Глава 52. Ритуал

Глава 52. Ритуал С того дня, как гоблины наконец завершили свою часть сделки, для нас прошло действительно много времени. Казалось бы, что сложного, имея на руках вполне работающий ритуал, сделать всё по инструкции и получить результат, а при помощи директора такой ритуал вывести должно было быть просто. Вот только это даже близко не так. Пока не было яйца, мы были словно слепые котята и могли только строить теории, которые на самом деле лишь условно проверялись нашим пророческим даром — всё же важнейшей части ритуала не было. И лишь с появлением яйца всё по-настоящему сдвинулось с места. Наверное, любой исследователь был бы готов пойти на очень многое ради того, чтобы получить возможность, как и мы, предсказывать результаты попыток без необходимости терять драгоценные материалы. Ведь для нас с Дамблдором всё сводилось к тому, чтобы сначала за несколько дней подготовить теоретическую базу ритуала, а затем, используя череп-курильницу, вызвать видение о ближайшем будущем с намерением использовать этот ритуал. Что бы мы ни пробовали, постоянно выходила какая-то дичь. И если бы мы не предсказали, что достижение результата действительно возможно, то, наверное, уже бы плюнули на всё и занялись метаморфмагией. Так продолжалось несколько месяцев, что для нас вылилось в почти целый год из-за маховика времени. И, как бы удивительно это ни было, идею, как решить проблему, подала именно Гермиона, чем и заслужила похвалу от директора и действительно радостные обнимашки от нас. Решение оказалось столь простым, что даже казалось невероятно глупым то, что мы не подумали об этом сами. Раз уж проблема в нашей двойственной природе, то нужно либо нам стать единым целым, что как-то не очень, ибо такие результаты мы уже видели, и нам это не понравилось, либо нужно наделить двойственной природой яйцо, дабы его сущность могла спокойно разделиться на два тела, при этом не вступая в конфликт с тем, что душа одна. Имея на этот раз более чёткое представление пути, мы начали готовить второй ритуал, что в итоге будет скомбинирован с основным. И так к пасхальным каникулам всё было готово. Гермиона была предупреждена об отмене совместных занятий на ближайшее время, а мы сейчас находились в подвале дома директора. В Годриковой Впадине. — Вы готовы? — с мрачным лицом спросил старик. Ему явно не нравилась та атмосфера, которая в итоге установилась в подвале его собственного дома, и то, на что всё это похоже. И его вполне можно было понять. — Мы готовы, — уверенно ответили мы и, без единого клочка одежды, улеглись на холодный пол. Вокруг нас пол был весь изрисован символами, написанными кровью. Чуть выше, над головой, было яйцо, что уже неделю лежало в чаше, до краёв залитой кровью, которая, как и для символов, была нашей. Весь этот ритуал, честно говоря, немного напоминал рисунок безумного художника. — Я надеюсь, что не пожалею об этом, — нервно вздохнул Дамблдор, прежде чем подойти к начальной цепочке ритуала возле яйца ледяного феникса. Прижав палочку к кровавой точке, он начал скандировать. Голос Дамблдора, обычно мягкий и певучий, теперь звучал надтреснуто, вибрируя от вложенной в него силы. С каждым латинским словом воздух в подвале становился тяжелее, словно превращаясь в густой кисель. — Una anima, duo corpora... — начал он, и первая руна у изголовья вспыхнула мертвенно-бледным сиянием. Кровь, разлитая в чаше и нарисованная на полу, начала пульсировать в такт нашим сердцам, которые синхронизировались между собой. Холод пола перестал быть просто физическим ощущением — он начал проникать внутрь, под кожу, пропитывая кости. — Ignis glacialis in partes finditur! — выкрикнул старик, и кончик его палочки, прижатый к кровавой точке, сместился в сторону яйца. Яйцо ледяного феникса в чаше задрожало. Кровь вокруг него закипела, но вместо пара от неё потянулся морозный иней. В этот момент наше сознание дрогнуло. Мы чувствовали, как само наше естество словно задрожало. Стало страшно, что сейчас нас просто разорвёт, но Дамблдор продолжал скандировать, его голос гремел, не давая нам соскользнуть в пучину. — Ex uno fonte, gemina essentia! Скорлупа треснула. И в подвале раздался звон, напоминающий звон разбитого хрусталя. Ослепительно-голубое пламя, лишённое тепла, хлынуло из чаши, разделяясь в воздухе на два ровных потока. Эти призрачные ленты льда и магии ударили нам в грудь, в то самое место, где под рёбрами бились сердца. Мир перед глазами померк, и мы словно погрузились в ледяную тьму. Дамблдор не смел останавливаться на полпути, без единой ошибки продолжая ритуальное заклинание, при этом с лёгким ужасом наблюдая за тем, как внешность его подопечных начинает меняться. Волосы, что раньше были подобны золоту, начали стремительно терять свой цвет, пока не стали чисто белоснежными. И без того не самая румяная кожа стала бледнее, однако бледность эта была не болезненной, а делала их вид скорее необычным, словно это были фейри зимнего двора из сказок. Как только изменение внешности завершилось, от их тел начал стремительно распространяться холод, который мгновенно покрывал пол инеем, а кровавые следы ритуала обращались в лёд. Этот холод стремительно приближался к читающему заклинание старику, как внезапно, во вспышке пламени, перед ним появился Фоукс. Он издал мелодичную трель, и из его тела вырвалось наружу пламя. На мгновение холод отступил, прежде чем спустя миг в виде белого тумана столкнуться с пламенем в противостоянии. При этом казалось, словно этот туман подпитывается поглощаемым теплом. Так продолжалось целый час, прежде чем всё наконец затихло. Дамблдор с усталым вздохом трансфигурировал себе кресло, а затем плюхнулся в него. — Ты снова меня выручил, старый друг, — старик устало улыбнулся. А Фоукс тем временем приземлился на спинку кресла и беззлобно клюнул его в затылок, прежде чем издать мелодичную трель, что, на удивление, хорошо передала раздражение мифической птицы. — Хорошо-хорошо. В следующий раз я обязательно возьму тебя с собой, — невольно улыбнулся старик, когда на его обещание феникс с важным видом кивнул. Позволив себе лишь минуту отдыха из-за накатившей слабости, Дамблдор поднялся из кресла и одним взмахом палочки накрыл обнажённые тела подростков простынёй, прежде чем подойти сначала к Регулусу, а затем и к Андромеде. Лишь когда он убедился, что их сердца бьются, а дыхание ровное и спокойное, намекая на то, что они спят, он наконец облегчённо выдохнул. То, чего он боялся, не случилось. И на его совести не оказалось ещё одной трагедии. — Друг мой, могу ли я попросить тебя ещё раз о помощи? — старик посмотрел на Фоукса. Забавно мотнув головой, словно имитируя закатывание глаз, феникс спикировал прямо на спящих подростков, что стараниями Дамблдора сейчас лежали вплотную друг к другу, а затем исчез вместе с ними во вспышке пламени.