Глава 4. Сомнения

      Слушая мой рассказ о событиях последней недели Стеф нервно расхаживала по своей комнате туда-сюда. Она не перебивала меня, хотя, судя по выражению ее лица, ей было что сказать.       – … а потом он проводил меня домой и ушел. Больше мы пока не виделись.       – Моя лучшая подруга связалась черт знает с кем. Это просто охренеть, Китти! – Стеф хмуро глянула на меня исподлобья.       – Да почему черт знает с кем-то? – возмутилась я.       – Ты притащила к себе домой бомжа! А если бы он тебя убил или изнасиловал, квартиру обчистил?! Мало ли психов по улицам бродит.       – Он чуть не сбросился с башни! Что мне оставалось делать? Не могла же я после такого просто отпустить его! – я возмущенно развела руками.       – Еще как могла! Какая тебе разница че с ним стало бы? О своей бы жизни лучше беспокоилась, – Стеф плюхнулась в кресло рядом со мной и шумно выдохнула.       – А если бы он пошел и в другом месте с собой покончил? Как бы я жила после этого?       – Долго и счастливо. Вряд ли ты бы даже узнала об этом.       – Стеф, это просто бесчеловечно, – я укоризненно покачала головой.       Пессимизм Стефани с каждой минутой раздражал меня все больше. Я ждала от подруги поддержки, а получила в итоге только выговор. И как можно вообще судить о человеке, которого не знаешь? Конечно, глупо отрицать, что в ее словах было здравое зерно, ведь я и сама обо всем этом думала, когда вела Маркуса к себе тем вечером. Но он оказался просто обычным парнем с тяжелой судьбой. Никто и ничто не заставит меня теперь жалеть о знакомстве с ним.       Стефани недовольно поджала губы. Она не спешила мне отвечать. Между нами повисла тяжелая пауза. Все мое тело сжалось от внутреннего напряжения так, словно я сидела в комнате не с подругой, а с голодным тигром. Мне казалось, что я вот-вот лопну. В голове гудело. Мы обе не решались нарушить тишину, чтобы не поссориться. Такое случалось периодически, если мы не совпадали во мнении. Стеф на дух не переносила, когда кто-то был с ней не согласен.       – Приют еще этот мутный… – наконец пробубнила она, – завязывала бы ты с этим Маркусом, а?       – По-моему ты просто себя накрутила, – так же тихо ответила я.       – А, по-моему, он тебе лапшу на уши вешает. Со стороны на ситуацию глянь: какой-то бродяга приходит к тебе домой, потом исчезает на целую неделю, а потом, вдруг, ни с того ни с сего, появляется и сообщает, что он нашел себе крышу над головой. Хотя еще недавно, вроде как, помереть от безысходности собирался. Чудеса!       – Хочешь сказать, никакого приюта нет? – я вскинула брови, глядя на Стефани.       – Вполне возможно. Все это вообще похоже на какую-то странную аферу. Может, он просто в доверие к тебе втереться решил. А потом или квартиру обчистит, или в долги вгонит, или, вообще, втянет в какой-нибудь криминал.       – Да ну тебя! Ну какой к черту криминал? Он – обычный парень. Ну, ладно еще, про «обчистит», могу понять. Сама еще недавно об этом думала. Но он точно не преступник.       – Тебе-то откуда знать, вы виделись два раза. Слушай, я ведь это не по приколу говорю, за тебя волнуюсь. Хоть раз в жизни послушайся моего совета – держись от него подальше.       – Да фигня твой совет. Маркус хороший. Ты его даже не видела ни разу, а уже выводов понаделала. Давай, я вас познакомлю, и ты сама в этом убедишься?       – Нет, спасибо. Воздержусь от подобных знакомств, – Стеф тяжело вздохнула поднялась и отвернулась к окну.       Я молчала. После последней ссоры мы не разговаривали почти две недели, так что теперь обе старались сдерживаться в подобных ситуациях. Я устало потерла лицо ладонями. Молчать было трудно, но продолжать говорить о Маркусе больше не хотелось. Бурная реакция Стефани жгла мне грудь. В горле стал зарождаться крохотный комочек обиды.       Она даже не попыталась понять меня. Маркус просто не мог быть плохим. Все мои сомнения о нем развеялись, когда я позвонила дяде Тому после нашей последней прогулки. Маркус мне не соврал. В Чайна-тауне действительно был жестоко убит какой-то бродяга. Дядя расследует это дело.       Маркус ни в чем не виноват. Ему просто не повезло в жизни. Он всего лишь боялся снова попасть в тот кошмарный приют. Если бы у него были семья и дом, Стефани бы не воспринимала его в штыки. Ее предвзятость задевала так сильно, будто она оскорбляла не его, а меня.       – Как твой отец? – голос Стеф был бесцветным.       – Восстанавливается потихоньку. Если повезет, через пару недель будет дома. Я вчера к нему ездила, он уже может сидеть и начинает постепенно возвращаться к нормальной еде.       – Хорошо. Передай ему от меня пожелание скорейшего восстановления.       Я кивнула, хотя Стеф и не могла видеть этого.       – Вечером позвоню и передам.       Стефани снова повернулась ко мне. Я встала с кресла и подняла на нее взгляд. Продолжать наши посиделки сейчас казалось бессмысленным.       – Стеф, я пойду.       Несколько секунд она молчала, а потом резко шагнула ко мне, дернула меня к себе за руку и порывисто обняла.       – Прости, Китти, я знаю, что иногда перебарщиваю со своими эмоциями. Но я очень тебя прошу, подумай над моими словами. Ты – моя лучшая подруга. Я не знаю, что буду делать, если с тобой что-нибудь случится. Как тогда с Эбби. – Голос ее стал совсем тихим.       В груди кольнуло чувство вины. Я вспомнила кузину Стефани. Эбби пару лет назад избил и изнасиловал ее парень. Вернулся домой ночью пьяным в дрызг, еще и под наркотой. Она стала ругать его, и он набросился на нее. Хотел таким образом проучить, показать свое лидерство.       Стефани тогда очень испугалась, услышав об этом. И точно так же прижималась ко мне в поисках поддержки. Это воспоминание вдруг очень живо всплыло перед моими глазами.       Вся моя сердитость в момент отхлынула. Дыхание сперло, а уши и щеки начали полыхать от стыда. Как я могла забыть об этом? Я крепко обняла ее в ответ и прошептала, медленно поглаживая ее светлые кудри:       – Со мной все будет хорошо, не волнуйся. Я буду осторожна.       – Гони его прочь от себя… – Стеф уткнулась носом мне в плечо.       Я ничего не ответила ей. Я прекрасно понимала, что не перестану общаться с Маркусом, как бы она ни просила. Это моя жизнь и только мне решать, кому в ней быть, а кому – нет. Но тревожить ее чувства мне тоже не хотелось. Пусть для начала хотя бы придет в себя.       – Стеф, мне, правда, уже пора. Скоро стемнеет, – сказала я, глянув на настенные часы. Она покивала и отстранилась от меня.       – Хорошо, я понимаю. Я наберу тебя вечером? Совсем общаться перестали последнее время.       – Да, звони. Часиков в восемь, как обычно.       Я спешно собралась, еще раз обняла Стефани на прощание и вышла из ее комнаты, тихо закрыв за собой дверь.       Меня терзали смешанные чувства. С одной стороны, я прекрасно понимала чувства Стеф, с другой – была абсолютно уверена, что ее переживания не имеют ничего общего с реальностью. Какой смысл Маркусу пытаться меня одурачить? Я всего лишь обычная среднестатистическая девчонка. Мои родители не богачи и не важные шишки. Брать с меня, по большому счету, нечего.       К тому же, если бы он хотел мне навредить, то наверняка сделал бы это еще тогда, в нашу первую встречу, ведь у него для этого были все условия. Мы были с ним одни в квартире. Он сильнее меня физически и ничто не мешало ему вырубить меня и вынести из квартиры все ценное.       Погода полностью соответствовала моему настроению. Грязно-серые тучи плотным одеялом застилали небосвод, не оставляя солнцу ни шанса пробиться сквозь эту тоскливую пелену. Холодной промозглой пылью моросил дождь.       Пока я шла, моя одежда пропиталась влагой и стала противно прилипать к коже. Все тело покрылось мурашками, а мышцы от холода налились свинцом. Торопливо шагая вдоль Пасифик Авеню, я грубо растирала предплечья ладонями, чтобы хоть немного согреться. Зубы мелко стучали. Хотелось как-можно скорее добраться до дома, переодеться в сухую теплую одежду и напиться горячего шоколада.       У поворота на Стоктон Стрит я остановилась. Эта улица имела дурную славу. Рассадник наркоты, проституции и беззаконья. Здесь, в обшарпанных зданиях с битыми окнами, располагался ряд самых низкосортных баров и ночных клубов в городе. Ходили слухи, что по ночам здесь частенько были слышны стоны дешевых проституток, а также крики пьяных ссор, после которых, как правило, на стенах домов и старой полуразрушенной брусчатке оставались следы драк и поножовщины. И, к сожалению, именно по этой улице, возвращаясь от Стеф, можно было срезать путь до дома.       Я бросала взгляд то на оживленную Пасифик Авеню, то на разбитую пустую Стоктон Стрит, не решаясь пойти дальше. С одной стороны, идти по широкой людной улице куда безопаснее, а с другой… Я посмотрела на свои окоченевшие негнущиеся пальцы и влажную холодную одежду. Меня соблазняла идея рискнуть и оказаться дома на целых пятнадцать минут раньше. Тем более, что я уже ходила тут пару раз. В светлое время суток улица практически пустовала. Однако отделаться от липкого чувства опасности не удавалось.       Черт, и хочется, и колется! Ну что может случиться здесь со мной днем? Быстренько пробегу и все. Через десять минут уже буду сидеть в горячей ванне.       От мыслей о ванне мое окоченевшее тело вздрогнуло. Я бросила еще один короткий взгляд на Пасифик Авеню, а затем свернула с нее на пустую разбитую улицу.       В нос ударил кислый запах дешевого спирта и мочи. Я сморщилась и натянула ворот водолазки на нос, но дышать легче не стало. Зато стало чуть теплее. По щекам расползалось влажное тепло от моего дыхания. Я шла, стараясь не смотреть по сторонам и как можно быстрее передвигать напряженными свинцовыми ногами. В груди давило, а сердце отбивало чечетку.       Услышав шаркающие шаги за спиной, я съежилась, инстинктивно сжав ключи в кармане куртки. Мозг услужливо нарисовал в голове картинку, как ко мне подходит потасканный бородатый бугай с ножом, а затем – мое голое окровавленное тело на старой вонючей брусчатке.       Постараюсь вести себя спокойно и не провоцировать его. Если начнет приставать – ударю ключом в горло и убегу!       Борясь с желанием убежать прямо сейчас, я медленно обернулась. Никаких двухметровых амбалов с ножами рядом не оказалось. Только какая-то низкорослая тощая готка держала в руках стопку больших коробок и тихо чертыхалась, пытаясь открыть себе дверь ногой. Я тихо выдохнула и чуть расслабилась. Вряд ли она могла представлять для меня реальную угрозу.       Местная проститутка? Неважно, главное, что она хрупкая девушка. Нечего ей слоняться тут. Неизвестно, какой говнюк может появиться тут в любой момент.       Я быстрым шагом преодолела разделяющие нас несколько метров и потянула ручку двери на себя. Готка повернулась ко мне. Ее лицо было абсолютно спокойным. Кажется, она совсем не боялась тут находиться. Она вежливо улыбнулась мне уголками губ.       – Спасибо, – она кивнула и затащила коробки внутрь.       Я заглянула в помещение. Среди хаотично разбросанных коробок стояли пустые клетки разных размеров. Она поставила коробки на тумбочку в углу и повернулась ко мне.       – Подержишь дверь еще пару минут? Мне еще три захода надо сделать.       Зябко поежившись, я кивнула.       – Конечно, нет проблем. А что это за место?       – Приют для бездомных животных, – готка прошла мимо меня и скрылась за поворотом.       Приют? В таком месте? Это очень странно.       – Почему именно здесь? Не лучший район для такого заведения, – спросила я, когда она вернулась с новой партией коробок.       В ответ она пожала плечами.       – Здесь самая дешевая недвижимость в городе, а мы на грани банкротства.       – Не лучше ли тогда закрыть приют? Бедные животные не должны соседствовать со всяким сбродом.       – Ну да, пусть лучше по улице шляются, правда? – готка иронично улыбнулась.       Мои щеки вспыхнули от стыда, и я замолкла. Мне вспомнился Маркус. Плохое пристанище лучше, чем вообще никакого. Интересно, как у него дела? Я вспомнила нашу уютную посиделку на дубе в Ботаническом саду и в груди разлился легкий трепет. Кем бы Маркус ни был, от него веяло теплом и уютом.       Я молча наблюдала за тем, как готка таскала коробки. Она совсем не выглядела замерзшей, даже несмотря на то, что была одета в короткую юбку и прозрачную черную блузку-сетку.       – Спасибо, что помогла. Сама я возилась бы дольше, – она снова вежливо улыбнулась.       – Не за что, – улыбнулась в ответ я, отпустив дверь. – Извини, но почему ты занимаешься обустройством приюта в одиночку?       – Потому что хозяева заняты другими делами, а работать здесь больше некому. Все разбежались, когда у нас начались трудности с деньгами.       – Получается, вам нужны работники?       Мое сердце затрепетало от этой мысли. До сих пор мне не удалось найти ничего подходящего. А приют для животных как раз то, что мне нужно.       – Нужны, по идее, только кто к нам пойдет? – усмехнулась готка.       – А меня бы взяли? – я с надеждой шагнула вперед.       Она удивленно вскинула брови и посмотрела на меня, как на сумасшедшую.       – Смеешься? В такой-то райончик, за гроши собачье дерьмо убирать?       – В чем проблема? Ты сама сказала, у вас работать некому. Ты же, к примеру, убираешь, – пожала плечами я.       – Вообще-то я работаю кассиром в нашей зоолавке. Но если ты так хочешь, я скажу Гектору, что ты приходила. Как тебя зовут?       – Кэтрин Рид, – я протянула ей руку.       – Петра Йолга. Очень приятно, Кэтрин, – она коротко пожала мою руку.       – Итак, что насчет работы?       – Оставь свой номер. Гектор позвонит тебе, как освободится. Я его предупрежу.       Мы вошли в лавку. Петра покопалась в одной из коробок, выудила оттуда старый блокнот и огрызок карандаша, и протянула мне. Я торопливо накарябала на нем свой домашний номер и широко улыбнулась ей.       – Чуднáя ты, но мне это нравится, – Петра легко улыбнулась.       – Я буду ждать звонка, – бросила я ей напоследок и вышла на улицу.       Чуть ли не вприпрыжку я неслась домой, подгоняемая терпким предвкушением. Гектор, видимо, был владельцем этого приюта. У него ведь есть какое-то название? Не может не быть.       За последнюю неделю я обзвонила с пару десятков домов престарелых и пансионатов для инвалидов, но для работы там требовали хотя бы базовое медицинское образование. Пробовала устроиться няней для ребенка в какую-нибудь семью, но и там придирчивые родители не спешили меня брать. Приютам для животных чаще требовались деньги, а не рабочая сила. И тут такое везение.       Только вот везение ли? Нищий приют в злачном районе. Какова вероятность работая там не столкнуться с каким-нибудь психопатом? Стоктон Стрит даже полиция старательно избегает. Черт, я снова наступаю на те же грабли. Так обрадовалась перспективе найти отвлечение от своих проблем, что совсем не подумала о собственной безопасности. Может, Стефани права и я правда слишком легкомысленна?       Эти мысли немного поубавили мой пыл. Но, в конце концов, поговорить с хозяином приюта стоило. Может быть, все окажется не так уж плохо, а может, поговорив с ним я и сама пойму, что это все не для меня. Но это первое место, где у меня есть реальные шансы получить работу. А она мне сейчас очень нужна. Хотя бы до лета. Чтобы не мучиться от безделья и мыслей о катании.       Как только я вошла в квартиру, меня тут же обдало волной теплого воздуха. Из кухни тянулся соблазнительный сладкий запах медово-яблочного пирога. Я бросила куртку на комод и пошла на кухню.       Мама все еще выглядела изможденной, но ее настроение сильно улучшилось. Она мыла посуду и напевала себе под нос какую-то старую песенку.       – Привет, мам. У нас сегодня праздник?       – Привет, Китти. Альберт скоро будет дома и весь этот кошмар останется позади. По-моему, отличный повод устроить маленькое торжество, – промурлыкала мама.       – Да, здорово, что папа поправляется, – я улыбнулась.       Видеть маму в приподнятом настроении было приятно. В последнее время на нашу семью слишком многое навалилось. Сначала моя травма, операция и долгое восстановление, которые влетели родителям в копеечку. А месяц назад и папа в больницу попал.       Может быть, в этот раз фортуна окажется к нам благосклонна, и черная полоса наконец закончится? Во всяком случае, мамина улыбка вселяла в меня давно забытое ощущение надежды. В груди будто ангелы затрепетали.       Папа вернется домой, я устроюсь на работу, отвлекусь от своих проблем, закончу этот учебный год. Найду тренера. Все будет хорошо. И не нужны нам никакие психологи. Ни мне, ни родителям. Сами со всем прекрасно справимся. Уже почти справились.       Я подошла к маме и осторожно обняла ее со спины.       – Китти, ты чего? Боже, да ты же ледяная вся!       – Мам, я вас с папой так люблю.       Мама повернулась и обняла меня в ответ.       – Мы тебя тоже любим, детка, – мама прижала меня к себе и погладила ладонью по спине. – Ох, нет, я не могу! Да у тебя же одежда вся влажная! Не хватало еще простудиться. А ну-ка бегом переодеваться и к столу. У меня почти все готово.       – Я сейчас в ванной полежу и отогреюсь, не волнуйся.       – В шкафчике над зеркалом морская соль, добавь в воду. Полезно. А я пока травяной чай заварю.       Мама снова засуетилась. Достала чайник и заварку, поставила кипятиться воду. Я еще раз улыбнулась ей и пошла в ванную.       Горячая вода обожгла замерзшую кожу. Устроившись поудобнее, я закрыла глаза. Все тело покрылось мелкими мурашками. Я чувствовала, как, словно невидимое облако чернил, из меня медленно вытекал холод.       Но как бы я ни пыталась расслабиться, мысли постоянно возвращали меня к событиям сегодняшнего дня. Была ли хорошей идеей работа в приюте на Стоктон Стрит? Я никак не могла понять, что в этой ситуации смущает меня больше: район, в котором этот приют располагался или сама мысль о том, что придется работать. Но я ведь сама этого хотела. И до сих пор хочу. Помогать слабым в наше время не в моде, но когда я гналась за трендами? Наверное, все-таки проблема в расположении. Несчастным животным, как и нормальным людям, там не место. Как вообще этот Гектор собрался защищаться от местного сброда? И как должна защищаться я, если он примет меня на работу?       Нет, Стефани определенно права насчет моей легкомысленности. Но права ли она и в своих суждениях о Маркусе? Все мое естество бунтовало против этой мысли, но, если отбросить эмоции, то, что, в сущности, мне о нем известно?       Он – сирота. Он лишен того, что я воспринимаю, как естественную норму. У Маркуса нет семьи, нет друзей и дома, где его ждут с горячим чаем и свежими пирогами. Он поселился в каком-то непонятном приюте, о котором мне не положено ничего знать. Почему? Потому что он нелегальный. Могут ли их там заставлять делать что-либо незаконное? Вряд ли. Иначе он бы ушел оттуда, как ушел из своего прошлого приюта. А еще Маркуса ищет полиция. Он просто не может позволить себе жить нормальной жизнью.       Возможно, мне удастся как-нибудь уболтать дядю Тома аккуратно подтереть в базе данных информацию о сбежавшем подростке. Папа на это точно не пойдет. Это, как минимум, нарушение трудовой дисциплины. Имею ли я вообще право просить о таком? Но это дало бы Маркусу шанс на нормальную жизнь. Это единственное, что я могла бы для него сделать.       Маркус, где ты сейчас? Чем занимаешься? Я очень надеюсь, что у тебя все хорошо и мы скоро снова увидимся.       Когда я думала о нем, в душе всегда становилось чуть теплее. Нет, Стефани ошибается на его счет. И я не имею права дурно о нем думать. Маркус – честный человек.       Окончательно разомлев в горячей воде, я через силу заставила себя подняться и вымыться. Переодевшись в теплую домашнюю одежду, я вернулась к маме.       Она впервые за долгое время сидела на диване в гостиной и смотрела телевизор. В эфире как раз шел их с папой любимый сериал.       – А вот и наша Китти. Я уже начала бояться, что тебя случайно в слив засосало, – посмеялась мама.       Видеть ее такой счастливой было крайне приятно.       – Зато я согрелась и готова съесть весь твой фирменный пирог, – подмигнула я.       Мама поднялась с дивана, чмокнула меня в лоб, и мы вместе пошли на кухню. Она разлила по чашкам свежий зеленый чай и поставила на стол тарелку с дымящимся сладким пирогом.       Наблюдая за всем этим, я чувствовала себя так, будто была укутана в мягкий плед. Если наша жизнь наконец взяла курс на светлое будущее, то начиналось оно именно здесь, в нашей крохотной кухне.       На Сан-Франциско медленно опускался вечер. В теплом свете настенных светильников мы с мамой уплетали горячий пирог и болтали о планах на будущее, пока в телевизоре в гостиной Альф безуспешно пытался поймать несчастного кота семьи Таннер.       Я наконец-то начала осознавать, что как бы мне ни хотелось взобраться на вершину спортивного успеха, никакая слава и никакие медали не дадут мне большего, чем у меня есть сейчас – тепла родных и любящих меня людей.