Похищение

***

Алиша

      Холод вгрызался в кости ледяными клыками, а голова, словно наковальня, давила свинцовой тяжестью, отзываясь дикой болью — будто залпом выпитая цистерна абсента. Веки медленно дрогнули, открывая взору унылый пейзаж серых стен, изъеденных оспинами выбитых окон. Огромное помещение, словно пасть древнего чудовища, зияло потрескавшимся потолком, удерживаемым колоннами-скелетами. Шаги, как удары погребального колокола, заставили меня вздрогнуть. Я дернула руками, но веревки, словно стальные удавки, намертво сковывали движения. Инстинкт самосохранения взметнулся пламенем, и я рывком поднялась с холодного пола, тщетно пытаясь сорвать скотч, намертво запечатавший мой рот. В углу змеилась черная тень, медленно приближаясь, словно воплощенный кошмар. Страх, как ледяная волна, захлестнул меня, но я отчаянно пыталась загнать его в самый темный угол сознания, понимая, что в этой кромешной тьме спокойствие — мой единственный союзник.       — Тише, тише, — прозвучал мужской голос, знакомый до боли. Он присел на корточки, — спокойно, я не собираюсь тебя убивать, — и сбросил капюшон черной толстовки.       Передо мной возник тот самый старик, с которым я столкнулась в торговом центре, тот, кто помог мне найти ключи, словно ангел-хранитель, возникший из ниоткуда. Я с изумлением разглядывала его серьгу, а его глаза, зеленые, как темный омут, испещренные крапинками карего, изучали меня с хищным вниманием.       — Давай я отклею скотч, но ты не будешь кричать, ладно? — он смотрел в упор, выжидая ответа. Чего он хочет от меня? Страх душил, истерика рвалась наружу, как дикий зверь из клетки. Неужели он все-таки нашел меня? Послал за мной человека? Но почему я еще не на полпути в Нью-Йорк? — Будет немного больно, — он коснулся скотча и резко дернул.       — Черт! — выдохнула я. Кожа пылала, словно объятая пламенем, но боль быстро отступила.       — Я тебя убивать не собираюсь, так что кричать не стоит. Отпущу, как только все закончится, но пока сиди смирно, ладно?       — Тебя прислал Макс? Ты от него?       — Макс? — на его губах скривилась кривая усмешка. — Не знаю, о чем ты говоришь, девочка, но я работаю сам на себя.       — Что?       — Я выслеживаю твоего возлюбленного. — Неужели он тот самый убийца, которого так боялся Адам? Сердце рухнуло в пропасть.       — Адама?       — Да, именно.       — С чего ты взял, что он придет? Мы еще не настолько близки.       — О, я так не думаю, — он улыбнулся, и его взгляд, словно змея, скользнул по моему телу. Он коснулся моего виска, и я болезненно вскрикнула. — Прости, больно, наверное.       — Он подошел к дорожной сумке, лежавшей посреди комнаты, и достал оттуда бутылку алкоголя. — Позволь обработать, а то мало ли, вдруг заразу занесешь. — Он открыл бутылку водки, смочил платок и коснулся раны на виске. Я болезненно зашипела и попыталась отстраниться. — Ну, я же пытаюсь помочь, — произнес старик, удерживая мое лицо, чтобы я не увернулась, и промыл рану спиртом. Слезы градом катились по щекам от боли. Что-то он слишком добр для похитителя.       — Ты слишком спокойна для похищенной девушки.       — Ох, не раз похищали, — закатываю я глаза, вспоминая первое похищение, словно кошмарный сон, оставивший привкус пепла на языке. Слава Богу, тогда я сбежала, буквально выскользнула из лап смерти на полпути в этот проклятый Нью-Йорк, ускользнула от его охраны. Сам он, видите ли, не соизволил явиться, отправил лишь шестерок, всего-то двух крепких парней, словно мясников, но он, черт возьми, не мог знать, что я обучалась самообороне.       — Похоже, у тебя свои скелеты в шкафу, не так ли, девочка? — его голос, как скрежет ножа по стеклу, пронзил тишину.       — Что тебе нужно от Адама? — спрашиваю, и каждое слово — словно удар колокола в моей груди.       — Естественно, его смерть, — сердце глухо застучало, словно загнанная птица в клетке — Алиша, неужели тебе нравится то, чем он занимается? Ты что, пляшешь под его дудку, словно марионетка?       — Не понимаю, что плохого в бизнесе строительства, — наигранно произношу я, но он осекается и смотрит на меня, пристально, словно рентгеном пытается просветить мою душу, прочесть мои помыслы.       — Да ладно, он не говорил тебе? — он улыбнулся, расплываясь в улыбке, словно хищник, предвкушающий добычу, а потом словно безумный начинает смеяться, да так, что эхом все разлетается по заброшке, отчего смех становится зловещим, как похоронный звон. — Я-то думал, ты знаешь, чем он промышляет, но если так, то тебя вообще нет смысла убивать, хотя поначалу хотел, — я вздрогнула, словно от удара хлыстом, и хмуро взглянула. — Ты знаешь, что он убийца? Что его руки по локоть в крови?       — Пока что убийца здесь только ты, — грубо кидаю я, словно бросаю вызов дьяволу. — Ты убил многих, если, конечно, о тебе шла речь в новостях…       — Да, обо мне, не скрываю, — он пожал плечами, словно сбрасывая с себя бремя грехов, и направился обратно к сумке, достал оттуда взрывчатку, отчего сердце заходило ходуном, словно я пробежала марафон. Он что, хочет подорвать все здесь? Да он псих! А как же я?! Я для него просто пешка в его безумной игре?       — А сказал, что не станешь убивать.       — Я тебя отпущу, как только Адам будет мертв, не бойся, — его слова звучат как фальшивая нота в симфонии смерти.       — Но я же запомнила твое лицо.       — Девочка, тебе никто не поверит, я уже давно официально мертв, — его слова словно осколки зеркала, ранят меня, заставляют смотреть на мир под другим углом. Пазл немного начинает складываться, только вот недостающих фрагментов все еще много, они словно призраки, ускользают от меня. Причем здесь Адам? Старый его враг? Или конкурент? Или что… Кто ему Адам, зачем он ему?       — Зачем тебе Адам? И что ты имеешь ввиду под убийцей? — я облакотилась о пошарпаную стену, словно ища в ней поддержку, начинаю ощупывать стену руками, словно слепая, ищу спасение в темноте. Может здесь есть хоть что нибудь, гвоздик какой нибудь или что-то остро торчащее, что бы я смогла разрезать веревки, освободить себя из этой ловушки.       — Видимо, твой парень ведет двойную жизнь, скрывая от тебя саму свою суть, — улыбнулся мужчина, словно змей-искуситель, и начал раскладывать взрывчатку, словно играя в конструктор смерти. — Что ж, я могу рассказать тебе о нем немного. Ты знала, что он из мафии? — я тяжело выдохнула, словно выпустила из груди все отчаяние.       — Мы не в Италии, что за бред? — я нащупала что-то острое и немного поранилась, но сдержала свой крик боли, который хотел вырваться наружу, и продолжила. — К тому же, если это так, что делает мафия? Зачем они здесь, в этом богом забытом месте?       — Он убийца, торговец смертью. Алиша, ты представляешь, сколько душ он отправил в преисподнюю? Знала ли ты, что он — архитектор кровавых сделок, поставляющий оружие и наркотики, словно семена раздора, по всей стране? — Мое сердце болезненно сжалось в тиски предательства. Неужели это та правда, которую он так тщательно скрывал?       — Знаешь ли ты, что он убил моего брата? Он работал со мной, истребляя таких, как твой возлюбленный. Мы вместе погружали руки в кровь грешников. — Он замолчал, его взгляд стал холодным, как лед. — Знаешь, он пытал его целую неделю? А потом просто стер с лица земли. И сейчас он, как одержимый, ищет меня, оставляя за собой шлейф трупов. Но он даже не подозревает, как хорошо я умею притворяться тенью, ускользающей от его взора.       — Как ты проник в мой дом?       — О, это история, достойная комедии! Я собирался взломать твое убежище. Обычно у людей один жалкий замок, но у тебя их целых пять! Просто апофеоз паранойи! — Он расхохотался, а я тщетно пыталась вырваться из пут, но мои руки, израненные осколками стекла, быстро теряли силы. Нужно спешить, время — мой злейший враг. — Мне пришлось столкнуться с тобой в торговом центре и выкрасть твои ключи прямо из твоей сумки. Ты даже не заметила подвоха. Затем я быстро сделал слепки и… вуаля!       — Вот почему я не услышала звон упавших ключей… — Эта мысль, словно заноза, сверлила мой мозг, но я списывала все на дурацкую паранойю, на игру воображения…       — Да, Алиша, ты их не роняла. Они изначально были в моей власти. Не бойся, я думал, ты в курсе его темных делишек, и подумывал отправить тебя вслед за ним. — Он подошел ко мне, схватил за плечо и швырнул на пол, словно сломанную куклу. Как он узнал? — Но теперь я вижу, что ты не знала, в какую бездну ты шагнула. Мне жаль, ты обманута своим возлюбленным, и тебя преследует не только моя тень. Ох, даже не пытайся бежать, ты все же нашла этот проклятый осколок в стене. — Он открыл бутылку и вылил мне на руки почти все ее содержимое. Мой крик боли разорвал тишину.       — Зачем вы это делаете?       — Алиша, я избавляю мир от гнили.       — А по-вашему, Адам — это гниль?       — А по-твоему — нет? В Ираке из-за его поставок льется кровь, бушует война, теракты стали обыденностью. Он, словно змея, поставляет наркотики в притоны, крупным дилерам, отравляя души молодежи, даже детей. Он — язва этого мира, и таких, как он, я искореняю. — Мое сердце пронзила острая боль, и слезы хлынули из глаз. Но он не такой… Ведь правда? Я отказываюсь верить в это, ищу в его глазах хоть малейший отблеск лжи, но их зеркало безупречно. Из-за этого на душе становится невыносимо тяжело… Мерзко. Он молчал, ничего не говорил об этом.        — Понимаешь понемногу, да? — усмехнулся он, словно кот, играющий с мышью.       — Если это так, почему полиция бездействует?       — Полиция? — его смех резанул, как осколок стекла. — Ты хоть понимаешь, как устроен этот мир, девочка? Не будет таких, как Адам, не будет и преступности. А не будет преступности — не будет и заработка. Все в этом мире — грязный симбиоз. Да и половина полицейских — просто тупые болванчики, которым плевать на все, кроме набитого брюха.       — Даже если и так, ты не бог, чтобы решать, кому жить, а кому — умирать. Это неправильно! Так нельзя… — От осознания тщетности попыток вразумить его, в душе зародилось ледяное отчаяние. Очень плохая идея.       — Как раз такие, как я, и делают всю грязную работу, Алиша. Такие, как я, всегда идут в самое пекло. Я умер еще в Сент-Луисе, когда правительство подставило весь мой отряд. Но я им еще отомщу. Отомщу тем, кто отправил меня и мою команду на верную смерть. Кровь за кровь!       — С чего вы взяли что он вообще придет?       — Потому что он влюблён в тебя, Алиша, — с неприятной улыбкой ответил мужчина. — Любовь — его ахиллесова пята.       — Вы ошибаетесь, — прошептала я, хотя внутри всё сжалось от страха.       — Вовсе нет. Я знаю этот взгляд, я вижу его насквозь. И мне это даже на руку. Ты идеально вписалась в мой план. Влюблённые люди слепы, они идут в опасность, не видя ничего вокруг, особенно опасностей.       Улыбка мужчины была ледяной и хищной. Слёзы градом текли по щекам. Я лежала на холодном кафеле, пытаясь собрать разбитые осколки реальности воедино. Тишина давила на уши, словно бетонная плита. Мужчина, словно паук, методично и спокойно продолжал плести свою смертоносную паутину, раскладывая взрывчатку, а я лежала и смотрела в темноту угла, пытаясь найти выход из этого кошмара. И что я для себя усвоила? Одно. Не влюбляться… Любовь — это слабость, это яд, который отравляет разум и делает тебя уязвимым. Мое сердце разрывалось на части от боли и осознания страшной правды. Но я так хотела услышать подтверждение от него самого, из его уст. Может, этот безумец просто сошёл с ума, и всё это — плод его больной фантазии? Но почему тогда Адам так часто пропадал? И почему он тогда в отеле держал пистолет в руках и смотрел так бездушно, что меня невольно передёрнуло в кровати? Я видела этот пистолет, видела взгляд пустых глаз, но он смотрел так не на меня, а на оружие… Когда он смотрел на меня, в его глазах всегда была теплота… Или мне это только казалось?       Мы долго сидели в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Мужчина напротив меня сидел, неподвижно, как статуя, а я лежала на полу, уставившись в одну точку и пытаясь собрать воедино все обрывки воспоминаний, все ускользающие детали, чтобы сложить цельную картину.       — Пока его нет, поведаешь, кто за тобой охотится, мотылек? — спросил он, и я подняла взгляд, все тело сковано веревками, что вгрызались в плоть стальными тисками.       — Монстр, — прошептала я, словно выдохнула приговор.       — Половина планеты — монстры, милая. Конкретнее?       — Макс из Нью-Йорка… — даже имя его жгло горло, как раскаленное железо.       — Почему он тебя преследует?       — Потому что он — воплощенный садизм, наслаждающийся моей болью… — при воспоминании удара хлыстом, спину пронзила фантомная боль, словно лезвие скользнуло по коже. — Отец продал меня ему, чтобы спасти свой тонущий бизнес, а он… он оказался демоном во плоти. Он терзал меня, как куклу, резал, отдавал своим псам на растерзание, а потом… — я замолчала, он слушал, как статуя, не смея прервать поток моего отчаяния. — А потом я сломалась. Если бы не мать, я бы сгнила там, в его власти, бездушной оболочкой.       — Кто он?       — Макс Сириус, глава корпорации «DiGiTex».       — О, это те, кто якобы создал лекарство от рака, которое, кажется, работает через раз?       — Что-то вроде того. — поправила я, это не его заслуга, он лишь спонсирует гениев науки, сам он — пустое место.       — Хочешь, я сделаю его своей следующей мишенью?       — Ты серьезно? — недоверчиво нахмурилась я.       — Ты скрываешься от него… сколько уже?       — Почти четыре года.       — Бедняжка, эти бесконечные переезды, должно быть, изматывают… — вдруг в помещение ворвался человек, словно вихрь.       — Они здесь!       — Прекрасно! Убейте всех! — старик осклабился безумной улыбкой, от которой по коже побежали мурашки. — Обещаю, все закончится быстро, и я избавлю тебя от твоего преследователя в благодарность за твою роль приманки.       — Ты псих, — выплюнула я.       — Возможно, — пожал он плечами и снова заклеил мне рот скотчем, как пленнице. — Сиди тихо. — Он подошел к колонне, словно прячась за надгробным камнем, выхватил пистолет, и страх обвил меня ледяными щупальцами. Темнота сгущалась, становясь почти осязаемой, мне страшно… Адам… Боже, неужели он действительно пришел за мной? Я почувствовала, как слезы обжигают щеки, молясь про себя: «Пожалуйста, пусть он выйдет отсюда живым. Мне так много нужно у него спросить…» Пусть этот убийца и прав, что торгует смертью, возможно, он и прав в том, что это зло, но я хочу услышать это от Адама, хочу знать всю правду о нем.

***

Адам

      Тогда я нос к носу столкнулся с ним в этом проклятом общежитии, но зачем он туда вернулся? Замести следы, что ли? Да он их и так вылизал до блеска. Или хотел подкинуть кость, намекнуть? Но на что? В чем дьявольский резон? Я даже не сразу признал его. На фото борода — густая, смоляная, а в жизни — лишь жалкая тень былого величия. Единственная ниточка, связующая его с тем призраком из документов, — эта чертова серьга. Багира, как тень, скользит за мной, ведя на поводке свою свору телохранителей. Мы продвинулись на шаг в этой шахматной партии смерти, но кто кого ведет? Я резко дергаю руль, и мой зверь выплевывает клубы дыма, унося меня к Грэгу и Алексу — нужно лично доложить и вытравить эту гниду.       — Полегче, Шумахер, — ворчит Арчи, когда мы в очередной раз замираем перед багровым оком светофора. Копы, словно каменные изваяния, не реагируют — мои связи сегодня дежурят.       — Не могу понять, зачем ты ему понадобился, — Арчи, склонившись над ноутбуком, выстукивает по клавишам дьявольскую симфонию. — Бывший спецназовец… точнее, покойник. Но на отборах рвал всех как Тузик грелку. Он может быть смертельно опасен. Я паркуюсь у гаражей, где нас уже поджидают Грэг и Алекс, окруженные неприступной стеной охраны. В голове — вакуум, и неясность действительно зачем я ему нужен?       — Здарова! — рявкает Грэг.       — Вот этот гад, — бросаю я, протягивая им фото. Те переглядываются, словно я предложил им отведать тухлятины.       — Бывший спецназ? Ты серьезно?       — Абсолютно.       — Да у него в послужном списке больше двадцати правительственных заказов. Один из лучших. «Лучшие уходят первыми», ага.       — Будет жарко, — констатирует Алекс. Я лишь киваю в ответ. Какую западню он нам приготовил? У него было предостаточно времени, чтобы сплести свою паутину лжи и смерти. Я нутром чую — на меня впервые охотится волк-одиночка из спецназа. Я видел их в деле, когда сам служил в пехоте — мы были пушечное мясо, не более. А они… они всегда работали как швейцарские часы, слаженно и четко, по плану, без единой промашки. В этом и заключалась их дьявольская сила — идеальная машина смерти в едином порыве, но разрозненные — лишь тени былого величия. И самое жуткое — мы не знаем, сколько их. Целый отряд? Или он один? А может, нанял пару шестерок? Мы слепые котята, бредущие по минному полю. Главное — не оступиться, не пропустить ни одной детали...       — Привезли?       — О да! Может, гранатомет понадобится? — Грэг ухмыляется, словно школьник, задумавший шалость.       — Ты что, с дуба рухнул? — фыркаю я.       — Ну, на всякий пожарный прихватил. «На войне все средства хороши».       — Псих, — бросаю я и направляюсь к багажнику, набитому оружием.       — Где мы будем его искать? — спрашивает Алекс, озвучивая самый сложный и мучительный вопрос.       — Перетрясем весь город! Пусть эти задроты прочесывают все камеры видеонаблюдения — Грэг хватает пару пистолетов и автомат, затем запрокидывает голову, осушая бутылку вина — его фирменный ритуал перед кровавой баней. В голове взрываются воспоминания, словно осколки гранаты. Алиша… Она столкнулась с этим типом в торговом центре, когда я болтал с Кэтрин. Столкнулась… Не случайно! Он все спланировал с самого начала! Алиша… Я лихорадочно выхватываю телефон и запускаю приложение. Сердце колотится как бешенное, пока на экране разворачивается карта города, усеянная адресами домов.       — Алиша, — успеваю выдохнуть я, словно имя её — последняя молитва.       — Что?       — Алиша у него… — Сердце пропускает удар такой силы, что кажется, оно вырвется из груди, оставив зияющую дыру. Душа, словно испуганная птица, камнем падает в пятки.       — Алиша? — Арчи смотрит на телефон с недоумением, будто я назвал несуществующее имя.       — Да, Арчи! — кричу я, и голос мой срывается, словно натянутая струна. Бросаюсь к машине, движимый лишь одним желанием — вырвать её из лап опасности.       — Стой! Не теряй самообладания, это может быть ловушка! — Арчи хватает меня за руку, словно пытаясь остановить безумца. — Не теряй контроль из-за девчонки! — Он выхватывает мой телефон, что-то говорит Грэгу и Алексу, но слова их тонут в оглушительной тишине, накрывшей меня. В голове гудит, как в жерле вулкана, с каждым выдохом гул нарастает, превращаясь в невыносимую симфонию боли. Словно подбросили гранату под ухо, или оглушили ударом бейсбольной биты по голове. Это не случайность, это всё, черт возьми, подстроено. В ярости бью ногой по двери машины, заглушая мысли вспышкой боли. Затем ещё раз, рукой, чувствуя, как простреливает плечо и шею. Боль отрезвляет, но лишь на мгновение. Я подставил её… Из-за меня она в опасности. Боже, какой же я идиот! Не надо было приближаться к ней! О чём ты думал, Адам?! Теперь из-за тебя она в опасности…       — Адам! — Голос Алекса вырывает меня из пучины самобичевания, словно якорь, брошенный в шторм.       — Соберись, — говорит он, сжимая моё плечо. — Нам нужен твой мозг и самообладание, а не…       — Я знаю, — выдыхаю я, пытаясь укротить дыхание, сбившееся в бешеном ритме. Паника… Первый раз я ощущаю такую панику во время перестрелки? А ведь она не первая и, наверняка, не последняя. Как она взглянет на меня, узнав правду? Что она скажет? Слова застрянут комом в горле, словно осколки стекла.       — Адам, это в двух часах езды, за городом. Старое заводское здание, — бросает Арчи, словно приговор.       — Есть место для снайперов?       — Если только лес, — Арчи окидывает взглядом карту.       — Едем в шахматном порядке, прикрываем друг друга. Двигайтесь! — Я передёргиваю затвор, словно отгоняя страх. — Не стойте на месте, мы не знаем, сколько их, и есть ли ещё люди из спецназа. Мы ничего не знаем, мы идём вслепую. — Закидываю автомат в машину, протянутый Багирой.       — Напролом? — хмыкнул Грэг. — Повеселимся, мальчики! — кричит он своим головорезам, делает глоток вина, допивая его, и идёт к своей машине, приказывая охране приготовиться. Он словно жаждет крови, как вампир.       — Адам, возьми себя в руки.       — Он у неё… — говорю я Алексу, словно оправдываюсь.       — Тогда спаси её и сохраняй хладнокровие, — кидает Алекс. — Мы за тобой, помни. И спасём мы твою девочку. Надеюсь, хоть расскажешь нам о ней? А то обидно, что я не знаю, кто твоя спутница, — улыбнулся Алекс. — Мы всё-таки друзья. — Он протягивает свой кулак в перчатке, я улыбаюсь и стукаю свой кулак о его. — Спасибо, Алекс.       — Сохраняй спокойствие, — кинул он напоследок и сел в тачку. Арчи, словно вихрь, подлетает ко мне и прыгает в машину.       — Хью, прикрывай издалека. Возьми пару ребят, самых метких. Будешь ехать позади и, если что, будешь в качестве отступления. Багира, ты пойдешь со мной в пекло, уж прости.       — Всегда готов, — он улыбнулся и кивнул, словно принимая неизбежность.       — По машинам! — Я завожу тачку. Арчи считает пули в оружие, запасается парой гранат.       — Ты поставил за Алишой слежку? Она тебя прибьёт, — хмыкнул он. — Особенно зная о вашей ссоре. Интересно, почему она так не любит контроль? — Действительно, почему? В воспоминаниях врезаются моменты, когда Алиша злилась, что она должна постоянно говорить мне, что и где она. Я переживал именно по такому случаю, но в глубине души я знал, что даже если буду знать, то моё сердце не успокоится всё равно.       — Она вряд ли захочет вообще меня видеть после такого, — сухо кидаю я. Мы все выезжаем на главную трассу, летим со скоростью почти 200, в нашем шахматном порядке.       — Надо было сказать.       — Надо было не приближаться.       — Сердцу не прикажешь, — хмыкает Арчи. — Уверен, она выслушает тебя.       — Не погибни, Арчи.       — Ты тоже, брат… — Он сует мне гранату, и я прячу её. Это уже на крайний случай, самый крайний, если нас застанут врасплох. Я стукаю по рулю, Алекс едет чуть впереди меня, и я обгоняю его, вырываясь вперёд, но не получилось обогнать Грэга. Я встаю в колонну. «Не нарушай правила, не нарушай построение,» — пытаюсь вразумить себя и не терять контроль над своим мозгом. Но всё, о чём я думаю, — это о ней. Больно ли ей? Что с ней делают? Пытают? Или уже убили? Сердце болезненно сжимается, словно его сдавили в тисках. Нет, он не мог… Он не убивает невиновных… Но она связалась с убийцей и преступником. Мы за час преодолеваем расстояние. Слетаем с дороги и понимаем, что просёлочная дорога слишком узкая для шахматного порядка. Да даже для одной машины — слишком узко. Чёрт!       — Меняем план! Дави на газ до хруста костей! — рявкнул я, пока Арчи, приклеившись к ноуту, связывался со всеми. Машину швыряло, словно щепку в бушующем потоке, казалось, вот-вот взлетим на этих проклятых кочках. Первый выстрел прозвучал как погребальный звон. Резко выворачивая руль, я попытался затормозить, но увидел, как пуля пронзила шину «Алексовой ласточки», машина взбесилась в смертельном танце, перевернулась и покатилась, словно подбитый зверь, в агонии.       Багира и Хью, словно два верных пса, замерли по обе стороны от меня, обрушивая на врага шквал огня. Бросив взгляд на машину Алекса, я увидел, как он, выплевываясь из искореженного металла вместе со своими людьми, огрызается в ответ. Грэг и его команда, словно врезавшись в каменную стену, уткнулись в дерево, капот превратился в груду металлолома.       — Алекс, прикрой Грэга! — заорал я, перекрывая грохот стрельбы. Грэг, словно восстающий из пепла, кашляя, вывалился из машины. С ним все в порядке, слава небесам, подушки безопасности спасли его от неминуемой гибели.       — Сколько их, Хью?       — Около двадцати рыл, — прорычал он.       — Нас на целых семь больше, — пронеслось у меня в голове, хоть где-то перевес на нашей стороне. Шальная пуля, словно разъяренная оса, просвистела у самого уха, стекло осыпалось на нас с Арчи, словно ледяной дождь, заставляя нас пригнуться.       — Они жарят очередями, — прошипел Багира, — одни палят, другие перезаряжаются, устраивая адскую карусель. Интересно, кому пришло в голову затеять эту бойню? Ах, да, спецназовец Чертов…       — Наши тачки не выдержат такого огня, — прохрипел Арчи.       — Что делать? — этот вопрос повис в воздухе, как дамоклов меч. Я увидел, как Алекс и Грэг, прикрываясь бронебойным щитом, возникшим словно из ниоткуда (впрочем, это же Грэг, у него всегда найдется что-то эдакое в рукаве), перебегают к нам.       — Что дальше?       — Может, просто долбанем по ним из гранатомета? — предложил Грэг. Пуля, словно змея, проскользнула рядом, заставив нас вжаться в землю. Страха не было, лишь холодный расчет. Мы не раз бывали в таких переплетах, главное — сохранять хладнокровие.       — Там Алиша! Мы не знаем, где она!       — Вообще-то… — Арчи потянулся к ноуту, но я грубо одернул его.       — Ты совсем спятил! Хочешь словить пулю?       — Достал! — Арчи каким-то чудом умудрился сохранить свой ноут в целости и сохранности, словно тот был забронирован.       — Что ты творишь?       — Ищу план старого здания. Сопоставим данные с браслетом Алиши и выясним ее местоположение. Если она глубоко внутри, можно будет рискнуть гранатометом.       — Ты серьезно?       — А у тебя есть идеи получше?       — Здание может рухнуть к чертям! — взревел Багира. Хью, словно каменная статуя, палил в ответ, не давая врагу поднять головы. — Оно же древнее, как мир!       — А вот и нет, — Арчи, впившись взглядом в план здания, перевел его на экран моего телефона. — Адам, есть черный ход сзади. Можем обойти этих кретинов, поливающих нас свинцом. Слушай сюда: она глубоко внутри здания, вон там, за этими балками. Можно жахнуть один раз, но не больше.       — О да, детка! — ухмыльнулся Грэг предвкушающе.       — Грэг, бей по второму этажу, но не ниже! Я не уверен, что здание выдержит, — скомандовал я. — По моему сигналу дашь залп. Алекс, прикрывай огнем. Хью, ты тоже. Багира, ты со мной — идем в обход.       — Я с тобой! — запротестовал Арчи.       — Нет! Мы не знаем, сколько их еще внутри.       — То есть, ты берешь только Багиру? Серьезно? Ты не найдешь Алишу без меня! Там лабиринт из комнат и коридоров!       — Черт с тобой, — неохотно согласился я. Мне не хотелось рисковать Арчи, но только у него фотографическая память, только он знал здание, лишь раз взглянув на план, словно навсегда запечатлел его в своем идеальном мозге. — Все всё поняли?       — Шевелитесь! Эти колымаги дышат на ладан, — рявкает охранник, его голос — хриплый рык загнанного зверя. «Двое наших уже там, где не болит», — мысль обжигает сознание, словно клеймо. Тяжелый выдох — попытка собрать волю в кулак. Соберись, Адам, ты — кремень, об который высекают искры! Не однажды танцевал со смертью под свист свинца, но сейчас страх — ледяной коготь — сжимает сердце не за себя.       Алиша… Боги, Алиша, будь в порядке! Боже лишь бы она была жива. Я люблю ее, черт возьми! Почему эти слова застревали в горле, словно комья земли? Почему прятался за равнодушием, как трус за щитом? Изменило бы это что-то? Вопрос — кинжал, вонзенный в душу.       Затягиваюсь сигаретой, словно вдыхаю последний шанс. Готов отдать жизнь, как подношение божеству, лишь бы ты была рядом, мой лисенок… Затяжка обжигает легкие, дым расползается в воздухе, растворяя в себе надежду.       — Я вас до безумия люблю, черти! Вперед! — в ответ — гортанный смех, предвестник бури.       Грохот орудий сотрясал воздух, но город — всего лишь далекий призрак. Однако, выстрел из гранатомёта — и адский гончий пес под названием «полиция» примчится через пару часов, может, чуть меньше. Нужно уложиться… Иначе расплата будет вечной, как проклятие. Грег вытаскивает базуку, она смотрится дьявольски в его лапах.       — Сейчас будет громко, — ухмыляется он, словно Мефистофель, заключающий сделку.       По сигналу Хью, ребята открывают шквальный огонь по зданию, словно обрушивают на него небесную кару. Грег выглядывает на мгновение, словно ныряет в кипящий котел, и наносит удар. Взрыв разрывает тишину, земля дрожит, словно в агонии, и мы рвем когти вперед. Парни остаются прикрывать, словно спартанцы, сдерживающие армию. Мы втроём мчимся к черному входу, словно тени, крадущиеся в ночи. Переступая порог, понимаю масштаб ловушки — лабиринт Минотавра. Не зря взял Арчи.       — На второй этаж, там лестница, — указывает Арчи, его голос — компас в кромешной тьме. Несемся за ним, словно гончие псы, в пасть черной дыры. Сумрак сгущается, лишь лунный свет пробивается сквозь щели, словно лучи надежды. Глаза привыкают не сразу. Арчи грубо толкает нас, и мы падаем в комнату, как подкошенные, в тот же миг раздается оглушительный выстрел.       — Как ты его заметил, черт возьми?       — Чуйка, — ухмыляется он, выхватывая пистолет. Движения быстры, как у змеи. Выскакивает из укрытия, словно черт из табакерки, и выпускает пару пуль. Я делаю то же самое, словно вторя ему в дьявольской симфонии, и две пули находят свою цель в кромешной тьме. Слышу топот приближающихся шагов, как поступь смерти. Появляются еще двое.       — Черт, откуда они взялись?       — Видимо, не только он точил на тебя зуб, — огрызается Арчи, хохоча.       — Пиздец, — выдыхаю, прижимаясь к стене в поисках спасения. Пули вонзаются в стену, словно зубы голодного зверя, крошат штукатурку.       — Багира, прикрой! — кричу я. Мы вылетаем из укрытия, словно демоны из преисподней, в тот самый момент, когда у этих идиотов заканчиваются патроны. Стреляем без промаха. Первые вспышки ада на земле. Тела валятся на пол, как марионетки, лишенные нитей.       — Черт! — С первого этажа доносятся шаги, словно поступь чудовища, и вой пуль.       — С первого этажа лезут гады! — вопит Багира,       — Мы теряем время, — шепчу я, словно заклинание.       — Иди, мы прикроем, — говорит Арчи, словно провожает в последний путь. — Сейчас повернешь налево и поднимайся на четвертый этаж. В конце коридора снова налево. Она там. Запомнил? — я проговариваю его слова, словно мантру: налево, четвертый этаж, в конец коридора, снова налево.       — Да, — киваю, — будь осторожен!       — И ты тоже, — отвечает он. Мы обмениваемся взглядами. Я бросаюсь вперёд, словно гончая, почуявшая запах добычи, пока Арчи и Багира прикрывают спину. Я иду к тебе, Алиша, я уже иду.