Правило шестое: ковырялкой нужно ковырять аккуратно

      Что-то противно пискнуло над ухом заставляя неловко отмахнуться от источника звука. Кто комаров запустил в комнату? И намочил матрас с подушкой?       Резко вскочив, Тенебрис болезненно застонала. Всё тело неприятно ломило, словно её тут били, а не просто лежать оставили. Да и кожу на лице неприятно стягивало от засохшей крови.       Воспоминания возвращались медленно, выстраивая в памяти картину минувших событий. Вот она бродит по катакомбам, разыскивая приключений, а вот она их находит. Вздрогнув от ощущения холода, девушка оглядывается на скелет. Он лежал метрах в двух от неё, покрытый слоем грязи и пыли. Самый обычный, без каких-либо сюрпризов.       Гвоздь грёз, ради которого всё затевалось, валялся рядом с ней, частично заляпанный грязью. Своеобразный цветок в рукояти тускло светился, как если бы она только что напоила его кровью.       Подобрав артефакт, фея с трудном поднялась на ноги, слегка пошатываясь. В глазах тут же потемнело, но ближайшая стена помогла удержать вертикальное положение. Трансформироваться не выходило. Видимо, она умудрилась получить магическое истощение. Жаль, в лёгкой рубашке и брюках в катакомбах будет тяжело. И видят Боги, она едва ли не душу готова продать за стакан воды. Только вот никто не спешил предложить эту сделку.       До Алфеи она добралась на заплетавшихся от холода и слабости ногах. Единственное, на что она ещё наскребла сил, так это на то, чтобы спрятать гвоздь в кладовке. Идти с ним через всю школу будет не слишком умной идеей.       Стоило шагнуть в тепло школьных коридоров, как остатки сил покинули Тенебрис, вынуждая второй раз позорно расстаться с сознанием. Кажется, на задворках был слышен чей-то крик, но ей уже было всё равно.

***

      Открывать глаза не хотелось совершенно. Было тепло, мягко и очень пусто в голове. Идеальное состояние полного покоя и умиротворения. Пахло какими-то травами и медикаментами.       Пошевелив пальцами на руках и ногах, девушка признала своё состояние удовлетворительным. Приоткрыв один глаз, она осмотрелась. Лазарет Алфеи не узнать было невозможно, но вот вспомнить, как она сюда попала, не получалось абсолютно.       «Гримм, ты что-нибудь помнишь?»       «Лишь то, что всё получилось, Дитя. Ключ теперь у тебя есть, осталось найти дверь».       «Ну да, всего-то делов на пять минут. Зайдём и выйдем».       Память частично восстанавливалась, фрагментами мелькая под закрытыми веками. Похоже, до школы Тенебрис добралась своими силами, что было хорошей новостью. Где был спрятан гвоздь она тоже помнила, что радовало куда больше.       На прикроватной тумбочке обнаружилась пара апельсинов и шоколадка, что намекало на наличие посетителей. Впрочем, это больше настораживало, чем радовало. Раз ходили с подарками, значит она тут не первый день.       Стоило попытаться принять сидячее положение, как голова отозвалась резкой болью и темнотой в глазах. Похоже, всё было несколько хуже, чем ей показалось вначале.       — Немедленно ложитесь обратно, милочка, вам показан строгий постельный режим! — мадам Офелия, школьная медсестра, появилась словно из ниоткуда, небрежным движением руки укладывая её обратно. Засверкали вспышки диагностических заклинаний. Женщина хмурилась, заставляя Тенебрис нервничать.       «Неужели всё настолько паршиво? Подумаешь, словила магическое истощение, оно за пару дней проходит».       Но стоило ей только открыть рот, как все вопросы были пресечены Офелией.       — Не мешайте, я почти закончила.       Наконец, прохлада чар спала. Целительница удовлетворённо покивала самой себе, что-то чиркнув в парящем подле неё планшете.       — В целом, ваше состояние удовлетворительное, но рекомендуется провести ещё несколько дней в постели, дабы полностью восстановиться. И, — тут женщина назидательно подняла палец вверх, — никакого колдовства на период восстановления, вам ясно?       — Да, мадам, — «смирение и покорность, смирение и покорность», — могу я узнать, сколько дней провела в лазарете?       — Двое суток, — поколебавшись ответила целительница, — отдыхайте. И да, никаких цитрусовых в первые пару дней, — выхватив буквально из-под носа апельсины, женщина пошла к себе, — сейчас вам принесут бульон и гренки.       Дождавшись, пока Офелия скроется в своём кабинете, фея фыркнула.       — Шоколадку стырили, нервничать запретили, не жизнь, а наказание.       Впрочем, сильно испытывать судьбу Тенебрис не стала, послушно сложив руки поверх одеяла. Сбежать она не в состоянии, так что придётся вести себя смирно какое-то время.       На постели появился обещанный поднос с тарелкой бульона и парой булочек. Сев, фея не без удовольствия занялась едой, активно работая ложкой. Она даже не заметила, как еда кончилась, а чувство голода осталось. Была шальная мысль попросить добавки, но лишний раз связываться со строгой целительницей не хотелось.       Впрочем, долго философствовать ей не пришлось. Под громкое шушуканье в палату заглянула рыжая голова, а после и вся фея огня шагнула в лазарет. Следом за ней потянулись и остальные, как-то нервно озираясь по сторонам. Отличились что-ли чем-то?       Офелия, заслышав шаги, с грозным видом вылетела из своего закутка, но сдалась под напором жалостливых взглядов и тихих просьб навестить подругу. В какой момент они успели из знакомых стать подругами история умалчивала, но Тенебрис было скучно и с комментариями она не лезла. Интересно, в конце-то концов.       Клуб Винкс же, получив желаемое разрешение, полным составом окружил её кровать. И стоило признать, когда пятёрка фей смотрит на тебя в упор, явно чего-то ожидая, это если не пугает, то как минимум настораживает.       — Привет? — неловко махнула рукой Тенебрис.       — Привет, как ты? — первой подала голос Флора, присаживаясь на край кровати.       — В целом неплохо, — осторожно отозвалась девушка, — а что?       — На тебя Трикс напали? — вклинилась в их беседу Муза. Фея явно была чем-то раздражена, сживая пальцы в кулаки.       — Да, кто на тебя напал? — тут же вклинилась рыжая.       — Девочки не шумите, иначе нас выгонят, — окоротила их Флора.       — А о каких Трикс идёт речь? — тут же воспользовалась паузой Тенебрис. Похоже, за неё придумали отмазку о причинах текущего состояния, так что следовало узнать вводные. Иначе, был велик риск глупо утопить себя в своём же вранье.       — Три злобные стервы, не дающие нам спокойно жить!       — Муза! — тут же ахнула Флора. Видимо, роль голоса морали и приличий в этой компании досталась ей.       — Что? — Раздражённо мотнула головой Муза, — Они просто потеряли всякие берега.       «Согласна, ведьмы потеряли всякие берега, оставляя слишком сильных призраков в катакомбах».       — Это те ведьмы, которые украли кольцо у Стеллы и которое ты помогала нам вернуть. Они всегда ходят втроём, потому их и прозвали Трикс, — выдала краткую справку Текна, — к тому же, они лучшие ученицы Облачной башни на данный момент и любимицы Гриффин.       — Ну, им вполне подходит, — на всякий случай согласилась Тенебрис. Лично они не пересекались, но поддакнуть не сложно.       — Кстати, — Стелла пересела на кровать, — за что они на тебя напали? Говорят, тебя нашли подле тоннеля, через который мы ходили в школу ведьм.       «Да так, напали по моей просьбе с целью прикрыть одну авантюру, в которую я обещала не влезать одному библиотекарю».       «Восхитительно добрые ведьмы».       «Гримм, цыц».       — Я не помню, всё как в тумане, — для надёжности Тенебрис потёрла виски, словно у неё болела голова, — я просто шла мимо и услышала подозрительный шум. Мне показалось, что там есть раненое животное, я хотела помочь. А дальше… Дальше не помню, простите, — голову пришлось опустить, дабы не испортить всю игру рвущейся наружу улыбкой. Ну серьёзно, самой стыдно, но более умное на ум не шло.       И, о чудо, ей поверили!       — Ты ни в чём не виновата, — тут же потянулась к ней фея цветов, беря за руку, — ты поступила как истинная фея, услышала зов о помощи и пошла на него.       — Не удивлюсь, если они специально там кого-то мучили, — не смогла промолчать Муза.       — Муза! — Одёрнули её остальные.       — Молодые леди, я просила вас не шуметь! — Раздражённая целительница выглянула к ним, — больной нужен покой.       «Не больная, а чуть-чуть истощённая, не надо тут наговаривать».

***

      Из лазарета её выпустили под честное слово на день раньше. Лежать и ничего не делать было той ещё пыткой. Посему, скрестив пальцы и клятвенно заверив, что она будет паинькой и станет строго выполнять все рекомендации, Тенебрис быстро покинула лазарет. Не дай Дракон Офелия передумает.       До комнаты она дошла из целей маскировки. Поздоровалась с соседками, поблагодарила близняшек за вкусняшки. Привычно проигнорировала бубнёж Люминии. Интересно, что нужно сделать и как, чтобы эта фея не критиковала её?       До вечера она вела себя смирно, создавая алиби послушной больной. Но стоило только прозвучать отбою, как девушка встала в низкий старт. У неё тут целый гвоздь не протестированный, а она должна спать?       Колдовать после истощения было тяжело, но на привычные покров и заглушку сил хватило. До знаковой кладовки фея добралась солдатскими перебежками, то и дело озираясь по сторонам.       Тоннель был запечатан. И, надо полагать, будет плохой идеей проверять прочность этих печатей. Одно хорошо, что гвоздь она таки спрятала внутри школы, а не в тоннеле, иначе, ситуация была бы, мягко говоря, неприятной.       Артефакт обнаружился в коробке с обрезками ткани. Протерев рукоять от грязи и паутины этими же тряпками, Тенебрис убралась от кладовки подальше, во избежание, так сказать, и лишь после осмотрела гвоздь.       За время её вынужденного отсутствия он претерпел некоторые изменения. Если раньше он напоминал обычный витраж, то сейчас своеобразная «гарда» мягко светилась в полумраке сиреневым цветом. Причём пара лепестков на выложенном в центре цветке горела ярче, чем остальные.       — Будем считать, что это индикатор заряда, — пробормотала фея, потерев эти лепестки так и эдак.       Впрочем, самое интересное было впереди. Гвоздь требовалось проверить и начать следовало с чего-нибудь простого. Заодно и посмотрит, как быстро расходуется набранный «заряд».       «Гримм, что ты там говорил про мысли вещей?»       «Скорее, о сути, вложенной в ту или иную вещь. Желание создателя, или отголосок прошлого, который можно прочесть. Ты ведь уже знаешь, как это происходит».       Фея, до этого спокойно шедшая по коридору, споткнулась, негромко чертыхнувшись.       «В смысле знаю? Я же ещё никого им не тыкала».       «Призрак, Дитя. Помнишь?»       «Так я его убила, а не… Кажется, поняла. Ладно, пошли поищем, на чём его можно испытать».       Первой жертвой пал фикус, украшавший один из углов. Рукоять тоже отдавала в руку приятным теплом, стоило её лишь сжать. Одна лишь мысль, и призрачное лезвие рассекает воздух, проходя сквозь стебель. Всё-таки приятно думать, что артефакт признал её хозяйкой.       Мысли фикуса отозвались чем-то неопределённым в разуме. Странное ощущение, вызвавшее жжение в макушке, рассеявшееся без следа меньше, чем за минуту. Весёлый оскал сам собой исказил губы. Гвоздь не тратил её личную магию, ночь только началась…       Тенебрис перековыряла гвоздём грёз всё, до чего только смогла дотянуться. Цветы в кадках, портреты фей, наследивших в истории, редкие зеркала. Первое время ощущение чужих мыслей было чужеродным, но когда количество попыток перевалило за второй десяток, дискомфорт исчез.       Пожалуй, информации было много. Например, тот, кто создавал репродукцию портрета феи Лелианны страдал от магического артрита, о котором думал в момент произнесения заклинания. Зеркало в укромном уголке на втором этаже было любимым местом сплетниц, судя по многоголосому хихиканью и шепоткам, наводнившим разум.       Но всё это было не тем. Азарт гнал вперёд, раз за разом заставляя рассекать призрачным лезвием всё, что только попадалось на глаза. Хотелось найти что-то посерьёзнее ерундистики, хотелось Открытия с большой буквы.       Но с вещами и растениями на открытия не везло. Либо они были слишком новыми, либо сделаны как-то не так, но особо полезного в их грёзах не было ничего. Постучав по раме очередного портрета, с которого улыбалась золотоволосая девушка, Тенебрис хмыкнула. Есть у неё ещё один вариант для опытов.       «Гвоздь работает на всех, без исключения?»       «Да, но не у всех есть грёзы».              — Превосходно…       В комнату она проскользнула легко, привычно перешагивая через брошенные у выхода туфли. Была у двойняшек такая дурная привычка, что поделать. Люминия лежала на соседней кровати, обнимая край подушки. В темноте фея не могла разглядеть выражение лица спящей, но по нервным подёргиваниям рук могла предположить, что Лучистой снится кошмар.       Занеся гвоздь, фея в нерешительности остановилась. Любое ментальное вмешательство без причины и дозволения сурово каралось законом. Если же это всплывёт…       «Неужели в грёзах твоей соседки настолько пусто, что я не ощущаю никаких отголосков?»       «Я её не тронула. Пока что».       «От чего же?» — казалось, в голосе Гримма сквозило искреннее удивление.       «Ты подбиваешь меня на нарушение закона, — напомнила богу фея, — и если я попадусь, проблемы будут даже у тебя. Ты точно уверен, что воздействие гвоздя нельзя отследить?»       «Абсолютно, Дитя».       «С фонарём ты так же говорил,» — не удержалась от шпильки Тенебрис.       Несколько раз она то заносила, то опускала руку с гвоздём, не решаясь ударить. За посмотреть ведь наказывать не должны, так как от этого нет последствий, верно? А раз нет последствий, то и найти ничего нельзя.       «Решайся, Дитя, в вашем мире не осталось тех, кто мог бы читать грёзы, ибо грёзы были преданы забвению, как и всё прочее, что было до нового мира».       «Если что, я всё свалю на тебя, ясно?»       Тускло сверкнул лиловым гвоздь, касаясь блондинистой головы. Только вместо привычного звона на грани слышимости мир озарила яркая вспышка, рассыпавшаяся цветочными всполохами, так похожими на рисунок с рукояти.       Покрытые золотом светильники тускло горели, освещая пространство. Приглушённо-красные обои с бордовым рисунком украшали стены, не имевшие ничего общего со школьными коридорами. К тому же, вспышки знакомых цветов намекали, что это место буквально дышит грёзами. Какого Феникса?       «Гримм, что за дела?» — паника медленно подступала, заставляя нервно озираться.       — Добро пожаловать в грёзы, Дитя, — низкий, шелестящий голос раздавался буквально отовсюду.       И звучал он отнюдь не в голове, что пугало куда больше. Одно дело говорить с самой собой, совсем другое встретить свои галлюцинации вживую.       — Ты бы это, показался что-ли, — скрывая дрожь в голосе сказала фея, прижимаясь спиной к стене, — а то с воздухом говорить как-то не очень, знаешь ли.       — Увы, но моя темница отсечена от остальных грёз. Я лишь могу шептать сквозь прутья своей метафорической тюрьмы, — издав странный звук, который, как поняла в последствии фея, был смешком, Гримм умолк, давая ей возможность осознать всё сказанное.       Прислонившись к стене, девушка нервно запустила пальцы в волосы, окончательно растрепав их. Знала же, что нельзя и запрещено, но полезла, послушав одного тёмного бога в голове. И каков итог? Она непонятно где, непонятно зачем и вообще.       — Я очень рада за тебя, — нервно хихикнула фея, — но как отсюда выбирать, фениксов ты подстрекатель?! — под конец девушка сорвалась на крик. Страх и неопределённость определённо не лучшие спутники.       — Так же, как и войти, просто рассечь гвоздём пространство и уйти. Но я бы слегка повременил с уходом, ведь время в грёзах течёт иначе, нежели в реальности. Осмотрись, Дитя.       — Да что бы я без твоих советов делала!       Впрочем, резон в словах Гримма был. Гвоздь действительно оставался при ней и так же покорно появлялось лезвие, стоило лишь пожелать.       Коридор заканчивался тупиком с одной стороны, так что с выбором направления вопросов не возникло. Вышагивая по пушистому ковру, фея тоскливо рассматривала однообразный узор на обоях. Больше посмотреть всё равно было не на что.       И всё бы было ничего, пока не раздался чей-то крик и звук удара. Казалось, кто-то лупил палкой по столу, что вызывало и опасения, и вопросы.       Как заворожённая, Тенебрис поспешила на звук. Коридор с каждым шагом становился всё просторнее, немного оплывая у потолка, подобно свечному воску. А после и вовсе превратился в просторную, светлую комнату.       Высокие окна со светлыми занавесками, шкафы с книгами, бесконечные ковры — фея вполне назвала бы это место уютным, если бы не одно «но». В середине комнаты стоял письменный стол, за которым спиной к ней сидела светловолосая девочка. А над ней возвышалась женщина, сжимавшая в руках линейку, с налитым красным глазами и жутким, восковым оскалом на лице.       — Какого… — начала было фея, но резкий удар линейкой по столу заставил умолкнуть.       — Отвратительно! Ужасно! — практически визжала женщина, брызжа слюной, — Вы снова искривляете буквы, в вашем возрасте стыдно писать так отвратительно. Переписывайте!       И девочка, судя по скрипу, писала. Обойдя эту парочку по дуге, девушка не без труда узнала в ребёнке Люминию. Извечная «мисс совершенство» сейчас выглядела побитой собакой. А гувернантка, — кто ещё это мог быть у девочки из аристократической семьи? — продолжала бить линейкой по столу, требуя то исправить наклон, то, внезапно, сделать более изящный реверанс.       — Н-да, я её не люблю, конечно, но это уже слишком, — закатав рукава на рубашке, фея попыталась трансформироваться, но не вышло. Её собственная магия вообще никак не отзывалась.       — Гримм, что беде икалось! Что с моей магией?       — Твоя магия, Дитя, результат влияния богов от грёз весьма далёких, и оттого их силы тебя здесь оставили. Попробуй гвоздь, он должен поглотить сущность этой шумной дамы.       — Звучит сомнительно, но вариантов нет.       Подойдя к женщине со спины, фея рубанула гвоздём наискось, не встречая никакого сопротивления. Женщина тут же рассыпалась алыми цветами, сущностями, что потоком устремились к ней. Миг — и гувернантки как ни бывало.       Сидевшая за столом Люминия улыбнулась, посмотрев куда-то сквозь неё. Строчки букв сменились аляповатым рисунком сада, заставляя Тенебрис невольно улыбнуться.       — Всегда бы ты была такая, а не та стерва, что спит в Алфее, — очередной раз бесполезно оглянувшись, фея обратилась к спутнику: — Гримм, давай, выводи меня отсюда.       — Ударь её гвоздём, — тут же с любезной кровожадностью прошелестел Бог.       И фея подчинилась. Уже знакомая вспышка ослепила, рассеявшись через мгновение, заставляя девушку очнуться в реальности. Только от чего-то она лежала на полу, лицом в не самый чистый ковёр. Впрочем, расклад был не самым плохим.       Уже расположившись на собственно кровати, Тенебрис мельком взглянула на экран телефона. Похоже, отсутствовала она минут пять, плюс-минус. А по ощущениям бродила по чужим грёзам больше часа. Неплохо, что тут скажешь.       «Гримм, нас ждёт серьёзный разговор, так и знай,» — зевнув, девушка небрежно стянула с ног обувь, ложась в кровать не раздеваясь. Время временем, а моральная усталость никуда не делась.