25. Проверка Дамблдора

Глава 25 Несмотря на то, сколь все были недовольны Слизерином, а также на то, насколько Гарри был подавлен из-за того, что ему помешали поймать снитч, в итоге в гостиной всё равно был устроен настоящий пир. Главными героями этого дня были Регулус и Алисия, которые забили так много голов, что даже нечестно пойманный снитч не позволил Слизерину победить. Были даже те, кто лично подходил к Гарри и утешали его, обещая, что в следующей игре они будут следить за соперниками, и больше никто не помешает ему вырвать победу. В целом, все веселились, а мы наконец добрались до припрятанных ещё с Хэллоуина запасов сливочного пива. А во время завтрака на следующий день нами были замечены изменения за столом Слизерина. Малфой, который из-за нас сильно сдал в позициях, сидел, как и раньше, словно распустивший хвост гордый павлин, окружённый вниманием своих одноклассников. Похоже, то, что он, пусть и воспользовавшись ситуацией, но всё же поймал снитч, сильно подтянуло его репутацию, нивелировав прошлую неудачу. А что касается репутации факультета, то, как мы и думали, для Слизерина особой разницы не было: все факультеты и так были настроены более-менее враждебно к ним. — Не могу поверить, что этот слизняк всё ещё смеет так бахвалиться подобным мошенничеством! — высказался Рон. — Я думаю, он заслуживает ещё одну взбучку, знаете, как тогда, когда вы превратили его в ледышку. — Как бы заманчиво это ни звучало, но всё же не он был виноват в том, что на Гарри напали во время игры. Так что просто забей на него, — скучающим тоном ответил ему Регулус, нанизывая при этом колбаску на вилку. — К тому же, из-за нападения у них могут быть проблемы, а оно того не стоит, — добавила Гермиона. — Мы ещё отыграемся. В следующий раз я поймаю снитч настолько быстро, что никто даже гола забить не успеет, — решительно заявил Гарри. — Похвальное рвение, но всё же было бы лучше дать нашим охотникам забить хотя бы пару голов. Не забывай, что кубок зависит от суммарных очков и из-за вчерашних подстав мы упустили возможность выбить Слизерин из соревнования, — напомнила Андромеда. — Может тогда стоит поговорить с Вудом, чтобы Регулус стал постоянным игроком, а не заменой? — спросил Гарри. — Это не очень правильно, Гарри, — покачали мы одновременно головой. — Это будет слишком нечестно как по отношению к другим сборным, так и к нашей, ведь почти полностью обесценит их упорный труд из-за нашего врождённого преимущества. — Ясно, — кивнул на наши доводы Гарри, после чего уверенно заявил: — Но я уверен, что Вуд теперь ни за что не отстанет от Регулуса. Когда он договорил, в большой зал как раз зашла знакомая фигура, которая после небольшого осмотра целенаправленно пошла в нашу сторону. — Помяни черта, — вздохнули мы, прежде чем натянуть на лица улыбку и поприветствовать взволнованного капитана сборной Гриффиндора, который, судя по всему, был буквально только что выписан из больничного крыла. — Доброе утро, Вуд. — Регулус, ты просто обязан стать охотником! Я уже поговорил с Белл, она сама предложила уступить место тебе, — игнорируя всех вокруг, он вцепился в плечи Регулуса. — Вуд, успокойся, ты ведь должен понимать, что это нечестно по отношению к другим, — осторожно сказал Регулус, глядя в горящие изнутри глаза капитана сборной. — Мне плевать. Главное, что мы в этом году выиграем кубок! — Мистер Вуд, будьте добры вести себя подобающе и отпустить мальчика, — раздался рядом строгий голос Макгонагалл. И Вуд тут же убрал руки, сосредоточившись на говорившей. — Но, профессор, я просто хочу, чтобы он стал частью сборной. Он нужен нам! — Я хочу победы Гриффиндора отнюдь не меньше вашего, мистер Вуд. Однако если ученик хочет сосредоточиться на учёбе, вы не имеете права мешать ему в этом. Я ясно выражаюсь? — строго посмотрела профессор на старшекурсника. — Да, профессор, — поник Вуд, прежде чем отправиться за стол. — Что касается вас, мистер Блэк, то, во-первых, я хотела бы поздравить вас с просто потрясающим выступлением во вчерашнем матче. — Строгая женщина так и не смогла удержать улыбку, которая предательски нашла путь на её лицо, а затем добавила: — А во-вторых, директор Дамблдор просил передать, что будет ждать вас вместе с сестрой у себя в кабинете к двенадцати. — Спасибо, профессор, — поблагодарили мы, прежде чем она ушла. — Вам даже в выходные на уроки? — ужаснулся Рон. — Почему бы и нет? Личные уроки от волшебника такого калибра, как Дамблдор, — это редкая возможность, так что мы от такого точно не откажемся, — пожали мы плечами. — Если вы уходите в 12, то как насчёт сыграть в шахматы? — с предвкушением предложил Рон. Откуда у него такое предвкушение? Что ж, всё, казалось бы, просто и крайне неожиданно. — Шах и мат, — гордо объявил Уизли, когда в очередной раз партия закончилась его победой. — Я не понимаю, как так? — схватившись за голову, спросила Гермиона. — Я ведь просчитывала всё на несколько ходов вперёд, почему я не могу победить? И мы её прекрасно понимали: мозг Рона Уизли — это вообще что-то странное. Он вроде как тот ещё лентяй с оценками ниже среднего, но вот как только начинаешь играть с ним в шахматы, появляется ощущение, что играешь против гроссмейстера без единого шанса на победу. — Честное слово, Уизли, тебе бы побороть свою лень, и ты бы превзошёл всех своих братьев вместе взятых, — высказалась Андромеда, покачав головой на то, какой он умный парень. Просто из-за своих комплексов и лени в итоге губит свой потенциал. — Я лучше только в шахматах… — тут же нахмурился мальчик. — Ладно-ладно, делай что хочешь, — перебили мы его, прежде чем тот начал рассказывать о том, каких успехов его братья достигли. — Нам уже пора идти к директору. — Удачи, — пожелала нам Гермиона, прежде чем бросить очередной вызов Рону. Она всё ещё не могла поверить в то, что неспособна победить того, кого до этого в лучшем случае считала немного туповатым. Смотря на такое поведение, несложно представить, как уже завтра она будет ходить наперевес с книгами о шахматах, чтобы вырвать победу. Всё же чего у Гермионы не отнять, так это соревновательного духа. Кабинет директора, как и много раз до этого, встретил нас мерным жужжанием артефактов, а также запахом свежезаваренного чая и подносом засахаренных лимонных долек. — Добрый день, профессор. — Действительно добрый, — кивнул Дамблдор. — Присаживайтесь, я уже заварил вам чай. — Спасибо, — поблагодарили мы, сев на предложенные места. Если раньше мы с некоторой настороженностью относились к тому, чтобы пить с директором чай, то сейчас это стало уже чем-то привычным. — Итак, я думаю, вас можно поздравить с прекрасным дебютом на сцене квиддича. Хоть вы, судя по всему, по-прежнему не горите желанием в этом активно участвовать. — Как вспоминаем тренировки Вуда даже во время дождя и каким возвращался после них Гарри, то у нас отпадает любое желание с этим связываться. Тем более что матчи тоже проходят независимо от погоды, — слегка скривились мы. — Вместо этого лучше потренироваться в дуэлях или почитать что-нибудь интересное. — Хм, понимаю, — хмыкнул Дамблдор. — Может, по мне и не скажешь, но в своё время я тоже хорошо летал, но не вступил в сборную по схожим причинам, — сказал он, прежде чем отпить из своей чашки и закинуть в рот лимонную дольку. — Кстати говоря, профессор, а вы пробовали измерять свой магический резерв? — подняли мы интересующую нас тему. Всё же если и стоит с кем-то сравнить наш объём магии, то только с таким мастодонтом, как Дамблдор, что вполне заслуженно считается если не самым сильным, то одним из сильнейших волшебников в мире на данный момент. — Ааа, вижу, вы начали изучать ритуалы, — понимающе кивнул директор, а затем, словно возвращаясь мысленно в прошлое, с улыбкой начал рассказывать: — Помню, на втором курсе тоже заинтересовался тем ритуалом и в итоге даже перепроверил результаты всех, до кого смог дотянуться, — усмехнулся старик. — Я тогда был очень удивлён, когда узнал, насколько большая разница бывает между волшебниками. В то время я смог зажечь только 10 камней, в то время как у старшекурсников зажигалось уже 30, а у моих одноклассников едва 4 загоралось. — Такая большая разница? — Ничего удивительного, дитя, ведь с 11 до 17 лет магический резерв начинает активно расширяться, поэтому и учебная программа, как правило, рассчитана на 7 лет, хоть и возможно закончить школу уже на 5 курсе. — А какой у вас сейчас резерв? Вы проверяли? — Что, так сильно интересно? — улыбнулся Дамблдор. — Угу-угу, — активно закивали мы головой. — Хорошо, — с улыбкой покачал головой старик и поднялся со своего кресла под ворчание портретов прошлых директоров о том, что тот нам слишком потворствует. — В мои времена их уже выпороли бы за такое неуважение к директору, — заявил портрет черноволосого мужчины, что был подписан как Финеас Найджелус Блэк. — Возможно, поэтому вы и были самым непопулярным директором в истории Хогвартса, — без доли сомнений ответили мы нашему предку. — Да как вы смеете! Была бы жива Вальпурга, я бы лично проследил, чтобы вас отстегали розгами! Ммм! — начал бесноваться Блэк, прежде чем в его раму зашли его коллеги и насильно заткнули. — Идите сюда, — позвал, не ставший комментировать нашу небольшую перепалку с предком, профессор, что всего лишь парой взмахов палочки полностью подготовил ритуальный круг, на создание которого у нас ушло несколько часов, ещё и, судя по всему, более продвинутую версию — судя по большему количеству ячеек с камнями. — Чтобы быть честными, почему бы вам первым не показать свой результат? Утолите любопытство старика, — Дамблдор приглашающе указал на ритуальный круг. — Хорошо, — легко согласились мы, и Андромеда зашла в круг, после чего тот заработал. — 66? — ошеломлённо прошептал старик, что пусть и на мгновение посмотрел на нас с опаской, но быстро взял себя в руки, чего портреты, в отличие от него, сделать не смогли, смотря на нас словно на чудовищ. — Это крайне выдающийся результат для вашего возраста, — медленно проговорил Дамблдор. — Так теперь ваша очередь, верно? — мы выжидающе смотрели на старика. — Что ж, не в моих правилах нарушать своё слово, — сказав это, он вошёл в круг, и тот тут же засиял, стремительно зажигая всё больше камней, пока не остановился на ста пятидесяти. — 150? — с небольшим недоумением сказали мы. — Мы думали, что у вас будет больше. — Да что вы понимаете, глупые дети! Этот старик уже чертово чудовище! — не выдержал портрет Армандо Дипета, прошлого директора. — Не стоит, Армандо, — Дамблдор успокоил портрет, прежде чем внимательно посмотреть на нас. — Давайте вернёмся к чаю, пока он не остыл. — Хорошо, профессор, — послушно сказали мы, решив, что и так себе позволили лишнего. Следующие несколько минут прошли в довольно неловком молчании. Дамблдор погрузился в размышления, а нам было неловко начинать разговор, по крайней мере, пока мы не вспомнили одну важную тему, о которой как раз хотели поговорить, но постоянно забывали. — Профессор. — Да? — вырвался из размышлений старик и сосредоточился на нас. — Помните, у нас было пророчество? — Да, — тут же стал серьёзен Дамблдор. — У нас недавно было что-то похожее, только не о будущем, а о прошлом. — Что вы видели? — слегка наклонился вперёд директор, внимательно слушая. — Мы думаем, что видели подробности той ночи, когда Волан-де-Морт напал на семью Поттеров. — Услышав наши слова, Дамблдор резко подскочил, чем нас напугал, и мы невольно схватились за палочки, только направился он в итоге к шкафу, внутри которого содержался омут памяти. Осторожно подняв его, он перенёс артефакт себе на стол. — Покажите мне это воспоминание. Это важно, — приказал старик. — Хорошо, — кивнули мы, и Регулус приставил кончик волшебной палочки к своему правому виску, сосредотачиваясь на том, что мы увидели во всех деталях, а затем, когда начал отводить палочку, на её кончике повисла светящаяся белым цветом нить, которую Регулус в итоге бросил в омут памяти. Жидкость в омуте памяти начала закручиваться, а затем появилось изображение того, как фигура в чёрной мантии идёт по направлению к дому. Недолго думая, Дамблдор наклонился к артефакту и в следующий момент его засосало внутрь, оставив нас одних. В итоге следующие несколько минут мы стояли, не зная, что делать, разрываясь между тем, чтобы нырнуть в воспоминание следом, или лучше всё-таки просто подождать. Впрочем, до того, как мы что-то всё же решили, директор уже вернулся с мрачным лицом. — Как я и думал, — он устало опустился в своё кресло. — Профессор? — позвали мы, заметив, что тот, похоже, вновь начал погружаться в свои мысли. — Вы ведь уже знаете, что именно произошло с Гарри? — посмотрел на нас Дамблдор, при этом его морщины как будто стали глубже, словно он резко постарел на несколько десятков лет. В ответ же мы просто кивнули. — …Что вы думаете об этом? — Только идиот добровольно разорвёт свою душу на части, — пренебрежительно ответили мы, а потом вспомнили идею, которую высказала Гермиона. — Профессор, можно спросить? — Конечно, — кивнул Дамблдор, которого, похоже, немного успокоил наш ответ, хоть и было видно, что настроение у него всё ещё далёко от радужного. — Что если Волан-де-Морт сделает крестражем феникса? Разве это не сделало бы его неуничтожимым? — Если бы он действительно сделал крестражем феникса, то в таком случае об этом крестраже можно было бы не беспокоиться. — Почему? — с любопытством спросили мы. — Потому что после смерти и возрождения феникса крестраж был бы уничтожен сам по себе. И это при условии, что он вообще смог бы найти способ подавить феникса для того, чтобы попытаться сделать того крестражем, что является задачей, близкой к невозможной. — Хм, а ведь и правда, — пробормотали мы, при этом задумавшись о том, почему мы вообще изначально не подумали о таком исходе, когда Гермиона высказалась насчёт крестража в фениксе. — …Вега, перенесём занятие на другой день, мне нужно подумать. — Хорошо, — кивнули мы и направились на выход. *** Как только близнецы покинули кабинет, раздался голос Армандо Дипета. — Они опасны, Альбус, будь осторожен. — Тебе просто завидно, что у тебя нет таких выдающихся потомков, — тут же язвительно ответил тому Финеас Блэк, который, казалось бы, недавно кричал о том, как тех же самых "выдающихся потомков" нужно отхлестать розгами. — Альбус, не забывай, к чему привело предвзятое отношение к тому мальчишке, не повторяй своих ошибок. — Не стоит беспокоиться, Финеас, если я могу направить пару выдающихся детей к свету, просто став для них семьёй, то так я и поступлю.