День всех влюбленных

– И, Муза, не позволяй ему себя кусать. Ривен усмехнулся, услышав слова Беатрикс. Его девушка попросила дополнительные десять минут, но, поскольку он был готов, вампир решил подождать ее за дверью. Бонусом, как оказалось, ему удалось стать свидетелем увлекательного разговора. Это было их первое свидание. Временный период дождей подошёл к концу, снова выглянуло солнце, и Ривен предложил ей провести выходные вместе. Кроме того, в середине октября в королевстве традиционно отмечали день всех влюбленных, так что повод был как никогда удачным. Он знал, что планы на выходные были и у многих его коллег. Скай, во всяком случае, собирался обратиться в свою драконью форму и улететь с Блум на спине куда-нибудь подальше от школы. Сол и его стая, кажется, тоже собирались покинуть Алфею на выходные. Ривен никогда не понимал любовь этой магической сущности к полиаморным отношениям (он называл их оргиями ещё в XVI веке), но вслух возражать не собирался. Кейт также упоминала о том, что к ним, возможно, присоединится несколько фей, и Ривен предполагал, что праздник пойдет великолепно, даже если он, будучи вампиров, всегда был ужасным собственником. – Би, – тем временем ответила Муза, и Ривен был почти уверен, что девушка закатила глаза. – Муза, это серьезно, – продолжала наседать Беатрикс. – Скай говорил на паре, да и я сама читала, что яд вампиров, который попадает в кровь при укусе, действует как наркотик. Ты же не хочешь стать чертовой наркоманкой! Ривен подавил улыбку, хотя ярость Беатрикс была как минимум забавной. – Это просто забота или ты завидуешь? – уточнила Муза, и Ривен улыбнулся. Похоже, не только он считал этот разговор странным. – Она права, – поддержала фею воздуха Аиша. – Когда вампиры ещё были распространены, существовали зависимые от яда люди. Многие из них становились впоследствии дамами и юношами лёгкого поведения в специальных заведениях для вампиров, чтобы иметь постоянный доступ к яду. – Я очень хотела бы знать, какие такие книги вы читаете! – воскликнула Муза. Ривену, между прочим, тоже было очень интересно. – И спасибо, Аиша, приятно знать, что ты такого высокого мнения о моем будущем. Она выскочила за дверь и практически врезалась в грудь какого-то парня. Дверь за ней хлопнула, и девушка подняла взгляд, чтобы встретиться с зелёными глазами своего профессора по истории Иного мира. – Привет, – улыбнулась она. – Как давно ты здесь? – Привет, выглядишь прекрасно, – ответил Ривен, рассматривая образ Музы, состоящий из платья и корсета. – И я только что пришел. Технически, он действительно только что пришел на это конкретное место, потому что до этого слушал за углом. Муза кивнула, принимая его ответ и расслабляясь, когда она поняла, что парень не слышал рассуждений ее подруг. – Куда мы едем? – спросила девушка, оставляя лёгкий поцелуй на его губах и направляясь в сторону выхода из Алфеи. – На небольшую экскурсию, если ты не против, – предложил Ривен, направляясь следом за девушкой. – Это довольно далеко, почти под самой столицей, так что я получил у королевы Луны разрешение на использование портала в Блэкбридже. Через час будем на месте. Муза кивнула и опустилась на переднее сиденье ретро кабриолета, поскольку они как раз подошли к гаражу. Машина выглядела обманчиво старой, но к тому времени Муза уже знала, что под капотом у той современный двигатель и множество улучшений, так что по дороге в Блэкбридж они неслись с невероятной скоростью. Муза ахнула, когда они выехали из портала напротив роскошного дома XV века. Фея предполагала, что они поедут в музей или галерею, но не допускала мысли об экскурсии по частным владениям. – Добро пожаловать домой, – произнес Ривен, выходя из машины со своей вампирской скоростью и подавая руку Музе, чтобы помочь ей. – Ты же говорил, что жил в Алфее, – нахмурилась фея разума. – Чей тогда это дом? – Уже два века как мой, – ответил ей Ривен, лёгким движением руки направляя девушку к главному входу. – А до этого он был твоим. Прежде чем семья Бишоп обеднела и была вынуждена продать этот дом и переехать в столицу, где, насколько мне известно, вы до сих пор и живёте, – Муза кивнула. – Откуда у тебя были деньги, чтобы купить такой дом? – спросила Муза, пока Ривен подбирал ключи и открывал двери. – Боюсь представить, сколько это стоило. – Моя семья всегда была богатой, – пожал плечами Ривен. – Часть денег я забрал с собой в Первый мир. Когда отца убили, состояние перешло к моему брату. Прежде чем он и сестра умерли, они спрятали или удачно вложили практически все, что у нас было. Так что даже несмотря на то, что Блад-Холл перешел в собственность королевства, я не оказался без гроша, когда вернулся. Рафаэль позаботился о том, чтобы деньги, которые они с Офелией сохранили, были доступны мне. И поскольку мне не приходилось тратить деньги на еду, – Ривен усмехнулся, – да и за девушками я не гонялся, богатства со временем преумножались. Прошу, – добавил он, открывая дверь. Муза переступила порог и ахнула, когда оказалась в огромном холле, она не побоялась бы назвать его бальным холлом. Фея могла представить как тут кружились пары при свете свечей несколько сотен лет назад. Сейчас же в помещении никого не было, но из многочисленных окон лился яркий солнечный свет. Муза сделала несколько шагов вперёд, оглядываясь по сторонам, рассматривая дорогую отделку под потолком, который, как оказалось, был расписан мифологическим или, возможно, религиозным сюжетом. В дальнем конце зала была лестница, которая вела на второй этаж. – Каково жить в таком огромном доме одному? – спросила Муза. – Сначала я не был один, тут работала прислуга, часто приезжали друзья и гости, – отозвался Ривен, – я устраивал балы. Потом я уехал на войну, дом пустовал несколько десятилетий. Потом началась ещё одна, его практически превратили в госпиталь, но я вернулся, так что этого удалось избежать. Вместо этого здесь открыли школу для девочек-сироток, так что было шумно. Потом я вновь исчез на пару десятков лет, а когда вернулся, то провел реконструкцию. И с тех пор живу здесь один. – Зачем была нужна реконструкция? – удивилась Муза. – Чтобы сохранить все старое, и установить новое, – усмехнулся Ривен. – Знаешь, современную плиту и холодильник, матрас поудобнее и большой телевизор, который прячется за декоративными стенами. К тому же, сменил электричество и провел интернет, постаравшись сделать это так, чтобы снаружи было незаметно. – А все остальное сохранилось? – спросила Муза, сворачивая в один из боковых коридоров. – Когда Мелоди была жива, дом выглядел также? – Что-то изменял Ривен, сын Мелоди, что-то сделали в более поздние времена, – ответил Ривен. – Но двести лет назад все выглядело именно так. Твои предки забрали часть личных вещей, но что-то было слишком громоздким или казалось им неважным, так что сохранилось в этом доме. Так, например, – произнес Ривен, когда Муза открыла дверь и попала в огромную библиотеку, – эту коллекцию книг собирали твои предки. Среди них Мелоди прятала свои дневники, так что когда дом перешёл в мои владения, я отыскал их и узнал о том, что случилось с моей семьёй, что происходило с ней лично и со всем королевством. Оказалось довольно познавательно. – О тебе она там тоже писала? – задумчиво произнесла Муза, прогуливаясь между стеллажами. Она воспользовалась тем, что Ривен был у нее за спиной, и призвала свои силы. – Нет, ни слова, – ответил он, и Муза расслабилась. – Думаю, она боялась подставить меня и себя, если бы кто-то нашел дневники и узнал о том, что она помогла мне скрыться. Ее больше заботило состояние королевства и ее собственный сын, который все никак не мог найти себе подходящую девушку. Муза кивнула, и они вышли обратно, после чего вернулись в холл, поднялись наверх по большой лестнице и попали в просторную столовую. Большую часть пространства занимал огромный дубовый стол, вся левая стена была покрыта окнами, на правой располагался камин, а напротив висел огромный портрет. В самом центре стояла молодая королева Сесилия, а по обе ее руки – две молодые брюнетки. – Это единственный портрет Офелии, моей сестры, какой сохранился, – произнес Ривен, подчёркивая для Музы, какая из трёх изображённых девушек была важна для него. – Все мои личные вещи были уничтожены или переданы в хранилища музеев, после того как Блэк-Холл стал Алфеей. Я пытался разыскать их, но записей не осталось, как и следов моего прошлого. Исключением были, разве что, старые учебники, но это слабое утешение. Я купил этот дом и был поражен, что владельцы сохранили портрет жестокой королевы Сесилии в окружении ее фрейлин. Полагаю, в какой-то момент перестало иметь значение, кто изображён. Портрет дополнял атмосферу столовой, так что они не стали от него избавляться. А я слишком тосковал по своей семье, по Офелии, что тоже не смог. Муза могла бы обидеться на это, возможно, ей даже стоило, но она не стала этого делать. Эмоции вампира были как на ладони, и она понимала, чем руководствовался Ривен тогда и сейчас. Она не могла винить его в том, что у него было прошлое, это было бы абсурдно. И она была даже рада, что он был готов делиться этим прошлым с ней, а не притворялся, что его никогда не существовало. – Сделаешь нам кофе? – спросила девушка, обернувшись к Ривену, что стоял у нее за спиной. – Я тут пока погуляю, а потом ты меня найдешь. Ривен воспользовался своей вампирской скоростью, чтобы втянуть девушку в долгий поцелуй, а потом улыбнулся и оставил фею наедине. Муза прошла через столовую, стараясь не думать о том, занимался ли кто-нибудь сексом на этом огромном столе, и вышла в просторную галерею. Здесь на стенах висели картины в жанре пейзаж, а двери вели в небольшие кабинеты и гостевые спальни. Муза рассматривала все с огромным интересом, впитывая дух истории, что затаился в этих стенах. Она не сомневалась, что Беатрикс понравилось бы здесь, как и Аише, но и сама Муза наслаждалась. Она прошла через ещё одну большую танцевальную залу, и поднялась на третий этаж. Девушка остановилась у окна и посмотрела на огромный лес, который окружал дом. Было несложно догадаться, что именно в этих лесах и охотился Ривен, благо просторы были огромны, и найти жертву должно было быть не так уж и трудно. Муза толкнула дверь и попала в небольшую гостиную с диванами и чайными столиками, а также фортепиано и камином, в котором, как заметила девушка, была спрятана батарея. Комната была выполнена в светло-голубых тонах, которые мало что говорили о том, кто проводил здесь свое время. Муза заметила книгу в одном из кресел и опустилась в него, чтобы взглянуть на томик. Книга была на незнакомом ей языке, но она узнала название страны, где та была напечатана – Италия, – и догадалась, что Ривен привез ее из Первого мира. – Интересное место ты выбрала, чтобы закончить прогулку, – улыбнулся Ривен, заходя в комнату. Его слова заставили Музу оторваться от незнакомой книги. – Почему? – удивилась фея разума. – Меня ожидает ещё одна мрачная история из твоего прошлого? В этой комнате кого-то убили или что-то в таком роде? – Нет, – усмехнулся Ривен, подходя ближе к девушке и опускаясь на корточки перед ней. Кофе он оставил на столике рядом. – Почему если речь заходит обо мне, то ты сразу вспоминаешь убийства? – У тебя такой вайб, – отозвалась девушка, подаваясь вперёд и оставляя лёгкий поцелуй на его губах. – Притворюсь, что я понимаю, о чем ты говоришь, – усмехнулся Ривен, тоже запечатляя поцелуй на губах девушки. – Ты не можешь винить меня в том, что ты убил двух человек, – пожала плечами Муза. – И ты не можешь винить меня в том, что мои подруги уверены в том, что их было намного больше. Вампиры ассоциируются со смертью, даже если их вот уже как несколько веков не существует. – Прекрати, – перебил ее Ривен, затыкая рот девушки долгим и страстным поцелуем. Честное слово, он был безумно влюблен, но эти рассуждения о его прошлом иногда раздражали, особенно потому что он вынужден был слушать не только ее теории, но и теории ее подруг. – Ты так и не ответил на вопрос, – произнесла Муза, разрывая поцелуй. – Почему это интересное место? Ривен улыбнулся и встал с колен, направляясь в другой конец комнаты, где располагалась дверь, на которую Муза даже не обратила внимание. – Добро пожаловать, – произнес Ривен, толкнув дверь и открывая вид на огромную, почти королевских размеров, кровать. – Спальня хозяина всегда считалась сердцем дома, так что, полагаю, добро пожаловать в мое сердце. – Собираешься пустить меня в свою постель? – усмехнулась Муза, откладывая книгу и поднимаясь со своего места. – Не вечно же нам заниматься сексом в моем кабинете, – закатил глаза парень. – Можно хотя бы раз попробовать в кровати, – улыбка не сходила с его лица. – Скажи честно, – произнесла Муза, закидывая руки на шею вампира, – целью этой поездки была экскурсия или эта кровать? – Экскурсия к этой кровати, – приподняв бровь усмехнулся Ривен, после чего подхватил девушку на руки, заставляя ее обвить его талию. – У тебя есть какие-то проблемы с тем, чтобы провести день всех влюбленных в постели со мной? – Нет, я просто радуюсь, что я выбрала этот корсет, а не что-нибудь на шнуровке, – улыбнулась Муза. – И Флора предлагала мне свой, на нем миллион пуговичек. – Во-первых, я очень хорошо обращаюсь с пуговичками, – улыбнулся Ривен, оставляя поцелуй на плече девушки. – А во-вторых, мне пятьсот лет, Муз. Думаешь, хоть какой-нибудь корсет может послужить для меня проблемой? – Только не испорти его! – воскликнула Муза, заставляя парня рассмеяться. Он аккуратно опустил ее на кровать и принялся расстёгивать застёжки, покрывая открытую кожу поцелуями. Муза отклонила голову, давая Ривену больше доступа к своей шее, но он лишь отрицательно покачал головой. – Твои подруги правы, у тебя может развиться зависимость, – произнес он, отбрасывая корсет в сторону и стягивая вниз платье девушки. – Ты сказал, что не слышал наш разговор, – произнесла Муза, помогая Ривену избавить ее от платья и стягивая с него его собственный свитер. – Ну, я слышал, – пожал плечами Ривен. – И поскольку они правы, я собираюсь сделать паузу. Нет ничего плохого в том, что твои подруги о тебе заботятся, даже если это выглядит как гиперопека. Я, возможно, даже поблагодарил бы их, если бы не был уверен в том, что тогда они вообще запретят нам видеться и станут ещё более невыносимыми. Знаешь, будут следить за тобой, не будут отпускать тебя на тренировки без сопровождения и все такое. – Можем мы перестать говорить о моих подругах? – закатила глаза Муза. – И вернуться к тому, для чего предназначена эта роскошная кровать? – С огромным удовольствием.

***

Когда выходные закончились, тело Музы болело и она положительно не смогла бы сказать, сколько пиков она достигла на этой гигантской кровати, на столе в столовой или где-то в огромных танцевальных залах. И все же, это не шло ни в какое сравнение с историей Блум и синяками на ее запястьях или следами от укусов волчьих клыков на теле Стеллы.