Глава 53. Изменения

Глава 53. Изменения Когда мы очнулись, мы уже были не в подвале посреди ритуального круга, а в выделенной для нас директором спальне в его доме. Первые изменения мы ощутили ещё до того, как открыть глаза. Слишком ощутимым было изменение того, как мы начали воспринимать мир. Это было крайне непривычно и при этом чуждо. Даже с закрытыми глазами мы словно видели всё вокруг нас. При этом наибольшие различия мы замечали в цветах, которые отражали эти предметы. Это напоминало в некотором роде тепловое зрение. И, что ещё важнее, — осознание, что стоит лишь пожелать, и мы можем вытянуть тепло из этих предметов. Естественно, это ощущение было столь захватывающим, что мы, даже не обратив внимания на свои внешние изменения, поднявшись с кровати, тут же решили опробовать его на практике. Небольшой журнальный столик, что, как и большинство вещей в нашем новом мироощущении при закрытых глазах, был одним из оттенков чёрного, едва уловимо светлее пола. И мы потянулись к его цвету через Регулуса. Тело тут же почувствовало приятное насыщение. А цвет мебели начал стремительно становиться всё темнее и темнее, пока и вовсе не превратился в словно бы тёмную точку пустоты, что стремительно пытается присосаться к теплу окружающих предметов. «Треск!» — внезапно раздался громкий звук. На этом моменте мы решили более привычным способом — визуально — осмотреть происходящее с точки зрения Андромеды. Журнальный столик теперь был покрыт коркой льда, и вокруг него клубился холодный туман. А сама поверхность столика из‑за столь резкого изменения температуры растрескалась. Движимые любопытством, мы через Регулуса дотронулись до края мебели, что тут же осыпалась. При этом, что интересно, мы даже близко не почувствовали холода, хотя для обычного человека прикосновение к столь холодному предмету закончилось бы термическим ожогом, гораздо более неприятным, чем при прикосновении к чему‑то горячему. — Похоже, у нас получилось, — невольно улыбнулись мы, наконец позволив себе полюбоваться физическими изменениями. Если отбросить наше новое мироощущение через тепло, в котором наши тела казались неестественной комнатной температуры, то увиденное нам определённо нравилось. Мы и раньше не жаловались на внешность. Но сейчас — эта молочная кожа, которая казалась просто идеально гладкой и шелковистой, почти неестественно идеальной. И эти голубые глаза, что словно светились изнутри. Несмотря на то, что мы уже предсказывали подобные изменения, вживую это выглядело намного лучше. А на ощупь… нам пришлось проявить действительно невероятную силу воли, чтобы не зайти дальше, чем оно того стоит, особенно в чужом доме. Так что мы, дабы уменьшить соблазн, поскорее оделись, вышли из комнаты и направились в гостиную, где нас возле камина ждал Дамблдор. Что, кстати, интересно, старик заметно выделялся в нашем новом ощущении. Словно он был более серым пятном, в то время как пламя в камине было почти яркого белого цвета. — Вижу, вы проснулись, — улыбнулся нам Дамблдор, на лице которого было явное облегчение. — Да, и что ещё важнее, всё прошло хорошо, — не скрывая довольства, ответили мы. — Да, всё действительно прошло неплохо, — кивнул старик. — Но вам стоит сегодня вернуться в школу. Ваши друзья и так были обеспокоены вашим отсутствием. — Сколько же мы проспали? — удивлённо спросили мы. Всё же ритуал был в самом начале пасхальных каникул. — Две недели. — Две недели?! — воскликнули мы, прежде чем успокоиться. — Хотя… с учётом того, какой это был ритуал, ещё вполне нормально. — Кстати, профессор… — Что такое? — Помните, вы говорили про способ подчинить адское пламя и сделать его своим? — Вы уже сейчас хотите этим заняться? — правильно понял нас старик. Всё же не зря мы заказывали рапиры. — Да. — Боюсь, что я не могу на это согласиться, — покачал головой Дамблдор. — Почему? — Вы во время этого ритуала и так очень сильно повлияли на свою душу, и в ближайшие пару месяцев я настаиваю на том, чтобы вы не действовали необдуманно. Даже с предвидением нужно поддерживать осторожность. Ведь вы не видите всех деталей, — с серьёзным лицом сказал старик. — Значит, летом, да? — прикинули мы примерное время. — Верно. Во время летних каникул я лично проконтролирую, чтобы всё прошло как надо. А пока вам стоит подумать о том, как вы объясните своим друзьям и близким изменения во внешности. — Хмм… Гермионе объяснять особо не придётся, она и так знает. Гарри и Рон… думаю, если сказать, что это наш секрет, то они не станут особо давить, а вот Каролина и Сириус… что‑нибудь придумаем. — Это решать вам, — кивнул Дамблдор, прежде чем встать со своего кресла. — Пойдём, сейчас как раз время завтрака. Накинув школьные мантии, мы вместе с директором были перемещены Фоуксом. И, в отличие от нашего прошлого опыта, сейчас это ощущалось совершенно по‑другому. Как что‑то неуловимо знакомое, но при этом неправильное. Это как если бы ты всю жизнь умножал столбиком, а тебе кто‑то показывает, как умножать методом сетки. Вроде бы то же самое умножение, те же самые результаты, но способы разные. А потом мы поймали себя на том, что по прибытии в кабинет директора почти минуту разглядывали феникса, который смотрел на нас с не меньшим любопытством, пока Дамблдор по‑быстрому разбирал налетевшую к нему почту. — Что‑то не так? — вырвал нас из размышлений старик. — Нет, — дружно покачали мы головой. — Просто это немного странно ощущается. Мы пока ещё привыкаем. — Это нормально, всё же вы кардинально изменили свою сущность. И, естественно, потребуется некоторая адаптация, а также время на то, чтобы понять свои новые возможности. — Да, вы правы, профессор, — согласились мы. — Дамблдор. Это что, мои потомки? — неуверенно спросил портрет нашего предка. — Да, Финеас. Это они. — Чокнутый старик, что вы вообще натворили? — Профессор Дамблдор просто проследил, чтобы мы не убились в ходе своих экспериментов, и, поверьте, результат вышел лучше, чем когда‑либо можно было ожидать, — выступил вперёд Регулус. Всё же задумка была действительно нашей, и у нас не было ни малейшего желания делать так, чтобы того, кто нам помог, обвинили в чём‑то лишнем. — Ладно‑ладно, не смотри на меня так. Но всё же что вы сделали? — закатил глаза Финеас Блэк. — Мы использовали ритуал из запретной части библиотеки и привили себе сущность ледяного феникса. — …Вы серьёзно? — после короткого молчания спросил предок. — Абсолютно, — синхронно кивнули мы. — Дамблдор, как ты мог! — тут же разразились тирадой другие портреты, пока внезапно наш предок не разразился радостным смехом. — Ха‑ха‑ха, эти дураки так сильно хотели избавиться от нас, а теперь Блэки будут вечными! — ликующе провозгласил Финеас, а другие портреты сделали такое выражение лица, будто им скормили лимон. — Идём, дети, не стоит пропускать завтрак, — обратился к нам Дамблдор, лишь беспомощно покачав головой на поведение портретов, и в особенности на поведение Финеаса Блэка. Всё же феникс — это не простое магическое животное. И если у нас будут потомки, то с большой вероятностью они получат немало пользы от проведённого нами ритуала. Когда же мы вместе с директором вошли в Большой зал, то тут же попали под пристальное внимание всех учащихся, которые начали между собой шептаться и гадать, кто же мы такие. И ещё больше шёпотков появилось, когда мы уселись за стол Гриффиндора рядом с Гермионой. — А вы кто? — не удержавшись, спросил Рон, который не смог нас узнать из‑за столь радикальных изменений. На что мы с довольной ухмылкой ответили: — Мы Вега.