44. Девичьи секреты.

***

Душно до головокружения. Форменная рубашка неприятно липнет к спине, а шерстяная жилетка противно колется, но нарушать устав ношения школьной формы — запрещено. Низко склонившись над столом, он измельчает загнутое тельце рогатого слизня; толстый хитин мерно хрустит под ножëм, складываясь в тихую мелодию. Если резать резче, добавить фоном скрипку и клавишные, то выйдет нечто совершенно странное. Странное, как и он сам. Дориан не глядя бросает ингредиент в котел и тянется за следующим. Дядя, вестимо, решил поиздеваться, запихнув и его самого в кипящий котёл: как же невыносимо изо дня в день находиться среди этих шумных, гогочущих над всякой чушью гиен. Он ведь замечательно провёл весь прошлый год, прячась от любопытных глаз в лаборатории, и единственное, о чём мечтал, — тихо-мирно продолжать свои эксперименты, ни с кем не контактируя. Но нет, распределяющая шляпа шлëпнулась камнем на голову, отправив последнего наследника рода Грей на Слизерин. Радость от этого только одна: мама тоже училась на этом факультете. — Здарова! — раздаëтся со стороны задорный голос, да настолько неожиданно, что у него едва нож из рук не падает. Тяжёлая школьная сумка с грохотом приземляется на стол, заставляя подпрыгнуть разделочную доску, — Я опоздал, а везде уже занято. Снейп сказал встать с тобой. Как жизнь молодая? Дориан дëргается, но и слова произнести не может: просто молча переводит загнанный взгляд на новоприбывшего. Внутри начинает подниматься паника, а по телу пробегают мурашки. — Ну, молчание — знак согласия, — весело усмехается мальчишка в мантии гриффиндора, засучив рукава, — Чë варим сегодня? Я честно в зельях не алë, а ты вроде местный гений, вот повезло. Грей жмурится до чёрных пятен перед глазами, ощущая, как горло начинает жечь от желчи, а грудь сводить болезненными спазмами. — Хэй, Дориан, — гриффиндорец несколько раз щелкает пальцами перед его лицом. — Откуда ты знаешь моё имя? — наконец совладав с собой, шёпотом спрашивает Грей. — Эм… — мальчишка растерянно взъерошивает волосы на затылке, — Мы уже месяц типа вместе учимся, — голубые глаза собеседника сверкают озорными огоньками, невзирая на повисшую неловкость, — Я Альфард, кстати. Альфард Блэк, будем знакомы, — Ал уверенно протягивает ладонь вперёд, расплываясь в лучезарной улыбке. Грей опасливо принимает рукопожатие, сходу ожидая подвоха, но, к удивлению, ничего плохого не происходит. Однокурсники начинают перешëптываться. — Жесть, вот это у тебя рука ледяная! — Доран в эту же секунду прячет ладонь в карман, неловко отворачиваясь, — Перекуси, может полегчает, — прямо перед ним, на парте, оказывается блестящая фиолетовая упаковка, с ярко-красной надписью Wispa. — Что это? — Блэк и Грей, закрыли рты, иначе я вам их заклею, — загробным тоном приказывает Снейп, смиряя учеников полным холодной ярости взглядом. — Простите профессор! Мы просто ведём дерскурсию о составе зелья. «Дискуссию…» — То есть дискуссию! — сразу поправляет сам себя Ал, вовремя выловив нужное словечко из головы. «Фига я вспомнил!» — И что же входит в состав Зелья для лечения фурункулов, мистер Блэк? — надменно хмыкакт Северус, скрещивая руки на груди. — Ну, эм… — Альфард судорожно пытается вспомнить прочитанное в учебнике, но вот незадача — он его даже не открывал, — Рога остроглазов? — по слизеринской половине класса проходится волна сдавленных смешков. — Минус двадцать баллов с… — Змеиные зубы, сэр! Рогатый слизень и иглы дикобраза, сэр! — как на духу выпаливает Ал точь в точь то, что прошептал незнакомый голос в голове, — Перед тем, как добавить иглы, надо снять котёл с огня, — только честь отдать осталось, и тогда Альфард точно сойдет за новоиспеченного мракоборца, вступившего на службу. — Чтобы больше ни звука, мистер Блэк. Иначе вылетите за дверь быстрее, чем успеете сказать Протего, — кривит губы Снейп, морща крючковатый нос, — Это касается всех, — Дориан сидит и, низко склонившись над партой, с наигранным интересом далает пометки на пергаменте. Урок продолжается в гробовой тишине — любой боиться лишний раз вздохнуть. Грей умело измельчает ингридиенты и помешивает зелье, ни разу не взглянув на рецепт из учебника. Альфард внимательно наблюдает за его действиями, но едва поспевает зыркать туда-сюда, — аж голова кругом! За минуту до звонка, Дориан переливает готовое зелье в колбу и, стоит только прозвенеть колоколу, пулей бросается на выход из кабинета. Вся спина мокрая насквозь, как и ладони, из которых то и дело выскальзывал нож. Хочется поскорее спрятаться и охладить пылающий огнём разум. На кой чёрт он вообще решил помочь этому… как его там? — Салазар помоги… — Грей наскоро открывает вентиль с холодной водой и подставляет лоб под ледяные струи, стараясь выровнять дыхание: медное кольцо на пальце жжёт кожу раскалённым металлом. Сделав несколько неровных шагов назад, Дориан падает на пол, прислонившись спиной к стене: холодный кафель помогает унять жар. — Вот ты где! — раздаётся взволнованный голос со стороны входа в туалет. Подойдя ближе, Альфард садится напротив, скрещивая ноги по-турецки, — Как ты это сделал? — Грей молчит и, обхватив колени, покачивается взад-вперёд, — Хэй, тебе плохо? — Уйди, — неразборчиво бурчит Дориан, ресницами смахивая влагу с глаз. — Нельзя уходить, когда кому-то плохо, — просто пожимает плечами Блэк. — Ты по-английски не понимаешь? У-хо-ди. — Ты батончик забыл, — Ал всучивает батончик Wispa ему в ладонь, почесывая затылок, — Мой крестный говорит, что шоколад помогает от всего. Ты попробуй… ну, вдруг правда поможет, — Грей пытается незаметно сглотнуть сопли, застрявшие в горле, но громко и постыдно хрюкает носом, — Не стесняйся, у меня таких целый миллион тысяч, — Дориан неуверенно разворачивает фиолетовую обёртку, ощущая себя будто бы в параллельной вселенной. «Он правда сам со мной заговорил? И я с ним говорю?» Незнакомая сладость тягуче окутывает рот, заставляя сделать ещё один жадный укус: это самое вкусное, что он когда-либо пробовал. Дыхание начинает выравниваться, пускай головная боль и отказывается отпускать. — Спасибо, — кивает Дориан, — Скажи сколько стоит, я тебе верну. — Дурак? — удивлённо вскидывает брови Ал, — Это подарок, а подарки — не отдарки, слыхал? — Нет. «Северус меня убьёт. Убьёт. Мне нельзя использовать способности. Нельзя, нельзя!», — охота с размаху влепить себе пощёчину, но тогда этот мальчик точно решит, что он сумасшедший. — Слушай, не знаю как ты это сделал, но реально спасибо за помощь, — потрепав нового знакомого по плечу, благодарно улыбается Альфард, — Летучая мышь валит меня на каждом занятии, а тут… — Если иногда открывать учебник, можно узнать много нового, — высокомерно подмечает Грей, закидывая последний кусочек батончика в рот: действительно полегчало. — Ты колючий, как контрабас… — обиженно фыркает Блэк, скрещивая руки на груди. — Может быть, дикобраз? — Отстань! — ну, путает Ал слова, и что? Лечь теперь, да помереть живëханьким? — Властью данной мне… мной! — важно продолжает Альфард, — Нам пора идти на обед. — Иди. Нам в разные стороны. — В смысле? — Дориан молча поднимает на него взгляд и тыкает пальцем на эмблему со змеëй, вышитую на мантии. — И? — Я со Слизерина. — А, так ты об этом! — залихватски усмехается Альфард. — Ты что творишь? — испуганно спрашивает Грей, пытаясь оттолкнуть от себя наглеца, но Ал, не обращая внимания, продолжает расплетать узел галстука на шее Дориана, — Перестань, пожалуйста… Завязав зелёно-серебристый галстук вокруг головы, на манер банданы, Альфард поднимается на ноги, а Дориан мысленно прощается со своим галстуком. Теперь придётся объясняться перед Снейпом, снова ощущая себя самым никчемным существом в мире. — Вставай, а то точно поесть не успеем, — Грей несколько раз моргает, растерянно глядя на протянутую ладонь, — Вставай говорю. — Зачем идти вместе, если мы сидим через стол? — он опасливо принимает помощь и поднимается, стряхивая пыль с брюк. — Сяду за твой, — Ал подхватывает Дориана под локоть и тащит на выход, уже предвкушая сочную куриную ножку с пюре в своей тарелке. — Так нельзя… — Кто сказал? — хитро подмигивает Альфард, толкая дверь ногой, — Я Альфард Блэк, мне всё можно, — стайка гриффиндорских первокурсниц, до того игравшая в Плюй-камни, начинает активно перешëптываться, окидывая взглядами необычную парочку. — На нас все смотрят, — Грей загнанно прячет глаза в пол. — Пусть смотрят, это же круто, — заговорщически улыбается Блэк, посылая толпе девчонок воздушный поцелуй, — Видишь ту с хвостиками? — Ал тыкает пальцем на высоковатую, для своего возраста, брюнетку в красном ободочке, — Её Мишель зовут, хочу позвать её гулять на выходных. Кстати, а я говорил, что хочу играть в квиддич? В следующем году пойду пробоваться в команду. Хотелось бы сразу стать капитаном, но говорят так нельзя. У нас, кстати, капитан Чарли Уизли, крутой перец, мы с ним всё лето… Альфард тараторит без остановки, шутит, смеётся ни в попад, и вечно с кем-то здоровается. Грей еле поспевает за ним на своих тощих ножках, то и дело путаясь в полах мантии, но не жалуется. Дориан сам не знает, зачем согласился пойти с ним: мог ведь сбежать. Однако, что-то в глубине души просит, просто умоляет не оставаться вновь в одиночестве и рискнуть. «Я же могу хотя бы один разочек представить, что у меня есть друг? Как у других детей… все равно он обо мне забудет…»

***

Середина мая щедро одарила жителей Шотландии чередой безоблачных деньков. Студенты Хогвартса встретили тепло с распростёртыми объятиями, выискивая любую свободную минутку, дабы выбежать на улицу, сбросить мантию и искупаться в ярких солнечных лучах. И только пятые, да седьмые курсы, томились в стенах замка, низко склонившись над учебниками. Дориан Грей, само собой, был среди тех, кто зубрил пройденный за семь лет материал с утра до ночи. Его мечта, идея фикс, вот-вот должна исполниться, и ударить в грязь лицом никак нельзя. К удивлению, наперекор самым мрачным ожиданиям, Эдильфрида вовсе не дулась на то, что они стали проводить меньше времени вместе, а наоборот, вовлеклась. Эффи помогала ему с подготовкой к ЖАБА, делилась собственными наработками по Зельеварению, и даже забрала часть обязанностей, возложенных на плечи старосты: составляла графики дежурств, следила за порядком на факультете, консультировала второкурсников по выбору дополнительных предметов. Весь профессорский состав пребывал в полном недоумении, а Макгонагалл не находила и единого повода придраться: даже внешний вид мисс Блэк стал… приемлемым. До окончательного культурного шока Минерву довела сцена того, как наглая слизеринка спиной загородила какого-то львëнка-первокурсника от группки змей-задир. « — Я скормлю вас своим охотничьим псам на ужин, если ещё хоть раз увижу подобное». Дориан отчаялся искать причины примерного поведения своей девушки, слыша в ответ одного и то же: «Я такая же, как была». Остаётся только верить на слово и благодарить за то, что она дарит ему столько поддержки и заботы. Он налюбоваться ей не может, вылавливает любую свободную минутку, чтобы побыть рядом, а сегодня вовсе решился на откровенное безумие: взял, да и прогулял Руны, ради того, чтобы устроить мини-пикник под старым дубом, пока у Эдильфриды окно в расписании. — Взгляни. Эффи отправляет в рот очередной кровавый леденец, и берёт протянутый альбом в руки, мило щурясь от слепящего солнца. — Ого… — завороженно шепчет Блэк, пальцами проводя по пергаменту, — Ты правда меня такой видишь? — она улыбается, а у него щемит сердце: веснушки на бледных щеках стали ярче, напоминая россыпь звёзд, растрепанные кудри нимбом обрамляют лицо, делая его поистине ангельским, а припухшие от поцелуев губы так и манят коснуться вновь. — То, какой я тебя вижу, невозможно передать. Это лишь попытка, — улыбается в ответ Грей, ласково проводя ладонью по её запутанным волосам. Голова Эффи лежит на его коленях, на траве валяются пара бутылок сока, коробки из-под сэндвичей, пачка ментоловых и виноградных сигарет, чуть дальше её мартинсы, а на одной из веток висят две мантии с зелёным подкладом. — Оставлю себе? — Конечно, ангел, — она не глядя ныряет рукой в сумку и достаёт из неё учебник по Зельям, бережно пряча рисунок среди страниц, — Сколько у тебя ещё уроков? — Хм… — на секунду задумывается Эдильфрида, — Два. — А по расписанию три, — Блэк закатывает глаза, издавая страдальческий стон. — Не пойду на Руны, там тема скука смертная, а мне потом ещё вторяков вдохновлять записаться на курс к Бабблинг, — с важным видом заявляет Эффи, — Уравновешу чаши весов. — И что она о нас подумает? Оба прогуляли в один день… — Надеюсь, всё самое-самое худшее, — одаривает его хитрым взглядом Блэк, перекатывая во рту леденец. Порыв ветра задирает подол короткой юбки, заставляя Дориана облизнуться от вида стройных ног, обтянутых чёрной сеточкой колготок. — Чем займёмся сегодня вечером? — он ненароком подцепляет верхнюю пуговицу на её рубашке, оголяя выступающие ключицы, — Можем расслабиться, раз уж впереди выходные… — И как же вы предлагаете расслабиться, лорд Грей? — игриво интересуется Блэк, ощущая лёгкие поглаживания пальцев на животе, прямо возле пояса юбки. — Готов исполнить любое ваше желание, миледи. Только скажите, — и когда ледяная ладонь успела заползти ей под рубашку? — Без преувеличений, всё что угодно. — Опасное заявление… — Люблю рисковать, — подмигивает он, расплываясь в привычной дьявольской улыбке. — Тогда записывайте, — Эффи ловко меняет положение, седлая его бёдра, — Хочу миндальные круассаны. — Будут. — Ещё хочу французский сыр… с плесенью! — а вот это уже задачка посложнее. Где ему взять деликатесный сыр в Хогвартсе? — Найду, — пораскинув мозгами, заверяет Дориан. Ах, бедолагу Асмодея ожидает непростой вечерок. «Иначе зачем мне вообще эта никчемная птица?» — Ещё хочу вино, но не простое, а эльфийское. Допустим… из бузины. — Что-нибудь ещё, дорогая? — он притягивает Эффи ближе, крепко сжимая тонкую талию. — Да, — деловито заявляет она, призывающе качнув бёдрами— Ванну с пеной и массаж. — Вот как, — Грей убирает волосы в сторону, припадая губами к её шее, — В таком случае… — дорожка поцелуев спускается к ключицам, оставляя влажные следы на нежной коже, — Боюсь, мне придётся снять с вас всё лишнее, миледи. — Какой вздор! — с наигранным возмущением восклицает Эдильфрида, отталкивает его за плечи, — Неужели вы намереваетесь обесчестить меня, лорд Грей? Что же скажет мой благородный папенька… Ай! — То, что вы в край охуели. Сморщившись от боли, Эффи потирает ушибленное плечо, резко оборачиваясь. — Херли ты камнями кидаешься, придурок?! Альфард, одетый в полную квиддичную экипировку, стоит в паре футов от них, кольцами пуская сигаретный дым. Большим сюрпризом становится ещё кое-что: Джордж тоже с ним, старательно делает вид, будто заинтересован проплывающими мимо облаками, а не задницей Блэк, обтянутой мини-юбкой. — Думал окатить водой, но вам не привыкать, да? — обманчиво-доброжелательно протягивает Ал. Он долго выжидал, когда же подвернётся удачный момент пристыдить этих двоих. — Чë? — как только до неё доходит смысл сказанного, Эффи бегло прячет взгляд, — Ой… «Бля… неловко получилось». — «Ой» не то слово, — строгим голосом продолжает Альфард, — Пошли, разговор есть. — Разговор настолько унылый, что понадобился клоун? — Грей прерывает её попытку подняться, — Дам два сикля, чтобы ты исчез, Уизли. Или для тебя это слишком много? Джордж стискивает зубы до скрежета, сходу вспоминая последнее письмо от мамы: отца лишили премии из-за незаконных экспериментов с магловской машиной, так ещё и третья часть зарплаты теперь уходит на сиделку для двоюродной тётушки по папиной линии. «Нам ведь не на что больше тратиться, блять!» То, насколько Уизли устал от постоянных проблем с деньгами, трудно описать словами. И эта высокомерная ухмылочка, на ненавистной роже, становится последней каплей. — Джо! — взвизгивает Эффи, замечая, как Джордж спешно закатывает рукава рубашки. Грей пересаживает её на траву и, сжав кулаки, вскакивает на ноги, — Дориан! Не надо! — Думаешь, раз ты богатый, значит лучше других? — кипя от ярости, цедит сквозь зубы Джордж, хватая Дориана за грудки. — Да. И ещё по сотне других причин, — без тени тревоги отвечает Грей, выжидающе вскинув бровь. — Разошлись! — командует Альфард, оттаскивая Уизли за плечи, — Джордж, какая муха тебя укусила? — Недотрах на лицо, — насмехается Грей, да погромче, чтобы она точно услышала. — Завали рот! — с надрывом орёт Джо, пытаясь вырваться из крепкой хватки Ала. — Сходи подрочи, а то на людей уже бросаешься, — Дориан натурально упивается его яростью, каждой клеточкой тела ощущая, как эмоции заставляют воздух вибрировать. Джордж бьёт Альфарда локтем в живот и, вырвавшись, с разбегу валит Грея на траву. Тот не оказывает никаких попыток сопротивления, в открытую смеясь Уизли в лицо. — Ударь меня, — с горящими от неподдельного азарта глазами, подначивает Дориан, — Врежь, ты же хочешь. Давай, слабак! — Хватит! — подхваченный волной заклинания, Джордж отлетает в сторону на добрых пару футов, больно ударяясь спиной, — Вы оба перегрелись что ли!? — Эдильфрида крепко сжимает палочку в руке, прожигая двоих злобным взглядом. — А я здесь причём? — тоном оскорблённой невинности уточняет Грей, с напускным отвращением отряхивая брюки. — Ты первый начал! Первогодки себя лучше ведут! — Эффи стягивает мантию с ветки дуба и прячет пачку сигарет в карман, — Даже не вздумайте ко мне подходить, пока не успокоитесь, ясно? Больные! — Сказала та, что на второй день в школе обещала с меня кожу снять? Выпад Грея остаётся без комментариев. Эдильфрида быстрым шагом направляется в сторону замка и, не оборачиваясь, тычет средним пальцем в их сторону. В который раз жизнь показывает, какие же парни идиоты, а она всё ведётся. «Будь моя воля, я бы встречалась с Эс, и дело с концом!» Альфард устало потирает переносицу, уже представляя, как «весело» будет летом на Гриммо, если Эффи согласится на просьбу близнецов. Добровольно, конечно, вряд ли, но тогда отец вмешается. «Папа ваще не осознаёт масштаб бедствия. Ой бля…» — Молодец, Грей! Доволен? Теперь она злится. — Не переживай, Уизли, — фамилию его выплёвывает с таким презрением, будто испачкаться боится, — Ночью кончит подо мной пару раз, и успокоится. — Демон, не перегибай… — теперь уже Ал стискивает кулаки. — С чем не перегибать? — похабно усмехнувшись, уточняет Дориан, — Твоя сестра одна из самых крутых в школе, большинство парней хотят её отыметь. — Я тебе ща реально втащу! — у Блэка заканчивается терпение. — Хочет большинство, но трахаю её я, — Грей переводит взгляд исподлобья на Джорджа, — Потому что она — моя. Доходчиво объяснил, клоун? — Ты омерзителен, — Джо теряет последние крохи самообладания, — Эффи сошла с ума, раз нашла что-то в уроде, вроде тебя. — О, ты прав, — Грей оказывается рядом с ним за секунду и поднимает Уизли над землёй, намертво вцепившись в ворот рубашки, — Она такая безумная, когда стонет моё имя, аж голос срывает. Моё, ничтожество. Уяснил? — Это мы ещё посмотрим! — Вы допизделись! — с громким хрустом, кулак Альфарда поочерёдно впечатывается в челюсти двоих соперников, явно попутавших берега. Его окончательно заебало слушать похабщину в сторону младшей сестры, которой впору к итоговым контрольным готовится, а не юбку задирать на каждом углу школы. Неподалёку раздаются крики мадам Трюк и профессора Макгонагалл, требующих немедленно прекратить балаган, но, есть ли до этого дело мальчишкам-подросткам? Конечно, нет. Они и вовсе теперь не понимают, кто кого бьёт.

***

От сильных струй пара, с громким звоном подпрыгивают крышки на кастрюлях, в сковородах шкварчит жареное мясо, а из десятка духовок доносится манящий аромат свежей выпечки. Это место скрыто от глаз обычных студентов, но если ты «свой», то двери на кухню Хогвартса для тебя всегда открыты. Окна здесь под самым потолком, видом выходят на идеально подстриженный английский газон, стены и пол из невзрачного серого камня, но источают необъяснимое тепло. Всё здесь будто бы согревает изнутри. — Миндальные круассаны готовы, млорд Грей, — низко кланяется один из эльфов, протягивая вперёд коробочку, украшенную праздничным бантом. — Большое спасибо, Тинки, — вежливо кивает Дориан, опуская коробку на покосившийся столик, — А вино? — Тинки искала в запасах, но бузинное вино редкое… — жалобно поджимает уши домовик, пряча взгляд в пол. — Знаю, но вы ведь поищите ещё? Оно для особенной девушки… — Конечно, млорд, — громко хлопнув в ладоши, Тинки растворяется в воздухе, намереваясь во что бы то ни стало отыскать заветную бутылку. Грей пальцами разминает шею, прекрасно зная, что покоя ей сегодня не будет. — Так-так… эльфийское вино, круассаны, — раздаётся за спиной знакомый голос, — Попахивает извинениями, — Дориан усмехается и, ослабив форменный галстук, разворачивается на каблуках. — Если решил ещё раз врезать, то давай завтра. У меня большие планы на вечер, — Грей скрещивает руки на груди, одаривая собеседника многозначительной ухмылкой. — Вообще-то не за этим пришёл, но теперь резко захотелось, — в том же тоне отзывается Альфард, оперевшись плечом на стену, — Что с тобой стало, Демон? — Конкретизируй вопрос, будь любезен. — Никогда не ожидал, что увижу тебя таким, — Ал едва сдерживает улыбку, заметив дурацкий бант на коробке с круассанами. — Каким? — глядя глаза в глаза, с вызовом спрашивает Грей. — Влюблённым ревнивцем, — спина Дориана, и без того безупречно ровная, натягивается, точно тетива. Где-то неподалёку раздаётся громкий шум битого стекла и тихое чертыхание. Мимо, в смешном поварском колпаке, проносится низкорослый домовик, шепча себе под нос: «Всё пропало, всё пропало». — Никто не ожидал, — Грея мрачен, но спорить не спешит. «А вот это чëт новенькое…», — к собственному удивлению подмечает Блэк. — Присядем? — Альфард жестом указывает на два ветхих табурета, стоящих по обе стороны столика. — Время поджимает, — только задушевных бесед ему сегодня не хватало. — Не пизди, всё равно без своего бузинного вина никуда не уйдëшь, — естественно, куда этот горе-любовник денется, не исполнив желание Эдильфриды. — Подслушивать, кстати, неприлично. — То что ты наговорил на поляне — тоже. Без слов рассудив, что счёт теперь равный, Блэк и Грей опускаются на стулья. — Выпьем по одной, Демон? — Смотря за что, Лев, — заинтересованно вскидывает бровь Грей, потянувшись в карман за сигаретами. Курить здесь, разумеется, нельзя, но кого волнует? — Даже не знаю, — Альфард с помощью Акцио призывает первые попавшиеся бокалы, — К примеру… — в голубых глазах проскальзывает беззлобная насмешка, — За великую любовь, — с характерным бульканьем, струйка алкоголя из фляги течёт на дно стаканов. — Какой ты неопределённый: то калечишь, то радуешься. — Я бы радовался на все сто, если бы поводом для твоего стояка была не моя младшая сестра. — Заметь, ты сам это сказал. — Ой бля, а ты прям дохуя скрываешь, — Альфард с благодарностью принимает протянутую сигарету, затягиваясь поглубже, — Сначала в море, у всех под носом, а дальше что? В Большом на столе преподов? — Благодарю за идею. Моя девушка оценит. — Твоя девушка...Что-ж, тост сам напрашивается. Выпьем за эту девочку-беду. — Извиниться не хочешь? — Дориан пальцем тыкает на нос, который недавно вправила мадам Помфри. Одно радует: рыжему придурку досталось куда больше. — Для профилактики, чтоб за языком следил, — без тени сожаления подытоживает Блэк, — За Эф, дружище. И за то, что она таки растопила твоё ледяное сердце, — недолго поразмыслив, Грей кивает в знак согласия; звонко чокнувшись, они опрокидывают напиток. Горло обжигает в секунду, а глаза начинает резать от слёз. — Что это, мать твою!? — сквозь кашель хрипит Дориан, стукнув себя кулаком по груди. — Хуй знает, — Альфарду неизвестная бормотуха ошпарила нëбо, — Рози сказала, это по рецепту её отца… Ох, бля! — Блэк встряхивает головой, только из уважения к домовикам удерживаясь от того, чтобы сплюнуть прямо на пол, — На, закуси, — он бросает на стол половину батончика Wispa, в ярко-фиолетовой упаковке. — Снова Розмерта, значит, — сморгнув проступившие слёзы, Дориан спешно откусывает кусок шоколада, желая поскорее перебить отвратительный вкус спирта, — А что с Гудоменс? — Думаешь, мне на неё не похуй!? — на ровном месте вспыхивает Ал, сжав кулаки. — Судя по реакции, — нет. — Всё пиздец сложно, Демон, — Ал пытается зацепиться взглядом за что угодно, лишь бы отвлечься от нахлынувших мыслей о Лотти, — Давай не будем, нет настроения грузиться. — Как скажешь. Но если вдруг захочешь выговориться, я к твоим услугам, — он вполне мог этого не говорить, ведь Альфард без того знает к кому обратиться, если на душе паршиво, но захотелось напомнить. Откуда-то сбоку тихо подкрадывается Тинки, поднося уважаемому млорду пыльную бутылку вина. Дориан благодарит эльфа и прячет бутылку в школьную сумку. — Мне пора идти, Лев. Ты нормально? — Полный порядок, дружище, — как ни в чём не бывало отмахивается Ал, натягивая привычную маску беззаботности, — Эф привет, — на ходу отбив пять другу, Грей направляется к выходу, про себя повторяя план действий: задобрить, расслабить, счастливой уложить спать, — Эй, Демон, — окликает его Альфард на самом пороге. — Да? — Ты правильно сделал, что рассказал Эффи правду. Никто не смог бы понять тебя лучше неё, — Альфард всегда с трудом представлял, какая девушка окажется способна выдержать невыносимый характер Грея. Как выяснилось, та, что ещё более невозможна, — Я правда рад за вас, хоть это и сложно моментами. Дориан приподнимает уголки губ, ненароком вспоминая, как сбежал из Больничного крыла на втором курсе, трясясь от озноба. Нагоняй от Северуса потом отхватил жуткий, так ещё и ремнём получил, но посетить первый квиддичный матч лучшего друга того стоило. — Спасибо тебе, Лев. — За что? — Альфард смешно принюхивается к содержимому фляги, решая, сделать ещё глоток, или вылить пойло к чертям. — За то, что опоздал на Зелья семь лет назад, — круглая деревянная дверь, не рассчитанная под размеры взрослого человека, закрывается с тихим шарканьем, а Блэк расплывается в широкой улыбке. Он как сейчас помнит то утро: они с Крисом, на тот момент ещё просто соседом по комнате, всю ночь листали каталог белья «Развратная ведьмочка», забытый кем-то из старших девчонок в гостиной. По этой самой причине, Ал наотрез отказывался просыпаться, наслаждаясь первыми в жизни пикантными снами. « — Пошли гулять после ужина, я покажу тебе что-то мега-супер-пупер крутое. Ты такого точно ещё не видел, зуб ставлю! — активно пережевывая ростбиф, толкает приятеля локтем в бок Блэк. — Мне надо делать уроки, — едва слышно отзывается Дориан, вяло ковыряя вилкой в картофельном пюре. Альфард так и таскался за ним весь день: из-за повышенного внимания других студентов, теперь кусок в горло не лезет. — Да забей ты на своих книжки! Клянусь, там такое! Ну пошли! Ещё спасибо скажешь». И Грей сдуру согласился. Когда он увидел содержимое журнала, то покраснел до корней волос, начал заикаться, а потом вовсе сбежал, роняя тапки. Всю ночь Дориан пялился в потолок, глазами по пять сиклей, пытаясь понять, как теперь отмыться от этого стыда. Никак. Ведь не обязательно быть провидцем, дабы догадаться, кто поджидал на выходе из слизеринской гостиной следующим утром, сверкая ослепительной улыбкой.

***

В комнате царит полутьма, и только одинокая свеча освещает разбросанные по столу листы пергамента. На кровати ком школьной формы, ботинки валяются по разным углам, зеркальная дверца шкафа перепачкана тушью и пятнами красной помады. На ней растянутая домашняя футболка, вечно сползающая на одно плечо, волосы собраны в небрежный пучок, а меж губ зажат фильтр дымящейся сигареты. Буквы уже плывут перед глазами, на она продолжает упорно выводить строчку за строчкой, сверяясь с таблицей из учебника. Конечно, шансы невелики, но есть ещё надежда наскрести на Выше ожидаемого по Трансфигурации. Зачем? Чисто из вредности, дабы окончательно утереть нос Маккошке. Бедняжка в последнее время от злости пухнет, когда не находит к чему придраться. — Вот и пусть лопнет, — раздражённо бурчит себе под нос Эдильфрида, делая очередную затяжку. — Грызёшь гранит науки, ангел? — Эффи дёргается от неожиданности: не услышала, как он вошел. — Читаю про паттерны поведения приматов, — обыденным тоном отзывается Блэк, даже не глядя в его сторону, и тушит бычок в пепельницу. — Позволь поинтересоваться, зачем? — Дориан понимает, что это шутка, однако сути не улавливает. — Чтобы разобраться, что движет мужчинами. Хочешь банан? — он еле успевает увернуться, и кожура пролетает в паре дюймов от головы. Эффи разворачивается к нему лицом, скрещивая руки на груди, — Молодец, реакция на Превосходно. — Какие мы злые, — снисходительно усмехается Грей, в точности копируя её жест. Взгляд серых глаз инстинктивно останавливается на синих венах, обвивающих его предплечья: на фоне стресса Грей слегка схуднул, и теперь они видны гораздо ярче, — Будешь кусаться? — Бешеная здесь не я, — лыбится в ответ Блэк, скорчив гримасу. — Язва, — начисто игнорируя её возмущения, он подходит к столу, выкладывая принесённые подношения, — Эльфийское вино, миндальные круассаны, и… — выдержав театральную паузу, он достаёт из сумки небольшую белую шайбочку, перевязанную бечевкой, — Ваш любимый камамбер, миледи. Эдильфрида заинтересованно вскидывает бровь, ведь прекрасно осведомлена: в Хогвартсе и Хогсмиде подобных деликатесов не сыскать. — Надеешься купить меня сыром? — А получается? — Дориан расплывается в нахальной улыбке и выхватывает палочку из её волос, заставляя кудри водопадом рассыпаться по плечам. — Просто объясни, зачем было нарываться? — Грей закатывает глаза, принимаясь одну за другой расстëгивать пуговицы на рубашке, — Я задала вопрос, а не стриптиз попросила. — Какой ответ тебя устроит, малышка Блэк? — Честный, — с нажимом произносит она, но когда он подхватывает её за талию и усаживает на стол, не сопротивляется. — Честно очень тебя хочу, — Дориан разводит её ноги шире и наклоняется, желая украсть сладкий поцелуй, но Блэк отворачивается. — Грей! — Эдильфрида приглушëнно ахает, когда ледяная ладонь ложится на внутреннюю сторону бедра, обжигая кожу, — Честный ответ по делу. — Мне не понравилось, как он на тебя посмотрел. — Просто посмотрел? — Эффи одëргивает футболку, не позволяя его рукам заползти выше, — Это ты считаешь причиной для оскорблений? — Я его не оскорблял, — Грей пытается ухватить её за запястья, но не тут то было: Блэк отталкивает его, заставляя рухнуть на стул, и, пяткой упершись в грудь, прижимает к деревянной спинке, — Вот это манёвр! Моё восхищение, леди Грей. — Не выводи меня, — стальные глаза пылают от возмущения, но тело предательски отзывается на его близость. — Ты такая сексуальная, когда злишься. — Дориан! — Я самую малость приревновал, бывает, — нехотя признаётся он, внимательно следя за её реакцией: кончик языка проходится по выступающей косточке на щиколотке, заставляя Блэк тяжело сглотнуть, — Довольна? — Чему мне радоваться? — к щекам приливает румянец, когда Дориан принимается один за другим целовать каждый пальчик её ноги, не прерывая зрительный контакт, — Прекрати, — неубедительно просит она, пряча взгляд. Сколько бы между ними не произошло, эта его привычка заставляет сгорать от смущения, как в первый раз. — Зачем? Тебе ведь нравится. Нравится также, как и моя ревность, верно? — чёрные дьявольские глаза будто бы насквозь её видят. — Иногда так хочется тебя придушить. — Можешь ни в чём себе не отказывать, дорогая, — Дориан резко поднимается со стула и берёт её лицо в ладони, — Давай так: ты пока выпей вина и перекуси, а я пойду наберу ванну и... подготовлю всё остальное. — Остальное? — Не переживай, — он заправляет прядь кудрей за ухо, жарко шепча ей в самые губы, — Просто прикупил пару вещиц, которые помогут максимально тебя расслабить. Я же обещал, ангел. Наперекор ожиданиям, Грей не вовлекает её в поцелуй, теперь такой желанный и нужный, а просто отступает. Хитро подмигнув, он направляется в сторону ванной, оставляя Блэк наедине со своими мыслями. Секунд пять она молча пялится ему вслед; потом вскидывает палец, собираясь что-то сказать в протест, но сразу же опускает, ибо в голове неразбериха. Неуютно поëрзав бёдрами, Эдильфрида откупоривает бутылку и принимается скрупулезно нарезать сыр на ровные треугольнички. «Как же… я же злюсь! Он даже не извинился за этот цирк!» — В воду масло, пену, или всё вместе? — эхом доносится из ванной. «А я прям настолько принципиальная?» Спрыгнув со стола, Блэк делает глоток вина и, не забыв захватить нарезанный камамбер, без промедлений семенит прямиком к нему. Круассаны решено оставить на десерт. А может и на завтрак, ведь ночь без того обещает быть очень сладкой.

***

На чём зиждилось её спокойствие весь май, известно одним лишь прародителям. Эдильфрида была послушна, неконфликтна, вежлива до тошноты и зуда под кожей, искусно играя роль примерной ученицы. Блэк также искренне радовалась тому, что смогла поддержать Дориана, переняв немалую часть обязанностей старосты школы. Благодаря этому им чаще, чем никогда, выпадали моменты вместе, а влюблённость в его глазах разгоралась всё ярче с каждым днём. В её тоже. И она дышала ею, берегла, точно самое ценное сокровище. Эффи никогда не ощущала себя счастливее, чем в те ночи, когда они оба валились на постель от усталости, засыпая в объятиях друг друга. Эдильфрида перестала видеть кошмары, преследовавшие после убийства Бёрка; стала меньше курить, а про алкоголь вспоминала только тогда, когда Грей сам предлагал, видя, что ей необходимо расслабиться. Но… в её жизни всегда есть «но», и на этот раз имя ей — Фрея. Эффи ни разу не обмолвилась о ней перед Дорианом, опасаясь реакции. Да и прозвучит это безумно: «Доброе утро, я, кстати, общаюсь с твоей мёртвой матерью». Нет уж, Грей её тогда точно в психушку сдаст. К тому же, после ночи откровений в Грей-Кастл, он попросил не ворошить его прошлое. Блэк приняла это с пониманием и уважением: Дориан никогда первым не заговаривал про Горгонею, Медоуз-Мэнор, пытки и тому подобное. Поэтому, Блэк запечатала мысли о Фрее глубоко в сознании. Однако, в моменты задумчивости, мертвенно-бледное лицо представало перед глазами, словно наяву. Искала ли она её? Нет, определённо нет. Разве что, изредка произносила проклятое имя вслух, пока возилась на поляне с Тенью. Но мёртвая не являлась. Возможно, оно и к лучшему: ничего хорошего из их встречи не выйдет. За окном бушует ураган, а в хижине тепло и сухо. Пламя свечей, парящих под потолком, слабо подрагивает от сквозняка, а оконные рамы содрагаются от порывов ветра. Середина мая была сказочно солнечной, а вот конец месяца щедро одарил проливными дождями. Эффи кидает цветки чертополоха в котëл, трижды помешивая по часовой стрелке. Как же она благодарна Дориану за место, в котором можно побыть наедине со своими мыслями, подальше от толп людей, снующих туда-сюда. Со двора доносится ржание Тени и громкий топот копыт. Видимо, акромантулы опять осмелились заглянуть на её территорию: который раз хотят отомстить за собратьев, убитых во время спасения Золотой троицы. — Как удачно, — Эдильфрида расплывается в маниакальной улыбке и хватает арбалет, давно ожидавший своего часа, — Вам пиздец, твари ползучие. Спрятав оружие в широком рукаве мантии, Блэк подходит к окну, дабы разведать обстановку, но там вовсе не то, что она ожидала увидеть. Фрея, ещё более тощая, нежели в самую первую их встречу, стоит на границе волшебного барьера, ограждающего хижину от посторонних. Эффи спрыгивает вниз со второго этажа, проигнорировав приставную лестницу. Дверь наружу распахивается без её ведома: то ли по велению ветра, то ли от неконтролируемого потока магии. — Привет, ангелок, — Фрея поправляет широкий ремень, — единственное, что помогает держаться брюкам. Эдильфрида делает несколько шагов вперёд, босыми ногами утопая в липкой грязи: незадолго до того валялась под одеялом и сняла обувь, чтобы простыни не пачкать, — Надеюсь, тебе хватило времени успокоиться, и теперь ты готова к… Пронзительный крик эхом разлетается над лесом, спугивая стаю ворон, облюбовавших дерево неподалёку. Стрела проходит сквозь худое плечо и, упëршись в плоть хвостовиком, припечатывает Фрею к стволу мшистой сосны. — Грëбаная лгунья! — Эффи подлетает к ней, испепеляя полным ненависти взглядом, — Я убью тебя! — утробно рычит Блэк, по-звериному скалясь. — У моего сына специфический вкус на… — Фрея замолкает, когда лезвие кинжала упирается прямо в глотку, прожигая кожу. Предки Блэков были умны, раз добавили медь в состав сплава. — Твоего сына!? Ты конченная извращенка! — вся ярость, сдерживаемая глубоко внутри, волнами вырывается наружу, — Твой, блять, сын, ебанутая ты сука! — Успокойся, Эдильфрида. — Успокоиться? — ошалело выдыхает Блэк, безумно выпучив глаза, — Успокоиться!? Ты издеваешься!? — Эффи хватается за деревко стрелы, и, крепко сжав, проворачивает по часовой стрелке, — Как ты смела меня трогать? Лапать! — кричит она, упиваясь гримасой боли на лице Фреи, — Может ещё и поцелуешь!? Давай, поцелуй меня! Тень встаёт на дыбы, размахивая крыльями, но не видит угрозы. И только стойкий запах гнили забивается в его ноздри. — Эдильфрида… — предостерегающе произносит Фрея. Эта истерика ей порядком поднадоела. — Ты всё знала! Знала! Я трахаюсь с твоим сыном! А ты…! Эффи отлетает назад, падая навзничь. Она рукой касается щеки, обожжённой пощëчиной, с трудом осознавая произошедшее, а ливень продолжает хлестать по лицу, заливая глаза. — Давно об этом мечтала, — издав приглушëнный стон боли, Фрея, с мерзким хлюпаньем, достаёт стрелу из плеча. Присев на корточки, она сгребает в ладонь горсть земли и принимается втирать в рану, — Иногда ты так сильно раздражаешь, ангелок. — Я реально прикончу тебя! — за секунду вспомнив все наставления мастера Хгара, Блэк с прыжка вскакивает на ноги и несëтся вперёд, но, вместо того чтобы пронзить сердце мёртвой кинжалом, на полном ходу впечатывается в ствол дерева. — Я и так мёртвая, — загробным голосом отзывается она, надменно вскинув брови, — Успокоилась? — Сука, — Эффи сплëвывает кровью, прожигая её полным ненависти взглядом, — Я тебе сердце выжгу. — Сколько угроз... Не лучший тон для разговора с будущей свекровью,— высокомерно хмыкает Фрея, кривя губы, и в этот момент Эдильфрида замечает их несомненное сходство: Дориан делает один в один также, когда раздражён. — Пиздец… — Блэк кончиками пальцев касается челюсти, проверяя на повреждения: больно, но не критично, даже на вывих не тянет. — Хватит валяться на земле. Поговорим в хижине. — Какая к хуям разница, где разговаривать?! — Да уж, у Дори железное терпение. — Не называй его так! — маты льются изо рта рекой, да никак не заканчиваются, тело бьёт дрожь. — Ты замерзнешь и заболеешь, — мëртвая хватает её под мышки, ставя на ноги. — А тебе не похуй? Воздух вокруг начинает наэлектризовываться. Будто бы вторя раздраю в душе, небо разрезает вспышкой молнии; гром, последовавший за ней, похож на рык дикого зверя. Такой же сейчас рычит внутри Эдильфриды, когтями царапая рёбра. — Ритуал прожëг тебе остатки мозга? Пошла в дом! — Эффи едва назад не отшатывается от её громогласного крика, хочет что-то сказать в протест, но слова застревают в горле вместе со слезами, — Бегом! — Мне надо успокоить Тень… — жалобно выдыхает Блэк, окончательно запутавшись в чувствах. — Не утруждайся, — плотоядно ухмыляется Фрея и щëлкает пальцами. Фестрал начинает спотыкаться и путаться в пространстве, а через секунду валится на землю безжизненным грузом. Полный отчаяния вопль оглушает Запретный лес, мелодично дополняя громыхание грозы. Эдильфрида падает на колени; кажется, что магия покидает её. Разум теряет контроль над телом, пока перед глазами пляшут чёрные пятна и отблески молний. Тьма затягивает, вовлекая в липкие объятия небытия. В глазах Фреи разом лопаются все капилляры, заставляя кровь устремиться вниз по щекам. О, она определённо переоценила свои возможности, но иначе поступить была не в силах: разговаривать с девчонкой при таких настроениях бесполезно. За спиной раздаëтся едва различимый шорох, но Фрея улавливает его мгновенно. Шум в кустах не похож на акромантула или аспидита. — Выходи! — командует непонятно кому. Фрея не ощущает вокруг никакой инородной энергии, даже намёка на чужое присутствие, но это не означает, что они в безопасности: следящий, всего навсего, просто умело прячется. В плечо прилетает мелкий камушек, вынуждая инстинктивно обернуться. Осознание бьёт по голове кувалдой. Это невозможно. Невозможно потому, что за все восемь лет, единственная, кто смогла её узреть, была Эдильфрида. Кажется, в игру вступил новый игрок. И, пока что, он выигрывает.

***

Стихия разбушевалась окончательно и бесповоротно. За пределами хижины, непонятно как выдерживающей шквальные порывы ветра, с корнями вырывает слабенькие деревца; повсюду валяются обглоданные сосновые ветки и мусор, а в воздухе, по спирали, парят пластиковые пакеты: привет из магловского мира. Фрея подбрасывает поленья в печь и возвращается к пробковой доске, пальцами проводя по десятку полароидных фотографии. Дори есть на каждой, и на всех такой счастливый, радостный, беззаботный. А то, с каким обожанием он глядит на свою возлюбленную, вызывает трепет. В душе теплится лишь одна радость об ушедшей жизни: сына она, насколько успела, воспитала правильно. И весь этот покосившийся домишко, собранный из всего, что было под рукой, тому подтверждение. Со стороны раздается шорох и смазанный шёпот, едва различимый за звуками ливня. Эдильфрида переворачивается на матрасе, по привычке пытаясь нашарить рукой стакан воды. Секунда. Пули осознания проходят навылет. — Тень! — Эффи подрывается на постели, но сразу же падает обратно — тело ватное, — Тень! — Он этажом ниже, — и, словно в подтверждение её слов, снизу раздаётся лошадиное ржание, — Должна признать, такую упëртую особь ещё поискать надо, еле совлада. — Тень… что ты… — Блэк заходится глубоким кашлем, — Что ты с ним сделала? — Попей сначала, — Фрея присаживается на стул, закидывая ногу на ногу. Нащупав стакан, Эдильфрида подносит его ко рту, расплëскивая наполовину. Вода успокаивает зудящее горло, прохладой растекаясь по венам. — Лучше? — Тень… — Салазар милостивый, — раздражённо фыркает Фрея, массируя виски́, — Впорядке твой радужный пони, я просто уложила его немного отдохнуть. Тебя тоже. — Как? — Сядь нормально. Эдильфрида корëжится на кровати, только конечности никак не хотят слушаться. Взяв над собой усилие, она принимает сидячее положение, затылком ударяясь о стену. Рука на автомате тянется к пачке сигарет, вымокших насквозь, но для неё это не проблема. Как говорил Кевин: «Ты ж спортсменка, раскуриишь». — Я внимательно слушаю, — злобно выдыхает Эффи вместе с табачным дымом. — С чего бы начать… — С того, что ты лезла ко мне! — Это тяжело контролировать, ангелок, — немного помолчав, признаётся Фрея, — Ты себе даже не представляешь насколько. — Почему? Зачем… — Блэк прижимает колени к груди. Влажная одежда неприятно липнет к телу, но сейчас наплевать. — Твой запах… — мëртвая качает головой, отгоняя наваждение, — Он буквально сводит меня с ума. — Запах? — Это как приворот, только сильнее. Чем для тебя пахнет Амортенция? — Не твоё дело. — Ах, ну да, ответ же очевиден, — снисходительно усмехается та, замечая нацарапанную на стене надпись: «B+G= HATE 4EVER». — Иди-ка ты нахуй, — желание задушить её сильнее здравого смысла, но какой толк. — Восемь лет я была невидима, — разглагольствовать надоело, пора перейти к сути, — Мир за завесой представлял для меня сплошной хаос, швыряя туда-сюда: по городам, странам, континентам. Но в один день всё изменилось. Я ощутила тебя, и с того момента заполучила контроль. — Бред сумасшедшего. «А кто здесь сумасшедший? Я, блять, разговариваю с трупом!» — Тебе не понравится то, что я скажу, ангелок. — Да говори уже! — Впервые я увидела тебя чётко, смогла заземлиться, после вашей первой ночи. — Чего!? — Я очнулась неподалёку… — Нашей первой ночи!? Господи, блять! — Эффи отшвыривает сигарету в сторону, плотнее кутаясь в мантию, — Ты говорила, что не видишь… такое! — Именно поэтому я сказала после! — одному Мерлину известно, насколько её раздражает этот разговор. Фрея всё время надеялась, что Дори никогда не расскажет девчонке правду. И, уж точно, не покажет свои воспоминания, — Хвала Основателям, во время ваших кувырканий меня отбрасывает от места… кхм, событий. — Блять! — Блэк прячет лицо в ладонях, к щёкам стремительно приливает румянец, — Ëбаный пиздец! — От твоих изречений уши вянут, — пренебрежительно морщится она, расправляя складки на брюках, — Родителям впору заняться твоим воспитанием. — А тебе впору в могиле гнить! Как ты усыпила Тень!? — У всех свои таланты, — неоднозначно поведя плечом, отвечает Фрея. — Конкретнее! — Эдильфрида кулаками ударяет по матрасу, начисто теряя контроль, — Псионики не могут указывать животным! Говори! — Вся в мать. Она была такой же нетерпеливой. — Ты знала маму!? — сердце пропускает удар. — Да, знала, — вспоминать Медоуз для неё сомнительное удовольствие. Скорее даже наказание, — Доркас была последней дрянью. Но дрянью очень обаятельной. Неудивительно, что они с Сириусом спелись. — Ты знала папу!? — пишите в Мунго, здесь сейчас человек окончательно свихнëтся. — Мозг сегодня использовать планируешь? Или он в твоей черепушке для красоты? — без особых надежд, мëртвая берёт со стола сигарету и зажимает меж губ. Щелчок пальцев — блëклый огонёк вспыхивает на конце папиросы. Она пытается затянуться, и, неожиданно, получается. — Да какого хера творится!? «Она же не дышит! У неё сердце не бьётся!» — Ну и мерзость, — Фрея морщит нос, затушив бычок пальцами. — Что за чертовщина!? — едва не разрывая связки, орёт Блэк, вскакивая с постели, — Ты дохлая! Трупы не курят! — от отчаяния, к горлу вновь подступают слёзы. Эффи вовсе перестала понимать, во что влипла. — Я не труп, ангелок, — она смиряет Эдильфриду мрачным взглядом, — Сюда кто-то идёт, — мёртвая прислушивается, отчётливо улавливая мощные взмахи крыльев с улицы. — Нет! Не смей уходить сейчас! — Кто помог тебе спастись после ритуала? — Ты! — Блэк по-детски топает ногой, — Ты принесла меня сюда! И оставила дурацкую записку! — Вот уж вряд ли. Я пришла в себя спустя две недели. — В смысле? — В прямом. Я завишу от тебя, Эдильфрида. Когда ты слаба, я — бессильна! — в раздражении восклицает Фрея, всплеснув руками. Говорить такое вслух унизительно, но что поделаешь, когда это чистая правда. — Тогда кто меня спас? — снизу доносится леденящее душу завывание ветра. — Вероятно тот, кто следил за нами сегодня. — Следил? — Ещё увидимся. Только не делай глупостей. Оставим девичьи секреты между нами, — Фрея прикладывает указательный палец к губам, растворяясь в пространстве вместе с дымом. — Какого чëрта! — Дориан, возникший будто бы из ниоткуда, тушит задымившиеся от брошенного окурка половицы, — Ты в порядке? — Грей оторопело таращится на неё: волосы напоминают гнездо, одежда грязная и мокрая, макияж смазан, губы дрожат. — Дориан… — жалобно хнычет Эффи, полными слёз глазами глядя на него, — Я сумасшедшая. — О, да, я знаю, — он подходит к ней, осматривая на предмет травм, — Ты опять с Тени сорвалась, пока каталась? — Да… — как же своевременно он сам вложил ложь в её уста, — Сильно ударилась. — Ангел, кто ездит верхом в такую непогоду? — Грей стягивает с неё сырую мантию и усаживает на кровать, — И сколько раз я говорил тебе не кидать бычки на пол? Сгореть хочешь? — Почему ты сухой? — шмыгнув носом, удивлённо замечает Эдильфрида, — Там же ураган. — Водоотталкивающие чары, — Дориан слегка напрягается, но виду не подаëт, — Вот так, приподнимись, — джинсы ненужным комом летят в сторону, а следом за ними футболка. Сама не зная почему, Эффи сконфуженно прикрывает нагую грудь, — Хэй, ты чего? — непонимающе хмурится он, — Просто в мокром холодно. Погоди секунду, я дам тебе что-нибудь переодеть. — Не надо. — Ты явно смущена... — Нет, ерунда, — она качает головой, поглаживая его по плечам сквозь рубашку, — Мы можем полежать вместе? Пожалуйста.... — Конечно, ангел. Если тебе комфортно, — закланием стерев грязь с постели, Дориан укладывает её на простыни и обнимает со спины, бережно накрывая одеялом, — Так хорошо? — Да. Хотя, знаешь... в тумбе под столом водка. Хочу выпить. — Спасибо, что сказала, обязательно выкину, — Грей притягивает её ближе и целует в макушку, — Расслабься, я рядом, — он прижимает ледяные пятки к своим бёдрам, слегка вздрогнув от разницы температур, — Ты так дрожишь. Точно больше ничего не случилось? — Нет, милый, — верно, ничего не случилось. Просто девичьи секреты, — Всё хорошо. «Кто мог за нами следить? Может ей показалось?», — но отсюда вытекает следующий вопрос: кто принёс Эффи в хижину после ритуала? «Пиздец я влипла...» После воздействия Фреи, мозг представляет собой кашу. Эдильфрида сдается под натиском сильнейшей усталости, и это мгновение хочется зациклить навсегда. Невыносимо думать о том, что в сентябре Дориан исчезнет из её жизни. Он больше не проводит её до кабинета, не затащит за колонну, чтобы поцеловать, не обнимет перед сном после тяжелого дня. Он переедет в другую страну, а она останется здесь, продолжая ехать крышей. «Наверное, я окончательно свихнулся, но однажды эта катастрофа станет моей женой. Либо она, либо никто», — Дориан ласково поглаживает её по волосам, тихо шёпча на ушко всякий бессвязный бред. Она так лучше засыпает. Ненависть к неизбежной разлуке прожигает изнутри, но Эффи не позволит ему отказаться от мечты. Блэк сама повторяла это уже раз двадцать, если не больше. Только сразу после этого спрашивала: «Ты бы остался, если бы я попросила?». Остался бы, но она не просит. И от этого только больнее: законченная эгоистка готова поступиться своими желаниями ради него. «Всего два года учёбы и год практики». — Мы обязательно справимся, мой ангел, — справятся, даже если у судьбы на них другие планы. Возможно, мир не крутится вокруг Эдильфриды Блэк, но, если придётся, Дориан Грей этот грëбаный мир сам покрутит.

***

После нападения неизвестной твари на Гермиону Грейнджер и Пенелопу Кристалл, замок погрузился в гнетущее молчание. Слух о том, что Хогвартс закроют навсегда, шëпотом передавался из уст в уста, а неожиданный отъезд Дамблдора тревожил ещё сильнее. Эффи и Эван категорически запретили Элисон передвигаться по замку самостоятельно: теперь только под их чутким просмотром. Уолдорф поначалу злилась, но вскоре осознала, что не хочет стать новой жертвой. На уроки теперь все ходили строем, под неустанным надзором старост и, по непонятным причинам, ещё и Эдильфриды: Снейп добровольно-принудительно взял её в помощники. Видимо, в виде извращённого наказания, ведь следить приходилось за младшекурссниками. Однако же, Блэк не жаловалась, видя каким измученным по вечерам приходит Грей. Эффи стала помогать ему ещё больше, теперь сама изматываясь до предела. Бесконечные графики, таблицы: тех забери, других отведи, проводи до гостиной, потом на ужин. Кошмары вернулись, и даже Эликсир перестал справляться. Правда, теперь ей снились не сцены из прошлого, а смазанное лицо того парня-призрака и голос, призывающий открыть. Что открыть, никогда не уточнялось, но от загробного шёпота кровь стыла в жилах. После нападения на Гермиону, Гарри, без объяснения причин, перестал разговаривать с Эффи. Сколько бы она не пыталась сама завести диалог, Поттер одаривал её странным взглядом и ссылался на неотложные дела. Блэк начала впадать в отчаяние, и даже утешения Альфарда не помогали воспрянуть духом. Старший брат тоже сделался нервным, «незаметно» преследуя Лотти. Ал сам полукровка, но любой твари сможет дать отпор, а Лот такая хрупкая, вечно витает в облаках. Он себе не простит, если с ней что-то случится. — Всем привет, — Эдильфрида падает на скамейку, потирая глаза, под которыми залегли глубокие тени. — Хреново выглядишь, Блэк. — Ой, иди-ка ты нахуй, Уоррингтон, — даже не взглянув на Кассиуса, устало выдыхает она. — Что-то случилось? — встревоженно спрашивает Элисон и, перевесившись через стол, наливает кофе в кубок подруги. — Гарри и Драко сцепились в коридоре. Мы с Греем их разняли, а потом Гарри…— вспоминать слова, которые высказал в её адрес младший брат, слишком больно, — Не суть. — Да чтоб его… принцесса, ты держишься? — Эван без колебаний накрывает ладонь Эффи своей. — Как видишь, mon sauveur. И не ругайся на Гарри, он просто расстроен из-за подруги, — взглянув на блюда с едой, Блэк осознаëт, что ничего не хочет. Впрочем, уже давно. — Усидеть на двух стульях не получится, я же говорил. Змеи львам не друзья. — Закрой свой рот, Уоррингтон, — окидывает его презрительным взглядом Элисон. — Смелая стала, ворона? — Кас… — вступается Розье, но соседу по комнате от этого лишь веселее. — А может я заткну твой рот? — ядовито отзывается Кассиус, пошловато облизнувшись, — Вдруг понравится. — Эв, не надо! — Уолдорф пытается удержать возлюбленного, но тщетно. — Разошлись! — Дориан разнимает их заклинанием, предостерегающе скалясь, — Только стычек внутри факультета мне не хватало, — вложив всю имеющуюся силу, Грей грубо усаживает двоицу обратно, — Идиоты! Эдильфриде очень хочется припомнить ему стычку с Джорджем пару недель назад, но даже ехидничать не осталось сил. — Так, — Дориан обходит край стола, садясь рядом с Эффи, — Почему тарелка пустая? — Я не голодна, — Блэк раздражëнно закатывает глаза. — Мы это уже обсуждали… — Да не хочу я есть! Достал уже! — взрывается она, с размаху стукнув кулаками по столу. Тарелка, грохоча, подскакивает на месте, а кубок с кофе опрокидывается. Северус, только-только вошедший в Большой зал, направляется прямиком к ним, но Грей жестом показывает, что всё под контролем. — Успокоилась, — он склоняется к её уху и, заправив прядь кудрей назад, тихо шепчет, — Будь послушной девочкой и поешь сама. Иначе я тебя заставлю. — Ненавижу! — Эдильфрида обречённо тянется к подносу с ростбифом. — Я в курсе, — невозмутимо отзывается Дориан, наливая апельсиновый сок в стакан, — И сок выпей, тебе нужны витамины. — На свадьбу позовёте? — язвит Уоррингтон. — Да заткнись уже, ради Салазара, — Грей одаривает его мрачным взглядом, краем глаза следя, чтобы Блэк ничего не провернула с едой. «Не думал, что буду так сильно хотеть на Гриммо. Вместе с родителями с ней легче справляться». — Ты сопровождаешь второй курс на трибуны, помнишь? — не отрываясь от листка с расписанием, уточняет Дориан. Признаться честно, никогда ещё обязанности старосты не тяготили так, как сейчас. Если бы не помощь Эдильфриды, он бы с ума сошёл. — Помню, хоть и считаю это пиром во время чумы, — о каких спортивных состязаниях может идти речь, когда в школе, под конец учебного года, четыре полутрупа, окоченевший призрак и облезлое чучело кошки? — Эта игра важна для многих, — невзначай напоминает Эван, неловко прочистив горло. — Знаю я, — раздраженно отмахивается Эффи, с трудом проталкивая последний кусок ростбифа в горло, — Доволен? Могу идти? — Доволен, — снисходительно кивает Дориан. Будто только ему одному нужно, чтобы эта катастрофа не упала в голодный обморок, — Удачи справиться с оравой малолеток, госпожа староста. — Название вашего домашнего порно, — гогочет за спиной, непонятно откуда возникший Альфард, — Я надеюсь, болеть вы будете за меня, сладкие? — Я планирую за здравый смысл, — бурчит себе под нос Эдильфрида и, скинув руку старшего брата с плеча, встаёт со скамейки, — На тебе седьмой курс, не забыл? — передразнивает она Грея, после звонко чмокнув в губы. Ал морщится, а она проходит к началу стола, — Второкурсники! По парам и за мной! — громко командует Эффи, пристально глядя на Драко. «Я Нарциссе и Люциусу такое письмо напишу, малой всё лето по поместью летать будет». Дети подрываются, точно заведённые, становясь строем. Злить Блэк ни у кого нет и малейшего желания: прошлого раза хватило с лихвой — уши до сих пор горят. Милисента Булстроуд подлетает к ней едва не на крыльях, уверенно беря за руку. Дождавшись утвердительного кивка Снейпа, Эдильфрида велит младшим не разбегаться, и покидает Большой Зал под удивленным взглядом Альфарда. Говоря откровенно, руководит Эф настолько убедительно, что ему самому захотелось пойти следом. — Во даёт, — конечно, до этого он тоже видел, как сестра водит младших туда-сюда-обратно, но лишь мельком, — А она типа теперь тоже главная? — Только заметил? Северус назначил её в помощники, — объясняет Дориан, допивая чай, — Двух старост с пятого курса родители домой забрали, на место Селвин никого не искали, ибо смысла не было. Итого, нас осталось пятеро, а курсов семь. Ещё и у Рейвенкло четверо уехали, приходится помогать. — Фига у вас напряг, — Альфард половину рассказа пропустил мимо ушей, глазами шаря по макушкам студентов за столом Слизерина. — Гудоменс нездоровится. Она сказала, что оба выходных проведёт в комнате, — понимающе усмехается Грей. — Да мне как-то похуй. «В смысле в комнате? Одна? Что значит нездоровится?» — Заметно, Лев, — Дориан поднимается на ноги, прочищая горло, — Седьмой курс! — ему ничего больше произносить не приходится. Однокурсники синхронно встают со своих мест, разбиваясь по парам, — Если будешь хорошо себя вести и победишь, так уж и быть, дам пароль от гостиной, — хитро подмигивает Грей, напоследок похлопав лучшего друга по плечу. Знает он это: «Мне как-то похуй». «Мама былы бы в восторге от Эдильфриды, я уверен», — про себя думает Дориан, покидая Большой зал. «Жаль, что они никогда не встретятся». Ты, Дори, даже не представляешь, насколько скверное у судьбы чувство юмора.

***

Борьба на поле велась не на жизнь, а на смерть. Гриффиндорцы и слизеринцы толкали друг друга без особых причин, сбивали с мëтел, сгорая от ненависти друг к другу. Эвана едва не дисквалифицировали за то, что тот случайно вывихнул плечо Фреду, пролетая мимо. К большому удивлению Эффи, Уизли остался в строю. Эдильфрида смогла спокойно выдохнуть только тогда, когда Гарри поймал снитч, ознаменовавший победу команды Гриффиндора. И она была искренне счастлива: этот Кубок очень важен как для будущего Альфарда, так и для самого Поттера, планирующего однажды занять место капитана. Но счастье было недолгим. Филч и неожиданно возвратившийся Дамблдор, прибежали на поле с неутешительными новостями: новое нападение. Когда Альфард услышал имя жертвы, его лицо побледнело настолько, что Эффи, даже с трибуны смогла это заметить. Вариантов было два, но выиграл худший — Мишель. Как они добрели до гостиной Слизерина, Эдильфрида не запомнила. Помнила только то, как мëртвой хваткой держала Уолдорф за руку, идя с ней плечом к плечу. Эван отказался и на секунду покидать Элисон, забаррикадировшись в комнате девочек, а Блэк приняла решение им не мешать. К тому же, она ощущала острую потребность побыть одна. Раз уж Уолдорф под защитой человека, которому Эффи несомненно доверяет, позорный побег в спальню Грея не казался чем-то постыдным. В комнате старосты школы стоит сигаретный дым. Блэк раздетая валяется на постели, потягивая эльфийское вино: в последнее время они с Дорианом на него подсели. Плюс, оно помогает с болью во время месячных, а у неё сегодня как раз первый день. Стрелки часов указывают на половину двенадцатого, пол бутылки алкоголя уже внутри, а до возвращения Грея осталось полтора часа: старост отправили патрулировать коридоры. Но, правда, не всех старост — только чистокровных. — Что ж, логично, — усмехается она, отпивая ещё глоток. По слухам, зелье из листьев мандрагоры будет готово уже к утру, и всех пострадавших вылечат, — Осталось только немного подождать, и Шельма очнется. Все очнутся, — тихо шепчет себе под нос Эффи, допивая бокал до дна. Мысль эта, вроде как, умиротворяет, но что-то никак не даёт покоя. «Какого чёрта Мишель делала в заброшенном туалете одна, во время матча, пока все сидели на трибунах? Перси их сопровождал, такой зануда не мог обсчитаться…» Открой… приди… — Чего-чего? — глаза Эдильфриды расширяются от удивления. Тихое шипение дымкой окутывает разум. Приди… Эдильфрида… Открой… — Да вы угораете! Во снах мало было меня доставать!? — Блэк напряженно вслушивается в тишину, но теперь ничего не улавливает, даже лишнего шороха, — Как же меня всё это задолбало! — Эффи вскакивает на ноги, натягивая на себя первое, что под руку попалось: школьную рубашку Грея, пахнущую одеколоном, джинсы и мартинсы. Сойдёт. В конце концов, не мир идёт спасать, а всего лишь проверить заброшенный туалет на предмет улик. «Дориан меня убьёт, если вернëтся раньше». Мысли движутся в верном направлении, вот только их обладательница даёт дëру, уносясь прочь из комнаты. На крайний случай прихватив с собой палочку и любимый кинжальчик, разумеется. «Я только посмотрю, и сразу обратно». Твои слова, да Мерлину в уши, дорогая.