Девушку в номер заказывали?

— Насколько я знаю по рассказам девчонок, Романов никогда так не напивался, так что лучше проследить, чтобы наш жених добрался до своего дома невредимым и не угодил в неприятности. Гостиничный номер: жёсткий темно-синий палас, накрахмаленная белоснежная постель, тяжёлые шторы. Строгий оперативник прогуливался по спальне с чашечкой чая в одной руке и телефоном в другой. — Я понял — этим займётся как всегда самый добрый, благородный и непьющий на всех вечеринках я! — мужчина, очень похожий по комплекции и внешности на Данилова, прижал трубку к уху плечом и кое-как протащил под руки вялого виновника торжества в двери выхода под огромными светящимися буквами «CONTINENTAL». — Да, «синдром спасателя» это у нас семейное, братишка. Я уже развёл остальных из нашей компашки по номерам. И наверное всё-таки останусь присмотреть за девчонками, завтра утром ещё и их всех развозить по домам, — Стёпа подошёл к окну и чуть отогнул лёгкий тюль, выглянув на улицу, в сторону корпуса с рестораном, откуда сверкала светомузыка. — Кажется, я даже с одиннадцатого этажа их слышу. Ладно, Макс, давай. Позвоню Нике, узнаю, как там у них дела. И не нужен ли и им… Носильщик-сопровождающий. — Удачи, — Максим с трудом запихнул мычащего что-то о философии жизни жениха сестры Власовой на заднее сидение своего Доджа и захлопнул дверь в салон. — И тебе. После небольшого отдыха и чашечки чая, оставшись лишь в свободной белой рубашке и черных брюках, Степа набрал номер женщины, которая сегодня выполняла роль присматривающей в компании девочек. Хорошо, что не на него одного повесили эту ответственность — у него вообще-то тоже был заслуженный праздник. Но мальчишник среди почти незнакомых людей всё-равно прошел как-то мимо него… Ответственность Данилов никогда не любил и особо дружелюбным в компании незнакомых мужчин не был. Абонент «Ника» взял трубку буквально сразу же, не успел Степан отхлебнуть последний глоток из маленькой белой чашки с эмблемой отеля. — Да, Степ? — суровый голос строгой блондинки ответил на том конце. Казалось, на его фоне притихли даже басы из колонок в зале. Но Вероника сама держалась подальше от шума и основной тусовки, приглядывая за «Малышками», как назвалась их звонкая компания ведущему, из тени дальнего столика, где можно было спокойно покурить. — Как у вас там дела? — бодро поинтересовался оперативник, стараясь смягчить свой привычный офицерский тон для допросов уголовников. Ника была особенной женщиной, не похожей на остальных по манерам, стилю и интересам. Она бы больше вписалась в компанию мальчишника, имеющему к составу девичника непосредственный соответствующий интерес… Поэтому присматривать за весёлыми красавицами-подругами невесты ей было весьма приятно. Исходя из всего, Степа легко смог найти с ней общий язык с первой же встречи в отделе, когда в очередном расследовании отличился звезда конвойной службы, где работала Ника — ее пёс породы лабрадор по кличке Оскар. — Да нормально, танцуют. Им уже, кажется, всё-равно под какую песню: «Царица», «Тату», Арбенина, — тихо донеслось из динамика спокойное и милое «мурлыканье» Вероники, которая в контраст со своим суровым брутальным образом своеобразно мягко произносила букву «Р». — Вика с девочками вышла покурить, Катя с Алисой… — Ладно, думаю, через полчасика они уже разойдутся, — поразмыслил вслух Степан, открывая свою спортивную сумку для сборов вещей в душ. — …Рита только куда-то делась твоя, — прикрывая другое ухо, чуть отклонилась от звуковых волн и восторгающихся речей ведущего женщина. — В смысле? — Данилов сразу же забеспокоился, услышав имя напарницы в контексте выхода из зоны безопасности и присмотра. А странный назойливый шум за дверью и какое-то хаотичное шарпанье по стенам ещё больше заставили сердце стучать — быстро и беспокойно. — Я поищу её, давай, тут Аранова уже руки распускает… Но тихий и жутковатый чужеродный стук в дверь, вдруг сменивший шорканье за стеной со стороны коридора, полностью отвлек насторожившегося оперативника. Он убрал телефон и, нахмурившись, подошёл к порогу. А, провернув замок и открыв дверь, увидел того самого «дебошира». Точнее, «дебоширку». Которую они с Никой только что собирались искать и которую Данилов никак не ожидал увидеть в своих дверях. В таком виде. — Вот это новости, товарищ капитан… — мужчина едва узнал темную невнятную и неустойчивую фигуру в тусклом свете. — Девушку в номер заказывали? — с трудом медленно поднявшая растрёпанную голову с рыжеватыми локонами Маргарита заигрывающе улыбнулась мужчине. И, потеряв и без того ненадёжную опору в виде локтя, упертого в дверной косяк, стремительно и грациозно рухнула внутрь номера в объятия опера в полном доверии. Словно он её сильный двухметровый рыцарь, а она крошечная и лёгкая трехгодовалая принцесса в розовом летящем платьице. Кстати, наряд на сильно нетрезвой девушке был отнюдь не подстать истинно благородной даме: чёрное бандажное платье с красивой драпировкой по фигуре задралось так высоко, что черные тонкие капронки уже готовы были покраснеть от столь дерзкого обнажения самых аппетитных областей её бедер. Но самым ярким акцентом, разумеется, оказались пристегнутые на правую руку девушки полицейские наручники. — Власова, ты с чего так напилась-то, а? — быстро принявший неожиданный поворот событий и сложившуюся не совсем приятную ситуацию Степа надежнее подхватил Риту подмышки, закинув голову с роскошной волнистой гривой на свою широкую грудь, и осторожно затащил в номер. Ночка обещала быть веселой. — Никогда тебя такой не видел. — мужчина аккуратно посадил напарницу на ближайший стул возле шкафа, но там девушке сразу не понравилось и она сочла ковер на полу более подходящим для себя сейчас местом. — Ты вообще не стоишь. — Я-я?! — возмутительно протянула в той же манере Власова, роняя голову на плечо, а локоны — на веселое лицо. В ней бокалов пять, не меньше. — А сам-то, лейтенант… — и дерзко и пренебрежительно внезапно попыталась схватить его где-то между ног. Нет. Десять. — Так, — опер стал строже и сразу перехватил тонкую руку, переключаясь с тона напарника на воспитателя первоклашки. — Не знаю, что у вас там за конкурсы такие были, но я не ваш ведущий, вечеринка закончилась. — Ну и пожалуйста… — Рита лишь загадочно усмехнулась, отвернулась и гневно скинула свои каблуки, швырнув их куда-то под кровать Данилова, будто там их законное место. — А наручники на тебе уже откуда? — мужчина по-хозяйски недовольно упер руки в бедра, стараясь не превращать этот бессмысленный диалог в допрос и не ругать совершенно не отвечающую сейчас за свои поведение и слова Власову. — Рита? Ри-ит? — пытаясь хотя бы как-то оценить степень её опьянения для своих дальнейших действий, Степан повернул лицо напарницы на себя за подбородок. Обращаясь с ней аккуратно и вежливо, как с леди, до последнего. — Посмотри на меня. — Это Викины… — но шатенка, кажется, ещё понимала, хотя бы о чем идёт речь, и помнила события последних часов. — Ясно, — с лёгким раздражением ответил брюнет, поднимаясь на ноги с уровня пола и ища взглядом свой телефон, чтобы позвонить второй солистке этой импровизированной «Мамы Любы». Которая, кстати, единственная из сегодняшнего состава девичника не работала в органах… — Стёпа-а… Там такой стриптизер был! Так на тебя похож!.. И на Даню… — оставшись одна в этом унизительном, уязвимом и беззащитном положении, внизу, Власова отмерла и принялась водить руками в поисках напарника. Или же главного таланта того «Зорро» с вечеринки. Вслушиваясь в гудки в трубке, засуетившийся Стёпа полез по карманам куртки в поисках своих служебных ключей, чтобы отстегнуть рабыню Изабеллу из долины Красного Полусладкого от невидимого плена, и параллельно проговорил в голове предстоящую претензию «Белинская, тут твоя подруга ворвалась ко мне в номер и домогается меня в грязной форме!» Но вторая блондинка веселой компании, хозяйка столь интересных аксессуаров, на телефон не ответила. Как и все следующие абоненты по списку девичника… За спиной отчаявшегося мужчины вдруг замигал гостиничный торшер из комнаты, до которого кое-как дотянулась госпожа Звенящая Рука. — Что ты делаешь? — Сигнал даю девочкам, — совершенно по-рядовому спокойно развернулась от штор шатенка, грея спину у батареи, и подтянула колени к груди. — Что больше не выйду. Они под окном ждут. Всё, что успел лицезреть мужчина снаружи, это большой минивэн, дверь которого захлопнулась у него на глазах и машина, врубив в салоне что-то из Меладзе, рванула прочь. Понимая, что напарница не в адеквате теперь его проблема до утра, оперативник раздражённо выдохнул и принялся отстегивать девушку, пока та поправляла свою непослушную гриву, откидывая волнистые пряди с лица. — Я… вообще не с ними была, это не мои! — продолжала оправдываться шатенка, хотя брюнет перестал что-либо спрашивать. — Да погоди ты!.. — Не трогай меня! — внезапный толчок слабых женских рук прилетел Данилову в грудь. — Я вооруженный… Сотрудник… Российской Федерации... — Рита с уверенностью скользнула скованной рукой по своей талии куда-то за спину в поисках табельного оружия. И резко ахнула так, словно обнаружила себя полностью обнаженной. Даже перепугала Степана, пытающегося перехватить её звенящее запястье. — Я пистолет свой… Оставила… У мальчика в трусишках, — сбивчиво залепетала Власова, широко раскрыв глаза. — А где мой телефон? — Ты брала табельное на вечеринку?! — Телефон… — Что, хочешь на него позвонить? — Степе, наконец-то, удалось отстегнуть непослушную пленницу. — Готово. Рит? Пойдем в твой номер, всё уже закончилось, все спят, — начал уговаривать напарницу брюнет, пытаясь найти самый лёгкий путь избавиться… От проблем. — На каком вы этаже? — Стёпа поднял шатенку под локти. — На минус первом… — Это парковка. Но Власова совершенно его не слушала и вела какой-то свой диалог в голове. Очень похоже на их совместные допросы на работе. — Едем в клуб?.. — эта спешка показалась ей новыми сборами и девушка даже крепко взяла напарника за руку в замок, поправляя платье. — Где твоя карта? — Данилов для начала хотел убедиться, есть ли у Риты хотя бы доступ к их номеру, если все девочки-соседки уехали в неизвестном направлении. Вероятно туда, куда не взяли её. — На ней всё равно денег нет… — пробубнила себе в плечо Власова. Степан выглядел совершенно растерянным, стоя посреди спальни с шатающейся напарницей за руку в темноте ранней ночи. Оставлять её у себя — это очень плохая идея. Особенно в таком состоянии. Он просто-напросто не знал, что с ней делать. Она не пьяный Петрович, с которым можно если что и подраться, и по душам поговорить, и пойти за добавкой в одних халатах. И поплакать до утра. — Рит, карта-ключ от номера. Ты помнишь, где она? — от безысходности мужчина всё ещё пытался говорить с шатенкой как с вменяемой. Она ведь и не накуренный преступник, которого можно просто заломать и сунуть в обезьянник. — Банковская? — нахмурилась и заговорила почему-то шепотом Власова — от смены положения с горизонтального на вертикальное ещё больше закружилась голова. — Твой ключ от номера. — Вика, — односложно отвечала допрашиваемая, ещё и кивнув назад себя, будто Белинская как персональный попугай всегда сидит у неё на плече и за всё отвечает. Данилову на секунду показалось, что он сам пьянеет и теряет рассудок от одного только её дыхания. — Ну а Вика где? Рита как-то очень весело и развязно улыбнулась и, приблизившись неприлично близко, шепнула ответ ему на ушко, обдав горячим дыханием. В рифму. Но не смешно. — Так, ясно. Ты никуда не пойдешь. — найти нужный тон между полицейским и псевдо-отцовским у брюнета всё же не получалось, как бы забавны не были его старания взять себя в руки. — А кто пойдет, ты, что ли? — как только Рита начала медленно отклоняться назад, как Пизанская башня, оттягивая за собой руку Данилова, тот успел подхватить её за плечи и опустить не на пол, а хотя бы на кровать. Кажется, сегодня та ему не принадлежит. — Надеюсь, кроме Белинской никто. Но раз уж ты здесь, — мужчина выпрямился перед напарницей, очаровательно и внимательно рассматривающей его образ учителя, поставил руки на пояс брюк и вздохнул. — Ты моя проблема. В голове у него даже промелькнула мысль, что напарницу вообще накачали каким-то лёгкими наркотиками… — Да-а?.. Правда? — протянув это, словно сумасшедшая Харли Квинн, девушка также плавно спикировала головой на центр высокой мягкой постели и раскинула руки. На мгновение Степа понадеялся, что, возможно, она сейчас быстро уснёт и ему удастся улечься скраю и хотя бы как-то проспать до утра. Но засыпать товарищ капитан словно на самой важной ночной смене не собиралась. Ладонью она постучала по краю пледа, приглашая оперативника присоединиться к её ночным рассуждениям и послушать важнейшую лекцию в его жалкой жизни. Отлично — скоро она устанет и сама отрубится. Данилов скрестил руки на груди и терпеливо, хоть и нехотя сел рядом. Немного опасаясь, что девушка снова его хватанет. Там. — Понимаешь, Стёпа. Мне — дано, — начала рандомное философское рассуждение Власова, прикрыв глаза с размазанной тушью. Словно после награждения главной наградой управления МВД. — Быть опером. А тебе нет. — легко заключила ночная гостья. — Ну разумеется, — Степа реагировал на это всё, как на рассказы Маши о Деде Морозе и его следах под ёлкой, которые они со Светой делали из муки всю ночь. — Тебя просто Круглов пропихнул. На мою голову… — продолжала расставлять факты по местам проповедница, спокойно сложив руки на животе и не открывая глаз. В экономном режиме. Представив всё это на секунду буквально, Данилов не сдержал тихий смешок. А она — громкий и заразительный. — Хочешь поговорить о работе? Давай. Расскажи, как ты попала в академию, — воспользовавшись состоянием напарницы Степа решил развести её на ту самую тайную историю, о которой девушка молчала каждый раз, кто бы об этом не спрашивал. Власова медленно и устрашающе распахнула глаза, замолчав на целых три секунды. — Государственная тайна, малыш… — едва выговорила шатенка. — Тебя тоже кто-то пропихнул? — сам не понимая, что ерничает с почти бессознательной девушкой, Данилов обернулся на её лицо. — В нос захотел, не пойму? — вдруг совершенно трезво и по-свойски дерзко заговорила Маргарита, снова прикрыв глаза. Даже это у неё выходило весьма угрожающе. — Понятно… — тяжело вздохнул оперативник, как всегда оставшись ни с чем. И наткнулся взглядом на ящик с отельной аптечкой. — Всё ищешь мои слабые места, «генерал»?.. — «обиделась» смешно Власова, поднявшись и медленно отвернув голову — сыграть этот жест резко и эффектно, когда у тебя кружится вся комната, было сложновато. Эти слова заставали Степу впервые вслушаться в то, что она говорит, и всерьез задуматься, повременив с размешиванием Полисорба в стакане с водой. Он не хотел её обидеть, просто… Чувствовал себя паршиво из-за статуса протеже Круглова, который не позволял никому оценивать его заслуги и продвижения как личные и честные. А она задела его за живое, не сделав при этом практически ничего. Власова была особенной женщиной в его жизни. Это точно. Она всё время как-то странно сильно влияла на его мышление и самооценку. На эту тишину Рита обиделась тоже и сама надолго замолчала. Ну, как «надолго». Насколько смогла. Секунд на пятнадцать. — За мной столько парней бегало, Данилов, а ты!.. — потянулась поправить несуществующие туфли разговорчивая шатенка. Степа перестал звенеть ложкой в стакане с порошком. «Начинается. Ну давай поговорим об этом». — А я вроде сижу пока. — старался развлекать её такими же пустыми ответами мужчина, проверяя срок годности препарата с излишне странным запахом. — …А чё? Хочшь сказать, те не слабо? Было бы. И ты мя не боисся? — заплетающийся язык звучал очаровательно мило. Степа улыбнулся. «Власова, тебя не бояться надо. А периодически напоминать тебе, что ты женщина». Может, она всего лишь претворяется? И за этим разговором действительно что-то стоит? Ему не слабо?! Да он все костры мира готов потушить водой со всего океана, пересекая все возможные горы, реки и долины! Был бы вопрос только в этом… Степа отставил стакан на тумбу ближе к девушке, проследившей за этим, как кошка за клубком, и перехватил её лицо, запустив теплые сухие пальцы в волосы за ушами, повернув на себя. — Это мне «слабо»? От такого нежного мужского жеста разморенная вечеринкой и вином капитан Власова едва не уснула в ту же секунду. Но картина перед глазами говорила о том, что в этой реальности происходит что-то интересное и организм может это пропустить, если сейчас вырубится. Серия такого сериала вряд ли когда-либо повторится. — Да если бы я захотел, Власова… Ты бы уже была у меня в постели. — ох, уж этот его молодецкий, наглый, дерзкий, самоуверенный тон выпендрежника из периода первых лет работы вместе… Они были как кошка с собакой. Девушка медленно обвела пространство из пледа и подушек вокруг глазами и многозначительно промолчала. — Не так буквально. — в такие моменты внутренний покоритель всех женщин просыпался в оперативнике легко и громко заявлял о своём аппетите в любых обстоятельствах и компаниях. Сейчас это было просто смешно. И он сам это понимал. Потому что, наконец-то, начинал взрослеть. Вот в эту самую минуту. — Н-да? — убедить девушку не мог никакой тон и никакие слова. Она их просто не осознавала и не слышала за всё ещё орущим «КАЙФ ТЫ ПОЙМАЛА, ТЕБЕ ВСЕГДА МАЛО» у себя в голове. — Рит, мы вряд ли бы начали подобный разговор натрезвую, поверь, тебе это не нужно, — словно знал Власову лучше неё самой включил её же адвоката Данилов. Но девушку снова накрыло и она страстно схватила напарника за рубашку, сжав воротник в кулак, взглянув по-орлиному исподлобья и на голубом глазу выдав совершенно абсурдную невнятную фразу. — … Женисся на мне? — капитан изо всех сил попыталась сделать совершенно трезвые серьезные глаза, съезжающиеся в кучу, но больше была похожа на регистраторшу, у которой это уже пятидесятое бракосочетание за день. — Обязательно. — не слушая её забавный бред, улыбнулся мужчина, убрав с себя руки напарницы. Костяшки сбиты. Страшный, некрасивый синяк… А по спине пробежали мурашки, словно это было настоящее предложение руки и сердца с его стороны. С согласием на которое его просто чудом пронесло. Хотя с чего это вообще? Она на утро и не вспомнит этих слов. На его месте мог оказаться кто угодно из её окружения. Наверняка, и тот ведущий, и мега-впечатляющий стриптизер уже услышали с десяток подобных предложений. И Ника, кстати, тоже. Со спины её в черном костюме тоже можно было легко спутать с мужчиной. … Он всё ещё не верил. Хоть и наивно пытался разглядеть в её сверкающих опьянённых ореховых глазах хоть капельку истины. Чистой и настоящей. Потянувшись за собеседником, рыжая кошка разлеглась полумесяцем на краю постели, наблюдая за бессмысленными перемещениями озадаченного мужчины по комнате. Который просто обязан придумать, как уложить её до самого утра как можно быстрее. Конечно, это состояние не вызывало смех или потеху, но Власова под градусом невероятно харизматична и очаровательна. Совсем не такая, как на службе, но… Это точно была она. В самом настоящем едком и задиристом воплощении своей натуры. Словно дитя. Безобидное и требующее внимания. Или перебравший в баре друг. Сколько раз Степа развозил таких коллег по домам, как сегодня его брат Макс… Ему ничего не стоило просто выслушать Риту, покивать на рассуждения о смысле жизни и проследить, чтобы она не уснула на холодном полу. Только и всего. Главное, пропускать всё обидное мимо ушей и случайно не начать с ней спорить. А это было тяжело, учитывая, что это — типичный досуг двух оперов на работе 24/7. — Опять ты врешь, — девушка вскинула руку, чтобы видеть пальцы, которые монотонно принялась освобождать от украшений. — Ты уже женился на работе! — неожиданно все кольца полетели ему в голову и рассыпались по ковролину. От чего мужчина остановился и забавно сожмурился, словно подыгрывая обиженному ребёнку, решившему поиграть в войнушку и запустившему в него снежком. Если отбросить корочку опера, табельное, злые хищные глаза Власовой и угрожающие крепкие метр восемьдесят — в целом это и будет тот самый ребенок. Разве он в чем-то виноват? А сама-то? Он это обдумает. Возможно, она пытается ему на что-то намекнуть, что он делает не так по отношению к ней, о чем Маргарита Власова не могла сказать напрямую. Без грубостей и оскорблений. Но, нет. Вряд ли она сейчас настолько расхитрилась. А ему по сути и хитрить не надо, чтобы её такую… Затащить куда угодно. Но он не посмеет. — Так, ладно, мне надо в душ. — отбрасывая эти мимолётные мужские мысли, Степан начал собираться в ванную. — И без меня-я? — замурлыкала предсказуемо оперативница, изворачиваясь на пустой двуспальной кровати. — Сиди здесь. Никуда не уходи. И выпей вот это. — по слогам объяснил опер, будто Рита — задержанная малолетняя наркоманка в изоляторе, которую ещё «штырит». — Хорошо. Пугало ли, что на слово «выпей» шатенка отреагировала моментально и покорно, ухватив рукой стакан, не разбираясь, что в нем? Пожалуй. И всё равно сползла на ковер рядом с тумбой, словно ей на кровати было слишком высоко. — Я поставлю пол на подогрев. — смирился Данилов, захватывая вещи и халат с собой. А точно ли это хорошая идея — оставить её одну на целых пять минут? Он справится за три. Давно ли сам с армии? Ему нужно срочно смыть с себя этот день и все запутанные мысли. Того и гляди, Отельная Пленница, лишившись собеседника, умолкнет и погрузится в тихий безмятежный сон. Пусть даже на полу. Не успел Степа закрыть дверь в ванную, как девушка, чья рыжая макушка торчала из-за угла кровати, куда в спальню открывался обзор прямо из душевой, резко спохватилась и обернулась на свет за своей спиной. — Можно с тобой? Данилов готов был поклясться, что при других обстоятельствах, не работал бы он с Власовой в одном отделе, он бы на руках её в эту ванную отнес. Но, увы. Увы, увы, увы и пять коктейлей сверху… — В другой раз, — это был самый печальный тяжёлый вздох Данилова. Так он только лишь однажды отказывался приехать на день рождения к Машуле из-за оперативного задания… Но этим карим жалобным глазам невозможно отказать. В душевой, спиной на которую угомонившаяся только в самой ванной комнате, опиралась теперь Маргарита, зашумела вода. Стекло быстро запотело, размывая быстрые четкие движения обнаженного мужчины. Принимать душ за девяносто секунд он научился именно в армии. Рита не успеет даже стакан допить, который предусмотрительно взяла с собой по пути из спальни, толкая его по теплому полу впереди ползущей себя. — Ты постоянно всех бросаешь, — тихо продолжила разговор с напарником девушка, обратившись теперь внутрь граненой тары. Из-за шума воды Стёпа, конечно же, ничего не слышал. — Просто бежишь от ответственности, Данилов. Ты так никогда себе… Никого не найдешь… И не удержишь тех, кто тебе дорог… — несмотря на этот серьезный душевный диалог со стаканом и пузырьками растворившегося в нем порошка, Власова была не такой уж и пьяной и говорила о вполне разумных важных вещах. Намыливая голову и лицо, мужчина убеждал себя, что она просто что-то бубнит, развлекая сама себя, и это не требует его внимания. — Эта маска твоя… — задумалась перед новым глотком шатенка. — В печенках уже у всех. — и уже понемногу ощущая, как её отпускает и успокаивает обстановка и препарат, допила всё залпом. К тому времени напор воды немного стих и Данилов начал различать, что напарница ему о чём-то рассказывает. — Просто все слишком воспитанные, чтобы тебе об этом сказать, — усмехнулась Власова, вытягивая ноги в черных колготках. — А я?.. Я же люблю тебя, — на секунду Рита поверила, что находится не просто в белоснежной ванной отеля, даже не в своей, а в чертогах собственного разума, где может говорить всё, что у неё на душе. — Влюбилась как дура… Стоп. Вот сейчас стоп. Это происходит не во сне? Он не напился с ней на пару, на том же мальчишнике, это не его уводили под руки до машины? Это признание? Рита так быстро протрезвела? Это было действительно то, что он услышал? Она говорит о нём? Повисшая тишина тот час же заставила колоссально сомневаться, что он сам не опьянел от её же дыхания и не начал ловить звуковые галлюцинации. От духоты в ванной девушке, сидящей на теплом полу, стало жарковато и она, не смущенная совершенно ни чем, просто стянула с себя платье и отбросила его в угол. В красивом черном топе из кружева и черных колготках ей было вполне комфортно. На белом кафеле. В номере напарника в первом часу ночи. Пьяной до самых кончиков рыже-каштановых локонов, растрёпанных на голых беззащитных плечах. Смотреть и вздыхать. Рита скрестила руки, вытянула от безделья ноги, вспоминая, всегда ли они были такими длинными и стройными и находились ли на них сегодня ещё некие черные каблуки, и как-то странно наклонила голову, случайно переведя недовольный пустой взгляд на развороченную аптечку и тюбик с Энтеросгелем в коридоре. Который разделял открытую сейчас ванную комнату и спальню с горящим прикроватным ночником. Новый объект внимания, отлично. Степе лучше выйти из душа побыстрее, пока заскучавщая «пациентка» не увлеклась самолечением. Пусть лучше продолжает свою исповедь о внезапно проснувшихся нежных чувствах. Но Данилов внутри всё же запереживал и растерялся. — Ри-ит, — как обычно обратился к напарнице мужчина, стягивая белое полотенце, висящее на душевой кабине, и вытирая им лицо и тело. — Ты не сильно обидешься, если я заставлю тебя это повторить? — и усмехнулся, надевая неприятно липнущие к влажной коже черные боксеры. — Только при этом включу диктофон. Но в ответ… Тишина. Данилов подождал ещё пару секунд, не двигаясь. Какое облегчение. — Надеюсь, ты уснула… — обронил мысли вслух оперативник, чувствуя, как и к нему уже подкрадывается сон и усталость.