном, абсолютно искренне игнорирует в редкие моменты встреч, легче-лëгкого флиртует с другими девицами у неё на глазах, не ощущая и капли отвращения к самому себе. — Слушай, тебе не обязательно избегать её. Раз уж она под… кхм, — в мыслях аккурат вовремя всплывает затуманенный взгляд Николя на похоронах. Блэк так и не разобралась, как снять с него Империо, а спрашивать родителей страшно: без того перебор эпика в жизни, — Ты понял. — Это сложно… — Ал прикрывает веки, пытаясь упорядочить хаос в голове, — Гудомэнс… она иногда делает странные вещи, взять даже… «…ту ночь в лесу…» — Взять, что? — вопросительно вскидывает брови Эффи, но тут же настораживается, услышав за поворотом тихий шорох. Верно, её вечер ещё не окончен. Надо разделаться со всеми делами, и уже тогда, со спокойной душой прийти в комнату и упасть в объятия Грея. — Забей, тебе такое знать рано. — Ты уверен, что я хоть к чему-то в этом мире не готова? — иронично подмечает Эдильфрида, вздернув подбородок. — Потом расскажу, мне надо к Гарри возвращаться. Не дай Годрик что случись, папа нас убьёт. — Или чего хуже — закодирует, — выпучив глаза, кривляется она. — По тебе театральное училище плачет, мелочь. — По мне много кто плачет, — скромность — основная черта высокородного чистокровного семейства. — Короче, пошли провожу до дверей и свалю к малому. — Да я сама дойду, не парься, тут два шага осталось, — отмахивается Эффи: о встрече с Джорджем ему знать совершенно не обязательно, а то ещё устроит допрос. — Уверена? У меня не слишком радужные воспоминания… — Я не Эс, у меня с самообороной лучше, чем у бойцовского пса, — самоуверенности в голосе столько, что можно купаться, точно в море, — Беги к Гарри, я за него волнуюсь. Херовые мы брат и сестра. — Зато этот вечер он запомнит на всю жизнь. — Или не вспомнит вообще. — Твоя правда, катастрофа, — девичьих губ касается тень улыбки. Давненко Дориан её так не называл, — Давай, беги к любимому. — Он мне не… хватит... — пребывая в полном возмущении, хватает ртом воздух Эдильфрида, но все нужные реплики из головы улетучились. — Отрицание не отменяет действительности, — чмокнув сестру в лоб на прощание, Альфард возвращает ей сумку и направляется в сторону лестницы. Эффи так и остаётся стоять посреди коридора, полная негодования. Любимому? Нет уж, увольте. «Разве что возлюбленному… Походу я перепила, пора спать. Только дела закончу». Грей их точно не одобрит, поэтому пришлось тактично умолчать о встрече. Он наверняка обо всём потом прознает, но хочется отложить праведный гнев своего парня на потом. У входа в гостиную никого нет, из-за чего внутри поднимается волна возмущения. Этот рыжий придурок вздумал опаздывать? Хамство! Простояв ещё минуты две, Блэк принимает единственное правильное решение: забить и свалить в закат. — Минута тридцать семь, — раздаётся знакомый голос из-за спины, когда Эффи собирается назвать пароль от гостиной. — Ты опоздал, — с укором произносит она и оборачивается, скрещивая руки на груди. — Я пришёл ещё полчаса назад. Просто стало интересно, станешь ли ты меня ждать, — Джордж окидывает её взглядом, стараясь не пялиться в глубокий вырез чёрного топа. Как можно быть такой шикарной в рваных джинсах и грязных кедах? — Я никого не жду, это за мной бегают. В целом, тебе ли не знать, — высокомерно заявляет Эдильфрида, одаривая Уизли снисходительной ухмылкой. — По-твоему, я за тобой бегаю? — А как иначе понимать твоё поведение? — Никак, — просто пожимает плечами Джо и широко улыбается, замечая её секундную растерянность. — Так, Уизли, я пьяная, так что давай без игр разума, ты даже при таком раскладе проебёшь в ноль. — Конечно, ты права. — Я всегда права, — говорит чётко по методичке зазнавшейся малолетней язвы, — Короче, мне пора валить, так что сделаем это по-быстрому. — По быстрому, что? — хрипло отвечает он, пока щëки во мгновение приобретают пунцовый оттенок, а по коже пробегают мурашки. — Я позвала тебя, чтобы подарить подарок. У тебя же бëздэй был первого апреля, — Блэк заглядывает ему в глаза, ощущая непонятный мандраж. С чего вообще так раздобрела? Из-за чувства вины? Возможно… — Не думал, что ты помнишь о таких мелочах, — ему отчего-то становится стыдно. Разве такая девчонка могла запомнить, когда там День рождения у такого как он? — Бёздэй не мелочь, так-то. Мир бы многого лишился, не родись на свет ходячий сборник анекдотов. Короче… — Дело к ночи. — Ты рифмы свои в жопу заснуь, а, — у мадам Розье от подобного жаргона завяли бы уши, а Эффи бы отхватила книжкой по этикету по голове, — В общем, держи, — она скидывает сумку с плеча и передаёт ничего непонимающему Джорджу, — Чего застыл? Открывай. Дрожащими пальцами, Джо расстëгивает замок, отгоняя прочь грязные мысли. Обязательно ей было кидаться неоднозначными фразами? Или это он превратился в извращенеца, который думает только об одном? «Помогите!» Когда Уизли видит содержимое сумки, челюсть стремительно падает вниз. Джордж таращится на подарок так, словно смотрит на бомбу, вот-вот готовую взорваться. — Как… как ты узнала? — ошарашенно спрашивает тот, проводя кончиками пальцев по глянцевой деревянной поверхности. — Мысли читаю, — иронизирует Эффи, полностью довольная реакцией, — Ты говорил несколько раз, я запомнила. — Ахуеть! — он опускает сумку на пол и, присев на корточки, вынимает оттуда новенький скейт, пахнущий свежим лаком, — Ты с ума сошла, он же кучу денег стоит! — Ну… — становится неловко. Стоимость подарка раз в двадцать ниже, чем цена её шубки от Vivienne Westwood,— Деньги не главное, — само собой не главное, если ты наследница древнейшего чистокровного рода. Денег в Грингготсе хватит на безбедную жизнь праправнуков, а учитывая успешный бизнес отца… — Нравится? Я сначала думала про метлу, но папа и так купил для команды лучшие, а новых моделей пока не выходило… Не позволив договорить, Джордж вскакивает на ноги и стискивает Эдильфриду в объятиях, одурманенно втягивая аромат сандала. Он бы курить навсегда бросил, если бы имел возможность каждый день вдыхать запах её волос. — Это самый лучший подарок в моей жизни! Я с одинадцати лет мечтал, когда впервые увидел парня на доске у нас в деревне. Тот из Лондона приезжал к бабушке на лето. Блять, льдинка! — без остановки тарабанит Джо, проводя ладонью по острым лопаткам, — Спасибо, спасибо тебе огромное. Я… не знаю как… ты чудо! Спасибо, я тебе обязательно всё верну. — Джо, спокойнее, — совершает попытку усмирить его словесный поток Эдильфрида, дружески похлопывая по спине, — Ничего возвращать не надо. Это подарок, только и всего. — Погоди-ка, — Уизли резко отстраняется и вновь опускается вниз, — Здесь два скейта. А второй для кого? — Ну… — на курсы устной речи что ли записаться? Сколько можно «нукать»? — Вы со злым близнецом вечно всё поровну делите, а я типа хотела, чтобы у тебя был именно свой. Так что второй ему. Они одинаковые, только картинки на дне разные. Выбери, какой больше нравится, другой ему отдай. С наихудшими пожеланиями разбиться насмерть. Не в силах сдержаться, Джо вновь сгребает Эффи в охапку и прокручивает вокруг своей оси. У Блэк от этого головокружительного полёта пятна перед глазами пляшут, но она безумно рада. Ни разу в жизни, никто и никогда настолько эмоционально не реагировал на обычный жест внимания. — Спасибо, Эф. Спасибо, спасибо, спасибо… — Хватит благодарить уже, я со счëту сбилась, — неловко поправляет растрёпанные кудри Эдильфрида. Теперь точно пора спать, — Слушай, мне что-то нехорошо, я пойду наверное, — её потряхивает от неуместной близости и иррационального страха. Конечно, ничего особенного не произошло, но вдруг Грей реально узнает… — Я тебя провожу, — болванчиком кивает Уизли. — Мы уже у гостиной. — До вашей с Эс комнаты, она наверняка волнуется. — Джо, мне немного не туда… Я сама как-нибудь, ладно? До него доходит не сразу, но, по итогу, осознание бьёт по башке кирпичом. Ну естественно, принцесса торопится согреть постель своего скользкого принца-изменщика. Красивого, богатого и влиятельного. — Не думал, что снежные королевы так просто прощают предательство, — презрительно хмыкает Джордж, с лица которого резко пропал былой восторг. Как же он надеялся, что её вчерашние слова — ложь. — Думай поменьше, и жизнь сразу станет проще, — в том же тоне отвечает Эдильфрида, гордо вздернув нос, — Короче, с прошедшим, — Блэк тянется в карман куртки, нащупывая полупустую пачку сигарет. Одну выкурит в гостиной, дабы привести мысли в порядок, — До завтра, шут. Снова ледяная стена между ними — никаких больше объятий. То, что хотела — сделала, дальше не её зона ответственности. Пошёл-ка он далеко и надолго со своим тупым мнением. Их с Греем отношения никого не касаются. Ох, и вряд ли Дориан оценит её текущее состояние. С другой стороны, не похер ли? Сколько ещё мужланы продолжат наступать ей на горло сапогом, пытаясь контролировать? Захотела напиться — напилась. Захотела встретиться с приятелем — встретилась. «Имею полное право!» Ах, Эффи, тяжело тебе будет усидеть на двух стульях, ой как тяжело.

***

Дети сведут её с ума. Успев нехило испыть эту жизнь на собственной шкуре, кто бы мог представить, что троица двенадцатилеток сможет довести Эдильфриду до первых седых волос. Всё началось с того, что Блэк спокойно сидела на полянке и гладила Тень по костистой морде, наслаждаясь единением с любимцем. Ничего не предвещало беды, как вдруг… На весь запретный лес раздался детский вопль, да до того истошный, что фестрал в одночасье вскочил на дыбы, расправляя крылья. Думать времени не было, потому пришлось решиться на отчаянный шаг — полёт. Эффи орала как резанная, но, крепко обхватив шею Тени, позволила ему отнести себя в самую гущу событий, где борьба шла ни на жизнь, а на смерть. Увидеть Гарри и его друзей, окружённых сотней акромантулов, — вот чего она уж точно не ожидала в тихий вечер перед отъездом домой. Снова каникулы. Конечно, если её месячную одержимость тёмной магией можно так назвать. Действовать приходилось быстро, без раздумий. Дюжина громадных пауков не встретит следующий восход луны, полсотни придётся долго зализывать раны, а их предводителю — Арагогу, впредь придётся трижды подумать, прежде чем угрожать тому, кто дорог Блэк. В моменте дико хотелось добить зачинщика нападения, однако, на фоне недавнего ареста Хагрида и мрачных настроений Гарри, было принято решение не горячиться. Всё успеется: месть это блюдо, которое подаётся холодным. Поднять в воздух четверых всадников Тень оказался не в силах, но скакал прочь от паучьего гнезда со скоростью кометы. Эдильфрида благодарила Мерлина и Моргану за то, что не пришлось второй раз подниматься в небо. На краю леса она всыпала Золотой троице по самое ни балуй, пройдся катком по каждому отдельно. Рон и Гермиона мало того, что тряслись от пережитого, так ещё и нагоняй получили от старшей. Грейнджер пыталась что-то пропищать в протест, но даже её врождённого занудства и самодовольства не хватило, дабы перекричать Эффи. По итогу, детишки были благополучно проведены до портрета Полной дамы, а сама Эдильфрида скурила полпачки в заброшенном туалете, силясь осознать масштаб катастрофы, которую, к счастью, удалось предотвратить. Лексикон ныне сделася скудным — пиздец, пиздец, и ещё раз пиздец. Цензурных слов попросту не осталось. — Следуйте за пауками, блять! Шизик лесник совсем тронулся со своей любовью к ползучим тварям, — к Хагриду у Эдильфриды заведомо предвзятое отношение, ведь тот подкармливает табун фестралов. Тот самый табун, котрый изгнал Тень, сбросив слабое звено, как ненужный балласт, — Мой малыш, сука, вас всех ещё переживёт. Я его такой машиной воспитаю, они все ахуеют — яростно стуча подошвами по лестнице, сквозь зубы шипит она, — Тупые дети, мать вашу! А за кем ещё следовать? Гриндиллоу?! Отличная мысль! Понаберут по объявлению в Пророке! Тоже мне лесничий. Когда некто распахивает дверь с ноги, Эван и Элисон, полураздетые и распалённые страстью, отскакивают друг от друга, точно ошпаренные. Гостей они сегодня не ждали, ведь Эдильфрида в этой комнате появляется примерно никогда. — Не обращайте внимания, я просто в ванной поваляюсь часик. Вам же хватит? — даже не взглянув на смущённых друзей, через плечо кидает она, скрываясь в дверном проёме. Естественно, откисать в горячей воде можно было бы и у Грея, но необходимо ещё немного времени, дабы в одиночестве обмозговать случившееся. Гарри слёзно умолял не рассказывать отцу, но разумно ли такое хранить в секрете? С позиции старшей сестры — нет. Однако, если проявить сострадание… — На роду у нас написано творить хуйню, опасную для жизни, — всегда приятно провести беседу с умным человеком. К примеру, с самой собой, — Я в шоке, я в шоке, я просто в ахуе! — шепчет себе под нос, пытаясь усмирить разыгравшееся воображение. Картины того, что произошло бы, стоило ей опоздать хоть на минуту, ярко вырисовываются хаотичными кляксами, — Слабоумие и отвага, вот тебе и факультет храбрецов. Кучка идиотов! — пожар внутри никак не утихает. Эдильфрида пока не решила, что делать с этой, мягко говоря, сложной ситуацией, так ещё и своих проблем выше крыши. За прошедшую неделю они с Греем ссорились и мирились каждый Мерлинов день. Дориана раздражало, что Блэк принялась качать права и фыркать на любую его просьбу. Эдильфриду начал доводить до ярости факт того, что какой-то там представитель «сильного пола» смеет выдвигать требования в её сторону. Позавчера она на него нарычала. Буквально, без преувеличений. Во время обеда просто вскочила на ноги и издала утробный рык, прямо в самодовольную рожу, после опрокинув тарелку на пол. Грей всего лишь пытался уговорить её нормально поесть; разумеется, в привычном снисходительно-приказном тоне. Свидетели происшествия покрутили пальцем у виска, а Элисон, вспомнив обидный комментарий Эвана о своей причëске, опрокинула чашку чая на стол и ушла вслед за подругой. Эдильфрида неудачно взмахивает рукой, и наполовину целая сигарета закатывается под ванную, издевательски источая желанный аромат табака. — Да неужели? — саркастично восклицает Эффи, шлëпая ладонями по воде,— Тупая жизь. Встав на пушистый коврик, она опускается на колени и шарит рукой по полу, пытаясь отыскать последнюю сигу. За новой пачкой надо идти в комнату, а мешать ребятам не охота. И вот, пальцы натыкаются на какой-то предмет, но на фильтр он не похож от слова совсем. Потянув на себя, Блэк отклеивает находку ото дна ванной. Сердце пропускает удар, перед глазами вспыхивают картины из прошлого: зип-пакетики, стойкий запах химических веществ, жёлтый свет, прокуренная комнатушка на втором этаже мотеля, смердящий едким запахом мочи матрас, и его мягкие волосы цвета пшеницы. На этикетке оранжевой аптечной баночки, чёрным по белому красуется надпись: «Adderall». Имя неизвестного пациента, для которого предназначалось лекарство, чуть ниже. Эффи присаживается на бортик ванной, а мир вокруг сужается до её хрупкой фигуры и пузырька с таблетками, зажатого в ладони. В воспоминаниях сразу же всплывает, как хорошо им с Греем было в клубе. Да, конечно, экстази и аддерал разные по своему составу и эффекту, но… «Надо немедленно выйти и поговорить с Эс. Если она употребляет их, особенно часто, то её здоровью уже херово». Эдильфрида, словно заворожëнная, на ватны ногах подходит к запотевшему зеркалу и протирает его, вопросительно уставившись себе в глаза. Если так подумать, последнюю неделю Уолдорф не подавала никаких тревожных сигналов, нормально ела, отличалась стабильным настроением и здоровым румянцем на щеках. Наверное, употребляла раньше, но бросила, после случившегося на Астрономической башне. Значит, может и с разговором стоит повременить? Чтобы не ковырять только-только затянувшуюся рану. — Так будет правильно, да? — отражение хищно улыбается и, поиграв бровями, согласно кивает, — Тем более, завтра начнутся каникулы, мы всегда будем вместе, я буду за ней следить. Если что-то пойдёт не так, то сразу замечу, – оправдывается она, силясь усмирить учащённое дыхание. Будто бы кто-то может подглядеть, Блэк воровато озирается по сторонам и сует пузырёк поглубже в рюкзак. Злобный двойник из зеркала выглядит донельзя довольным: зачем отказываться от удовольствия, когда оно само спешит в руки? «Но как с герычем не будет. Аддерал нелепая шутка, по сравнению с хмурым. Я урок выучила, никаких больше порошков». А что будет, если раскрошить таблетки, крошка? Ох и зря ты уповаешь на собственный самоконтроль, глупышка Эф, очень зря. Но ставки сделаны. Ставок больше нет.

***

Тёплый апрельский вечер решил подарить гостям графства Кент воистину потрясающий закат, окрасивший морскую гладь в малиновый. И Эффи бы с радостью любовалась акварельным пейзажем, нарисованным матерью природой, если бы была в силах поднять челюсть с пола. Двое лучших друзей её шок полностью разделяют, активно переглядываясь между собой. — Это что ещё за хуйня? — шокированно восклицает Эдильфрида, часто моргая. — Добро пожаловать в Грей-Кастл, ангел, — странновато хмыкает Дориан. От родового поместья веет тоской и безнадёгой, а в воздухе ощущается металлический запах крови. Но так только для него, остальные вдыхают морской бриз и аромат луговых цветов. — Грей, блять… — продолжает невнятно мямлить Блэк, — Какого хрена, я спрашиваю?! В сторонне тихо хихикают Альфард и компания, которые весь год усердно «не палили контору», целенаправленно выжидая момента, когда крошка Эф воочию увидит скромную обитель своего «не парня». — Неужели ты полагала, что приставка «Кастл» просто для красивого словца, дорогая? — усмехается Грей, поднимая чемодан возлюбленной с каменной кладки подъездной дороги, — Погоди секунду, я открою. На ходу поправляя пиджак, в котором невыносимо жарко, он подходит к огромным воротам и направляет палочку на навесной замок. По воле волшебства, чугунные створки, с острыми пиками на концах, распахиваются, пропуская гостей на территорию, вот уже несколько веков принадлежащую роду Грей. Элисон крепче стискивает ладонь Эвана и жмется к нему, ища поддержки. Замок пугает своими размерами и мрачным антуражем. Фасады из серого булыжника, горгульи, величественно восседающие на колоннах, глядят прямо в душу. Шпили башен остриями уходят в самое небо, а виноградная лоза, обвивающая всё правое крыло, напоминает паутину. В большинстве окон отсутствуют стëкла, вдоль тропинки, ведущей к дубовым дверям, растёт высокая трава. Место походит на заброшенное, заставляя сердце трепетать от масштабов архитектурного шедевра, одновременно с тем нагоняя жути. Эффи шагает на ватных ногах, подхватив Элис под локоть, и с трудом силится осознать происходящее. Её грёбаный парень владеет замком. Реальным, мать вашу, средневековым замком! По сравнению с Грей-Кастл, дом на площади Гриммо — ничтожество, да простят её достопочтеннейшие предки. — Жилые только четыре этажа в центральной части, — выдаёт заученную речь Дориан, опуская чемодан на мраморный пол, — Все остальные места в аварийном состоянии, вход строго запрещён. Кто сунется — убью, — без намёка на шутку заявляет тот, в упор глядя на свою девушку. Та же в таком отлëте, что вообще ничего не слышит, — Надеюсь, все меня поняли. Лев, покажи комнату Розье и Уолдорф, остальные дорогу знаете. Одри, за мной, — не терпящим пререканий тоном командует Грей. Эффи, ещё секунду назад уверенная, что больше никто не посмеет ей указывать, слушается и бегло семенит за ним, напоследок окинув Эва и Эс растерянным взглядом. Дориан несётся вверх по лестнице, будто вовсе ступенек не замечая, а на Блэк даже не оборачивается. Она едва поспевает за ним, мельком отмечая десятки картин, занавешенных чёрной тканью, из-за которой изредка доносится неразборчивыей шëпот. — Эй, псих, куда ты так летишь?! — он никак не реагирует. Когда двое поднимаются на четвёртый этаж, Грей наконец замедляется и тяжело выдыхает, словно они от смертельной погони спаслись,— Хэй, мать твою, оглох? — В стенах этого дома, — загробным голосом произносит тот, — О моей матери упоминать запрещено всем, кроме меня, — Эффи ещё утром заметила, что с её благоверным творится нечто странное, но сейчас безумие достигло апогея. — Дориан, тормози — она теперь натурально бежит, пытаясь его нагнать. К счастью, миновав пол десятка запертых дверей, он останавливается перед одной из. — Calcaneum Achillis, — тихо произносит Грей, приложив кончик волшебной палочки к замочной скважине. Стоит только Эдильфриде войти в комнату, как её тут же ослепляют яркие лучи закатного солнца, медленно заходящего за горизонт. Если во всём замке было до дрожи холодно и неуютно, то здесь донельзя тепло и комфортно. Стены обтянуты выделанной кожей светлого оттенка с позолотой, пол устлан дубовыми досками, воздух свежий и чистый — совершенно ничего общего со стойким флëром сырости, приследовавшего в коридорах. Слева стоит огромных размеров кровать с тяжёлым балдахином, тумбы с обеих сторон, напротив платяной шкаф и несколько книжных полок. В целом, ничего необычного, до тех пор пока Эдильфрида не запрокидывает голову назад: весь потолок разрисован узорами чёрных орхидей и вьющейся лозы. Теперь понятно, откуда у Дориана талант к искусству. У него вообще так много талантов, начиная от Зелий, заканчивая шахматами. Грей делает глубокий вдох-выдох, ощущая, как тело перестаёт бить мелкая дрожь. Только теперь он оказался по-настоящему дома. — Это моя спальня, — через плечо кидает он, спеша к кофейному столику, на котором ждёт полная бутылка абсента, — Я подумал… — неожиданно-неуверенно продолжает Дориан, — Подумал, что эти три дня мы продолжим жить вместе. Но, если захочешь, свободных комнат тьма — выбирай любую, — подрагивающими пальцами, он откручивает крышку и наполняет два бокала ярко-зелёным напитком. Свой опрокидывает залпом, даже не поморщившись, а второй предлагает Эдильфриде. — Так, — призвав всю решительность, начинает Блэк, — Corvus, что происходит? — Ничего. Просто безмерно рад возвращению в отчий дом. — Обычно ты радуешься немного иначе, — осторожно продолжает она и, скинув косуху на пол, бесшумно подходит к нему, — Что не так, милый? От этого «милый»,всё внутри вновь сводит от щенячьей нежности, заставляя ледяной осколок юношеского сердца плавиться. — Всё в порядке. — Врëшь, — пиджак соскальзывает с крепких плеч, а юркие девичьи ладони вытягивают рубашку из-под пояса брюк, прикосновениями обжигая взмокшую кожу спины, — Мы ведь пообещали: дальше без секретов, — вкрадчиво шепчет Эффи и, привстав на носочки, проводит кончиком языка по его ушной раковине. — Неужели, — цинично усмехается Дориан. Как же тяжело ему было не поднимать эту тему целую неделю, — С кем ты была после того, как Альфард проводил тебя с вашей попойки? — Пришла к тебе, а потом мы доооолго целовались, — мурчит Блэк ему на ухо, параллельно расстегивая пряжку ремня. Ей безумно нравится его дразнить, так ещё и обстановка распологает к развязным действиям: на такой кровати грех не поддаться соблазну. — От тебя пахло другим парнем, — холодно произносит он, сбрасывая с себя её руки. Честно? За эту весну попросту достало жить в вечной паранойе, думать об изменах... — Парнем? — в голос хохочет Эффи, вновь переходя в наступление, — Максимум мальчиком. — Значит, ты признаешь… — Признаю, что? — насмешливо интересуется она, игрово дёрнув бёдрами вперёд, — Да, я виделась с Джо. Передала подарок на прошедший бëздей и ушла к тебе. Не вижу проблемы. — Проблема в том… забудь. — Забудешь тут, как же, — грустно улыбается Эдильфрида, прекрасно понимая, о чем он решил умолчать, — Я очень устала от всего, милый. Давай просто расслабимся? А ещё, на минуточку, я в ахуе с того, что ты живёшь в замке! — Привыкнешь, — пожимает плечами Грей, воспринимая сказанное, как само собой разумеющееся, — Зато детям места много. — Каким ещё детям? — во мгновение бледнеет Блэк, выпучив глаза. — Брата твоего, естественно. Учитывая вводные, через пару лет станешь тётушкой. — Тормози-ка! Я слишком молода! И вообще, мы не об этом говорили. — У меня нет желания возвращаться к предыдущей теме, Одри. Как минимум, не в этом месте. — А что не так с местом? — Всё, — сглотнув ком в горле, признается он, — Ненавижу поместье и всё, что с ним связано. Разве что эту комнату люблю: её мама обустраивала. Я только кровать поменял, всё остальное — её задумка. — Здесь очень уютно, — Эффи улыбается, замечая солнечных зайчиков на его лице. — Ты бы ей понравилась, малышка Блэк. — Моя мама тоже пришла бы от тебя в восторг, — со стороны скал убаюкивающе доносятся крики чаек и шум прибоя. Дориан глядит на неё, не в силах налюбоваться: веснушки — россыпь звёзд, глаза — сталь, а её губы… Касаться их — высшая степень наслаждения. И он касается. Осторожно, но при том напористо. Держать себя в руках с каждым днём всё сложнее, но Грей не причинит вреда своему ангелу. Никогда. Эдильфрида обвивает руки вокруг его шеи, прижимаясь всем телом. Способно ли хоть одно живое существо понять бурю, царящую внутри них? — Зачем нас вообще придумали? — акварели заката вплетаются в кудрявые и смоляные волосы, согревая тлеющими, но по-прежнему жаркими лучами, — Мы обречены. У вас выпускной через месяц, — одинокая слезинка стекает по щеке, приправляя полный отчаяния поцелуй солью, — Ты уедешь. — Я буду с тобой. Не физически, так мысленно. –Ты нужен мне рядом. Я…– позабыв о гордости, шмыгает носом Блэк, — Всю жизнь, находя что-то, потом я это теряю. Каждый ëбанный раз… — Одри, всё будет хорошо, — Грей сцеловывает слезу с бледной щеки, вспоминая, как сердце предательски ëкнуло, когда они впервые встретились взглядами на платформе девять и три четверти, – Я всегда буду с тобой. — Хочу тебя. Сейчас же, — отчаянно шепчет Блэк, хватаясь за ворот чёрной рубашки, — Пожалуйста... Заставив сделать несколько шагов назад, он роняет Эффи на кровать и ладонями разводит острые коленки в стороны. Без лишних раздумий, Дориан опускается на колени, проводя языком по внутренней стороне бедра. Эдильфрида издаёт приглушенный стон и приподнимается на локтях, встречаясь с ним взглядами. Грей хитро подмигивает, облизывая её сквозь ткань белья. Низ живота отзывается на смелые действия яростной пульсацией. — Мне продолжить? — вместо ответа она активно кивает, позволяя стянуть с себя паутину чёрного кружева. Дориан поглаживает её по бёдрам, притягивая ближе к лицу. — Хэй, любовнички! — будто из другого измерения доносится голос Мишель, — К вечеринке пора готовиться, только вас ждём! Демон, про футболку не забудь! — Шельма, исчезни! — разъярённо кричит он, мысленно проклиная Грин,— Иначе я тебя со скалы сброшу! — Поняла, горячий момент, — хохочет Шел, не забыв издать громкое «уа-уа-уа», — Ты главное кончай внутрь! Мистер Блэк будет рад внукам! — Свали, иначе я насажу тебя на палочку и вызову Адское пламя! До трёх считаю! Раз, два… — за стеной раздаётся стук стремительно удаляющихся шагов. Мишель уверенна, что ничего подобного крошка Эф не сделает, но проверять не хочется. — Сразу видно, благородная мадмуазель, — чуть помедлив, снисходительно подмечает Грей, — Мы точно в одном обществе воспитывались? — Не прибедняйся, псих. Ты в постели такие вещи творишь, стыдно должно быть. — Ни о чём не жалею, — одаривает её дьявольским взглядом Грей, проводя кончиком языка совсем рядом с тем самым местом, где сейчас так сильно нужен, — Какая же ты сладкая, малышка Блэк. — Давай же... — Эффи тянется вперëд, планируя взять положение под свой контроль, и опустить его лицо между ног, но Дориан перехватывает за запястье. — Не торопись, — он медленно, едва касаясь, слизывает первые капельки влаги, под аккомпанемент умоляющих стонов, — Расслабься и позволь мне вылизать тебя так, как никогда раньше. — Ребят! — тарабанит кулаком в дверь Альфард, — У нас уговор был: шмотки сбросили и на пляж! Бегом, иначе я обижусь! — Эффи страдальчески хнычет, моля мироздание заставить брата уйти, — Ау! Грей подносит палец к губам, призывая хранить молчание, а потом что-то недоброе вспыхивает в глубине чёрных глаз. Эдильфрида хмурится, а когда понимает, что он имеет ввиду, становится красной до корней волос. Блэк отрицательно мотает головой, но не слишком убедительно. — Ребят, я знаю, что вы там! Дориан облизывает большой палец и надавливает на самую чувствительную точку девичьего тела, принимаясь ласкать круговыми движениями. Эффи жмурится, сгорая от стыда, но никаких попыток остановить сие безобразие не предпринимает, ощущая странное, доселе неизвестное удовольствие от шанса быть пойманными. Получив молчаливое согласие, Грей наклоняется и проводит носом вверх-вниз, одним пальцем проникая внутрь. Эдильфрида глубоко вздыхает, ощущая, как ноги начинают дрожать. Она откидывается на простыни и тает от нежных касаний. Вчера ночью это было лишь сном, а теперь происходит наяву. Какой же Дориан ласковый и чуткий, следит за каждым её движением, подстраивается, вторя желаниям возлюбленной. Чего они точно не ожидали, так это того, что Альфард возьмёт, да и решит зайти без стука. Дориан слишком поздно осознаёт, что год назад поделился паролем от комнаты с лучшим другом. — Вы совсем ахуели!? Я стоял прямо за дверью! — хвала богам, ничего лишнего Алу лицезреть не пришлось, но общая картина и так даёт понять контекст. Эффи стыдливо отводит взгляд, нервно кутаясь в покрывало. Грей же, совершенно не стесняясь явного стояка в штанах, поднимается на ноги и вопросительно вскидывает брови, нагло ухмыляясь. — Какие-то проблемы? Эдильфрида прячет лицо в ладонях и издаёт протяжный писк, мечтая провалиться сквозь землю. Судя по сжавшимися кулакам старшего брата, проблемы кое-кого ждут однозначно.

***

Переплетя пальцы, Эдильфрида и Дориан неспешно спускаются по угловатым каменным ступенькам, петляющим по крутому склону. — Твой лучший друг — придурок, — обиженно бурчит Эффи, параллельно силясь окончательно отбросить чувство стыда. Ничего такого они не сделали, а этот паникëр разорался. — Твой брат тоже, — мрачно произносит Грей, одëргивая край ненавистной бордовой футболки. Настолько ли ему дорога эта дружба, чтобы из года в год проходить через мерзкое унижение? — Угораздило же с ним связаться. — Вы хотя бы родственники, а я в это сам вляпался, — позорный принт гриффиндорского герба и надпись «Львы — короли», прожигает кожу убеждённого слизеринца. — Почему ему можно творить всё, что душе угодно, а когда дело доходит до меня, Ал сразу становится моралистом? Так нечестно, — ребячески дует губы Блэк, пиная камушек, отлетевший от ступеньки. — Идут! Проебал на пять минут! — на весь пляж орёт Крис, забирая галлеон из ладони Эдварда. — Нахуй идите! — лыбится Эдильфрида, поднимая средний палец вверх. — А ты с него только слезла, крошка Эф? — ехидничает Мишель, вплетая пальцы в волосы Макалистера и Стоуна, сидящих по бокам от неё. — Язык прикуси, — недобро усмехается Дориан. Он так и не простил ей тех ставок на их с Одри отношения, но пока не подвернулось дельной идеи для мести. Шум прибоя ласкает уши, заставляя Блэк вдохнуть поглубже: она всегда горячо любила море, но последний раз видела его больше трёх лет назад, тогда, в Портсмуте. Закат давно сдался под натиском ночи, потому теперь небо усыпанно мириадами звёзд. Своё созвездие Эффи находит мгновенно, а потом и папино. Почему-то, Сириус ужасно противился тому, чтобы она отправилась в Грей-Кастл, на ходу выдумывая сотни причин. К счастью, Андрэа смогла его переубедить — всё ради любимой малышки. Дориан опускается на широкий матрас пляжного лежака, а Эдильфрида падает ему в объятия, прижимаясь всем телом. Пахнет морской солью, весной и его одеколоном — самый настоящий наркотик. Из колонок истошно надрывается солист AC/DC, любимой группы Альфарда. В воздухе витает аромат безграничной свободы. Эван чмокает Элисон в висок, накручивая белокурую прядь волос на палец. Мишель сплетается языками то с Кристианом, то с Эдвардом — и это они ещë пить не начали. Только Николя сидит на песке, скрестив ноги по-турецки. Взгляд Шафика какой-то странный, потерянный и настороженный. В костре тихо потрескивают поленья, заставляя проникнуться чувством умиротворения. — Ребятааа, — весело протягивает Мишель, — Мы влюблены, молоды, и сейчас нажремся. Что ещё нужно в этой жизни? — она фальшиво визжит, перенимая подозрительную самокрутку, благородно протянутую Эдом, — И где вообще все люди? Люююдиии! Хэй! Мы здесь! — Все, кто надо, уже здесь, детка, — внезапно раздаётся за спинами Блэк и Грея. Эффи опасливо оборачивается назад, одаривая старшего брата загнанным взглядом. Альфард, одетый в пижаму, как и все присутствующие, держит в руках металлический поднос с куполообразной крышкой, по типу тех, что используют в ресторанах для подачи. — За языком следи, Лев, — хмурится Маккалистер, явно недовольный подобной вольностью, — Шел тебе не детка очень давно. — Прости, детка, но сегодня я творю всё, что хочу. — Мы все ненавидим его День рождения, давайте уже признаем, — неожиданно встревает в разговор Николя, удивляя тем большую часть компашки. — Да! — поддакивает Шельма, пытаясь поддержать друга, в последнее время ставшего слишком тихим и задумчивым, —Дело говоришь, Ники, — самомнение Блэка всегда выше небес, но в свой День рождения он становится просто невыносимым. Почему она вообще с ним встречалась? — Рты захлопните, я вас всех вообще-то в люди вывел своей ахуенностью. — От твоего высокомерия начинает тошнить, — Эдильфрида молча показывает брату средний палец, презрительно щурясь. — Кто бы говорил. — Эв, ты попутал?! — взбрыкивает она, одаривая Эвана оскорблённым взглядом. — Может уже начнём вечеринку? А то как-то душно стало, — Элисон деловито скрещивает руки на груди, поочерёдно оглядывая друзей. — Вот, кто реально дело глаголит, так это феечка. — Тебя проклясть, Ал? — ангельским голоском интересуется Уолдорф, — Про тупое прозвище забудь. Я Элисон. Можно Эс. — Чë к чему? — тяжело выдыхает именинник, плохо понимая, почему все вдруг решили, что имеют право грубить Королю, — Ладно, извини, Эс. Короче… — Дело к ночи, — вот тебе раз. Неужели фразочка, сказанная Джорджем, на подкорке засела? — Я начинаю пить. — Не так быстро, дорогая сестрица, — елейно улыбается Альфард, после прочистив горло, — Друзья, позвольте мне объявить кое-что неимоверно важное. — Мы все в нетерпении, — открыто стебётся Дориан, бесцельно водя кончиками пальцев по животу Эффи, из-за чего та тяжело сглатывает. Как же невыносимо жарко сегодня в графстве Кент, аж плакать хочется. — Итак, мои любимые гости, — на это Грей молча закатывает глаза, решив не напоминать, что это его поместье, — Сегодня мы собрались для того, чтобы отпраздновать великую дату — восемнадцатилетие короля Хога, самого крутого и горячего парня на свете. — Я бы поспорила, — Эдильфрида кидает косой взгляд на выступающие ключицы Грея, торчащие из-под футболки. — Молчи, мелочь, — осаждает сестру Ал, потрепав её по макушке, — Но это большой праздник не только для меня, но и для моей семьи. Поэтому, помимо того, что я просто существую, я хочу поздравить тебя с кое-чем ещё, сестрёнка. — В смысле? — она растерянно оглядывается на Грея, но он тоже ничего не понимает. — Дорогая Эф, — торжественно начинает Ал, будто орден собрался вручать. В контексте пижамной вечеринки, старший брат, стоящий на песке босиком и с подносом в руках, выглядит крайне нелепо, — В эту звёздную ночь, я хочу отметить одно очень важное для тебя событие. — Мы уже поняли, что твой бëздей важнее Рождества, — ох и не нравится Эффи его заискивания. — Кое-что более важное, — натужно понизив голос, перебивает тот, — Ты уже совсем взрослая… — Ал, ради Мерлина не надо! Мы же всё обсудили, — перепуганно умоляет Эффи. Если он сейчас реально припомнит инцидент в комнате, то Блэк пойдёт топиться, ибо дать Мишель и её парням такую почву для шуток — приговор. — Вижу, ты уже догадалась о чём речь.. — Лев, это реально перебор, — вступается за свою девушку Дориан. Ему на подколы друзей плевать, и так с курса пятого кличут извращенцом, но его Одри пока не готова честно признавать свои самые грязные желания. — Королева умерла, да здравствует королева! — приставив палочку к горлу, на весь пляж громогласно заявляет Ал. — Чего? — Эффи вообще не понимает, что за бред несёт старший брат, — Ты упоролся? — но когда тот снимает крышку с подноса, вопросы начинают медленно отпадать. — С назначением на пост, Королева драмы, — еле сдерживая смех, Ал напяливает на голову сестры розовую блестящую корону «Drama queen», — Поздравляю. Неси это звание с достоинством. Со стороны компашки раздаются звонкие аплодисменты, а Мишель, взболтав бутылку, заставляет пробку вылететь из шампанского; брызги задевают всех и каждого. Грин делает глоток прямиком из горла, не обращая внимания на то, что напиток пропитывает шёлковый пижамный топ. — Придурки! — возмущается Эффи, но по правде говоря, испытывает облегчение. Лучше так, нежели бы все узнали, что они нарочно делали с Греем, пока старший брат ломился в дверь. — Солидарен, — поддакивает Дориан, в сотый раз одëргивая ненавистную гриффиндорскую футболку. — А теперь, дамы и господа, — торжественно подытоживает Альфард, — Да начнётся движ! Из колонок, которые секунду назад содрогались мотивами AC/DC, раздаётся грязный шум электрогитар и голос Сида Вишеса, орущего на весь пляж «God Save The Queen». Эффи вскакивает с лежака и босиком бросается к Мишель, отнимая бутылку шампанского, а дальше делает то, чего не ожидал никто: вращая её по кругу, Блэк за десяток секунд вливает всё содержимое себе в горло, под ободряющие выкрики друзей. Дориан обречённо закатывает глаза и достаёт из сумки абсент, который был выбран напитком вечера. Сегодня ночью отбиваться от пьяной Эдильфрды придётся отчаянно, ведь они поклялись — она обязана быть трезвой, прежде чем они впервые переспят после случившегося. А ведь был такой хороший шанс, но Альфард всё испортил. — Эф, ты чë творишь?! — в отвращении восклицает старший брат, ощущая, как сводит челюсть. Второй раз лицезреть поцелуй младшей сестры и бывшей девушки, — то, чего он желал меньше всего в этой жизни. Но на этом Эдильфрида останавливаться не собирается. Отстранившись от Мишель со смачным чмоканьем, она по кошачьи грациозно подходит к лежаку, где уютно устроились Эван и Элисон. Присев на край, Блэк приподнимает лицо Уолдорф за подбородок, а Розье еле сдерживает кашель. Нет, Мерлин всемогущий, такое он увидеть не готов. Эв молится всем известным богам, лишь бы ничего не произошло, но тщетно. Элис, внезапно осмелев, добровольно подаëтся вперёд и накрывает губы Эффи своими, ощущая странный трепет внизу живота. Альфард поворачивается к компании спиной, с поддельным интересом разглядывая жухлые кусты, а Дориан пошловато ухмыляется, салютая початой бутылкой в сторону Николя. Грею ой-как не нравится, что Шафик пялится на ноги Блэк в неприлично коротких шортах. Ник щурится и, окинув Эффи жадным взглядом, делает глоток вина. Песня на фоне сменяется.

She's a maniac, maniac on the floor

And she's dancing like she's never danced before

— She's a maniac, maniac on the floor, — весело подпивает Шафик, пританцовывая плечами в такт. Внутри Дориана резко поднимается иррациональная тревога. Нет, этот жалкий француз точно не может ничего помнить, Грей об этом позаботился. Эффи и Элис наконец разрывают затянувшийся поцелуй, после заходясь заливистым хохотом. Эван неловко скрещивает ноги, пытаясь скрыть закономерную реакцию тела подростка на девчачьи «шуточки». «Жизнь меня к такому не готовила! Не готовила! Мама!» — В следующем году попробуйте втроём, нам зашло, — похабничает Крис, звонко шлепая Мишель и Эда по ляшкам, — Демон мешать не будет. — Заткнись, Маккалистер, — грубо отзывается Дориан, становясь мрачнее прежнего. Как ни печально, иллюзий на то, что Блэк будет трепетно хранить ему верность вплоть до окончания школы, он не испытывает. Но сдаваться не в характере Грея. В конце концов, они во что бы то ни стало будут вместе. — Ребят, чë за негатив? Мы вроде веселиться собрались, — напоминает Альфард, откупоривая пиво. — Ноль негатива, Лев, только дружеские напутствия, — заверяет Эдвард, расплываясь в пьяной улыбке. Давненько он так не накуривался. — Точно! У меня кассета Bleach есть, давайте кайфанëм с реалного музла! — Эдильфрида совершенно не фанатка попсы восьмидесятых, льющейся из колонок, а вот вновь услышать голос Курта не прочь. — Фрида, ты чудо! — посылает ей воздушный поцелуй Эд. Музыкальные вкусы Стоуна и Эффи сходятся настолько, насколько оно вообще возможно, — Пижамка, кстати, зачёт, — он всегда готов с достоинством оценить красивые ножки, а у Блэк они просто роскошные. Мишель молча подмигивает, в знак солидарности. И что у этой троицы за отношения? Никто из компании до сих пор не понял до конца. Грязный звук электрогитары режет абсолютный слух Дориана, заставляя поморщиться. Когда Кобейн начинает петь, вовсе хочется заткнуть уши, привыкшие к выверенным мотивам Штрауса. Его кумир — Вивальди, её — чувак в обносках с сальными волосами. У вселенной отличное чувство юмора, раз она решила, что они, два кривых кусочка пазла, вместе образуют истинную гармонию. В семнадцать лет, делать ставки на далёкое будущее самонадеянно, но он уже поставил на неё, и точка.

Ставок больше нет.