Прикоснуться к сердцу

***

Проснулся оперативник только под утро. В номер уже давно проник яркий солнечный свет. За дверью слышны шаги постояльцев, спешащих на завтрак, и стук колес чемоданов съезжающих посетителей. Сонный и помятый Данилов приподнялся над уголком подушки и медленно огляделся, приоткрыв один глаз. Её нет. А у него уже несколько минут разрывается телефон. — Да? — почти с полным отсутствием голоса и настоящей Сахарой в горле ответил мужчина. И сел ровно, скинув одеяло и зарывшись рукой в растрёпанные волосы. Тело ныло, как после хорошей тренировки. В частности, плечи и спина. Ах, да. Он же вчера оттусил на мальчишнике, разнёс по номерам и машинам полдюжины перебравших парней приблизительно его комплекции, включая жениха, три часа просидел с неуправляемой Власовой в качестве алко-нянечки, а потом… Неужели это было взаправду? А не его очередной сон… На другом конце послышался ответ звонившего. Не сразу узнанного опером. — Тебе в номер сейчас принесут мой ключ, — сухим чуть ли не мужским голосом в трубке прозвучала какая-то инструкция по взлому Пентагона, поэтому Стёпа окончательно проморгался, решив сначала, что это автоответчик. Или его армейский генерал, ищет его, проспавшего построение. Или Галина Николаевна, что ещё хуже в тысячу раз. — Я докурю и поднимусь. — но это была Власова. И её новая похмельная интонация. — Мгм, давай… — Степа сделал вид, что был совершенно готов к этому разговору и всё понял. Но, стоп, что? — «Докурит»? — нахмурившись, переспросил у экрана погасшего телефона Данилов. Она же не выносит запах сигарет. А курила среди знакомых Власовой только одна женщина. Которая вчера тоже была на вечеринке. Мужчина полностью сбросил одеяло и слез с кровати, чтобы найти чистые вещи и быстро одеться. Что там опять у этих двоих уже произошло? Жаль, он не мог подслушать, что Власова рассказала лучшей подруге об этой ночи с ним, за сигареткой, на пустой парковке отеля, в восемь часов утра… Данилов принялся умываться — мысли начали одолевать его и нагонять переживания. Наверняка, она уже высказалась блондиночке обо всем, что думает, и теперь советуется, как лучше себя повести, чтобы ничего не испортить и без последствий проговорить произошедшее между ними ночью. Подбирают на пару фразы о том, как Рита была пьяна, как не контролировала себя и какой он подонок и кобель, что воспользовался её беспомощным состоянием. Мужчина даже начал дрожать от холода и сильно растер лицо полотенцем, давая волю нервам. Как бы всё не дошло до официальной жалобы Рогозиной и перевода в другой отдел из-за всей этой истории. Она пришла. Его судьба стояла прямо за дверью. На этот раз она вежливо постучала. Но этот короткий звук оказался ещё страшнее, чем вчерашний ночной. Всё зависит от первых слов, которые она ему скажет. Степа был уверен, что это не работник отеля с картой. В этом стуке узнавалась её холодная, строгая и суровая рука капитана ФЭС. Данилов даже не успел надеть футболку, в которой вечером собирался лечь спать, как Власова влетела внутрь номера мимо него. В темных очках, с распущенными волосами, слипшимися местами от лака, лёгкой выцветшей алой футболочке, тонкой, широкой и короткой, и непривычных для себя домашних шортиках из похожего материала. В его огромных отельных тапках. — Я забрала ключ, девочки приехали за цветами и остальным тряпьем, — бросила через плечо шатенка устало и бегло, затем уверенно прошла в спальню, смерив Данилова, как ему показалось, своим осуждающим взглядом из-под ресниц. Но, благо, его перекрывали большие солнечные очки. — Возможно, в одном из багажников окажется и вчерашний стриптизер. Шутит? Держится свободно, даже не постеснялась вернуться в спальню. Хороший знак. Встреча со вчерашней женской компанией повлияла на неё лучшим образом и придала уверенности в этом разговоре с ним сейчас. Но, судя по всему, Власова не особо хотела задерживаться в их обществе. Рита пришла на недавнее, ещё не «остывшее» «место преступления». Словно хотела вернуться в тот час. Выдохнуть. Помолчать. И не возражала против его компании. Они сидели друг напротив друга: он почти половину веса держал в воздухе, не рискуя расслабленно опускаться словно на «испачканную» собственным страшным грехом постель, скрестил руки, весь сжавшийся, ожидающий своей участи и хотя бы каких-то слов от неё. Она — на стуле перед ним, зацепившись пальцами ног за каркас кровати. Глаза, освобождённые от очков, опустила куда-то в пол, словно пересматривала трейлер минувших событий. С предысторией и до конца всей кульминации. Каким же будет эпилог этой полной чувств и противоречий короткометражки с элементами драмы?.. Они и сами не знали, как закончить свою историю. Быть может… Им наконец-то стоит её начать? — Ты в порядке? — Данилов первый нарушил эту звенящую тишину, обратившись к напарнице хриплым голосом, словно к боевому товарищу, с которым они прошли смертоносный Афган. — Нет, — Рита ответила нераздумывая. Будто сама понятия не имела, что она чувствует. И не особо хотела в этом разбираться. Но он слышал… Слышал эти ноты. «Я сама в ахере, Стёп, мне нужно это переварить». Она хотела поговорить. Хотела обсудить это с ним. И, судя по всему, Вике об этом она так и не рассказала… На душе слишком много непонятной неопределенности, нераспутанного клубка сомнений. Это безумно тронуло мужчину. Она сберегла этот момент только для них, не подпуская никого к этой тайне. Не разгаданной их единственными свидетелями. —… Ничего не хочешь мне рассказать? — постепенно Стёпа почувствовал в себе силы, и мужественность вернулась в его сжавшееся от впечатлений тело. Это и её ответственность тоже и Власова это чувствует. — Что это было? — Заткнись. — с виду грубо и сурово обрубила оперативница. В своём духе. Она не в восторге от потерянного вчера контроля. И в ещё большей досаде от того, что до сих пор не может его вернуть. И с каждой секундой ощущает себя виноватой школьницей перед учителем в пустом классе. Что самое ужасное осознанное Ритой сегодня — ей нравилось, когда контроль и ответственность находились у него. — Власова, ты чего так накидалась, а? — Данилов начал ловить её избегающий взгляд, пользуясь приливом своей смелости и сияющей обнаженной грудью со следами явно её приставаний. Её почерком. Ярким и красным. — Круглов нервно курит в сторонке! — Отвали, — по её помятому выражению лица и невыспавшимся глазам было видно, как ей хочется поспорить и в этом вопросе. Но просто нет сил и настроения. — Ты меня раздеть пыталась полночи, чуть не изнасиловала, несла какой-то бред… Про работу… Про нас… Наверное, не стоило так говорить. Но мужчину вновь слегка затрясло внутри. Не от холода. А от переполняющих его чувств к этой женщине, которую безумно хотелось обнять и не винить ни в чем. Это было очень важно. Ведь сейчас она — это она и ответит всё честно. — Про меня и то, что ты переживаешь насчёт своего одиночества… — Да херня это всё… — быстро нахмурилась шатенка с хриплым голосом. Как бы сурово она не отстаивала свою непобедимость и стойкость, Стёпа не смог сдержать улыбки. И Рита это заметила. И продолжила свою очаровательную упорную оборону. Тоном едва ли громким не как обычно, ведь у «пострадавшей» очень и очень сильно болела голова. — Данилов. Я слабый пол, не надо меня в этом обвинять, — легко можно было поспорить, ей и самой внутри смешно с собственных слов. — Был праздник. — Мгм, — терпеливо сжимал губы опер, с нетерпением буквально выискивая момент, чтобы её поцеловать и прекратить эти все проговаривания очевидного. — Я выдала замуж младшую сестру, — с расстановкой как на допросе перечисляла порядок событий девушка, пока ни в чем не ошибаясь, уверяя саму себя в том, что всё это — нелепейшая случайность. — Перепила. Чуть не переспала с лучшей подругой. — …С Викой? — здесь пришла пора удивляться и ему. — Постой, а она… — По-твоему, мне к ней надо было зайти вчера? И всё же он догадывался кое о чем личном у этих двоих. И только сейчас осознал и даже ещё раз убедился, насколько он на самом деле не чужой для неё человек. Власова обсуждает с ним свою личную жизнь и высказывается о самых важных проблемах. Доверяет ему свои страхи. Выбирает его дверь среди всех, когда ей тяжело. И одиноко. — Вы поговорили? Рита молчала. Она знала, что та ситуация была случайностью… У них. Но не у неё с ним. Это была конечная точка, куда Маргариту привели все её страхи, мысли и глубинные желания. —… Поэтому я к тебе и поднялась. Чтобы не натворить чего-то, что будет стоить мне дружбы с близким человеком и новых ненужных сомнений в себе. Потери времени. И упущения шанса когда-нибудь быть счастливой. …Мы обе напились. Но я вовремя остановила её, посадила в машину, чтобы она поехала домой… Теперь придется выписывать её номера из штрафов патрулей и стирать всю фиксацию с камер… Данилов улыбнулся. Он не хотел прокрадываться своими мыслями в их личную историю и задавать лишние вопросы о том, что Рита уже решила в той части своей жизни. Его интересовала другая. — Ты пришла ко мне, чтобы не совершить глупостей в уязвимом состоянии? …Выходит, ты мне доверяешь? Или это что-то большее? Она попалась. Надолго замолчала, думая над ответом, который не хотела давать так, как привыкла… Она хотела, чтобы он просто понял. Без самого тяжелого для неё признания вслух. — А меня как напарника ты потерять не боялась? — А ты что, килька в томате или бычок от сигареты, который выбрасывают в урну после того, как вся херня уже прошла? — совершенно неожиданно (но ожидаемо от неё) Власова перешла на манеру наезда. Громко и капризно, как беспомощный ребенок. Так она могла себя повести только с ним. Она признавала его сильнее себя сейчас. — Ты вроде как, — ореховые глаза вцепились в глубину карих. — Обещал всегда меня прикрывать. Напарник… — девушка поерзала пальцами ног по перекладине кровати. — Мгм, — учтиво поджал губы мужчина, — ну да, это, конечно, само собой разумеется, — Стёпа обожал в ответ на её претензии крутой девчонки включать строгого воспитывающего непослушную дочь папочку. — …А кто возместит мне мой сон? Твой бычок? — Че-нибудь ещё те не возместить? — угрожающе нахмурилась Власова. — А? В репу захотел? Оперативник очарованно рассмеялся, отвернувшись. Она прежняя. Он скучал по этой девчонке. И ему чертовски повезло, что такая как она выбрала его. — …Рит. Ты кое в чем призналась мне вчера, — осторожно всё же напомнил о самом важном оперативник, опустив глаза и слегка наклонившись в сторону напарницы. — Это правда? Она долго собиралась с мыслями. Но потом тяжело вздохнула, не поднимая взгляда. «Данилов. Всё, что было этой ночью — не имеет со здравым смыслом, моими желаниями и адекватностью ничего общего. Просто забудь. Нам завтра на работу. И я не хочу, чтобы Рогозина об этом узнала». Он уже предвкушал её слова. Буквально составил ответ за неё сам. Но Рита помнила всё. Каждую минуту из тех, что они провели вместе. — Полночи ты слушал мой бред про слабость и женскую участь в полиции, моё одиночество, отпаивал меня Полисорбом, держал мои волосы, пока я блевала дальше, чем видела. Переодел меня, не прикоснувшись даже через халат, и отчаянно до последнего пресекал мои одуревшие попытки затащить тебя в постель. Думаешь, я ошиблась? В том, что тогда сказала? Она посмотрела на него в тот же самый момент, как его глаза метнулись к её в поисках ответа. И нашли его незамедлительно. Рита приблизилась к Степе, оперевшись рукой на край постели. — Думаешь, оказалась бы я под тобой, если бы сама того не хотела?.. — её интонация, тихий голос и ухмылка только подчеркнули четкость её позиции и ясность того самого ответа. Это было именно то, что он хотел услышать. То, что окончательно его убедило и стерло любые сомнения. Она хотела этого. Так же как и он. И при этом, эта рыжая лиса всем своим актерским талантом и игрой ещё и нос ему утерла. Женщины невозможные, необъяснимые, хитрейшие, умнейшие на свете создания. —… Не знаю, ты всё-таки под нехилым градусом была… — он обожал в такие моменты играть с ней упрямого дурака, которого она ненавидела в первые годы совместной работы. — Господи, Данилов, за-мол-чи… — и она всегда взрывалась искрой от него как щепотка металлической крошки, которую подпалили огоньком матёрой мужской зажигалки. — Я слишком удобно сижу, чтобы тянуться к тебе и затыкать твой занудный рот, — словно о чем-то противном и неприятном пожаловалась устало девушка, отворачиваясь к окну и откидываясь обратно на спинку стула с максимально измученным и недовольным видом. И тогда Степа наклонился сам и нежно взял её руку в свою. Ту, боль в которой всё ещё давала знать о том самом дне. Она оттаивает. Быстро и стремительно. Она ещё пахнет им. Её грудь пахнет его поцелуями. Он знает каждый из них, видит, глядя сквозь растянутый воротник её старой футболки. Он всегда был её лучшим напарником. Данилову суждено было стать её поддержкой и самым заботливым другом и боевым товарищем. Он понимал её в любом состоянии. Слышал, что она говорила. И о чём молчала. Поэтому сейчас мужчина сам наклонился вперёд, бережно и нежно взял её лицо в свои теплые руки и ласково и тепло поцеловал. Осторожно, но уверенно, не нарушая границ, но Стёпа сказал этим многое. Если Рита не хочет ничего говорить — пусть эта тишина скажет всё за них. Она не сопротивлялась и полностью отдала себя в его контроль, не перехватывая инициативы. — Вау. Даже не после трёх пачек жвачки и без халата на голое тело на мне?.. — соблазнительно уточнила рыжеволосая нимфа, выдыхая нотки ненасытности ему в лицо и с затаившимся голодом глядя на притягательные губы. — Да нет, Власова, ты была в белье. И в колготках. — Надо же, какая приличная… — плечи уже сами подались вперёд навстречу его рукам, пытаясь сбросить с себя край растянутого ворота с какой-либо стороны. Что ж. Вика была права. Порой женщине необходимо лишь одну ночь побыть невероятно слабой и ранимой… Чтобы на всю жизнь обрести долгожданное и абсолютное счастье. Разглядеть его рядом с собой. И позволить ему

прикоснуться к своему сердцу.

« ... »