Глава 12. Часть 3. Больше не одна

❈ ❈ ❈

      Покой оказался недолгой иллюзией.       Тишину квартиры, ещё несколько секунд назад казавшуюся почти умиротворённой, внезапно разорвал резкий звонок мобильного телефона. Этот звук прозвучал настолько неожиданно, что Алисия вздрогнула и машинально посмотрела на экран.       Вишневская вздрогнула и, бросив быстрый взгляд на Галину, мгновенно поднялась на ноги. Чтобы не разбудить её, она почти бегом вышла в коридор и только там ответила на звонок.       — Слушаю.       Несколько секунд она внимательно слушала собеседника, и с каждым новым словом выражение её лица становилось всё напряжённее.       — Какая ещё сигнализация?.. — нахмурилась она. — Какое проникнове…       Фраза оборвалась на полуслове.       Перед глазами вспыхнула картина того, как она, обезумев от тревоги за Галину, буквально вылетела из собственной квартиры, даже не проверив, закрыты ли окна и заперта ли балконная дверь.       — Чёрт… — тихо выдохнув, Алисия устало прикрыла глаза. — Поняла. Уже выезжаю.       Сбросила вызов и почти сразу вернулась в гостиную.       Николай по-прежнему сидел возле дивана. Не желая тревожить сон Галины, он лишь осторожно накрыл своей ладонью её руку поверх пледа, словно без слов обещая, что никуда не уйдёт.       Увидев Алису, он сразу поднял на неё вопросительный взгляд.       — Что случилось?       — Мне нужно срочно уехать, — негромко ответила Вишневская. — На квартире сработала сигнализация. Охрана подняла тревогу, а группа уже ждёт меня у подъезда. Скорее всего, я в спешке оставила открытым балкон, но проверить всё равно нужно.       Она быстро перевела взгляд на подругу — та спала тревожно. Даже во сне её ресницы едва заметно подрагивали, а пальцы время от времени непроизвольно сжимали край пледа.       Майорша медленно опустилась рядом с диваном.       Бережно убрав со лба Галины выбившуюся прядь волос, она тихо, будто разговаривая не столько с Николаем, сколько сама с собой, произнесла:       — Одну её не оставляй.       Подняла взгляд на Круглова.       — Вообще ни на минуту.       В её голосе уже не было просьбы. Это было распоряжение человека, прекрасно понимающего, в каком состоянии сейчас находится подруга.       — И ещё…       Сделала небольшую паузу.       — Никаких успокоительных.       Николай внимательно слушал, не перебивая.       — Совсем никаких, — повторила майорша. — Её организм сейчас настолько истощён, что они могут только ухудшить состояние.       И снова посмотрела на спящую Галину.       — Сейчас будет спать… Да и завтра тоже будет сонной. Это нормальная реакция после такого нервного перенапряжения.       Круглов молча кивнул.       — В ФЭС поедешь один, — продолжила Вишневская. — Даже не думай будить её или везти с собой. Ей сейчас нужен только покой.       Тяжело вздохнула.       — Ночь будет тяжёлой, — тихо произнесла Вишневская, и её голос впервые за всё время прозвучал настолько серьёзно, что Николай невольно выпрямился. — Очень тяжёлой. Когда организм начнёт выходить из состояния острого стресса, ей станет мучительно плохо. Может появиться сильная слабость, тошнота, озноб, дрожь во всём теле… Не пугайся. Это реакция нервной системы на всё, что она пережила.       На мгновение Алиска замолчала, мысленно перебирая каждую мелочь, которая могла облегчить состояние подруги.       — Как только начнётся тошнота, после дай ей немного тёплой воды с сахаром. Совсем немного — примерно полстакана, маленькими глотками, не позволяя пить залпом. А спустя какое-то время — тёплую воду с небольшим количеством соли. Тоже понемногу. Главное — не торопи её.       — Понял, — коротко кивнул он.       Алисия устало провела ладонью по лицу.       — А вот что делать завтра… честно говоря, я пока не представляю.       Она невесело усмехнулась.       — Из-за этой квартиры меня наверняка затаскают по объяснительным. Я ведь до сих пор официально её на себя не оформила, так что вопросов будет много. И прописана я у себя, а не в родительской…       На несколько секунд она задумалась, затем посмотрела на Круглова.       — Тебе нужно быть в Конторе. Всё-таки заместитель начальника — ты.       Помолчала, прикидывая возможное развитие событий.       — Если не случится ничего серьёзного, попробуй часть текущих дел перекинуть на Майского. Пусть возьмёт на себя рутину, а ты оставайся рядом с Галей. Сейчас она важнее любых отчётов и совещаний.       Круглов лишь молча кивнул. Ему не нужно было объяснять, что сейчас для него действительно было главным.       Алиска ещё раз посмотрела на спящую подругу — та по-прежнему лежала, свернувшись калачиком под пледом, и даже во сне выглядела удивительно беззащитной. Сейчас в ней невозможно было узнать строгого полковника, человека, которого боялись преступники и беспрекословно уважали сотрудники.       Сердце болезненно сжалось.       Осторожно наклонившись, Вишневская невесомо коснулась губами её виска.       — Спи, моя девочка… — едва слышно прошептала она.       Выпрямившись, Алиса перевела взгляд на Николая. В её глазах больше не было ни иронии, ни прежней настороженности. Только просьба, в которой было слишком много доверия.       — Береги её.       Круглов посмотрел сначала на мирно спящую Галину, затем — на Алисию.       И, не отводя взгляда, спокойно ответил:       — Обещаю.       Это было не просто слово. Это было обещание, которое он собирался сдержать любой ценой.       Дверь за майоршей тихо закрылась.       Ещё несколько секунд в квартире стояла почти звенящая тишина. Было слышно лишь удаляющиеся шаги Вишневской на лестничной площадке, а затем — приглушённый звук закрывшейся подъездной двери.       Николай не двигался.       Сидя рядом с диваном, он молча смотрел на спящую Галину, словно убеждался, что её сон не нарушило внезапное исчезновение единственного человека, рядом с которым она позволила себе наконец разрыдаться.       Лишь когда тишина окончательно поглотила квартиру, он осторожно поднялся. Действовал медленно, почти так же, как несколькими минутами раньше действовала Алиса.       Опустившись рядом, он осторожно просунул руку под её голову, позволяя ей удобнее устроиться, а другой мягко обнял поверх пледа, заключая в тёплое, надёжное кольцо своих рук.       Не крепко. Ровно настолько, чтобы она чувствовала рядом чьё-то присутствие. Чтобы, если снова проснётся в страхе, ей не пришлось искать кого-то в темноте.       Инстинктивно, даже не просыпаясь, Рогозина едва заметно придвинулась ближе.       Её дыхание стало глубже. Тихо вздохнула и почти бессознательно уткнулась лбом ему в грудь, будто тело само узнало человека, рядом с которым можно наконец перестать бороться.       Николай Петрович замер. Не потому, что боялся пошевелиться. Потому что этот маленький, неосознанный жест доверия оказался для него дороже любых слов. Осторожно накрыл ладонью её голову и так же, как несколько минут назад делала Алисия, начал медленно перебирать её волосы, поглаживая их размеренными, успокаивающими движениями.       — Всё хорошо… — едва слышно прошептал он. — Спи…       Ладонь продолжала медленно скользить по её волосам, задерживаясь на затылке, затем едва ощутимо касаясь виска и вновь возвращаясь назад, сохраняя один и тот же спокойный, размеренный ритм.       И словно почувствовав это тепло, Галя окончательно расслабилась. Напряжение, всё это время сковывавшее её мышцы, понемногу отпускало, дыхание становилось всё ровнее, а пальцы, ещё недавно судорожно сжимавшие край пледа, медленно разжались, позволяя ему свободно накрывать её плечи.       Круглов лишь крепче, но всё так же осторожно, прижал её к себе.       И только теперь он по-настоящему понял Алиску — иногда человеку действительно не нужны ни слова утешения, ни советы, ни попытки убедить, что всё позади. Бывают минуты, когда единственное, что способно удержать его от окончательного падения, — это чьё-то тихое присутствие рядом, тёплая ладонь и уверенность в том, что, проснувшись, он уже не окажется один.       И этой ночью он не собирался отпускать её ни на минуту.       Неожиданно лицо Галины исказилось. Она резко побледнела, словно из него в одно мгновение отхлынула вся кровь, а дыхание стало частым и прерывистым. Судорожно сглотнув, Рогозина крепко зажала ладонью рот и широко распахнула глаза.       Майор сразу понял.       — Галя?..       Она отчаянно замотала головой, будто не могла произнести ни слова.       Очередной болезненный спазм прокатился по желудку.       Не раздумывая ни секунды, Галина резко сбросила с себя плед, почти сорвав его на пол, и, пошатываясь, вскочила с дивана.       — Галя!..       Но она уже не слышала. Одной рукой продолжая закрывать рот, другой хватаясь за стену и спинку дивана, чтобы не потерять равновесие, Рогозина почти бегом бросилась в сторону ванной. Ноги предательски подкашивались. Перед глазами всё плыло, голова кружилась так сильно, что ей несколько раз пришлось буквально ловить себя о стены узкого коридора.       — Господи… — выдохнул зам, мгновенно сорвавшись следом.       До ванной оставалось всего несколько шагов.       Рогозина едва успела. Практически влетев в помещение, она дрожащей рукой откинула крышку унитаза и, опустившись перед ним на колени, согнулась пополам.       Первый мучительный приступ вырвался почти сразу. Пустой желудок болезненно сводило спазмами, отчего её буквально выворачивало наизнанку. Слёзы сами собой выступили на глазах, смешиваясь с холодным потом, а всё тело мелко дрожало от напряжения.       Николай Петрович оказался рядом через несколько секунд. Не говоря ни слова, он быстро убрал с её лица упавшие вперёд волосы, придерживая их одной рукой, а другой осторожно поддержал её за плечи.       — Всё… Всё, Галя… Я рядом… — тихо говорил он, пока её снова сотрясал очередной мучительный спазм.       Начальница ничего не могла ответить. Только тяжело дышала между приступами, судорожно хватая ртом воздух, который никак не приносил облегчения.       Когда рвота наконец прекратилась, Галина ещё долго не могла разогнуться. Она бессильно опустила голову, опираясь дрожащими руками о холодный край унитаза, и закрыла глаза.       Её трясло так сильно, что казалось, дрожит каждая мышца.       Николай осторожно провёл ладонью по её спине.       — Не торопись… Посиди немного…       Но он понимал: это было только начало. Организм, измученный пережитым стрессом, лишь начинал расплачиваться за всё, что ей пришлось вынести.       Рогозина ещё долго сидела, не находя в себе сил даже пошевелиться. Каждый вдох давался с трудом. Желудок продолжало болезненно сводить, в горле неприятно жгло, а дрожь, начавшаяся несколько минут назад, не только не проходила, но, казалось, становилась всё сильнее. Холодный пот стекал по вискам и шее, пропитывая ворот футболки, однако самой Рогозиной было нестерпимо холодно.       Круглов молча поднялся. Взяв с полотенцесушителя большое чистое полотенце, он открыл кран, подставил его под струю тёплой воды и, тщательно отжав, вновь опустился рядом с Галиной.       Несколько секунд он просто смотрел на неё: бледная, измученная, с влажными от пота висками и прилипшими к лицу прядями волос, она казалась невероятно хрупкой.       — Можно?.. — тихо спросил он, приподнимая полотенце.       Галя лишь едва заметно кивнула.       Он действовал так осторожно, словно боялся причинить ей боль даже самым лёгким прикосновением. Сначала мягкая махровая ткань коснулась её лба, собирая выступившую испарину. Затем Николай неторопливо промокнул виски, осторожно провёл вдоль скул и подбородка, убирая следы слёз, после чего медленно коснулся шеи, где кожа всё ещё оставалась холодной и влажной.       — Потихоньку… — почти шёпотом произнёс он. — Сейчас станет легче.       Полковник устало прикрыла глаза. Тёплая ткань приятно согревала кожу, а его спокойные, размеренные движения постепенно снимали напряжение, которое всё ещё сковывало её тело после приступа. Глубоко, но неровно вдохнула.       — Хорошо… — едва слышно выдохнула она.       Круглов осторожно убрал полотенце и кончиками пальцев пригладил выбившиеся пряди, заправляя их ей за ухо.       — Вот так…       Его ладонь ненадолго задержалась у её щеки.       Рогозина медленно открыла глаза. В них всё ещё стояла усталость, но прежней паники больше не было. Она долго смотрела на зама, словно впервые видела его таким — спокойным, терпеливым, удивительно бережным.       И вдруг тихо, почти шёпотом, призналась:       — Спасибо…       Это слово далось ей с трудом. Но, кажется, именно оно оказалось важнее любых длинных разговоров.       Николай Петрович лишь тепло улыбнулся.       Несколько минут они так и просидели на холодном кафельном полу ванной.       Галя не пыталась подняться. Сидела, прислонившись затылком к стене, прикрыв глаза, и дышала тяжело, с длинными, дрожащими выдохами, словно каждый вдох давался ей через силу. Лицо оставалось непривычно бледным, почти прозрачным, а на лбу и висках блестели мелкие капли холодного пота.       Майор не отходил ни на шаг.       Одной рукой продолжал поддерживать её за плечи, чтобы она не завалилась набок, другой осторожно убирал со лба влажные пряди волос, время от времени проводя ладонью по её спине.       — Ну как?.. — тихо спросил он спустя некоторое время. — Полегче хоть немного?       Рогозина едва заметно кивнула.       — Немного… — голос звучал хрипло и почти безжизненно.       Тяжело сглотнула, прикрыла рот ладонью и, болезненно поморщившись, тихо произнесла:       — Меня… ещё мутит…       — Подожди минутку, — мягко попросил мужчина. — Я сейчас вернусь. Никуда не вставай.       Рогозина только прикрыла глаза в знак согласия.       Он поднялся так быстро, как только мог, но уже через несколько секунд снова оказался рядом. В одной руке был стакан с тёплой водой, в которой успел растворить немного сахара, в другой — небольшое полотенце, смоченное прохладной водой.       Прежде чем предложить ей пить, Николай осторожно приложил влажную ткань к её горячему лбу.       Галина Николаевна тихо выдохнула.       Прохлада оказалась почти спасительной.       Женщина устало прикрыла глаза, позволяя ему несколько секунд просто держать полотенце.       — Попробуешь? — негромко спросил он, поднося стакан.       Она посмотрела на воду с явным сомнением.       — Боюсь…       — Не спеши, — успокаивающе ответил Николай Петрович. — Совсем маленький глоток.       Осторожно коснулась губами края стакана. Первый глоток дался тяжело. Она сразу замерла, прислушиваясь к себе, словно ожидая нового приступа.       Прошло несколько секунд.       Тошнота не усилилась.       — Вот так… — едва улыбнулся Николай. — Молодец.       Галя сделала ещё один крошечный глоток, потом ещё. Не больше нескольких и этого оказалось достаточно.       Стакан сразу был убран.       — Больше пока не надо.       Начальница благодарно кивнула.       — Меня… всю трясёт… — голос Галины дрожал так же сильно, как и она сама.       Крупная дрожь волнами прокатывалась по её телу, рождаясь где-то глубоко внутри и не оставляя в покое ни рук, ни плеч, ни спины. Зубы едва слышно стучали друг о друга, дыхание сбивалось, а холодные, почти ледяные пальцы никак не могли согреться, сколько бы она ни пыталась сжать их в кулаки.       Николай молча взял её ладони в свои. Они были холодными настолько, что он невольно нахмурился. Осторожно растирая её пальцы между своими тёплыми ладонями, он не отводил от неё взгляда, наблюдая, как постепенно выравнивается дыхание и понемногу стихает мучительная дрожь.       Прошло несколько минут.       Когда Галина перестала судорожно хватать воздух после каждого вдоха, а озноб немного отступил, Николай бережно коснулся её плеча.       — Галя… Нам нужно попробовать подняться. На холодном полу тебе сейчас нельзя оставаться.       Медленно приоткрыла глаза. Во взгляде читалось такое бессилие, будто даже эта простая просьба требовала от неё последних оставшихся сил.       — Тяжело… — едва слышно прошептала она, устало качнув головой.       — Ты не одна, — так же тихо ответил майор.       Дождался её едва заметного согласия и лишь после этого осторожно просунул одну руку ей за спину, другой поддерживая под локоть. Каждое движение было медленным и предельно аккуратным — Николай будто заранее был готов остановиться в любую секунду, если почувствует, что ей снова становится хуже.       Поднимаясь, Галина почти не помогала ему. Ноги дрожали, тело не слушалось, а всё происходящее казалось ей каким-то далёким, словно сквозь густой туман. Едва оказавшись на ногах, она резко покачнулась. Перед глазами мгновенно потемнело, стены словно поплыли в стороны, а к горлу снова подступила мучительная волна тошноты.       Она судорожно вдохнула, пытаясь удержаться на ногах.       — Тихо… — спокойно произнёс Николай, крепче придерживая её за талию. — Я держу тебя.       Галина Николаевна почти всем своим весом оперлась на него. Неосознанно. Будто тело само выбрало единственную возможную опору. Бессильно уткнулась лбом ему в плечо, закрыла глаза и несколько секунд просто стояла, стараясь переждать головокружение.       — Голова… кружится… — выдохнула она.       — Знаю.       Он не пытался вести её дальше. Терпеливо ждал, пока дыхание вновь станет чуть ровнее, а напряжение в её руках немного ослабнет. Лишь убедившись, что она сможет сделать хотя бы несколько шагов, Николай медленно повёл её обратно в гостиную.       Путь оказался совсем коротким, но для Рогозиной он словно растянулся на бесконечность.       Каждый шаг требовал невероятных усилий. Ноги казались ватными и едва слушались, всё тело налилось тяжестью, а слабость была такой, будто за одну ночь из неё ушли все силы. Николай ни на мгновение не отпускал её, принимая на себя почти весь её вес и внимательно следя, чтобы она не оступилась и не потеряла равновесие.       Добравшись до дивана, он осторожно помог ей сесть, не убирая рук с её плеч до тех пор, пока не убедился, что головокружение немного утихло. Затем так же бережно уложил её обратно на подушку и поправил плед, укрывая до самого подбородка.       Галина сразу же свернулась калачиком, привычно подтянув колени к груди. Едва голова коснулась подушки, она глубоко, но всё ещё неровно вздохнула и устало закрыла глаза.       В комнате снова стало тихо.       Нарушал её лишь негромкий ход часов да неровное дыхание Галины. Она лежала с закрытыми глазами, но Круглов видел: сна уже не было. Время от времени её ресницы вздрагивали, лоб болезненно морщился, а пальцы то судорожно сжимали край пледа, то вновь бессильно разжимались.       Коля не отходил. Продолжал сидеть рядом, осторожно поглаживая её по волосам и спине, словно одним этим размеренным движением пытался убедить её измученный организм, что опасность действительно миновала.       Прошло несколько минут.       Круглов понимал: то, что приступ ненадолго отступил, ещё ничего не значит.       И оказался прав.       Рогозина вдруг едва слышно застонала. Её лицо болезненно сморщилось, ресницы дрогнули, а дыхание вновь стало частым и поверхностным. Она беспокойно заёрзала на диване, словно никак не могла найти положение, в котором стало бы хоть немного легче.       — Галя?.. — тихо позвал Николай Петрович.       Она медленно открыла глаза. Взгляд был мутным, расфокусированным. Несколько секунд она просто смотрела на него, будто не сразу понимая, где находится, а потом тихо, почти беззвучно прошептала:       — Холодно…       Её бил сильный озноб. Несмотря на тёплый плед, плечи мелко дрожали, зубы едва заметно стучали, а пальцы, которыми она судорожно вцепилась в край ткани, были ледяными.       Николай осторожно коснулся её ладони.       Она оказалась холодной, как лёд.       Не раздумывая, накрыл её руку своей, затем осторожно растёр холодные пальцы между ладонями, пытаясь хоть немного согреть.       — Сейчас…       Поднявшись, быстро принёс одеяло из спальни и аккуратно укрыл её поверх пледа, тщательно подоткнув его со всех сторон.       Однако дрожь не прекращалась. Наоборот. Она становилась всё сильнее.       Начальница крепко зажмурилась, обхватывая себя руками.       Майор осторожно присел ближе.       — Можно?       Вопросительно посмотрела на него, не сразу поняв, что он имеет в виду.       — Я просто… согрею тебя.       Рогозина устало кивнула.       Николай медленно лёг поверх покрывала рядом с ней, не нарушая её личного пространства, и очень бережно обнял её, заключая в тёплое кольцо своих рук.       Не вздрогнула. Не отстранилась. Наоборот. Почти сразу сама придвинулась ближе, прижимаясь щекой к его груди.       Её руки слабо ухватились за ткань его футболки.       — Так лучше?.. — тихо спросил майор.       — Немножко… — едва заметно кивнула.       Ничего больше не сказал. Лишь продолжал медленно гладить её по спине.       Постепенно крупная дрожь начала стихать.       Галя всё ещё вздрагивала, но уже не так мучительно, а дыхание становилось глубже и спокойнее.       Но именно их в эту минуту чувсвовал, как измученная женщина в его объятиях наконец начинает понемногу засыпать — уже без паники, без слёз, просто доверившись тому, что этой ночью ей больше не придётся бороться со своим страхом в одиночку.       Николай уже решил, что Галина уснула, когда вдруг почувствовал, как она едва заметно пошевелилась.       — Коля… — сонно, почти неразличимо прошептала Рогозина.       — Да? — так же тихо отозвался он, не прекращая осторожно гладить её по волосам.       Повисла короткая пауза. Казалось, она сама сомневалась, стоит ли задавать этот вопрос.       — Скажи… — едва слышно произнесла Галина. — Ты… был со мной той ночью? После похищения… В моей кровати?       Ладонь Николая на мгновение замерла. Он опустил взгляд на её лицо, она — не открывала глаз, словно спрашивала уже на границе сна и яви, где человеку труднее всего скрывать свои настоящие чувства.       Николай медленно выдохнул ей в волосы.       — Был.       Ответ прозвучал почти шёпотом.       И после короткой паузы он негромко добавил:       — Прости…       Осторожно прижался щекой к её макушке.       — Но тебе было так плохо… Ты совсем не спала. Каждые несколько минут задыхалась от кошмаров. Тебя трясло, хотя сама этого почти не помнила. Я боялся оставить тебя одну хоть на минуту.       Его ладонь медленно погладила её по спине.       — Поэтому остался рядом.       Круглов чуть крепче прижал её к себе.       — Ничего другого между нами не было, Галя. Я просто лежал рядом… пока ты наконец не уснула спокойно.       Рогозина долго молчала. Потом едва заметно кивнула, словно этот ответ оказался именно тем, который она давно искала.       — Я… помню тепло… — почти неразборчиво прошептала она. — Только не понимала… почему мне… впервые не было страшно…       У Николая перехватило дыхание.       Эти слова прозвучали так тихо, что он едва их расслышал, но отозвались где-то глубоко внутри, болезненно и одновременно светло. Всё это время он был уверен, что та ночь растворилась в её памяти — затерялась среди боли, лекарств и бесконечного страха. А оказалось, она запомнила самое главное.       Тепло.       Не открывая глаз, Галина Николаевна медленно высвободила руку из-под пледа. Движение было неуверенным, сонным, будто она действовала скорее по наитию, чем осознанно. Её пальцы нащупали край одеяла, и она едва заметно потянула его в сторону.       Коля понял её жест по-своему.       Решив, что ей стало холодно, он сразу же приподнялся, осторожно высвободил из-под себя край пледа и одеяла и, стараясь не потревожить её, начал поправлять их, чтобы укрыть женщину плотнее, закрывая её плечи и спину от малейшего сквозняка.       Но едва он закончил, как почувствовал лёгкое прикосновение — тонкие, ещё немного дрожащие пальцы осторожно легли поверх его руки.       — Нет… — почти беззвучно выдохнула Рогозина.       Николай удивлённо посмотрел на неё.       Она так и не открыла глаз. Лишь медленно, с заметным усилием, потянула край пледа обратно и, преодолевая слабость, неловко накрыла им уже не только себя, но и его. Будто это было самым естественным поступком на свете.       Круглов замер. Даже не попытался остановить её. Только смотрел, как измученная женщина, у которой самой почти не осталось сил, заботится о нём. Совсем чуть-чуть. По-своему. По-полковничьи.       Закончив, Галя удовлетворённо вздохнула и вновь устроилась у него на груди.       — Замёрзнешь… — едва слышно пробормотала она, уже проваливаясь в сон.       Николай Петрович невольно улыбнулся. Горло сдавило так, что ответить сразу не получилось. Он лишь осторожно подтянул плед, теперь уже укрывая их обоих, и ещё крепче, но по-прежнему очень бережно, обнял Галину.       — Не замёрзну… — тихо прошептал он, касаясь губами её волос. — Пока ты рядом — точно не замёрзну.       Рогозина, кажется, уже не услышала этих слов.       Лишь едва заметно улыбнулась во сне и, доверчиво прижавшись к нему ещё ближе, окончательно уснула.

❈ ❈ ❈

༺───── ❈ ─────༻

Конец Тома I.

«Точка возвращения»

༺───── ❈ ─────༻

Иногда, чтобы сделать следующий шаг, сначала нужно отпустить прошлое.

❈ ❈ ❈