Правило шестнадцатое: просрочив платёж, не забывай про проценты

      Стекло приятно холодило кожу. Гул пассажиров, занимавших свои места в шаттле, стих, позволяя погрузиться в состоянии полудрёмы. Впрочем, спать Тенебрис себе не позволит. Слишком многое нужно обдумать, к слишком многому нужно подготовиться. Хотя думать о предстоящем малодушно не хотелось.       Она провела в Светлом Камне два с половиной месяца. Сперва приходила в себя, потом добросовестно делала вид, что исправилась и всё осознала. На деле же занималась вытаскиванием полезной информации из надзирателя и упражнялась в острословии с Гриммом. Занималась крайне полезной и необходимой для встречи с миром за пределами монастыря деятельностью.       И всё же, она в некоторой степени скучала по своей тюрьме. Удивительно, как противно было это место в начале, и с какой печалью она покидала его в конце. Некоторая колея, в которую она вошла, покорившись строгому распорядку, давала чувство стабильности и уверенности в завтрашнем дне. Теперь же… Утро отъезда до сих пор стояло перед внутренним взором, прокручиваясь, как зацикленное кино.       Тенебрис очередной раз перекладывала свои немногочисленные пожитки из одной стопки в другую, расправляя незримые складки. То, что таковых давно не имелось, девушку не останавливало совершенно.       «Мне кажется, ты не желаешь покидать этих стен, Дитя»       «Тебе кажется. У нас прилично дел на свободе, и я не намерена от них отказываться»       «Тогда в чём дело?»       В голосе Короля сквозило неприкрытое любопытство. С того момента, как в его темнице появилась трещина, он с детским любопытством изучал всё вокруг, засыпая фею вопросами о столь сильно изменившемся мире. И сама Тенебрис была в числе подопытных, чего нахал даже не скрывал.       Выданная сестрой Эвелиной сумка послушно приняла в себя монастырские одеяния. Бежевые, без единого пятнышка, хотя Тенебрис не отличалась какой-то безумной аккуратностью. Их подарили ей на память, хотя сама девушка видела некоторый в этом намёк. Не то приглашение, не то угроза и предупреждение в одном флаконе. Кая наверняка бы сострила в стиле «можно вывести девушку из монастыря, но монастырь из девушки вывести невозможно».       «Пожалуй, — неуверенно начала фея, — я боюсь того, что меня ждёт за стенами. Мне нужно как-то разговаривать с семьёй, Каей. Не уверена, что в Алфее всё пойдёт легко. Понимаешь? Я бквально спряталась от проблем, пусть и не по своей воле, но проблемы никуда не исчезли»       «Ты прошла куда большие испытания, чем чьё-то недовольство»       «Тебе легко рассуждать со своей колокольни. Мне не передали ни одного письма или послания. Словно я исчезла для всех, оказавшись тут. Я могу понять тех же однокурсниц, я ни с кем особо не поладила из-за постоянной беготни, но семья же могла хоть строчку чиркнуть!»       — Мне кажется, — заговорила она вслух, — что дома меня не захотят видеть. Что не примут сделанного мной, хотя я не вижу в совершённом ничего отвратительного. Пожалуй, это меня пугает даже чуточку больше. Я ведь должна что-то чувствовать, но я не испытываю вообще ничего.       Глаза противно защипало, словно Гримм попробовал вновь смотреть на мир её глазами. Только вот алой пелены не стояло, что подтверждало отсутствие Короля.       По светлой ткани сумки начали расползаться тёмные пятна, стремительно увеличиваясь в размере. Тенебрис попробовала вытереть лицо рукавом, но слёзы продолжали стекать по щекам, раздражая своей неуместностью.       — Тенебрис.       Резко вскинувшись, фея обернулась. Как и когда в её келье появился паладин Аурелиан оставалось загадкой. И то, сколько он там стоял и что слышал тоже. Он внимательно окинул взглядом пустое помещение, имевшее чистый и опрятный вид. И саму Тенебрис, что в противовес наверняка походила на растрёпанного под дождём воробья. Как же она ненавидела такие моменты.       Девушка ожидала, что ей напомнят о времени и попросят ускорить сборы, но нет. Мужчина опустился перед ней на одно колено, осторожно стирая влажные дорожки со щёк. От неловкости и стыда хотелось провалиться под землю. Или чтобы Изекиль провалился и исчез. Её устроит любой из вариантов, хотя второй импонировал несколько больше.       — Слёзы очищают душу, не стоит их стыдится. Что тебя тревожит?       Мотнув головой, словно это помогло бы скрыть распухшее лицо, девушка попробовала отстраниться. Не дали, настойчиво придержав за подбородок. Ну конечно, паладины ведь не привыкли слышать отказы на свои вопросы. Достаточно начиталась хроник их деятельности в библиотеке.       Она, не долго сопротивлялась, выложив всё, как есть. Слишком долго эти эмоции подавлялись внутри, не находя выхода. И слишком долго они лежали внутри незамеченными. Пожалуй, фея сама не знала, что способна на такие ощущения, которые описывала сейчас, раз за разом прибегая к подхваченным от Короля словам и выражениям. Аурелиан слушал, не перебивая и никак не комментируя.       Под конец рассказа стало легче, словно она и впрямь скинула незримый камень с плеч. Поток слёз иссяк, оставив после себя неприятную сухость на лице и привкус соли на губах. Протянутый паладином платок оказался очень кстати.       — Ты встала на непростой путь, девочка, тернистый и извилистый. Но при всём при этом ты тянешься к свету, я вижу это чётко. Колеблешься, да, но всё же идёшь по правильной дороге. Уверен, если ты будешь столь же искренна со своими близкими, они не оттолкнут тебя.       — Почему? — И, увидев недоумение на лице паладина, пояснила: — почему вы считаете, что путь правильный?       — Потому, что по нему тяжело идти. Лишь во тьму ведёт широкая дорога, поощряя лёгкостью каждый шаг. К свету же путь идёт сквозь терни и испытания, ибо лишь достойные способны его преодолеть.       «А он, к слову, прав. Не в сути своих слов, но в смысле».       «Гримм, твою же жучью бабушку!»       — Спасибо, — голос после истерики звучал сипло. В кои-то веки Тенебрис порадовалась, что не увлекается косметикой. В противном случае она бы то ещё имела вид.       Паладин же, кивнув, поднялся на ноги, снова становясь до тошноты серьёзным. Только сейчас фея увидела изрядной толщины папку, которую он принёс с собой.       — Тут все материалы, которые мы разбирали во время твоего пребывания в монастыре.       Папка тут же перекочевала в руки, царапая ладони шершавым покрытием. Не удержавшись, Тенебрис тут же сунула в неё нос. Описания дыхательных техник, медитаций и сопутствующих практик оказались аккуратно и последовательно расписаны. На полях то и дело попадались сделанные каллиграфическим почерком заметки, которые так или иначе всплывали на занятиях. И к стыду девушка признавала, что часть этих советов она уже успела благополучно забыть.       — Также, — дождавшись, пока она насмотрится, продолжил паладин, — на последней странице есть мой номер. Я настоятельно попрошу не злоупотреблять им, но при необходимости готов помочь. Тем более, теперь я вижу, что моя помощь действительно может быть нужна.       «Вот и получили источник информации. А ты печалилась, дитя, что ничего не выйдет. Ан нет, сей славный воин сам принёс нам всё на блюде»       «Гримм!»       Прощание вышло неловким. Девушку распирало от желания сказать что-нибудь хорошее и возвышенное, но у Аурелиана было такое серьёзное лицо, что слова сами застревали в горле. Да и у паладина, судя во всему, дела обстояли не лучше. Уж больно подозрительно кончики ушей налились краснотой. Пришлось прикусить щёку изнутри, дабы не расплыться в глупой улыбке. Всё же, есть что-то живое за этой каменной маской праведника, определённо есть!       Светлый камень Тенебрис покидала если не со спокойной душой, то как минимум без трясущихся рук. Отчасти внутри засквозила робкая уверенность, что быть может и впрямь всё не так плохо, как ей кажется. Может, и впрямь она накручивает себя сама, как водоросль на винты. Мало ли, какие правила на режимном объекте могут быть.       Лёгкий удар выдернул фею из размышлений. Её сосед неловко дёрнулся во сне, наверняка случайно пихнув локтем. Возможно, не только она страдает от дурных предчувствий. А может ему напротив, снится что-то доброе и приторно-сладкое. Всмотревшись в безмятежное лицо парня, Тенебрис хмыкнула. Спит, как сурок.       Однако, заснуть так и не вышло. Девушка попробовала отвлечься чтением, выудив из сумки отданную паладином папку, но строчки откровенно отказывались складываться во что-то понятное. Приобретённая с утра уверенность таяла, как туман под солнцем, выливаясь в лёгкий мандраж.       И когда двери космопорта закрылись за спиной с тихим шипением, фея непроизвольно вздрогнула. Девушка малодушно отказалась от любого транспорта, желая проделать путь до дома пешком. Ибо так она сможет оттянуть неизбежное ещё на час.       Все планы, отрепетированные за время поездки слова, испарились из головы. Она по-разному представляла возвращение домой, то с наигранной бравадой заходя в дверь, то с видом грешной монахини переступала порог. Пожалуй, предложи ей кто-нибудь выбор, она бы вновь отправилась на арену шамана без гвоздя в руках, а не шла бы в дом, как на казнь.       «Делай что должно, и будет что будет»       «Твоя поддержка просто бесподобна. А если будет плохо?»       «Но ты не узнаешь того, покуда не придёшь. Так стоит ли оттягивать предначертанное?»       Если Гримм и беспокоился о ней, то делал это невероятно своеобразно. Нет бы подсказал что дельное, раз такой старый и опытный.       К моменту, когда фея добралась до родной улицы, на город спускались первые сумерки. Ноктус никогда не отличался яркой палитрой, но вечера Тенебрис особенно любила. Мягкие, серые тени стелились по улицам, заливая собой пространство. Как плед, накинутый в холодный вечер на плечи, они грели любого обитателя планеты и она не являлась исключением.       Тихо скрипнула калитка, пропуская её во двор. Сколько она уже так поскрипывает? Лет пятнадцать? Всю свою сознательную жизнь Тенебрис помнила этот звук. Интересно, это так просто сложилось, или суть в том, что скрип ассоциировался с возвращением близких?       «Феникс, о какой же ерунде я думаю! Ни слова», — последнее касалось маэстро. Тот явно хотел влезть с очередной загадочной мудростью, но всё же промолчал. Но промолчал так красноречиво…        Выдохнув, как перед погружением в воду, девушка сжала ручку, толкая дверь. Руки тряслись, словно она только что совершила кражу века. Снятие обуви, обычно не занимавшее десятка секунд, растянулось в вечность. Всунув несчастные кроссовки в подставку, Тенебрис встретилась взглядом с матерью, удивительно тихо вышедшей в коридор.       Она не успела даже вдохнуть, как Марисса уже обняла её, крепко, отчаянно, как будто боялась, что дочь исчезнет снова. Непрошенные слёзы уже второй раз за сегодня хлынули из глаз, впитываясь в кофту женщины. Кажется, отец присоединился к ним, хотя девушка не была уверена в этом. Сознание в принципе поплыло, как перед обмороком. Видимо, она не приспособлена к тому, чтобы испытывать такое количество эмоций одновременно.       Пожалуй, последнему она будет несказанно рада, когда наступит завтра.

***

      По странной традиции, в последний год у феи фантастически не складываются отношения с таким явлением, как утро. То одно, то второе, то звон уведомления, так как за время пребывания в монастыре Тенебрис отвыкла от телефона и вчера не выключила звук. С тихим стоном нащупав устройство, девушка протёрла один глаз, вглядываясь в плывущее изображение.       «Я тебя убью» — лаконично гласило послание.       Протерев второй глаз, Тенебрис всё же рассмотрела имя отправителя. Действительно, кто это ещё мог быть, если не Кая? С опечатками пообещав встречу, фея выключила уведомления и засунула девайс под подушку.       И всё же, настроение было удивительно замечательным. Промысловый сезон ещё не начался, значит завтрак пройдёт в компании всей семьи, а не только матери. Судя по запаху, уже готовы блинчики, те самые, с корицей и вареньем из сумрачных слив.       Приведя себя в порядок, вниз фея спускалась с некоторой осторожностью. Хотелось убедиться, что вчерашнее не сон и не галлюцинация измученного фантазиями разума. Что всё и впрямь хорошо. Оглядывась на вчера, Тенебрис в принципе не понимала, как могла бояться так сильно. И становилось неловко за все те мысли, что адресовывались родителям. Даже не так, было стыдно, как никогда до этого.       — Доброе утро, — поздоровалась девушка.       Мама оглянулась, приветливо улыбаясь.       — Здравствуй. Всё почти готово, садись, — кивнула в сторону стола женщина. Так, как всегда бывало, словно и не произошло всей той судебной круговерти и её отсутствия.       Тенебрис жадно вглядывалась в знакомые черты. Глаза у Мариссы более тёмные, чем у неё, практическим тёмно-синие. «Море перед штормом», — так говорил отец, всякий раз получая беззлобный тычок под рёбра. Вчера всё было взаправду. Глупая улыбка растянула губы от уха до уха и фея впервые не пыталась никак это контролировать. Мать всегда была немногословной и эмоции откровенно не демонстрировала, к чему приучала и её.       Отец появился спустя пару минут, салютуя полупустой кружкой. Девушка физически ощущала, как Марисса недовольно хмурится. Мать любила порядок, а чаепитие до завтрака было нарушением такового. Вечно бы смотрела на эти перепалки.       Словно в подтверждение её мыслей, мужчина подмигнул ей. Отец всегда делал поблажки, спуская некоторые шалости дочери на тормозах. «Подавал дурной пример», как говаривала мать. Хотя пользы от этих «шалостей» всегда было чуточку больше, чем от правил, но Мариссе этого никто и никогда не говорил.       — Поедешь на «Буревестник»?       — Разумеется, но не сегодня. Кая ждёт, — сочла нужным пояснить девушка.       — Суток дома не пробыла, а уже сбегаешь. — Ворчание матери лилось музыкой в уши, хотя в прошлом Тенебрис всегда закатывала на такие выпады глаза.       Тарелка дымящихся блинов с тихим стуком опустилась по середине стола. И тут же последовал шлепок лопатки по руке, когда Риланор утащил один. Марисса возмущённо цыкнула, но уголки губ предательски дрогнули. Идиллия.       Разговор привычно зашёл о новостях. Девушку посвятили в последние новости, сообщили о табеле, пришедшем из Алфеи. Её всё-таки не исключили, проставив итоговые отметки на основании общей успеваемости. Ещё один камень медленно скатился с плеч, ей не придётся разрываться между новым материалом, работой у Лемма и закрытием старых хвостов.       Привычно помыв посуду, Тенебрис уже собиралась ускользнуть наверх. Нужно решить пару мелких вопросов перед встречей с подругой. Но отец жестом позвал её за собой. И, судя по тому, что сделал это в тихую, матери о разговоре знать не полагалось. А значит, сперва следует проводить мать, лишь потом приходить на беседу.       С Мариссой фея распрощалась на улице. Обязанности хранительницы стояли выше любых семейных неурядиц, раз за разом выдёргивая женщину из дома. Мать выглядела постаревшей, но держалась всё так же уверенно и прямо, не давая ни мгновения усомниться, что прозвище «Стальная» она носит не за красивые глаза и уступать его никому не намерена. Тенебрис, сколько себя помнила, всегда замечала эту деталь, в тайне восхищаясь и слегка завидуя такой стойкости.       — Возвращайся скорее, — невольно сорвалось с языка.       — Обязательно, — улыбнулась уголками губ женщина. Запах сирени и теплов рук на плечах и спине рассеялись от ветра, едва погасла вспышка телепортации. Она станет такой же когда-нибудь.       Вернувшись в дом, Тенебрис уверенно направилась в гостиную. Риланор расположился в кресле, привычно вытянув ноги в сапогах. Если бы только это увидела супруга… Казалось, мыслями он находился где-то далеко от дома, настолько отсутствующим было выражение лица. Кружка с остывшим чаем стояла на подлокотнике, опасно близко к краю.       — Жалеешь?       Вопрос прозвучал неожиданно, заставляя вздрогнуть. Тенебрис не сразу поняла, о чём её спросили, напряжённо хмурясь.       — Ты о?.. — с намёком умолкла девушка. Дождавшись утвердительного кивка, фея задумалась. Сказать, как есть? Или же отбрехаться так же, как от Аурелиана? И сама же себе ответила, прогоняя мысли о лжи прочь. Будет она ещё родным врать на ровном месте. Не после вчерашнего определённо.       — Нет. Не жалею, хотя должна.       — Не должна, — голос отца звучал необычайно жёстко. Пожалуй, она впервые слышала от него такой тон.       Сев прямо на ковёр, девушка вопросительно изогнула бровь. Нет, за принятие и отсутствие упрёков она более чем благодарна, но поощрение… Всё казалось каким-то неправильным. Да, отец всегда был на её стороне, покрывая порой то, что покрывать не должен. Но не убийство же, пусть и сама себе она давно его простила.       Криво улыбнувшись, мужчина закатил рукав на левой руке. Следом щёлкнули кнопки, удерживавшие широкий кожаный браслет. Тенебрис чувствовала лёгкий магический всплеск, словно браслет был замком на чём-то. Девушка вытянула шею, дабы лучше рассмотреть до сего момента скрытое.       Клеймо. Самое обычное, выжженное на коже, оно уродливой татуировкой расползлось по внутренней стороне запястья. Если не знать, куда смотреть, то магия в нём совершенно не ощущалась. Да и не узнать драконью символику, многократно виденную в Светлом Камне, просто невозможно. Маячок, блокатор сил и метка в одном флаконе, что ставилась тем, кто оказался недостаточно виновен для заключения, но слишком виновен для прощения.       — За что? — Севшим голосом проговорила она.       — За «неправильную» сторону, разумеется, — с рычащей интонацией отозвался Риланор, — я показал его тебе для того, чтобы ты понимала, почему мы на твоей стороне. Почему всегда на ней будем, вне зависимости от пути, по которому ты пойдёшь.       — Мама знает? — спросила она наконец.       — Знает. И ненавидит это клеймо больше, чем я.       Он наклонился к ней, опираясь локтями на колени. Взгляд, до этого добрый, стал цепким и холодным. Девушка невольно отшатнулась назад, вызвав горькую усмешку на лице мужчины.       — Я не говорю тебе «не жалеешь — молодец». Я говорю: если ты выбрала этот путь, то иди по нему до конца. Не оглядывайся. Не оправдывайся. И не позволяй никому заставлять тебя чувствовать вину за то, что ты выжила.       Тенебрис не нашлась с ответом. Лишь кивнула, стараясь не смотреть в чёрные провалы некогда тёплых глаз. Девушка ловила себя на мысли, что отца любить всегда было легче, чем строгую и холодную Мариссу, но сегодня она впервые была напугана. Столь чужим и родным одновременно выглядел сидящий перед ней человек.

***

      Парк, в который пригласила её ведьма, находился на окраине города. Дорожка, выложенная булыжником, петляла меж клумб и деревьев, уводя в тенистую глубь. Не удержавшись, Тенебрис свернула к ближайшему лотку, купив кофе с ароматом жжёной карамели. Нигде его не делали настолько отвратительно, как тут, но никакой иной напиток не ассоциировался с этим местом столь же сильно.       Ориентируясь на скульптуры, девушка шагала в глубь парка, предполагая, за какие именно пригрешения на неё рухнет гнев ведьмы. С той ведь станется и проклять её по дружески, обеспечив остаток каникул нескончаемым весельем. Срезав путь между двух клумб, фея заметила знакомую макушку.       Кая сидела, откинувшись на спинку скамейки, закинув ногу на ногу. И судя по подрагивающему носку ботинка, явно злилась. В руке у ведьмы покачивался такой же картонный стаканчик, как и у неё, а наложенные чары разгоняли падающие со старой липы листья в стороны. Желание малодушно уйти, пока её не увидели, стало практически непреодолимым.       — Привет.       Присев на край скамейки, Тенебрис сложила руки на коленях, сжав стакан до побелевших костяшек. Хотелось сказать что-то более значимое, но мыслей на сей счёт никаких не имелось.       — Привет? Это всё, что ты хочешь сказать?       Вскочив на ноги, черноволосая колдунья нависла над ней, уперев руки в бока.       — Кая, я…       — Я ничего не желаю слышать! — предупреждающе ткнула в неё пальцем ведьма, — Ты встряла в самую шумную заварушку после падения Домино, не написала ни слова, а теперь сидишь тут, словно ничего не произошло. Молчи! — вновь не дала раскрыть рот фее девушка, — ты виновата и теперь должна мне виру за нанесённую обиду. Ценой станет поход в Кальмарово ущелье. Вопросы?       Даже если бы вопросы были, Тенебрис не рискнула бы таковые задать. Оставалось лишь поднять руки в жесте капитуляции. Кая, удовлетворённая таким ответом, прищурилась, наклонив голову на бок.       — Что, даже спорить не станешь?       — А поможет?       — Нет, разумеется. — Фыркнула ведьма, поправляя и без того безупречную причёску, — но могла бы и показать зубы.       — И тут же их лишиться?       Веточка хрустнула под тяжёлым ботинком ведьмы, отступившей за границу чар. А после, тишина взорвалась совместным хохотом, наконец-то разрядившем напряжённую обстановку. Когда они так смеялись в последний раз? До поступления Тенебрис в Алфею, если верить воспоминаниям.       — Тогда идём, — отсмеявшись, Кая взяла со скамейки сумку, — нас ждёт Каин.       — Кто такой Каин?       — Вы же знакомы. Я только поэтому и взяла его с собой, что не придётся быть посредником и наблюдать, как вы друг на друга посмотреть боитесь.       Девушка честно пыталась вспомнить, кто такой Каин. Имя совершенно не всплывало в памяти и даже просьба к маэстро не увенчалась успехом. Кто такой этот Каин и почему подруга так уверена в их знакомстве оставалось загадкой.       — Я всё равно не могу его вспомнить.       — Значит, познакомитесь снова! Давай, поднимайся, время деньги.       Из парка фею тащили практически насильно. Кая успевала с кем-то переписываться, рассказывать новости и выискивать взглядом парня, который должен составить им компанию. Одетый в неприметную серую куртку специалист встретил их у восточного выхода. Откуда аткая уверенность, что он специалист? Наличие рукоятки ученического клинка с золотистым камнем откровенно намекало на род деятельности.       Он стоял, подперев собой арку и, кажется, дремал. Но стоило им приблизится, как он тут же отлип от опоры, делай шаг им навстречу. Парень выглядел, как типичный представитель их планеты: светлокожий, с тёмными волосами. Лишь слегка оттопыренные уши чуть-чуть портили впечатление, делая его слегка несерьёзным на вид. В остальном же, абсолютно непримечательный человек, по крайней мере, внешне.       — Дамы, — отвесив шутливый полупоклон, он поправил сползающий с плеча рюкзак.       Тенебрис упорно пыталась вспомнить его. Определённо, он знал какую-то другую фею с таким же именем, как и у неё. В конце концов, на Ноктусе оно распространённое, не удивительно, если спутали.       Пока вызванное Каей такси весело мчало их по серпантину, унося всё дальше от города, Тенебрис переглядывалась со специалистом, что тоже не разделял энтузиазма их общей подруги. Видимо, уже успел напороться пару раз, ибо всеми силами старался выступить голосом рассудка, который то и дело затыкали небрежным жестом наманикюренной руки.       — Напомни мне, откуда ты меня знаешь? — Дёрнула Каина за рукав фея.       — Мою команду позвали твои подруги в Алфею. На уборку, если ты её помнишь, закончившуюся встречей с минотавром.       — Уборку и минотавра помню, тебя — нет, — чуть виновато улыбнулась девушка, — но в утешение скажу, что я в принципе половину вашей команды не запомнила.       — Извинения приняты, — беззлобно хмыкнул парень, приподнимая несуществующую фуражку.       Такси высадило их тройку подле смотровой площадки. Покосившееся ограждение, с местами облупившейся краской, навевало уныние, в купе со свинцовым морем и низкими облаками, сливавшимися воедино на горизонте. После солнечного Магикса Ноктус казался слишком серым, хотя отторжения это у Тенебрис не вызывало. Она слишком любила свою тихую родину.       Каин задумчиво заглянул за ограждение, попробовав его на прочность носком ботинка. Тенебрис последовала его примеру, так же пытаясь отгадать, куда с таким упорством тащила их Кая. Нет, география места была ясна, как и с десяток баек об ущелье. Но вот вопрос «зачем?» ответа не находил.       Море внизу было спокойным. Кромка воды едва колебалась, не тревожа редкой гальки. Почему-то фея ощущала тревогу, скрытую за мнимым спокойствием стихии. Море коварно, любой житель планеты знает сей факт.       — Красиво, — пробормотал Каин, засовывая руки в карманы. — Прямо как на открытке: «Приезжайте на Ноктус, здесь вас ждёт меланхолия».       — Как будето в этом есть что-то плохое.       — Я больше снежные пейзажи люблю, — поделился специалист, наклонив голову набок, — чтобы сидеть в палатке с кружкой чая и смотреть на вьюгу.       — Удивительно, откуда у тебя такая любовь к снегу, если у нас его видят раз в сто лет, — Каин был выше неё на полторы головы и при разговоре приходилось слегка поднимать голову вверх, — или поэтому и любишь, что надоесть не успел?       — Так, чего стоим, кого ждём? — ведьма вклинилась между ними, прервав беседу. Повседневная одежда сменилась боевыми покровами, больше похожими на одеяние любительницы ветроциклов. Кожаные брюки и кожаный топ плотно облегали тело. Расклешённые рукава и штанины, покрытые рунной вышивкой, колыхались от редкого ветра, а извечный пучок сменился высоким хвостом, украшенным медной заколкой.       — Тебя, — отозвалась фея, — может расскажешь, во что мы лезем и почему ты в боевой форме?       — Добро пожаловать в Кальмарову бухту! — издевательски-пафосно объявила ведьма, хлопая их по плечам. — В программе намечено: проникновение на условно-запретную территорию, поиск и сборка феритов, не иллюзорный риск быть сожранными мутировавшими кальмарами. Отправление сию же минуту, отказ от путешествия не принимается ни в какой форме, как и претензии от погибших.       Брови Тенебрис взметнулись вверх. Из всех опасных мест, что находились в пределах их досягаемости, Кая выбрала самое опасное. Если верить городским слухам, разумеется. А верить им не сильно хотелось, ибо нет-нет да мелькали сводки на новостных каналах и колонках газет о пострадавших.       Ведьма уверенно потащила их компанию в кусты, подхватив под локти и шагая лишь ей известной тропой. Фея пыталась отследить маршрут собственным даром, но либо путь скрыт очень надёжно, либо его нет, как такового.       — Ты специально тащишь нас через самые дебри?       — Конечно, — саркастично огрызнулась Кая, — я ведь всю жизнь мечтала оставить кожу на колючках. Прям спала и видела сны об исполнении.       — Ещё вопрос, — споткнувшись о корень, девушка неловко взмахнула руками, но шедший подле Каин любезно не дал упасть. — Что за фериты?       — Энергетические конденсаторы в кристаллической форме, — коротко пояснил он за ведьму. — Редкие, дорогие. На чёрном рынке за штуку размером с ноготь дают почти семь сотен блестов. Я, кстати, требую свою долю, — переключился на Каю парень, — тридцать процентов.       — Десять, — отрезала Кая, спрыгивая на небольшую каменную плиту, удерживая равновесие левитацией. — И то лишь потому, что ты меня бесишь чуть меньше, чем все остальные.       Тенебрис же подмывало спросить, откуда специалист из праведной команды знает про расценки на чёрном рынке. И откуда он вообще знаком с Каей? Что-то раньше она про него не сильно вспоминала.       Но это она отложит на потом, когда они уберутся из сомнительного места и засядут где-нибудь в кафе. Во всяком случае, фея надеялась, что посещение такового также входит в программу дня.       — Смею напомнить, что я уже помогал тебе бескорыстно, а деньги мне нужны не меньше, чем тебе. Двадцать пять.       — Пятнадцать. И хватит торговаться, мы пришли.       Бухта была мертва и, в тоже время, жива. Чёрный песок лип к подошвам, неприятно расползаясь под ногами. Повсюду торчали оплывшие, бугристые сталагмиты. Не обычные, известковые, а скрюченные, антрацитово-чёрные, напоминающие пальцы неизвестного гиганта, покоящегося под слоем песка. В пасмурном свете они так же напоминали окаменевшие, тянущиеся к небу щупальца колоссального кальмара. За что видать, бухту и нарекли Кальмарьей.       Правый глаз закололо, заволокло алой пеленой, выдавая жгучее любопытство Короля. Сморгнув выступившую слезу, ибо процесс оставался довольно болезненным, девушка чуть воернула голову в сторону, скрывая изменивший цвет глаз от друзей.       «Сгинь, — мысленно зашипела на него девушка, — увидят»       «Не увидят, Дитя»       Ну конечно, объясняться не ему, если вдруг у кого-то из спутников возникнут вопросы. Удобно быть голосом в голове, делай что хочешь и не вспоминай слов «ответственность».       — Разделяемся. Я пойду вдоль кромки воды, там чаще всего выносит. Каин — обследуй основание скал, проверяй трещины. Тенебрис — иди между нами, смотри под ноги. Фериты похожи на куски стекла, слегка светятся голубым. Руками не берём, зовём меня в случае находки. — Выдала на одном дыхании инструкцию ведьма, наконец-то отпуская их на свободу.       Чувство тревоги усиливалось с каждым шагом. Бухта казалось живой, многоглазой сущностью, наблюдавшей за ними из каждой тени. Вспышка трансформации озарила пространство, сменяя куртку удлинённым пиджаком со шлейфом и сапогами с устойчивым каблуком. Брюки, что до недавнего времени были чёрными, также посерели. Видеть сменивший с голубого на практически белый пиджак оказалось до сих пор непривычно. Благо хоть вид не изменился, оставаясь таким же удобным и закрытым.       Идти каблуках оказалось легче, чем в кроссовках. Велика сила магии, благослови её Дракон. Да и в целом в трансформации стало проще банально дышать, словно и впрямь в бухте царило нечто, не настроенное благосклонно к посетителям.       — Видок у тебя стал ещё более противным, — прокомментировала Кая, оглянувшись через плечо — скоро нимб отрастишь такими темпами.       — Оно само, — закатила глаза фея.       — Конечно.       Поиски шли медленно. Кая, скрючившись, методично ощупывала мокрый песок. Каин, вооружившись лопаткой с короткой рукоятью, обстукивал скалы и что-то время от времени копал в песке. Тенебрис бродила между ними, и её взгляд скользил по зловещим сталагмитам. Ей чудилось, что они не стоят на месте, а неспешно перетекают из одной позиции в другую.       — Есть! — внезапно крикнул Каин.       В гулком ущелье бухты его голос звучал необычайно звонко. Он что-то аккуратно выковыривал лопаткой, явив подошедшим девушкам небольшой осколок ферита, размером в лесной орех. Камень, похожий на кусок непрозрачного стекла, изредка вспыхивал голубоватыми прожилками.       Через десять минут Кая нашла второй, чуть крупнее. Ещё через пятнадцать добычей обзавелась Тенебрис, буквально споткнувшись о нужный камень. Гримм зашуршал на краю сознания потираемыми лапками, явно желая наложить их на находку.       «Мне кажется, ты похож на муху, — поделилась мыслью девушка, — также сидишь на потолке клетки со зловещим видом»       «Рано или поздно, мы встретимся лицом к лицу, и тогда ты сможешь подтвердить или опровергнуть свои домыслы, Дитя. А камни могут оказаться нам полезны, исходя из озвученных свойств»       «Я не буду обворовывать подругу»       «Едва ли сие можно назвать кражей»       В целом, удача им определённо улыбалась. Вода всё так же спокойно омывала чернильными волнами берег, всё также находились искомые камешки, приводя ведьму в превосходное расположение духа. Они со специалистом вообще соревнование устроили, явно поглощённые жадностью.       — Может, будем закругляться? — взлетев на пару метров, девушка окинула бухту тревожным взглядом. Уж слишком сильно интуиция начала скрестись. А у неё даже гвоздя с собой нет, ибо для его возвращения нужно попасть в школу. Магия же, хоть и наполняла собой сосуд, была далеко не панацей от всех проблем, как это наглядно продемонстрировало столкновение с армией, призванной ведьмами.       — Ты не языком трепись, а ищи камни. У нас по сути всего два нормальных, остальное мелочёвка на алхимию.       И словно в подтверждение наигранного недовольства, в фею полетела горсть песка. Кая чисто физически не умела выражать свои просьбы без приказного тона и литра яда в придачу.       «Можешь приглядеть по сторонам?»       «Я могу видеть лишь то, что видит твой собственный глаз. Но в будущем, более чем»       «Я уже говорила, что твоя помощь просто неоценима?»       Поиски медленно начинали превращаться в балаган. Её спутники весело перешучивались, норовя втянуть Тенебрис в круговорот подколок разной степени черноты. Девушка же то и дело косилась на воду, порождая новые причины для шуток.       — Да нет тут никого! — не выдержала ведьма, — запрет стоит от дураков, что не смотрят под ноги и сворачивают шеи на ровном месте. Тем более, местная фауна вылезает ночью, насколько мне известно.       — Так запрет от дураков или фауна всё-таки есть? — отдав Кае очередной камешек, Каин нахмурился, поглядывая на Тенебрис с некоторой тревогой. — Чувствуешь кого-то?       — Нет, но предчувствие дурное.       — Паникёры, — закатила глаза ведьма, демонстративно запуская камень «блинчиком» по воде. — И лодыри.       Возможно, она и впрямь зря паниковала. Но брошенный очередной раз на море взгляд встретился с аномалией. Ряд бирюзовых точек мелькнул в глубине, исчезая так быстро, словно был галлюцинацией.       — Наро-о-од…       Оно появилось на поверхности воды, словно соткавшись из неё. Темношкурая тварь, имеющая по три глаза с каждой из сторон вытянутой головы, смотрела на них в упор. Вся троица замерла, не в силах разорвать зрительный контакт. А потом существо нырнуло.       — Валим, — первым пришёл в себя специалист, удивительно бодро припустив прочь от опасного места.       Не успели. Быть может, будь их двое, они бы смогли улететь, но Каин летать не умел.       Существо, похожее на бронированного кальмара, отрастившего себе десяток суставчатых ног, буквально выпрыгнуло из глубины, с шипением тормозя о гальку. Ростом со взрослого человека, оно агрессивно хлестало щупальцами, усеянными присосками. В глазах твари горели разум и голод. А ещё от него беспощадно воняло тухлой рыбой и водорослями.       Кая не стала ждать, пока тварь решит, с кого начать. Её руки взметнулись, медные нити на комбинезоне вспыхнули светом.       — Рунический бич! — выкрикнула она, обрушивая поперёк тела твари удар. Удар не нанёс ни малейшего вреда панцирю, лишь поднял взвесь брызг. Но отвлёк от парня, заставив повернуться к ним.       Специалист, тоскливо посмотрев на выход с бухты и на них, готовящихся к битве, сорвал с пояса клинок, заходя сбоку и попытавшись перерубить коленчатый сустав существа. Меч гулко звякнул, соскользнув с глянцевой брони. Невероятно прытко развернувшись, кальмар ударил щупальцем, словно хлыстом, поднимая столб песка. Убил бы, если бы попал.       — Беги, идиот! — выкрикнули они сихронно, поднимая руки для атаки       Тенебрис на пробу ударила кальмара парой пульсаров, целясь в глаза. Тварь отозвалась сиплым воем, бросаясь в их сторону. За ней потянулись глубокие борозды, обозначая тормозной путь. Они с ведьмой разлетелись в противоположные стороны, не давая выбрать себе одну цель.       Но долго это продолжаться не могло. Поняв, что летающих врагов ему не достать, кальмар сосредоточился на единственной доступной добыче. С устрашающей проворностью он рванул за специалистом, тонкие ноги дробно замолотили по гальке.       Кая создавала под ним взрывные руны, фея перешла на теневые иглы, целясь в сочленения брони. Ни её заклинания, ни удары ведьмы не причиняли существу вреда. А вот настроение портили ему порядком, судя по более агрессивным рывкам.       — Бьём вместе, на удержание!       — Принято!       Совместная атака легла на землю, создавая под кальмаром искажённую почву. Руна замедления, с учётом двойной природы, должна была сковать тварь намертво, вместо этого лишь слегка замедлив её. Силы стремительно таяли, ибо по ощущениям они удерживали не живое существо, а какой-то безумный механизм, не знающий ни усталости, ни слабости.       Каин, перехватив клинок двумя руками, нырнул под плавно покачивавшиеся щупальца, намереваясь пырнуть противника в незащищённое бронёй брюхо. И выскользнул сбоку, испачканный чужим ихором, готовясь ко второму удару.       — Слетает, Каин!       Не услышал. Или не успел. Вернувший подвижность кальмар сгрёб парня, утаскивая его в клубок из щупалец. Выругалась ведьма, хлеща двумя кнутами сразу, жалобно вскрикнул сдавливаемый объятиями щупалец Каин.       Коротко выдохнув, фея решилась.       Взлетев прямо над кальмаром, Тенебрис сосредоточилась на сосуде внутри. Белоснежная сущность приятной прохладой скользнула по венам, концентрируясь внизу. Опустошающее Пике обрушилось ровно в центр панциря, буквально вбивая тварь в песок. Ноги разъехались, глухо хрустнул панцирь о камни внизу. Мелко задёргались многочисленные ноги, словно в предсмертной агонии.       Воздух сотряс неестественно громкий визг. Тенебрис инстинктивно сжала голову руками, но проклятый звук ввинчивался в мозг наизнанку. Кая неподалёку согнулась в похоже позе, зло мотая головой. Упругое щупальце ударило в бок, отбрасывая фею прочь с панциря.       Где-то со стороны слышался рёв и странный визг. По лицу стекало что-то влажное и солёное, наполняя рот слюной. Кальмар наконец-то заткнулся, давая возможность прийти в себя. Встав на четвереньки, Тенебрис поднялась, слегка пошатываясь. В глазах двоилось, однако отрубленное щупальце она видела. Прикрыв глаза, фея вновь потянулась к подарку шамана. Нужно помочь, добить.       Мстительный дух устремился вперёд, находя свою цель. Вопль Каи смешался с криком специалиста, когда они навалились на оглушённую чарами тварь. Они добили его одновременно. Кая, нашедшая слабое место в броне, ударила рунным клинком, Каин воткнул меч в самый крупный из глаз. А Тенебрис выпустила последнего духа, опустошив собственный резерв.       Компания рухнула на землю, пачкаясь в слизи и синей крови. Короткая стычка вымотала их, неслабо потрепав нервы. Каин берёг ногу, видимо, успел отхватить, сама фея держалась за ноющий бок. Лишь ведьма не пострадала, хотя выглядела сильно потрёпанной. Кая то и дело прикусывала губы, стараясь удержаться в собранном состоянии.       А со стороны воды раздался знакомый сиплый вой.       Кажется, они научились телепортироваться. Иначе как объяснить ту скорость, с которой они рванули прочь, буквально взлетая наверх. Твари внизу сосредоточили своё внимание на павшем собрате, разрывая его без малейшей жалости. Если кто-то и кинулся за ними в погоню, то быстро оставил это дело, застряв во многочисленных кустах, густо покрывающих берег.       Уже сидя на вершине, все трое трясущимися руками передавали друг другу сигаретную пачку. Терпкий дым заполнял лёгкие, вытесняя наполнивший их страх и принося чувство покоя. Удивительно, что в светлом камне она почти не вспоминала о сигаретах.       — Напомни мне в следующий раз придушить тебя до того, как ты втянешь меня в подобную авантюру, — бросив окурок на асфальт, Каин наступил на него носком ботинка.       — А как же тридцать процентов?       — Вы оба психи, — отозвалась Тенебрис, — дай вторую сигарету, — последнее адресовывалось уже ведьме.       — То есть, ты от доли отказываешься? Кая, отдашь мне её процент.       — К Фениксу идите, оба. И процент я заберу.       — С процентами разберёмся, — подняла подрагивающие руки Кая, — сперва нам нужно отмыться и что-нибуь съесть. И да, Тенебрис, я очень жду историю столь интересных заклинаний.       «Приплыли».