Первая часть

      Если бы она не оступилась в тот летний день, забираясь в длинную и узкую лодку после церемонии вручения дипломов, их жизнь сложилась бы совсем по-другому.       Гермиона вышла бы замуж за Рона, Драко женился бы на чистокровной ведьме, которую выбрали его родители-манипуляторы.       Искра навсегда осталась бы затерянной в глубинах их сознания.       Так уж вышло, что Гермиона споткнулась, когда ступила на борт лодки, и Драко, вместо того чтобы обозвать её несносной грязнокровкой, как сделал бы в любой другой год, вспомнил о своих манерах.       Он едва ли не рефлекторно протянул к ней руку и крепко сжал её ладонь.       И он бы сделал это для кого угодно, сказал он себе позже, и любая другая ведьма, вероятно, отреагировала бы так же — благодарной, хотя и немного смущённой улыбкой и быстрым, но искренним «спасибо». И если бы на её месте оказалась любая другая ведьма, всё это было бы совершенно обыденно — не стоило бы и вспоминать.       Но не было никакой другой ведьмы, и ситуация была совсем не обычной.       На задворках сознания мелькнуло узнавание, затем оно, подобно молнии, распространилось по его ладони, крепко сжимавшей её, по всему телу пробежали мурашки. Он держал руку Гермионы Грейнджер, мягкую и слегка подрагивающую. Он понял, что она немного испугалась, ведь если бы он потянулся к ней секундой позже, она могла бы сорваться в озеро. Когда же она подняла голову и увидела, чью руку так яростно сжимает, то на секунду замерла, широко раскрытыми глазами ища на его лице признаки того, что он может выбросить её за борт или разразиться оскорблениями.       Он не сделал ни того, ни другого.       Вместо этого он кивнул и придержал девушку, когда та неуверенно шагнула в лодку. Убедившись, что она стоит на ногах, он быстро, но многозначительно сжал ей ладонь и отпустил.       Грейнджер села напротив него, и, пока лодка плыла по озеру, он наблюдал за тем, как развеваются на ветру её кудри. Он любовался тем, как она сидит, спокойная и умиротворённая, как болтается на её плечах парадная мантия.       Время оставило свой отпечаток на них обоих, однако этих преобразований было явно недостаточно.

•••

      Когда он в следующий раз держал Гермиону за руку, в Косом переулке шёл сильный ливень. В преддверии Рождества, под мягким светом свечей, колядовщики с теплом в сердцах пели любимые песни, защищённые от непогоды под большим зонтом из чар. Он вышел из «Дырявого котла» как раз вовремя и увидел, как она прощается с друзьями и направляется к нему; к входу в бар, скорее всего, чтобы вернуться домой с помощью камина. На его стороне переулка протекала небольшая речушка, и, поддавшись необъяснимому порыву, он остановился и протянул ей руку.       Её глаза встретились с его глазами на два удара сердца, затем она схватила протянутую руку и перепрыгнула через речку в своих удобных коричневых туфлях.       На мгновение они замерли, их руки встретились, ладони соединились, находясь лишь в нескольких дюймах друг от друга.       Она подняла голову и быстро отвела взгляд, прежде чем произнести:       — Спасибо.       — Не за что, — ответил Драко.       За его спиной раздался стук её каблуков. Кирпичная стена с грохотом отворилась, на мгновение затихла, а затем закрылась.       На его губах заиграла ухмылка. Она покраснела от его прикосновения.

•••

      Драко редко заходил в семейную библиотеку. Он любил книги, но, как и многие другие комнаты в поместье, библиотеку оскверняла тёмная магия. Обычно стоило ему сделать несколько шагов в глубь помещения, как по спине ползло холодное и тошнотворное чувство. Затем, проходя мимо второй книжной полки слева, он вспоминал, как Беллатриса сжигала книги. Драко до сих пор слышал, как она кричала о богохульниках, написавших их, чувствовал запах горелого пепла, словно он въелся в стены и ковры, и никакие чистящие чары не могли устранить его.       Как бы он ни относился к этой комнате, когда мать позвала его, он проявил немалое уважение и не осмелился возразить.       — Вчера я разговаривала с Фэй Гринграсс, — сообщила его мать. Она поднесла к губам чашку с чаем, но ему было непонятно, почему это должно его волновать. Они с Дафной были друзьями и вовсе не собирались заключать между собой брак. Он говорил об этом матери не менее десяти раз с тех пор, как закончил Хогвартс, а теперь Дафна встречалась с Блейзом. Пусть родители и были недовольны её выбором, вопрос был решён.       — Летом Астория вернётся домой.       У него свело живот, словно в него налили свинца.       — Она даже не окончила Хогвартс, мама. Она слишком молода.       — Для Фэй и Гэвина очень важно, чтобы хотя бы одна из их дочерей сочеталась законным браком. Мне было девятнадцать, когда я вышла замуж за твоего отца…       — Да, я знаю, — резко ответил он, сразу же пожалев о своём тоне. Они уже обсуждали это в прошлом месяце, и она знала его позицию. Стараясь быть терпеливее и искреннее, он продолжил: — Времена изменились. Сейчас не принято жениться молодыми.       Она выразительно подняла бровь.       — Теодор Нотт женат. Трейси Дэвис. Миллисент Буллистроуд и Маркус Флинт… — Нарцисса взмахом палочки достала журнал, и он мягко приземлился на стол перед ним. — Даже Гарри Поттер скоро женится.       Драко слегка сузил глаза, глядя на безуспешную попытку матери поддеть его. Джинни Уизли снова попала на обложку «Ведьмополитена».       Он подумывал спорить дальше, но всё это казалось бесполезным. Драко не принуждали, его поощряли… и, возможно, родители были правы. Ему не слишком нравились случайные свидания, и он не особенно любил одиночество.       Тем не менее, давление, требующее соответствовать стандартам, оставляло во рту неприятный привкус, который многократно усиливался при мысли об ухаживании за младшей сестрой Дафны.       — Тогда договорись с ними, если ты так хочешь.       Мать одарила его довольной улыбкой и встала, на прощание взяв его за руку. На мгновение показалось, что она хочет что-то сказать.       Но когда её ладонь без лишних слов исчезла, он выдохнул, даже не заметив, что затаил дыхание.       Джиневра Уизли улыбалась ему с первой страницы журнала, и он почувствовал, как его охватывает чувство вины при мысли о том, сколько гадостей он наговорил в адрес её семьи. После стольких лет холодной войны с Уизли ему всё ещё было сложно сохранять вежливость. Но, как бы ему ни было горько в этом признаваться, он осознал: даже в своей нищете они были во многом счастливее его.       Традиции и в лучшие дни казались ему петлёй на шее.

•••

      Он незаметно наблюдал за ней, пока она просматривала раздел художественной литературы во «Флориш и Блоттс». Он и раньше нередко замечал Гермиону Грейнджер за книгами, но это был первый случай после её интервью для «Ведьмополитена». Того интервью, где она с гордостью позировала в скромной, но удивительно элегантной мантии и с блестящим Орденом Мерлина Первой степени на груди. Интервью, в котором Пенелопа Кристалл, штатный писатель, расспрашивала Гермиону о том, как она относится к помилованию Драко Малфоя.       «Я рада, — ответила она. — Драко — это нечто большее, чем образ, который вы видите в газетах».       Её слова не производили впечатления восторженного одобрения, но в них скрывался глубокий смысл.       Драко разглядывал её фотографию гораздо дольше, чем следовало — не только потому, что она была красивой ведьмой, но и из-за острого взгляда её карих глаз и доброты улыбки. Он помнил, как она улыбнулась ему в коридоре на пятом курсе, когда он ляпнул что-то настолько остроумное, что она на мгновение забыла, кто он такой и как с ней обращался.       Он пожалел, что у него не хватило смелости улыбнуться в ответ.       Когда Гермиона обогнула высокий книжный стеллаж, Драко спрятался и наблюдал, как она обходит стол с романтическими романами, выставленными по случаю Дня святого Валентина. Её глаза бегали туда-сюда, и когда она убедилась, что за ней никто не наблюдает, она взяла книгу и положила её в корзину.       — Грейнджер, — произнёс он, выходя из секции литературы, мимо которой она недавно прошла. Девушка резко обернулась, и в этот миг угрожающе зашаталась стопка романов, она так старательно делала вид, что не рассматривала названия. — Рад тебя видеть. И в книжном магазине. Ничего удивительного.       — Малфой. Здравствуй, — сказала она, с опаской глядя на него.       — Если у тебя есть минутка… — проговорил Драко, поглаживая рукой лацкан пиджака. Её плечи почти незаметно напряглись. — Я хотел… извиниться.       Карие глаза расширились, и после нескольких секунд сомнений она поставила корзину на стопку книг. Между ними повисло молчание, пока он собирался с мыслями.       — За то, что я говорил и делал на протяжении многих лет… Если бы я мог перечислить все случаи, когда я был жесток, мы бы проторчали здесь добрую половину дня, так что мне следует принести извинения за то, что я вёл себя… как мудак, — он выдержал паузу, внимательно наблюдая за тем, как дрогнули её ресницы и приоткрылись губы, словно она хотела что-то сказать, но передумала. — И я не жду от тебя прощения…       — Я тебя прощаю, — сказала она, нахмурив брови, и её слова звучали не вполне искренне. — Я многое поняла о тебе после битвы, Драко. Целый восьмой год я наблюдала за тобой и видела, что ты изменился. Хотя… мы все изменились. Каждый из нас.       Малфой почувствовал жар в груди и покалывание в конечностях. Он почти не замечал её в последний год обучения в Хогвартсе. Неужели она наблюдала за ним, а он не обратил внимания?       — Я держался особняком, — неловко ответил он, решив быть честным. Если она наблюдала за ним, то его поведение должно было показаться очень странным. — Большую часть года словно заволокло туманом от приёма успокаивающих зелий.       — Для большинства из нас, — ответила она, слегка наклонив голову, кудри легли на плечи и рассыпались каскадом. Он отвёл от них взгляд, когда она продолжила. — Теперь стало легче — вдали от Хогвартса.       Его взгляд упал на книжный шкаф позади неё.       — В поместье не намного лучше.       — Прости…       Он незаметно вытер руки о мантию и снова заглянул ей в глаза.       — Не стоит. Это мой выбор — жить там. Я терплю ради матери. Пока что.       — Это… мило с твоей стороны.       — Я не подозревал, что ты читаешь любовные романы, — добавил он с улыбкой, готовый сменить тему и наслаждаясь тем, как дрогнули её губы в ответ на его дерзкое замечание.       — О, эти? Нет, не совсем. Я просто… просто…       Его улыбка стала шире.       — Ничего постыдного в этом нет. Они могут быть интересными.       — Только не говори мне, что ты читал их, — с долей скептицизма заметила она.       Она наблюдала за ним в восьмом году, и эта мысль, как тихий шёпот, не давала ему покоя, рождая в душе едва уловимую надежду. Он вспомнил, как в прошлую их встречу она покраснела. Возможно, она чувствовала то же, что и он, — будто мир переворачивается с ног на голову, когда они приближаются друг к другу.       Он сделал всего один шаг к ней и тихо ответил:       — Возможно, я просто пропускаю всё лишнее и перехожу к самому вкусному.       Её глаза засветились, уловив истинный смысл его слов. Флирт. Он был отважен, решившись перейти от давно назревших извинений к этому новому этапу, но именно она открыла дверь. Он лишь вошёл в неё.       — Вот уж типично для мужчин — им не терпится пропустить всё вступление и сразу перейти к делу. Вы все никудышные романтики, — укорила она.       — Не знаю, с кем ты водишься, Грейнджер, но я знаю, что такое романтика.       Она поджала губы, глядя на него с недоверием. Словно осмелев, он медленно наклонился к ней и взял за руку, а затем поднёс ладонь к губам, наслаждаясь тем, как от удивления у неё отпала челюсть и распахнулись глаза. Не сводя с неё взгляда, он нежно поцеловал костяшку пальца и задержался губами, пока они смотрели друг на друга. Его дыхание приятно согревало кожу, а большой палец нежно скользил по её пальцам.       — Гермиона, я не вижу…       Гарри вышел из-за полки слева от них, и момент был упущен. Драко осторожно опустил её руку.       — Поттер.       — Малфой.       Драко наблюдал за тем, как Гермиона и её лучший друг обменивались неловкими взглядами, и не смог сдержать ухмылку, когда на лице Грейнджер вспыхнул красивый розовый румянец.       — Увидимся, — прошептал он, проходя мимо девушки.

•••

      Он часто встречался с ней. До конца того года они не раз сталкивались друг с другом — от коротких приветствий в переулке до совместной поездки в лифте в Министерстве. Когда она оказывалась рядом, он старался улыбнуться ей своей самой очаровательной улыбкой, и каждый раз, когда он это делал, она краснела тем самым красивым розовым цветом. Их разговоры обычно были короткими и поверхностными — о том, как прошёл день, — но иногда, в редкие моменты уединения, они говорили так, будто были друзьями.       Однажды он поспешил за ней и открыл дверь, а Гермиона тихонько рассмеялась и поблагодарила его. Пока они шли бок о бок, она стала рассказывать, как этот жест стал такой укоренившейся традицией — женщины носили юбки, мешавшие им двигаться, или держали на руках детей.       — Это глупо, правда, — сказала она, — мы всегда должны придерживать двери для людей, нуждающихся в помощи. Это не должно зависеть от пола. Но… — она слабо улыбнулась ему, — мне приятно. Рада была видеть тебя, Драко.       — Я тоже, — сказал он, слишком искренне для столь простой фразы, но она, кажется, тоже это оценила.       В следующий раз, когда они столкнулись в дверях, Грейнджер демонстративно придержала для него дверь, и он рассмеялся, потому что она была до смешного милой, восхитительной и настырной, она боролась за равенство, не только как магглорождённая, но и как женщина. Она боролась за справедливость. В ней всё шло наперекор традициям, которые душили его.       Однажды они оказались рядом на публичном заседании Министерства магии, и она оглянулась на него через плечо. Дважды. Он сидел рядом с Блейзом, а она — с Поттером и четырьмя рыжими головами. Один из них, похожий на половинку недостающего целого, оглянулся на двух слизеринцев и закатил глаза. Блейз в ответ показал средний палец, и Драко ударил его локтем по рёбрам.       — Что? Пытаешься произвести впечатление на свою девчонку? — поинтересовался Забини, потирая бок.       Драко не успел ответить, потому что в этот момент Гермиона поднялась со стула и привела убедительные доводы против одиночного заключения в Азкабане.       — Министр Бруствер, нам нужно уделять больше внимания реабилитации. Психическое здоровье…       — Реабилитация и освобождение? — спросил Дин Томас, сидевший на один ряд впереди неё. — Считаешь, что они этого заслуживают?       Она продолжала уверенно говорить, несмотря на то что вокруг начали раздаваться шепотки.       — Не все они опасные преступники…       Большинство в конференц-зале бурно спорили: одни выступали против, другие соглашались. Она не прогнулась ни на дюйм, даже когда дюжина человек пыталась её переубедить, и когда она садилась, то выглядела весьма довольной собой, несмотря на то что с обеих сторон разгорелись небольшие споры.       — Неудивительно, что ты влюблён, — сказал Блейз.       Джинни Уизли повернулась и окинула его оценивающим взглядом, и Малфою захотелось, чтобы земля поглотила его целиком. Сразу после того как он прикончит Блейза Забини.       Одним прекрасным вечером, в середине лета, Драко заглянул в ресторан и застал её за романтическим ужином с Эрни Макмилланом. Драко был на свидании с Асторией Гринграсс, их четвёртом или пятом, но стоило ему увидеть Гермиону, как он тут же отвлёкся. Его раздражало то, как эти двое наклонялись друг к другу через стол, словно делясь секретами.       Когда Гермиона извинилась и ушла в глубь ресторана, он быстро придумал оправдание, чтобы тоже подняться и проследовать за ней.       — Грейнджер, — сказал он, едва она появилась из-за двери туалета, искусно изображая удивление. — Как проходит вечер?       — Всё… великолепно.       — Великолепно.       — Да. А как у тебя?       — Очень интересно.       — Это же Астория, да?       — Да.       — Она только что окончила обучение в Хогвартсе, не так ли? — спросила Гермиона, подняв на него непроницаемый взгляд. У него хватило здравого смысла выглядеть смущённым. Гринграсс едва достигла совершеннолетия.       — Это просто проявление вежливости, а не настоящее свидание.       — Ты делаешь ей одолжение? — она вскинула брови, и он сдержал улыбку.       — Скорее, мы делаем одолжение нашим родителям, — сказал он, выдержав паузу и наблюдая за тем, как в ней разгорается любопытство. — Они хотят, чтобы мы поженились.       — … Поженились.       Он дал ей ещё несколько секунд поразмыслить над его словами.       — Мы уже решили, что свадьба не состоится. Нам обоим не интересен договорной брак, особенно с друг другом.       — Значит, ты не… — она рассеянно потрепала один из своих локонов, пытаясь разобраться в старинных обычаях чистокровных. — Это только для того, чтобы успокоить твоих родителей?       — Они будут лезть в нашу жизнь до тех пор, пока мы оба не вступим в брак, так что да, мы подыгрываем им, чтобы держать их на расстоянии. Она предпочитает мою компанию Гойлу и Монтегю, по понятным причинам.       — Ты предпочитаешь её общество всем остальным?       — Не всем, — ответил он, выдержав паузу, которая показалась бесконечной. За это время такая умная ведьма, как она, наверняка догадалась, что он говорит о ней. Наконец он спросил: — А как насчёт тебя и Макмиллана? Свадьба на горизонте?       Грейнджер открыла рот и тут же закрыла. Дважды. Как будто забыла, с кем она пришла.       Локон пружинисто выскользнул из её пальцев.       — Вряд ли.       Он широко улыбнулся, подавшись к ней и нежно дёрнув за выбившийся завиток.       — Хорошего вечера, Грейнджер. Уверен, мы ещё встретимся.       — Боюсь, я уже начинаю с нетерпением ждать этого, — ответила она, в голосе сквозили нервные нотки.       — Я тоже, — тихо сказал он, коснувшись кончиками пальцев её руки, когда проходил мимо.       Когда он вернулся к столу, Астория ухмыльнулась, словно знала, куда он подевался и с кем разговаривал, и это её слегка забавляло. Он сел за стол и отпил глоток вина, усилием воли заставив себя не смотреть на Гермиону.       — Нас всегда тянет к тем, кого мы не в силах заполучить, верно? — спустя некоторое время произнесла Астория. — Например, Блейз и Дафна. Она смелее меня, открыто пренебрегает желаниями наших родителей.       Драко провёл рукой по лацкану пиджака, испытывая благодарность за то, что она выбрала для обсуждения именно Блейза и Дафну.       Пара. Идея быть в паре с Гермионой Грейнджер сначала вызывала приятное волнение, а затем… приводила в замешательство.       Он вновь сосредоточился на голосе Астории, пытаясь осмыслить новый поворот в их разговоре. Дафна Гринграсс хотела стать актрисой. Об этом знали все ученики Слизерина. И вдруг Блейз, чья мать сидела в тюрьме за недавнее убийство своего уважаемого мужа, стал гордым владельцем театральной студии.       — Он смелый, раз выставил себя таким дураком ради неё, — ответил Драко.       — Возможно. Его дерзость позволила ей стать смелее. Если карты складываются против тебя, кому-то приходится идти на большие жертвы.       Драко кивнул, наконец рискнув бросить осторожный взгляд на Гермиону.       Она рассеянно водила вилкой по тарелке, явно отвлечённая. Этот образ запал ему в душу, и он перевёл взгляд на холодные голубые глаза Астории.       — Я не уверен, что я так же смел, как они, — тихо признался он.       — Нет? — спросила она, её мягкая улыбка таила вызов. — Тогда, возможно, ты не достоин того, чего хочешь.       По лицу Драко разлилось тепло. Какую бы чушь ни несли его родители о чистоте крови, Астория была абсолютно права. Он не заслуживал такой девушки, как Гермиона Грейнджер. Она была лучше него во всём, что действительно важно.

•••

      — Как прошёл ужин? — поинтересовалась мать, когда поздним вечером он вошёл в гостиную. Он погладил рукой челюсть.       — Хорошо.       Нарцисса слабо улыбнулась и поднялась с кресла.       — Это чудесно. Может быть, ты пригласишь Асторию на ужин в субботу?       Несмотря на безразличное выражение лица, Драко искал любой предлог, чтобы не приглашать Асторию на ужин с родителями.       — У нас другие планы, — ответил Драко, на что его мать приподняла тщательно прорисованную бровь.       Её пристальный, настороженный взгляд намекал, что он, возможно, осмелился нарушить правила, касающиеся младшей из Гринграссов, а ведь его об этом недвусмысленно предупреждали. Иногда казалось, что его мать совсем невысокого мнения о нём.       — Блейз пригласил нас на вечеринку.       При упоминании Забини вся радость, появившаяся на лице матери за несколько минут до этого, мгновенно испарилась. С точки зрения его матери, Блейз отступил от традиции и «увёл» Дафну без разрешения её родителей.       Новоиспечённая пара снискала презрение старых толстосумов по всей Волшебной Британии. Скакать по сцене было неподобающей мечтой для кого-то с таким статусом, как у Дафны.       — Тогда в воскресенье, — с гораздо меньшим энтузиазмом сказала Нарцисса. Драко снова поискал предлог, чтобы отсрочить неизбежное, но потерпел неудачу.       — Я отправлю ей сову утром.       Он никогда не выигрывал битвы с родителями. По правде говоря, это было настолько бесполезно, что он редко сопротивлялся.

•••

      Прошло много времени до их следующей встречи, и Драко знал это с пугающей точностью, ведь он отсчитывал каждую неделю, заходя в книжный магазин и задерживаясь в разделе художественной литературы, чтобы издалека наблюдать за входной дверью.       Он не мог знать, но Грейнджер поступала точно так же, неизменно опаздывая на несколько часов. Иногда — на минуты.       Минуло ещё несколько недель, и вместо того, чтобы исчезнуть из его памяти, каждый закоулок или открывшаяся дверь напоминали ему о его собственной трусости.       Однажды в сентябре он обнаружил себя стоящим в очереди в банк Гринготтс перед новоиспеченной миссис Гарри Поттера и решил рискнуть. Он поздравил миниатюрную рыжую с недавним бракосочетанием и постарался — очень, очень постарался — проявить доброту. Он даже предложил ей обогнать его в очереди, после того как они провели в ожидании непростительно долгое время.       — Что ты задумал, Малфой? — весело спросила она.       — Я пытаюсь начать с чистого листа, — честно сказал он. — Десять лет я был с тобой несправедлив, и, хотя в юности это казалось мне забавным, теперь я повзрослел.       Они молча стояли в очереди, пока она обдумывала его слова.       — Это твой способ извиниться? — спросила Джинни.       У Драко не было настроения извиняться за все свои проступки прямо посреди очереди в банке, но что-то подсказывало ему, что лучшей возможности не представится.       Время имеет свойство стремительно ускользать.       — Да, — сказал Драко. — Если уж на то пошло, я очень сожалею почти обо всём, что я когда-либо говорил и делал по отношению к тебе и твоим близким.       — Почти?       — Ну, о той выходке в подземелье я жалею не так сильно, как обо всём остальном, — с лёгкой улыбкой ответил он. Он почувствовал облегчение, когда она медленно улыбнулась в ответ, потому что не все его поступки были ужасны. Иногда он бывал смешным, верно?       — Гермиона говорила мне, что ты не похож на остальных, но я, признаться, ей не верила.       При упоминании её имени у Драко скрутило живот, и он спросил, как можно более непринуждённо:       — Как она?       — Вполне неплохо, — ответила Джинни, вдруг внимательно посмотрев на него. Он боролся с желанием поморщиться. Он не знал, как расспросить о девушке, но в голове крутилась сотня вопросов.       — Завтра у неё день рождения, — наконец продолжила Джинни.       — Передай ей от меня поздравления, — попросил Драко. — А может, и сам поздравлю, если мне посчастливится с ней встретиться. Раньше мы постоянно виделись, но… — он едва заметно покачал головой, всё ещё поражённый тем, что их регулярные встречи неожиданно оборвались.       Джинни слишком долго медлила — неоправданно долго, если честно. Её взгляд был похож на то, как будто тебя держат под прицелом волшебной палочки.       — Она не позволила нам устроить вечеринку по случаю дня рождения. Думаю, завтра она прямо с работы отправится во «Флориш и Блоттс» и вернётся домой с дюжиной новых книг.       Драко провёл рукой по челюсти, почувствовав странное тепло при мысли о том, что он снова встретит Гермиону во «Флориш и Блоттс» после нескольких месяцев попыток случайно столкнуться с ней в магазине.       — Чтение дома — не такой уж плохой способ скоротать вечер, — рассеянно сказал он в защиту Гермионы.       Она тихо рассмеялась, а Малфой, почесав лоб с немного смущённой улыбкой, внезапно осознал, что Джинни специально подкинула ему эту информацию, чтобы устроить их встречу.       Гермиона откровенничала с Джинни о нём, он знал это наверняка, и его сердце неистово стремилось узнать, что это могло значить.       — Спасибо, — тихо сказал он. — Возможно, я всё-таки встречусь с ней.       — Только не заставь меня об этом пожалеть.       Драко слегка напрягся, уже несколько недель подряд обдумывая все способы, которыми он мог бы испортить отношения с Гермионой, если бы она дала ему шанс.       — Я постараюсь сделать всё от меня зависящее, чтобы этого не произошло.

•••

      К облегчению Драко, в тот четверг вечером во «Флориш и Блоттс» не было толпы покупателей. Он уже почти час бродил вдоль двух книжных полок у входа в магазин и не сомневался, что скоро привлечёт к себе внимание. Возможно, глупо было ждать и надеяться, что Гермиона проведёт свой вечер так, как предполагала Джинни.       Драко казалось, что бывшая младшая Уизли стоит где-нибудь за стеллажом и потешается над ним.       Он уже собирался сдаться, как вдруг колокольчик над дверью звякнул впервые за двадцать минут.       Он скользил вдоль книжных полок, держа под мышкой две книги. Если это была не она, то пора было закрывать эту главу — это уже граничило с жалостью к самому себе.       Но Гермиона пришла. И поскольку она не сразу заметила его, у него появилась возможность понаблюдать за тем, как она здоровается с женщиной за прилавком и молча просматривает новинки. На ней было тёмно-синее платье, плотно облегающее талию, с длинными рукавами, небрежно закатанными до локтей. Воротник был скромным, а юбка свободно спадала до колен, подчёркивая красивые икры.       Но его внимание привлекла не одежда и даже не её прекрасные ноги. Его привлекло восхитительное выражение её лица, когда она обнаружила, что нужной ей книги нет в наличии. Он наблюдал, как она поставила корзину на пол, встала на колени и потянулась к нижней полке, бесстыдно рыская в поисках оставшегося экземпляра. Через минуту она встала, разгладила юбку и с довольным выражением лица сунула книгу в корзину.       — Грейнджер, — с улыбкой обратился он, и она вздрогнула.       Её глаза удивлённо расширились. Он осмелился предположить, что она обрадовалась его появлению.       — Малфой, — ответила она.       Он взглянул на книгу в её руке.       — Читаешь трагедии в свой день рождения? Ну правда, неужели нельзя выбрать что-то повеселее?       Она чуть улыбнулась, а её карие глаза засияли — он каким-то образом понял, насколько важна эта дата.       — Я не очень люблю дни рождения.       — Ты дожила до следующего года, — сказал он, подходя ближе. — А читатель трагедий наверняка знает, как это отметить.       Она шумно выдохнула, перекладывая наполовину полную корзину из одной руки в другую.       — Ты постоянно ловишь меня за просмотром художественной литературы. На самом деле я читаю её редко.       — Ты говоришь это так, будто я застал тебя в худший момент. А мне кажется, это очень мило.       — Художественная литература?       — Ты, — усмехнулся он, — ценящая художественную литературу.       Он протянул руку и снял корзину с её руки, подозревая, что вес книг может быть для неё тяжеловат. Заглянув внутрь, он обнаружил удивительное сочетание — трагедии, романтика и трактаты о контрзаклинаниях. Она неловко сдвинулась с места, стоило им обоим взглянуть на двух влюблённых, обнимающихся на одной из обложек.       — Давай посмотрим твои, — предложила она, глядя на книги, спрятанные у него под мышкой.       Он протянул их ей.       — Неплохо, — заметила она, мягко направляя разговор в сторону его литературных вкусов. — The Dagworth Derelict. Его же ставят в театре Монтроуз, верно?       — Забини выступает продюсером, — ответил Драко.       — Правда? Вот это да. Я и не подозревала, что он увлекается театром.       — Он по уши влюблён в главную актрису, — повеселел Драко.       — В Дафну?       Драко слегка склонил голову, соглашаясь.       — У меня сложилось впечатление, что весь этот спектакль затевался ради неё.       — Как романтично, — с отстранённым видом Гермиона прижала его книги к груди.       — Или жалко, зависит от того, как она выступит.       Гермиона рассмеялась, и он вдруг понял, что его привлекает не только мелодичность её смеха, но и мягкий изгиб её губ. Он редко видел её смеющейся, и это само по себе казалось трагедией.       — Какие у тебя планы на вечер? — спросил он, набравшись смелости.       Он уловил, как она затаила дыхание, словно пыталась разгадать, что стоит за его вопросом.       — Ничего особенного. Хочу почитать книгу.       — Не хочешь поужинать?       Она прикусила краешек губы, изучая его лицо, пытаясь понять его намерения. И когда он сглотнул, опустила глаза к его воротнику.       Он выдал свою нервозность.       — Да, — наконец ответила она.       У него заныло в животе — он почти был уверен, что она собиралась отказать, — но они всё же обменялись улыбкой, от которой его пробрала приятная дрожь.       Они провели в книжном магазине ещё двадцать минут, посмеиваясь над тем, какие книги могли бы подойти для «Zabini Productions», и кого можно было бы пригласить на главные роли.       — Филч, разумеется, — сказал Драко, держа в руках книгу о человеке, наводившем ужас на местных детишек.       Гермиона расхохоталась, а затем мужественно произнесла:       — Твой отец продал бы больше билетов.       При упоминании отца Драко почувствовал, как внутри всё обрушилось, словно тяжёлый свинцовый груз упал в желудок. Он представил себе выражение лица Люциуса Малфоя, если бы тот появился в этот момент. Возможно, она специально упомянула его отца, чтобы проверить его.       — Ему нравится думать, что он устрашающий, — улыбнулся Драко и поставил книгу на полку. — Теперь, будучи взрослым, я не очень-то в это верю.       — Ну, а я верю.       Могла ли самая отважная девушка, которую он когда-либо знал, действительно бояться его отца? На миг он удивился, но затем перед его мысленным взором возник её образ — лежащей на полу его гостиной. Груз в его душе стал ещё тяжелее.       Страх делает некоторых людей слабыми, но ему показалось, что с ней всё обстоит наоборот.       — Тебе незачем беспокоиться о моём отце, — солгал он, не желая портить вечер жестокой правдой. На лице Гермионы вспыхнул милый румянец, когда он шагнул к ней и коснулся её руки своей.       Вскоре между ними завязалась здоровая перепалка по поводу того, вправе ли он покупать ей книги, но в итоге Драко победил, сославшись на то, что ему нужно немного улучшить карму.       Её споры не увенчались успехом.       По дороге по переулку к месту трансгрессии их разговор перешёл в философское русло, а именно: существует ли карма вообще.       Если да, то у Драко точно были большие проблемы.       — Я уверена, что нам не нужно тащить за собой груз ошибок всю жизнь, — сказала она с надеждой в голосе. — Мы ведь можем взять из ошибок только уроки и отпустить всё остальное, правда?       — Я не уверен, — признался он. Но он не сказал, что на самом деле не готов отпустить свои сожаления. Порой ему казалось, что только они удерживают его от возвращения к мышлению и поведению, ставшим привычными в детстве. Только это отличало его от родителей, на которых он, как он точно знал, не хотел бы равняться. Раскаяние лежало свинцовым грузом у него на душе и, как ему казалось, подсказывало, как правильно поступить, как искупить свою вину.       Оно тянуло его к ней, как магнит.       Грейнджер нежно коснулась его руки, и хотя это могло показаться простым совпадением, он чувствовал, что это был не случайный жест. Он осторожно обхватил её ладонь и переплёл их пальцы. Тот лёгкий трепет, что он почувствовал в животе, развеял тяжесть в его душе лучше, чем всё, что он знал раньше.       Они ужинали вдвоём в уютном уголке французского ресторана в Северной Ирландии — достаточно далеко от привычных мест, чтобы избежать встречи с кем-то из знакомых, но всё же не настолько далеко, чтобы их не узнали.       — Вы Гермиона Грейнджер? — спросил их официант. Гермиона приветливо улыбнулась и поддержала лёгкую беседу, хотя было очевидно, что сегодня ей хотелось бы остаться незамеченной — как и ему.       Служащий с любопытством взглянул на него, будто был уверен, что он не может быть Драко Малфоем. Такая девушка, как Гермиона, никогда бы не стала встречаться с ним, верно?       Кулинарные шедевры радовали изысканным вкусом, мягкий свет свечей окутывал романтикой, а разговор стал более содержательным, чем на любом другом первом свидании. За два с лишним года они наговорились и нафлиртовались, но в этот вечер, коснувшись друг друга лодыжками под столом, они вступили на новую территорию. Они узнали, что значит жить и радоваться жизни, освободиться от судьбы и пророчества.       — Иногда свобода воли кажется иллюзией, — заметил Драко, поворачивая бокал с вином на тканевой салфетке и озвучивая опасения, которые никогда не высказывал вслух. — Не пойми меня неправильно, мне нравится эта идея. Но мысль о том, что наш путь предопределён, прискорбна. Я лучше буду нести груз своих ошибок, чем думать, что не контролирую свою судьбу.       — Почему ты так думаешь? — поинтересовалась она, хмуря брови.       — В детстве мне постоянно рассказывали о пророчествах, и теперь, когда на моих глазах сбылось несколько из них… — он почесал лоб. — Ну, несомненно, лучшая подруга Избранного видела доказательства того, что судьба существует.       Гермиона цокнула языком.       — Не так уж и много. Мне кажется, куда более правдоподобным, что именно те, кто услышал пророчество, своими действиями сделали его реальностью. Если бы никто никогда не знал о его существовании, я сомневаюсь, что события развивались бы таким же образом.       — Верно, — скептически произнёс он.       Гермиона подарила ему кривоватую улыбку.       — Я верю, что цепочку развития событий можно предугадать… иногда. Чаще с помощью логики, чем с помощью предсказаний. Но я также верю, что у нас есть возможность выбрать иной путь, нежели следовать предсказанному. Мы можем проложить свой собственный путь. Мы ведь как раз этим и заняты, не так ли?       У Драко не было ни малейшего желания спорить с ней: ему нравилась её точка зрения, и он желал её благосклонности. Однако спорить с ней было по-своему привлекательно. Жгучий взгляд её глаз заряжал воздух и ускорял биение его сердца.       — Иногда мне кажется, что я противостою невидимой силе, — честно признался он. — На миг всё подчиняется моей воле, а потом возвращается на круги своя, хочу я этого или нет.       Её глаза заблестели, выражение лица смягчилось.       — Может, тебе нужно приложить больше усилий?       На этом их разговор не закончился, но именно в этот момент он начал верить, что она права.       Драко не спешил называть это любовью на их первом свидании, но, когда они вышли из заведения, держась за руки, он почувствовал, что, если позволит себе идти дальше, этот путь может привести его к настоящей любви. Он представлял, как пожертвует всем, лишь бы удержать эту девушку.       Он был увлечён не только образом, который рисовал его разум с тех пор, как он поймал её руку на лодке во время вручения дипломов — она была невероятной, даже более, чем он мог мечтать. Жизнь с ней стоила любых жертв, на которые ему пришлось бы пойти.       Его пальцы скользнули в её волосы, и в мягком свете фонаря, который придавал её волосам сияние, словно нимб, он осторожно коснулся её губ своими. Поначалу она даже целовалась как ангел, с нежными губами и тёплым дыханием, но вскоре он узнал, как искусно она дразнит языком и как активно блуждают её руки. Когда он наконец собрался с силами, чтобы отстраниться, она уже задыхалась, а он безнадёжно возбудился. Они крепко обнялись, и он встретился с ней взглядом.       — Когда я смогу увидеть тебя снова? — спросил он, в его голосе сквозило желание.       — А завтра не слишком рано? — ответила она чуть слышным шёпотом.       Он улыбнулся и снова поцеловал девушку, стараясь не углублять поцелуй. У него было ощущение, что они оба запутались в одной и той же круговерти желания, нуждаясь в немедленном удовлетворении — к чертям собачьим завтрашние сложности.       — В субботу, — прошептал он ей в губы. — Я хочу, чтобы у тебя было время подумать о том, чего ты хочешь.       — А ты? — спросила она с любопытством.       — Я знаю, чего хочу, — ответил он, убирая её волосы за уши. — Я знал это ещё до того, как зашёл сегодня в книжный магазин в надежде встретить тебя.       У неё слегка округлились глаза.       — Ты искал меня?       Драко кивнул, неловко кусая губы.       Она взяла его руку в свою и поцеловала в щёку.       — В субботу, — прошептала она ему на ухо.       Отстранившись, он произнёс:       — С днём рождения.       Она одарила его милой улыбкой, заставившей его пожалеть о решении отложить свидание на день, и исчезла.