Правило седьмое: помни имя своё, помни корни свои

      Дни тянулись, подобно капле смолы. Однообразно, неспешно, тоскливо. Хотя, в последнем больше была виновата зима, сменившая осень и испортившая погоду. Не смотря на любовь к сумеркам, дожди Тенебрис терпеть не могла, а они нет-нет да шли.       Из хорошего было разве что откровение от Гримма по поводу того, что такое эти чудные грёзы. Разговор шёл на протяжении нескольких дней, но только к выходным девушка стала хоть что-то понимать. Все эти понятия «души», которая и не душа вовсе, снов и их граней. Она тонула в замысловатых объяснениях, как муха в варенье.       «То есть, я правильно тебя понимаю, что грёзы можно считать отдельным измерением? Причём разбитым на сотни и тысячи кусочков, ведь у каждого они выглядят по-разному и перейти из одних грёз в другие нельзя. При всём при этом, в грёзы можно затащить материальные объекты и живых существ. Это так, если совсем коротко подводить итог под твоими словами. Я ничего не упустила?»       Она сидела за столиком круглосуточного кафе, отдыхая после работы и попивая горячий кофе. Зонтик был благополучно забыт, а мокнуть под дождём не хотелось. Так что, расположившись у окна, девушка могла спокойно общаться с Гриммом, не опасаясь случайно ответить ему вслух. Ибо бариста спал за стойкой, а посетителей не было.       «Верно, Дитя. Как ты могла убедиться, всё не так уж и сложно для понимания».       «Это тебе не сложно, — беззлобно огрызнулась девушка, — а мне очень даже. К слову, грёзы, выходит, идеальный тайник. Создал какой-нибудь сувенир, затащил в него всё ценное и живи спокойно. Попробуем на досуге?»       «Боюсь, создать тайник не выйдет».       Чашка с негромким стуком встала на блюдце, заставляя Тенебрис очередной раз прикрыть глаза и медленно посчитать до десяти. При более близком знакомстве Гримм оказался редкостным обломщиком. Сперва расскажет что-нибудь хорошее, а потом нарочито печально сообщит, что это не для тебя.       «И почему же не выйдет, скажи на милость? По твоим словам, в грёзы целый дворец с прислугой смогли спрятать в своё время, а я хочу всего лишь недоступную для всех комнату с замедленным временем».       «Дворец переносил Бледный Черв лично. Твоих сил просто не хватит на перенос чего-либо. Мне жаль, Дитя».       «Сомневаюсь».       Кофе закончился, оставив после себя чувство тепла и желание прилечь поспать. Плюнув на экономию, девушка потянулась за телефоном, чтобы заказать такси до Алфеи. Ибо порталам их не учили и учить не собирались. Она спрашивала, так что информация была точной.       На самом деле, сложившаяся ситуация из «да за что мне это наказание» медленно превращалась в нечто в духе «если подумать головой, то получится конфетка». И речь шла вовсе не о истории с Гриммом. Точнее, не только о ней.       В жизни Тенебрис всегда была лёгкая неопределённость. Мать, будучи феей-хранительницей Ноктуса, желала для дочери повторения своего пути. Отец, напротив, надеялся, что непоседливая дочь успокоится с возрастом и найдёт более безопасное занятие, нежели бегать по всей планете и усмирять агрессивную живность.       Сама девушка разрывалась между родителями, не желая огорчать никого из них. И при всём при этом понятия не имела, кем бы хотела стать и чем заниматься. Наука не привлекала, доблестно сражаться не хотелось. Да, в её шестнадцать рассуждать о возрасте смешно, но всё равно хотелось чего-то конкретного.       Наличие гвоздя же дало возможность взглянуть на будущее под новым углом. Пожалуй, началось всё с банального любопытства.       Тихо звякнуло уведомление, сообщая о прибытии машины. Расплатившись за кофе, она прыжками поспешила к такси, лишь бы не мокнуть. Водитель оказался неразговорчивым, так что, поздоровавшись кивками, каждый занялся своим делом. Девушка размышляла, таксист следил за дорогой.       В тот день Лемм загрузил её привычной работой, выдав очередной ящик хлама. За время, что было проработано в лавке, девушка заслужила определённое доверие, так что иногда ей давали действительно ценные вещи.       Вот и сейчас, под треснувшим фарфором обнаружился клубок из украшений, который следовало распутать и разделить на драгоценные и бижутерию. Благо, определяющему заклинанию Лемм давно обучил.       Иногда она позволяла себе отвлекаться, дабы посмотреть грёзы той или иной вещи. Совмещала приятное с полезным, так сказать. Как, например, сейчас. Тяжёлая цепочка с янтарной подвеской выглядела действительно старой, обещая показать что-нибудь интересное.       Убедившись, что Лемм занят в подсобке, Тенебрис накинула на дверь заглушающее заклинание. Просто для подстраховки. Украшение было аккуратно разложено на столе в стороне от прочих вещей. Рука привычным движением рассекла воздух гвоздём, разрывая реальность яркой вспышкой. Образы тут же замелькали перед внутренним взором, показывая последние дни красивой девушки с печальными глазами.       Грёзы показывали её словно со стороны. Стройная, с болезненной бледностью и медными волосами. Пожалуй, каноничная ведьма из старых легенд, если бы не опущенные плечи и забитый вид.       Тенебрис отдавала себе отчёт, что сейчас переживает чужие чувства, но ощущения всё равно были отвратительными. Ощущение безнадёжной обречённости топило её в себе, напоминая о суровых реалиях жизни. Девушка умерла от проклятия, наложенного на это самое украшение.       Видимо, оно было слишком ценным, настолько, что память не позволила ей выбрать жизнь и отказаться от драгоценности.       После таких видений появлялись вопросы к Лемму, который эти вещицы брал явно незаконным способом, но тут девушка предпочитала быть избирательно слепой. Раз работает в открытую, значит пытаться что-то с этим делать — пустое.       В общем, в таком печальном состоянии её и застал старьёвщик. Она держала кулон в руках, мрачно рассматривая очищенный магией камень.       — Так понравился? — как обычно насмешливо поинтересовался он.       — Девушку жалко, — отозвалась фея.       — Обычно такие украшения принимают за мужские, уж больно цепочка широка. Как догадалась, что женское?       «Вот клещ драконов, нашёл с чем прицепиться».       — Почувствовала, — в общем-то не солгала она.       — В сыскари бы тебе идти, с такой чуйкой, — осклабился жёлтыми зубами Лемм, — тут про девушку угадала, там про парня. Надо полагать, судьбу владелицы тоже «почувствовала», раз ядом плюёшься?       — В сыскари? — проигнорировала очередной намёк девушка, — а ведь хорошая идея, — мрачное настроение отступило, заставляя отвлечься от пережитого. Действительно, чем не профессия? Им ведь уже намекали в Алфее, что о подборе предметов следует подумать заранее.       Лемм, увидев работу мысли на лице девушки, похмыкал и ушёл, забрав приведённые в порядок вещи. А вот идея осталась, давая пищу для размышлений. К тому же, родню этот вариант тоже должен удовлетворить. Не слишком опасно для папы, благое дело для мамы.       Вот и сейчас, откинувшись на спинку сиденья, фея всё больше приходила к выводу, что профессия была найдена идеальная. Идея настолько захватила её, что пальцы сами потянулись к экрану, отправляя семье два одинаковых сообщения. Ответа ждать раньше утра нет смысла, но Тенебрис всё равно была в предвкушении. В отце она не сомневалась, а вот мать могла поспорить, но насильно заставлять что-то менять не будет.       Третье сообщение, более эмоциональное, было отправлено Кае. Они надеялись, что смогут учиться в Магиксе вместе, но с поступлением ей не повезло.       Поделилась она и с Гриммом. Тот не сразу смог понять, кто такой сыщик и чем он отличается от обычного стражника, но когда понял, одобрил. В своей неповторимой манере, разумеется.       «То есть, ты сможешь приходить на места, где было много боли и собирать сущность кошмара на законных по вашим правила правах? Дитя, это восхитительная новость!»       «Я тут тебе про своё будущее рассказываю, а ты только о сущности и думаешь».       «Я часть и воплощение Сердца, мой долг его поить кошмаром».       «Тьфу на тебя».       На следующий день, получив какое-никакое одобрение от родителей, фея озадачилась первой ступенью данного пути. И для этого ей пришлось отыскать Гризельду, которой сообщила радостную новость. Ну и список предметов попросила, который ей понадобится.       Гризельда внимательно на неё посмотрела, протёрла очки и повторила процедуру, словно сомневаясь в личности девушки.       — Вы одна из немногих, кто действительно заранее подумал о своём будущем, — в голосе завуча сквозило сожаление. Видимо, её действительно достали предоставлением информации в последний момент.       Тряхнув головой, словно отгоняя лишние мысли, женщина вперила внимательный взгляд в Тенебрис.       — Обычно, феи не выбирают данную специальность, так что боюсь, вам придётся обратиться в полицейское управление Магикса за уточнением. Так же я думаю, вы осознаёте необходимость потратить после Алфеи ещё несколько лет на узкопрофильное обучение.       — Понимаю, — вежливо кивнула фея, — благодарю за информацию.       И ретировалась прочь, пока ей не высказали что-нибудь. Или не загрузили какой-нибудь общественно-полезной работой. Ибо прозвище «Цербер» завуч получила не за красивые глаза.       К слову, не только Гризельда удивилась такой спешке. Но на вопрос Марели, зачем она так рано стала интересоваться необходимыми предметами, ведь это потребуется только после третьего курса, фея честно ответила:       — Чтобы знать, где учиться, а где спать на лекциях, — и, подмигнув удивлённым двойняшкам, покинула комнату.       Правда, дойти до управления ей не дали. Сперва необходимость наверстать упущенное по болезни, потом лень и погода. А когда сошлись все звёзды, их собрали после завтрака и сообщили радостную новость: они едут на праздник в Красный Фонтан.       Столовую тут же наполнил восторженный визг, от которого заложило уши.       Гризельда же, легко перекричав всех собравшихся, веско сообщила, что явка обязательно и пересчёт по головам будет вестись на выходе из школы и на входе в школу специалистов.       И выразительно так посмотрела на Тенебрис и ещё нескольких фей с других курсов. Вот в самом деле, словно она давала повод в себе усомниться! Но обидно было не за недоверие, а за потраченное в пустую время.       На сборы им дали полтора часа. А потом, действительно пересчитывая, загрузили в несколько автобусов на антигравитационных подушках и отправили в путь. Учителя, стоявшие во дворе, едва ли не платочками махали в след. Сами наверняка будут добираться удобными порталами.       Впрочем, польза от поездки была. Тенебрис спокойно изучила карту, выяснила местонахождение Управления и теперь точно знала, как совместить приятное с полезным. Как говорится, зачем ходить два раза в одно и то же место?       В Красный Фонтан их действительно завели организованной толпой. Пара парнишек, выданная школой в качестве экскурсоводов, показывала, где что находится. Бар, установленный в честь праздника, туалеты, местонахождение трибун. В общем, кроме туалетов ничего полезного.       Но именно суматоха у бара стала путём на волю. Помимо фей были так же приглашены ведьмы, державшиеся с отстранённым и независимым видом, так что конфликты были неизбежны и начались меньше, чем через пять минут после встречи. Забавно, она при споре с Гриммом ставила на десять.       Быстренько накинув покров и глянув на часы, Тенебрис ужом проскользнула к выходу, на ходу трансформируясь. На крыльях доберётся всяко быстрее, чем на своих двоих. Тем более, что ПУМ находилось буквально в десяти минутах лёта от школы специалистов.       Стеклянное здание в пять этажей обнаружилось легко. Надо полагать, они рядом со школой построились для быстрой вербовки новых кадров. В общем, если повезёт, узнает информацию минут за десять и вернётся к представлению с небольшим запасом.       Изнутри Управление оказалось пустым и унылым. Бежевые стены, металлические скамейки подле дежурного, массивные двери. Ярким пятном был слегка пожухлый фикус в кадке, остальное же всё безликое и однотонное.       Вытрясти информацию из дежурного было вопросом пяти минут. Она только слово «сыск» сказала, а её уже жестом отправили к столику с буклетами, пояснив, что для сыщиков коричневые.       «Да хоть серо-буровые, лишь бы понятно всё расписано» — отозвалась девушка, но в слух просто поблагодарила. К тому же, задерживаться не следовало, ибо выговор и внеплановые работы на пользу обществу с каждой минутой становились всё более реальными.       По Фонтану пришлось немного поплутать. Экскурсию-то она не слушала. Быстро найдя нужный проход, она как ни в чём ни бывало заняла свободное место, чинно складывая руки на коленях. На пронзительный взгляд Гризельды же фея просто пожала плечами, говоря одними губами:       — Туалет искала, простите.       То, что школьный Цербер ей не поверил, было ясно как день. Но, как говорил один классик, «не пойман, — не вор».       Представление на арене было в самом разгаре. Салладин явно постарался, отбирая для запланированного шоу лучших из лучших. По крайней мере, в синхронности действий. И сколько бы Тенебрис не кривилась, представление действительно захватило её.       Однако интерес феи вызвали не показательные бои и трюки на ветроциклах, нет. Драконы. Да, с настоящими огнедышащими ящерами эти химеры не имели ничего общего, кроме названия, и возможно, некоторого внешнего сходства. Но до чего же они были хороши!       Хлопки широких крыльев поднимали ветер, ощутимый даже по зрительскую сторону барьера. Было ясно, что животным тесно в пределах арены, но даже так, не имея возможности показать свою мощь, они были бесподобны.       Однажды, кто-то из очень умных людей сказал: если что-то может пойти не так, значит оно пойдёт не так.       Лёгкая вибрация прошлась по трибунам, вызывая восторженно-испуганный вскрик у собравшейся публики. Все ждали, чем их удивят ещё. Но когда в арене появилась дыра, восторг сменился страхом.       Две феи, совершенно не обращая внимания ни на что вокруг, самозабвенно обменивались заклинаниями между собой. Кристаллы и огненные шары разлетались во все стороны, а дамы ещё и переругиваться между атаками успевали. И всё это в отличном разрешении на подвешенных экранах.       — Талант! — присвистнула Тенебрис, приглядываясь.       Не сразу, но в дерущихся она с удивлением рассмотрела Блум. А ведь она казалась спокойной девушкой, не идущей на ярые нарушения правил. Её противница не была знакома Тенебрис, но раз она смогла рыжую довести, значит стерва редкая.       «Гримм, ты бы это видел», — восторженно протянула фея, подаваясь вперёд.       «Поверю на слово, что зрелище прекрасное. Ах, как я соскучился по представлениям».       Вцепившись в скамью, девушка сощурилась, присматриваясь внимательнее. Как ни крути, а рыжая фея импонировала ей больше, так что и победы она желала ей. Просто из принципа.       Кто-то на нижних уровнях свистнул, подливая масла в огонь. На драконов, которые взбесились пару минут назад, уже никто не обращал внимания. В принципе, Тенебрис их не осуждала, живая драка всегда зрелищнее самой качественной постановки.       Ведьмы явно делали ставки в своём углу, многие записывали происходящее на камеры. Чего уж греха таить, она сама достала телефон на развязку этой драмы. Во-первых, записывали все, чем она хуже? Во-вторых, Кая оценит, она такое любит. Каникулы не за горами, так что к встрече с ведьмой следовало подготовиться.       После фееричного разгрома арены, шоу закончилось. Зрители больше обсуждали бой никому не известной феи с принцессой Диаспро, журналисты смаковали развернувшийся скандал с бывшей невестой Эраклионского кронпринца. В общем, веселье продолжилось, пусть и в иной форме.       Отдельной темой было обсуждение оператора. Знать о международном скандале и не выключить звук и камеры в присутствии королевской четы… Он либо бессмертен, либо дурак.       Пожалуй, во всей этой истории было жаль Блум. Да, они не были близкими подругами, но чисто по-женски она ей сочувствовала. Так узнать, что твой парень даже имени настоящего тебе не назвал, не говоря уж про помолвку, врагу не пожелаешь.       Так что, когда в следующий раз она пересеклась с рыжей в коридорах, Тенебрис одобрительно похлопала её по плечу, незамысловатым образом выражая поддержку.       — Тебя не отчислили, а лжец выведен на чистую воду до того, как всё зашло слишком далеко, — бодро поддержала фею огня девушка, — к тому же, в битве я ставила на тебя, — уже совсем беззаботно закончила она.       — Я планирую покинуть Алфею, — тут же зашмыгала носом Блум, — и Тенебрис… Спасибо за поддержку.       — Мы все планируем её покинуть в ближайшее время, — хмыкнула девушка. — Так что увидимся после каникул, — хлопнув рыжую ещё раз, фея отошла.       Не умела она утешать, подбирать правильные слова и так далее. Вот посидеть рядом и помолчать да, могла. В конце концов, такая поддержка куда полезнее всех этих избитых «всё будет хорошо».       Последняя неделя перед каникулами пролетела, как один миг. Преподаватели словно решили за неделю запихнуть в них всё то, что было рассчитано на половину учебного года. Зачёты сменялись километровыми домашними заданиями, которые давались на каникулы. Но Тенебрис, как и большая часть школы, делала их заранее, дабы на каникулах не отвлекаться на учёбу.       День отъезда наступил внезапно. Просто в одно утро она привычно вскочила с первым звуком будильника и увидела спокойно спавшую соседку, обычно просыпавшуюся раньше неё.       К слову, в последнее время Люминия была не столь раздражающей, что Тенебрис нехотя признавала. Что тому было виной? Не ясно, но жаловаться было грех. Сама фея грешила на усталость, Гримм красноречиво молчал. Видимо, что-то знал, паршивец.       Стараясь никого не разбудить, фея осторожно покинула помещение, направляясь на завтрак. Поесть в тишине и покое, это ли не мечта?       Так что быстро позавтракав салатом и яичницей, Тенебрис покинула столовую, расходясь в дверях с теми, кто проснулся позднее. Так что комната встретила её не менее приятной тишиной и покоем. Всегда бы так распорядок совпадал с соседками, честное слово.       Сборы прошли быстро и буднично. Девушка попросту засунула в рюкзак свои переводы, гвоздь и ветровку, так как на Нокстусе в это время ощутимо холоднее, чем в Магиксе. Всё остальное было благополучно оставлено за ненадобностью, да и лень было таскать туда-сюда обратно чемодан.       В общем и целом, автобус, уходящий в сторону межпланетного вокзала, был практически пустым. Следующий рейс наверняка будет забит под завязку, но это уже не её трудности.       Перелёт до дома девушка благополучно проспала. Окон всё равно не было, связь не ловила, так что развлечься особо было нечем.       Из корабля она выходила в числе последних. Толпу фея не любила, а в дверях всегда образовывалась давка. Стоило ей ступить на трап, как прохладный, наполненный запахом зимних яблок воздух ворвался в лёгкие.       Для многих Ноктус показался бы мрачным, заурядным миром. Но не для Тенебрис. Она искренне любила низкие, скрывающие небо облака, узкие улочки и замшелые стены домов. И запах, непередаваемый, свой для каждого сезона.       Прикрыв глаза, девушка остановилась посреди трапа, попросту вдыхая родной мир. Она и не представляла, насколько скучала по дому, запыхавшись в суете Магикса.       Окрик сотрудника порта заставил прийти в себя, скинув лёгкий флёр очарования. Минусы у Ноктуса тоже были, увы.       До дома она предпочла добираться частично на автобусе, частично своим ходом. Хотелось бесконечно идти, вдыхая знакомый с детства воздух, касаться шероховатых стен старого города, осязать этот мир. Но заставлять мать ждать не хотелось, она слишком соскучилась.       Так что в дом она зашла с практически с ноги, подгоняемая ощутимым даже с улицы запахом печёных стерляди и картофеля. Наверняка отец принёс пару рыбин, команде «Буревестника» позволялись такие вольности.       — Мама, папа, я вернулась! — бодро известила о своём приходе девушка, словно кто-то мог не услышать хлопнувшую дверь.       Обувь снималась на ходу, с тихим шелестом соскользнула на пол ветровка, брошенная мимо крючка. В носу невольно защипало, кажется, в глаз что-то попало… Всё-таки, не смотря на всю свою самостоятельность, Тенебрис скучала по ним.       Ужин, несмотря на свою простоту, прошёл в прекрасной обстановке. Огорчало то, что обстановка эта сохранится не на долго. У матери на носу очередная командировка, отец должен выйти в рейс послезавтра.       — Сезон сумеречной наваги, мы должны были выйти три дня назад, но забарахлил правый двигатель, — чуть виновато пояснил отец.       Улыбнувшись, фея качнула головой.       — Я понимаю вас обоих, — отправив в рот последний кусочек рыбы, девушка отложила вилку, — к тому же, скоро и меня будет ждать эта сложная взрослая жизнь.       — Всё же уверена, что хочешь этого? — чуть нахмурилась Марисса, — это опасная и зачастую грязная работа.       — Твои командировки тоже опасны, — максимально нейтрально отозвалась Тенебрис, — и работа не всегда чистая, но это приносит пользу. Так чем следователь хуже феи-хранительницы? Тем более, — выложила на стол последний козырь девушка, — не все феи получают энчантикс, а без него нет смысла смотреть на роль хранительницы.       — И наша девочка достаточно взрослая, — подмигнул Тенебрис отец. Папа с её выбором сразу согласился, за что девушка ему была особенно благодарна.       — У тебя есть ещё несколько лет на размышления. А пока расскажи, как в целом твои впечатления от школы?       «Мать не переспоришь. Вот почему всегда так?»       Сочтя вопрос риторическим, Гримм не спешил на него отвечать. Или же просто столь незамысловато мстил за настоятельную просьбу молчать в этот вечер.       Впрочем, ужин действительно закончился прекрасно под забавные случаи с работ обоих родителей. Тенебрис рассказала причёсанную версию истории с минотавром, поделилась впечатлениям от праздника в Красном Фонтане, чем вызвала неодобрительный взгляд Мариссы. В общем, приключения были оставлены на другую важную встречу.       Разошлись они ближе к полуночи, сытые, наговорившиеся и уставшие. Можно сказать, что засыпала она абсолютно счастливой.       Завтрак прошёл в не менее умиротворяющей обстановке. Блеснув мастерски освоенными бытовыми чарами, девушка быстро привела в порядок посуду. Впрочем, разговоры и посиделки за чаем не продлились долго. Матери нужно было в местное управление, отца же ждала подготовка к рейсу.       — Навестишь нас? — с улыбкой подколол мужчина. Обветренная кожа собралась морщинками вокруг глаз, выдавая на редкость хорошее настроение Прадмура. И под «нас» как всегда подразумевался «Буревестник». В детстве отец вообще часто брал её в порт, когда на то была возможность.       — Разумеется, — довольно подыграла в ответ Тенебрис, — разве я могу не навестить старого друга?       Так и пошли, перешучиваясь и глупо улыбаясь. Старый, но всё ещё надёжный траулер слабо покачивался на волнах, удерживаемый у причала мощными канатами. Трап тихо скрипнул под их шагами.       Массивные катушки с тросами, сложенные сети. Разве что всё стало немного меньше, чем в детстве. И запах… Даже ветер, гулявший по палубе, не мог избавиться от рыбного духа, царящего на борту.       Харлок, громогласный, с вечно всклокоченной бородой, стиснул девушку в медвежьих объятиях, потрепав по голове. Сколько бы Тенебрис не росла, а в сравнении с ним всё равно казалась маленькой.       В каюте ей тут же налили крепкого чая, от которого вязало язык, выдали пару кусков рафинада к нему. Расспросили о жизни, хлопнули по спине так, что дыхание перехватило, после чего Харлок свой долг посчитал исполненным и переключился на весело скалившегося отца. Наверняка ведь знал, какая реакция будет!       Вскоре подтянулась и остальная часть команды. Разговоры шли о предстоящем рейсе, иногда срывались на анекдоты и грубые шутки, приправленные запахом соли. Всё так, словно ей снова восемь лет и она попала в суровую морскую сказку.       Она хотела просто прийти и поздороваться с обитателями «Буревестника», а в итоге задержалась почти до вечера. Не сразу, но народ понял, что ребёнок вырос и выучился играть в карты, да и слова можно не так тщательно подбирать.       Отец на это посматривал с лёгким осуждением и усмешкой, то и дело качая головой, но не вмешивался. И матери не выдаст, это Тенебрис тоже знала точно. Так что траулер девушка покинула с не покидавшим её чувством ностальгии, поправляя растрёпанную причёску и пряча десяток выигранных блестов в карман. Судя по часам, на встречу она опоздала, но надеялась, что Кая ещё не ушла с их места.       — Смотрите-ка, кто почтил нас своим присутствием.       Насмешливый голос раздался со стороны проулка. Обернувшись, Тенебрис встретилась взглядом с ехидным прищуром девушки, одетой в просторную тёмную куртку и рваные джинсы. При прошлой их встрече волосы ведьмы имели кислотно-зелёный цвет, сейчас же были густо-фиолетовыми.       — Должен же кто-то нести плебеям свет цивилизации, — откровенно переигрывая отозвалась в тон фея.       Через миг обе прыснули, шагая навстречу друг другу. Видят боги, старые и новые, она скучала по этой язве. Даже жаль, что она Кая не смогла пройти по конкурсу в Облачную Башню.       Кая выдержала ровно минуту объятий, после чего начала выкручиваться, подобно ужу, всем своим видом демонстрируя недовольство. Но Тенебрис-то видела, что она прятала улыбку, сопротивляясь больше для вида. Пожалуй, теперь она точно была дома.       Расступившись, девушка требовательно вытянула руку, вызывая у ведьмы самодовольную усмешку. Да, Кая любила, когда её уговаривают. Но сильно томить не стала, вкладывая в ладонь знакомую пачку ментоловых сигарет. Как же Тенебрис по ним скучала.       И начались разговоры. С ведьмой не нужно было выбирать выражений или прятать какие-то моменты той или иной истории. Она не осуждала и не читала нотаций, лишь подкалывала временами, сетуя на «фейскую глупость». Даже о Гримме она знала, пусть не всё и иносказательно.       Подарок в виде паучей броши она приняла благосклонно. Физалис тоже посмотрела, назвала слишком светлым. Поколдовала только что-то над украшениями, прежде чем брошь прикрепить под курткой, а физалис отдать.       На вопросительный же взгляд невозмутимо пояснила:       — Если ты умрёшь, я буду знать, что могу не возвращать твои вещи.       — Ты лучшая подруга из всех возможных, — положила руку на сердце фея.       Так, переговариваясь и толкаясь локтями, они вышли на рынок, где спустили выигрыш Тенебрис на сумрачные сливы. Зимой они были особенно сладкими.       И уже с ними отправились обратно в портовый квартал. Полуразрушенное здание адмиралтейства было их любимым место с детства. Рассевшись, подобно чайкам, на проёме окна, они болтали ногами, плевались косточками и любовались тусклым закатом, перейдя от разговоров к уютному молчанию. Конец которому пришёл вместе с последней сливой, за которую так же разгорелась шуточная борьба.       — Знаешь, я скучала, — облокотившись на Каю сообщила девушка.       — Но писать тебе не позволяла религия, — фыркнула в ответ ведьма, чиркая зажигалкой.       — А вот за это я уже извинялась.       — Извинялась, но кто тебе ещё напомнит, что жизнь не сказка? — выпустив кольцо дыма, девушка прикрыла глаза. — Так куда ты там хочешь влезть, чтобы оборвать крылья?       — В Дикие Земли.       — Ого, — присвистнула Кая, — чего это в самую Драконову задницу потянуло?       — Голос в голове, — не соврала фея.       — Надеюсь, завещание написать он тебе посоветовал? Потому что варианты на самом деле есть. Но, — тут же опустила с небес на землю Тенебрис ведьма, — оба тебе не подходят.       — Но ведь ты мне расскажешь?       — Посмотрим на твоё поведение, — тыкнула её пальцем в нос ведьма, — дорогие оба, — уже серьёзнее закончила она.       Оторвав кусок штукатурки, Тенебрис задумчиво повертела его в руках. Про дорогие варианты она знала и без чужих советов. Да, был вариант проверить карманы на других планетах, той же Солярии к примеру. Но это вышло бы не сильно дешевле и проще.       — Колдовать в Диких Землях можно, — затушила окурок Кая, — и у тебя есть целых два варианта. Как я говорила, один дорогой, другой нереальный. Начнём со второго, — перешла на нарочито лекторский тон девушка, — тебе нужна пикси. Такая противная, писклявая мини-подружка, которая позволяет колдовать в местах без магии. Как и где их искать понятия не имею, не интересовалась. Второй вариант, это накопители. Берёшь пару таких кристаллов, накидываешь связующее заклинание и можешь колдовать до момента разрядки.       — Такое чувство, что в простом училище информации дают куда больше, чем в разрекламированной школе, — выкинув камень, девушка вытерла руки о штанины.       — Нас просто сразу на работу настраивают, а не на поиски себя и всё такое, как это делают в Алфее и иже с ними.       — Так сколько будет стоить накопитель? — вернула подругу в нужное русло Тенебрис.       — Нормальный? Примерно годовую зарплату твоего отца. Если разряженный, то немного дешевле.       — В общем, без шансов.       — Без шансов, — кивнула Кая.       Они просидели почти до утра, обсуждая всё, от политики до усов преподавательницы чар в училище Каи. Но всё же разошлись, потирая затёкшие от долгого сидения мышцы.       Тенебрис развернулась на полпути к дому. Спать не хотелось, а потому ноги сами понесли её к морю. Под набережными была узкая полоска галечного пляжа, пригодная для прогулки. Раньше она любила убегать от волны, искать выброшенные прибоем вещи.       В конце концов, море связало её с один ехидным богом, ставшим неотъемлемой частью её жизни.       «Гримм, помнишь, как началось наше знакомство?»       «Конечно помню, Дитя. Была весьма неожиданно услышать что-то помимо затихающего биения Сердца».       Тенебрис помнила тот день. Тусклое солнце заставляло блестеть мокрые камни, позволяя рассмотреть в серой массе куски отполированного волнами стекла. Зелёное, белое, очень редко попадалось синее. В тот день она нашла осколок красного. Тонкий, вытянутый словно большая игла, он мгновенно привлёк детское внимание. Фея долго любовалась им, размахивая словно волшебной палочкой. Кажется, она представляла себя великой волшебницей в тот миг? Потеря осторожности и порез были закономерным итогом той игры.       «Я думала, что сошла с ума, услышав тебя впервые».       «Поверь, я первое время считал происходящее лишь агоническим бредом не менее твоего».       Сперва, она не обратила внимание на боль. Она уже знала, что если показать ранку маме, то она её залечит и запретит играть у моря на какое-то время, а Тенебрис этого не хотелось. В конце концов, она не в первый раз получала порезы от стёкол.       «И в какой момент ты понял, что всё по-настоящему?»       «Когда ты отказалась от идеи смерти, Дитя. Желание умереть было естественным в моей ситуации, но жажда жизни могла прийти только извне».       Чудесная игла растворилась в руках, втянулась багровой ленточкой в рану, словно её никогда и не было. А потом пришла боль. Жгучая, не сравнимая с самой злой крапивой, пугающая. Но страшнее был шёпот. Низкий, шипящий голос, шепчущий «Дитя» из глубин разума. Она обо всём рассказала Мариссе, но та лишь мягко пожурила дочь, накинув успокаивающие чары.       Потом, когда жалобы и слёзы продолжились, её сводили к целителю, но он ничего не нашёл. Даже монах Светлого Камня, с которым мать пересеклась на одной из миссий, не отыскал следов чужого вторжения в разум. Всё списали на психику.       Однажды, она отыскала кусок оконного стекла. Острый, треугольный, похожий на нож, которым мать разделывала рыбу. Раз осколок вошёл в кровь, то его можно заставить вытечь обратно, верно?       «Забавно, что мы приняли всё, по сути, в один момент».       «Это ли не судьба, что сплела узоры наших путей в одно полотно?»       Хмыкнув, Тенебрис пнула камешек в прибой, прикрывая глаза.       «Если бы ты получил свободу здесь и сейчас, что бы ты сделал первым, Гримм?»