Глава 2

На мгновение воцарилась тишина. После через момент в центре большого стола с хлопком расположилась карта, довольно большая, мятая и в некоторых местах потекшая и мокрая. Мы тут же бросаемся к карте, толкаясь, чтобы разглядеть получше. — Уйди! Дай мне посмотреть! — Вскрикивает Фридрих, когда младший брат его толкнул. — Младшие вперед! — огрызается Миллер, протискиваясь к центру. Пока "братья хаоса" дрались друг с другом, мы втроём – Артур, Франц и Я, рассматривали карту. Капитан стоит, скрестив руки на груди и гордо задрав подбородок, явно довольный своей находкой. Артур был путешественником, моряком. Каждую зиму он отправлялся в экспедицию и возвращался лишь к концу весны. Он всегда возвращался с сувенирами, как в прошлый раз он привез серьги, которые я подарил сестре... — Ну, и что это за карта? — наконец нарушил молчание Франц. Фридрих и Миллер тем временем перестали драться и теперь оба растрёпанные подошли к столу. — Я же сказал, принцесса, чем слушаем? Это карта сокровищ! Я раздобыл её, пока был в Испании проездом. Выиграл у местных азартников в карты, пока с ними в одном пабе выпивал! Хаха! — поведал Артур, сияя от гордости. — Ну, что думаете? Я задумался и покачал головой. — Не знаю как вы, но лично мне и на суше непло-! * * * —...-хо...— наконец закончил я, уже будучи привязанным к мачте на английском корабле Артура с недовольным лицом. — Ах! Ну ладно, ладно! Развяжите меня! Вы!-...Да черт с вами! — последнее я пробормотал почти шепотом, не найдя достойного сквернословия в своей голове. Да и не очень-то хотелось, как-либо обидеть своих новых друзей — "в особенности Фридриха и Артура...Быть может, я и вытерплю лекцию от Миллера или возмущение от Франца, но вот первые двое...Не думаю, что они легко отделаются только словами..." — сказал я про себя, бросив краткий взгляд на длинный шрам на лице Артура и мускулистые руки Фридриха, который с невероятной для меня лёгкостью поднимает паруса, после чего умело работает с тросами. Он казался мне не человеком, а необычной машиной, которая никогда не устаёт... Фридрих заканчивает с тросами и подходит ко мне , цокает, улыбнувшись уголком рта. – Ой, да помолчи, новичок. Ты теперь один из нас, так что терпи! — пруссак издал тихий смешок и развязал тросы. К моему сожалению, мы уже были в море, далеко от берега, так я бы, наверное, со скоростью молнии метнулся к берегу, целуя землю, убегая подальше от воды. Миллер вновь закатывает глаза на слова старшего брата, поправляя очки и устремляя свой взор на карту Артура. – Угомонись, das Arschloch!(das Arschloch/bastard с нем. — сволочь, ублюдок, мудак) Оставь человека в покое! – грубо сказал он, не поднимая взгляд на Фридриха, за что через мгновение получил от него подзатыльник. Я вздыхаю и потянувшись, подхожу к краю корабля. Недалеко сидит Франц, держа рядом с собой ведро, выражение его лица выглядит, точно как у мертвеца. Должно быть, морская болезнь. Иногда он бормочет себе под нос всякие жалобы и проклятья в нашу сторону, но к счастью для нас его болтовня прерывалась судорожными движениями к ведру. Я слегка поморщившись, отвожу взгляд и смотрю на Миллера, который сосредоточено, казалось, не моргая глядел на карту перед собой, прикусив и без того искусанную губу. Его волосы падали ему на лицо, мешки под глазами давали понять, что этот юноша уже забыл такое понятие, как "сон", но близко подружился с кофе. Порой меня пугает то, как дрожат его руки с мозолями на обкусанных пальцах, судорожно проводя циркулем и листая книгу, сверяясь с картой. Он был полной противоположностью своего *живого*, веселого и жизнерадостного старшего брата - Фридриха. Тем временем Артур стоит у штурвала с уверенной ухмылкой и гордо выпятившей загорелой грудью. На щеке красуется шрам и пара царапин на шее... Я редко разговаривал или вообще имел дело с Артуром, причиной были его частые авантюры, из-за которых он отсутствовал и его внешний вид. Поэтому всё, что мне оставалось, выслушивать не всегда правдивые слухи о нём от Фридриха и иногда Франца(второй чаще, кратко высказывал отрицательные черты и возмущения). Артур чем-то напоминал пирата; запах моря и джина прочно впитался в его одежду и кожу, на шее блестит компас на подвеске и два золотых кулона, пальцы с мазолями и золотыми кольцами крепко и уверенно держали штурвал. Меня немного отпугивала его внешность, но тем не менее, я восхищался его смелости и решимости. Для меня лично само упоминание моря, в далеко от родного дома звучит устрашающе. Мне было приятнее находится в тепле и уюте родного дворянского поместья, с заботливой младшей сестрой Изабеллой под одной крышей, в далеке от опасностей и всего чужого. Но так уж случилось, что после несчастной кончины родителей, обязанность добывать хлеб для семьи перешла ко мне. Я пробовал множество профессий: пекарь, рыбак, работник прачечной, секретарь т.д и т.д, и вот теперь я устроился к Артуру в команду на флот. На удивление, когда я начал рассказывать о своих умениях и опыту, тот казалось, даже не слушал. Он просто взглянул на меня, хмыкнул, предложил выпить и записал к себе в команду. Он... довольно странный...Но тем не менее, я рад. Главное - работа есть, значит и деньги будут, а это значит я наконец смогу купить для Изабеллы какую-нибудь девичью побрякушку, дабы порадовать. Я вытащил из-за пазухи небольшой медный кулон, открыл его и с улыбкой взглянул на фотографию своей сестры. Фотография, слегка потёртая, черно-белая, но все также прекрасная. На фотографии изображена Изабелла; сидит в кресле сложив руки перед собой, а на её коленях крепко спит наша кошка. Я с тихим хлопком закрываю кулон, и только сейчас замечаю как Фридрих, который оказывается всё это время стоял позади меня, резко отворачивается, скрестив руки на груди. Смотрел ли он на фотографию моей сестры? Я решил не задавать этот вопрос вслух, как бы охотно это не было, предпочтя думать что это мимолётная случайность. Миллер тем временем, зевает и протерев очки, взял циркуль и слегка нахмурился. Прочистив горло, он произнес серьезным голосом, чтобы все услышали: – Друзья, у меня плохие новости...