Часть 6

– Беатрикс, – прошептала их одноклассница Диаспоро, когда во вторник они все сидели в классе истории и ждали своего преподавателя, – это правда, что все говорят про тебя и Ривена? – Правда, – улыбнулась Беатрикс. Она призналась девочкам, что слегка приукрасила историю, когда Скай в их присутствии заговорил о версии произошедшего, которую ему поведал Ривен. Но вот всей остальной школе совершенно необязательно было знать, чем именно она и профессор занимались в туалете. Многие были в баре в тот вечер и видели итог. Беатрикс лишь собиралась позволить им думать то, что они и так уже думали. – Он действительно так хорош, как мы все думаем? – уточнила Нура, бросая быстрый взгляд на дверь. – И что насчёт его достоинства? Оно больше среднего? – Нура, – произнесла Стелла, слегка подаваясь вперёд, – ты никогда не заполучишь мужчину в постель, если будешь говорить о членах таким образом. – Полагаю, речь идёт о членах королевской семьи, не так ли? – спросил Ривен, входя в кабинет. Пока он шел к своему месту, феи переглянулись у него за спиной, делясь искренней надеждой на то, что это было единственным, что успел услышать профессор. В противном случае, у них могли бы быть неприятности. – Сегодня мы с вами поговорим о том, как и почему закончилось правление королевы Сесилии, – произнес Ривен, открывая журнал и запуская презентацию. – Кто-нибудь что-нибудь знает по этому поводу? – Ее смерть совпала с военным переворотом, – произнесла Аиша. – Мятежники хотели посадить на трон сына королевы, поскольку ее правление стало чересчур кровожадным. – Верно, мисс Д'Имер, – улыбнулся Ривен. – Может быть вы также знаете, кто возглавлял это восстание? – Разумеется, сэр, – кивнул девушка. – Мой очень далёкий предок, лейтенант Сет Д'Имер. Он был близким другом принца Калеба. И если верить его дневникам, они оба были недовольны правлением королевы. – Может быть, – улыбнулся Ривен, – вы подскажете нам год восстания? Уверен, об этом вы тоже читали в дневниках. – 1549, – произнесла Беатрикс раньше, чем успела сделать это Аиша. – Отличный ответ, мисс Дэниелс, – кивнул Ривен. Он задержался на мгновение, собираясь отпустить едкий комментарий, но директриса Даулинг прозрачно намекнула ему о границах, которые необходимо соблюдать, и он сдержался. – Итак, если продолжить разговор о членах королевской семьи, – он проигнорировал смех студенток, – как погиб король-консорт Октавиан? – Охота? – предположила Блум. – Кажется, многие монархи погибали на охоте. – По-моему, какое-то животное разорвало ему бок, – произнесла Флора. – Это произошло, когда он был совсем молод, практически сразу после рождения принца и его сестры. В королевской картинной галерее есть несколько картин с сюжетом охоты. Обычно рисуют волка или медведя, но, кажется, никто не знает, кто именно напал на короля. И почему он оказался один на один с диким животным. – Совершенно верно, мисс Харви, – кивнул Ривен. – Правда, есть ещё одна интересная, хоть и не такая популярная версия. Как вы думаете, похожа ли рана волка или медведя и химеры*? Кажется, вы уже проходили их с профессором Эраклионом на занятиях по магическим сущностям. – Химера, по своей сути, это лев, – произнесла Муза, которая искренне любила предмет Ская. – Так что раны действительно будут очень похожи, профессор. – По странному совпадению, – произнес Ривен, кивнув Музе, – короля на охоте сопровождал его близкий друг, лорд Сет Д'Имер старший. В ту пору его фамилия произносилась как Д'Химер и он мог превращаться в, – Ривен сделал паузу, – вы угадали, химеру. – Но зачем ему убивать своего друга? – удивилась Стелла. – В этом нет логики. – Логика в том, принцесса, – что королева Сесилия была очень красивой девушкой. Муж ее, разумеется, любил, но не только он. Эта женщина известна своими казнями и реформами, но если вы загляните в воспоминания ее современников, вокруг королевы вращалось огромное количество сильных мужчин. Кто-то ее любил, кого-то любила она, как мы с вами уже знаем. Сет Д'Химер не был исключением, у них с королевой был роман в течении нескольких лет, несмотря на то, что у него была жена и сын. Вскоре лорд Д'Имер надоел королеве, и она решила променять его на другого любовника – Архиепископа. Тот отказался, выбрал жену и семью, – Ривен сделала небольшую паузу и с притворным сожалением пожал плечами. – Ему не повезло, и королева Сесилия избавилась от него и религии в Солярии, после чего нашла себе нового любовника. – Ненасытная женщина, – усмехнулась Беатрикс. – Любопытно слышать это от вас, мисс Дэниелс, – заметил Ривен. – Но, полагаю, поспорить с вами я не могу. – Должно быть, принцу Калебу это надоело, – заметила Аиша. – Снова и снова привыкать к новым лицам. – Вы близки к истине, мисс Д'Имер, – кивнул Ривен. – Многие любовники Сесилии, особенно после того как ей исполнилось тридцать пять, заканчивали свои дни на виселице, так что Калеб и его друзья по армии задумали переворот. – Что именно произошло с королевой? – спросила Муза. – Аиша сказала, что ее смерть совпала с военным переворотом, а не что заговорщики ее убили. Тогда что произошло? – Плюс балл за наблюдательность, мисс Бишоп, – улыбнулся Ривен. – И ещё плюс балл за то, что задаете хорошие вопросы. – Спасибо, профессор, – кивнула девушка. – Все вы, кроме мисс Питерс, ездили на экскурсию в королевский дворец в начальной школе, верно? – спросил Ривен, и студенты кивнули. – Кто-нибудь помнит спальню в северном крыле, на втором этаже? Там стоит большая кровать, над которой висит портрет красивой женщины. – Королевы Сесилии, – произнесла Стелла. – Многие приходят на экскурсию во дворец ради этой комнаты. – Верно, принцесса, – кивнул Ривен, а Стелла в очередной раз закатила глаза, злясь на него за подобное обращение. – Королева Сесилия умерла в своей собственной постели. Ее тело было залито кровью, а крупная рана в области сердца привела к тому, что почти никто не обратил внимания на след укуса вампира, тогда они ещё обитали в Солярии, – уточнил Ривен. – Прошло несколько дней, поиски не дали результатов, и королеву решили хоронить. Тогда подруга ее молодости, овдовевшая из-за Сесилии леди Бишоп заметила следы укуса, когда прощалась с королевой. Она сообщила принцу и лейтенанту Д'Имеру, но было уже поздно – вампир был слишком далеко, и его так и не нашли. Вместо этого казнили какого-то задолжавшего короне дворянина и двинулись в светлое будущее, – закончил историю Ривен. – Кровавый конец для кровавой королевы, – заметила Муза. – Или ее просто настигла карма, – предположила Флора. – Вы обе правы, – заметил профессор. – Мы с вами тоже могли бы двинуться в светлое будущее вместе с королем Калебом, но так уж получилось, что я бессердечный придурок, так что в четверг мы напишем проверочную работу по всему, что вы прошли за этот учебный год. – Профессор дель Сангуэ! – воскликнула Беатрикс. – Сэр, это несправедливо. Вы могли бы предупредить нас в четверг, чтобы у нас было больше времени на подготовку. – Я мог бы, – улыбнулся Ривен, – но я, кажется, профессор дель придурок, так что я этого не сделал. А теперь, будьте добры, сдайте свои рефераты и можете быть свободны. Мисс Бишоп, задержитесь на минуту, – произнес Ривен, когда девушка уже почти вышла за дверь. – Обещаю, я не задержу вас надолго. Муза обменялась удивлёнными взглядами с подругами, никому из них не понравилась эта идея. – Подождите меня в коридоре, – попросила Муза девочек. – Если что, кричи, – произнесла Флора, на что Муза кивнула, после чего двинулась к рабочему столу мистера дель Сангуэ. – Вы что-то хотели, профессор? – спросила фея разума. Ривен дождался, чтобы за последним студентом закрылась дверь, и только после этого задал вопрос: – Вас так пугает перспектива контрольной работы, мисс Бишоп? – Простите, профессор, – произнесла она, – но я не совсем понимаю, о чём идёт речь. – Когда я говорил о контрольной, – пояснил Ривен, – у вас было такое выражение лица, будто вам кто-то угрожал. И теперь я пытаюсь понять, боитесь ли вы контрольных, – он сделал паузу, – или меня? – Поверьте, дело не в вас, профессор, – улыбнувшись произнесла Муза. – Но вы не скажете мне в чем, – заметил Ривен, – потому что ещё не придумали достаточно убедительную ложь и не хотите снова меня обманывать? – он вопросительно поднял бровь и улыбнулся. – Простите, профессор, но мне пора, – твердо произнесла Муза, потому что ей не нравилось, какое направление принял диалог и как сильно это веселило профессора. Ривен кивнул, отпуская девушку. Как она и ожидала, девочки ждали за дверью. – Что от тебя хотел Ривен? – спросила Стелла. – Надеюсь, речь шла не о минете для процессора дель придурка? – добавил Би. – Тише ты! – воскликнула Муза. – Профессор дель Сангуэ, – она сделала ударение на его фамилии, – спрашивал о моих успехах на тренировках. Муза кивнула головой и потащила подруг в сторону кабинета профессора Эраклиона, перебивая их, когда они пытались заговорить. Только когда они заняли места в пока ещё пустом кабинете, Муза заговорила. – Вы слышали, что он сказал в конце урока? – Что мы будем писать контрольную, – нахмурившись ответила Флора. – Я не о том, – отмахнулась Муза. – Он назвал себя профессор дель придурок – точно также, как ты назвала его в баре, Би, – напомнила ей Муза. – Точно также, как ты назвала его только что. – Ты слишком внимательно слушаешь то, что он говорит, – закатила глаза Беатрикс. – Это просто совпадение. – Его даже не было в баре в тот момент, – заметила Стелла. – Мы думали, что его не было, – поправила Муза. – Мы не знаем наверняка. – К тому же, там играла громкая музыка, – добавила Блум. – Он должен был стоять рядом с нами, чтобы услышать. Ты же не думаешь, что он какая-нибудь невидимка? – усмехнулась Блум. – Их не существует, и это действительно просто совпадение. – Это не совпадение и это был не первый раз, когда он говорил что-то, что не должен был слышать, – возразила Муза. – И разве вы не заметили, как он всегда заходит в класс в самый неподходящий момент. – Я заметила, – произнесла Аиша. – И всегда беззвучно, будто он действительно стоит там невидимым. – Невидимки исчезли несколько веков назад, – произнесла Флора. – А все магические сущности фиксируются, так что мы бы знали, если бы они вдруг вновь появились. – Думаю, дело не в невидимости, – успела произнести Муза, прежде чем профессор Эраклион вошел в класс. – Может надо меньше думать? – предложила Беатрикс, закатив глаза. – Итак, – произнес Скай, начиная урок, – мы с вами продолжаем наше знакомство с вымершими сущностями. Работу по невидимкам вы все написали на отлично, поздравляю. Да, Муза, – произнес Скай, замечая поднятую руку феи разума, – у вас какой-то вопрос? – Профессор Эраклион, подскажите, пожалуйста, у каких сущностей хороший слух? – спросила девушка, зарабатывая недовольные взгляды от подруг. – О насколько хорошем слухе мы говорим? – уточнил Скай. – Многие виды оборотней слышат лучше, чем феи, но только когда обращаются. Грифоны также слышат лучше, но их возможности более ограниченные, чем, скажем, возможности волка. – Спасибо, профессор, – произнесла Беатрикс, надеясь, что Муза замолчит, но та явно не собиралась сдаваться. – Может ли кто-то услышать разговор в другом конце бара, когда играет громкая музыка? – произнесла фея разума. – Не в своей магической сущности, – уточнила она. – Из сохранившихся до наших дней магических сущностей – никто, – произнес Скай, нахмурившись из-за предположения девушки. – Почему вы спрашиваете, Муза? – Просто навязчивые идеи, профессор, – ответила за подругу Блум. – Не обращайте внимания. – А кто из вымерших сущностей мог? – не сдавалась Муза. – Это ведь как раз тема нашего урока. – Самым лучшим слухом обладали вампиры, Муза, – ответил Эраклион. – Профессор дель Сангуэ упоминал сегодня о них, когда рассказывал, что один из них убил королеву Сесилию, – произнесла Аиша. – Странно, я не знал об этом, – признался Скай. – Хотя, я никогда не любил историю. – Можем ли мы поговорить о вампирах сегодня, профессор Эраклион? – спросила Муза, мечтая о положительном ответе. – Если вас так интересует эта тема, то почему бы и нет, – согласился Скай, отправляясь к своему столу, чтобы найти необходимую презентацию, для наглядности рассказа. – Ты со своими теориями заговора, кажется, совсем сошла с ума, – прошептала Стелла. – Ты ведь не думаешь всерьез, что Ривен – вампир? Они же вымерли. – Это все равно часть программы, – прошептала в ответ Муза. – Так что ты переживешь. – Итак, по традиции, – произнес Скай, – вы озвучиваете свои мысли и теории, а я говорю, что из этого правда, а что – миф. Мы уже выяснили, что у вампиров был хороший слух. Какие ещё есть идеи? – Они не переносят солнечный свет? – предположила Стелла. – Это было бы удобно, учитывая мою магию. – Увы, Стелла, это миф, – произнес Скай. – У них не было проблем с солнечным светом. – Они могут развивать невероятную скорость, – предложила Флора. – Верно, – кивнул Скай. – До сотни километров в час, вообще не напрягаясь. – И при этом он все время опаздывает, – прошептала Беатрикс. – Явно не наш случай. – Что насчёт чеснока, святой воды и серебра? – предложила Аиша. – Что-нибудь из этого реально? – Только последнее, – ответил Скай, перещелкивая слайд и показывая примеры содержащего серебро оружия, которыми пользовались в древние времена. – Прикосновение серебра не убьет вампира мгновенно, но причинит невыносимую боль и оставит ожог. Одно время были популярны серебряные наконечники для стрел. Оставаясь в ране, она снова и снова обжигала плоть вампира. – А что насчёт крови? – спросила Блум. – Им же надо питаться кровью, чтобы выжить? – Это довольно интересный вопрос, вы попали в точку с ним, Блум, – кивнул Скай. – Если мы вернёмся на тысячи лет назад, то жизнь вампира выглядела примерно так: ты можешь питаться от кого хочешь, достаточно только поймать бедняжку. Убийства, совершенные вампирами, были чем-то обычным, их никто не расследовал, им никто не удивлялся. По прошествии нескольких веков правила изменились, – Скай переключил слайд, – вампирам разрешили питаться только от добровольцев. Поскольку яд вампира, который попадает в тело при укусе, действует как наркотик и обезболивающее, вампирам предлагали питаться в чем-то напоминающем больницы. На слайде как раз одно из таких заведений, – пояснил профессор Эраклион. – Охота на фей и другие сущности была запрещена, так что если бы на вас напали на улице, можно было бы обратиться в полицию. Сомневаюсь, что обидчика поймали бы, но можно было бы рассчитывать на компенсацию. К 1500-ым годам, о которых вам рассказывает профессор дель Сангуэ, вампиров стали призывать к своего рода "диете", – Скай включил слайд, на котором было изображено несколько графиков. – Были проведены исследования, которые показали, что вампирам будет достаточно питаться раз в неделю, при использовании преимуществ своей сущности. Раз в две недели – если они живут жизнью обычного человека. Так что политика королевства была направлена на то, чтобы сдержать вампиров. – Похоже, одному из них не очень-то понравилось это, так что он убил королеву, – усмехнувшись заметила Беатрикс. – Похоже на то, – кивнул Скай. – К 1750-ым, через 200 лет после смерти королевы Сесилии, последний зарегистрированный в Солярии вампир умер, – закончил историю Скай. – Ещё один в Эраклионе дожил до 1780-ых, он был последним в Ином мире. К тому времени вампирам рекомендовали питаться не чаще, чем раз в месяц, предпочтительно кровью животных. Многие умирали из-за недостатка сил или мелких болезней, которые, опять же, поражали их из-за недостатка питания. – Можно ещё один вопрос, профессор Эраклион? – подняла руку Муза. – Да, слушаю вас, – кивнул Скай, проверяя часы. До конца урока оставалось лишь несколько минут. – Мог ли вампир стать бессмертным? – Муза! – прошипела Стелла. – Ты сошла с ума? – Честное слово, у тебя паранойя, – прошептала Беатрикс. – В литературе их часто изображают бессмертными, – пожав плечами произнесла Муза, игнорируя слова подруг. – Интересно, есть ли в этом хоть какая-то правда. – Если вампир убивал кого-то во время питания, – ответил Скай, – это делало его бессмертным. Вместе с кровью он забирал и жизненные силы, если можно так сказать. К счастью, не так сложно найти бессмертных вампиров – они не стареют. К тому же, феи разума со способностями к чтению памяти могут вычислить таких. Именно этим и занялся король Калеб, посчитав, что такие вампиры опасны для Иного мира. Эту идею поддержали другие правители и их потомки, так что к 1600-ым годам в Ином мире не осталось ни одного бессмертно вампира. – Теперь ты успокоишься? – прошептала Беатрикс, бросая недовольный взгляд на Музу. – Ривен просто придурок, а не какой-то сверхъестественный монстр. – Хорошо, класс, – произнес Скай. – Предлагаю к следующему занятию в группах подготовить проекты про самых известных вампиров в истории Иного мира. – Думаю, Беатрикс права, – согласилась Блум, когда они вышли из кабинета. – Тебе просто надо перестать придумывать то, чего не существует. – Тогда как вы объясните все, что происходит? – спросила Муза. – Потому что это не может быть просто совпадением. – Ну, он, кажется, отвечает на твои вопросы, – произнесла Аиша. – Так что можешь попробовать просто спросить. Не убьет же он тебя за это. – Если теория Музы верна, – произнесла Флора, понижая голос, поскольку они входили в столовую, – это будет не первое убийство в его жизни. Так что на твоём месте, Муза, я бы была осторожна. – Я буду, – ответила фея разума, закрывая тему, поскольку профессор дель Сангуэ сидел за учительским столом и о чем-то говорил с Солом Сильвой.