Часть 18. Пятнадцатое лето

      Над холмами вокруг «Агропрома» сияло безудержно ясное лето. Живое до спелой сладости трав в воздухе, до того невероятное после месяцев работы в холодном полумраке Х5, что Двупалов дышал им и никак не мог надышаться. Да и Фауст тоже; хоть он и не мог видеть солнца, беспечно залившего всё вокруг, но грелся в медовом тепле с таким же нескрываемым удовольствием.       С маршрутного элеватора на окрестности Химзавода открывался вид, который разве что вартовцы со своих вышек могли наблюдать — если те еще остались, конечно, в Зоне. Он уже и забыл… как здесь было тихо.       Так тихо — пятнадцать лет подряд. Даже дольше, если считать с Чернобыля.       Двупалов прислонился к стене и закрыл глаза, слушая лето.       Они ждали Рихтера на маршрутном элеваторе — к востоку от «Агропрома», чтобы не бросать тень на старый НИИ и тайные лаборатории. Не то чтобы Рихтер не догадался бы, в чём дело, но Двупалов надеялся, что негласный кодекс проводников удержит того от лишних вопросов. Хотелось и полденцев увести подальше, чтобы те не запомнили чего лишнего, хотя едва ли амнезийный Дубный после пси-встряски или Сава под дозой седативного могли запомнить так уж много.       Фауст долго не соглашался на использование седативного, но Двупалов настоял. Хотя бы дорогу до «Агропрома» они не запомнят, а дальше Рихтер своей болтовнёй вытрясет из полденцев всю душу.       — К нам идут, профессор, — тихо окликнул Фауст. Двупалов открыл глаза и, присмотревшись, увидел ещё далеко от элеватора фигурку, бредущую по дороге от «Ростка».       — Даже отсюда разобрать можешь?       Контролёр улыбнулся, не отвечая на невысказанную похвалу. Ему, конечно, куда проще было различить в далёком сталкере человека, чью пси-сигнатуру он уже встречал; здесь, на высоте элеватора, чутьё Фауста не было сковано экранированными стенами. Двупалов с некоторым сожалением распрямился: надо было идти встречать проводника.       — Я пойду с вами, — неожиданно сказал Фауст. Двупалов покосился на него, но без удивления — бывший проповедник «Полдня» не позволил бы человеку, в котором не был уверен, вести его братьев через половину Зоны.       — Думаешь, он тебе обрадуется?       Контролёр снова едва заметно улыбнулся.       — Просто ведите себя как всегда. Вы ведь доверяете мне, профессор?       — Шутник, — проворчал Двупалов, но спорить не стал. Ему и самому было очень интересно поглядеть на способности своего контролёра в реальных, не лабораторных условиях.       Рихтер выглядел точно так же, как и прежде. Даже потрёпанный ОЗК, кажется, остался прежним — то ли проводник так и не накопил на новый, то ли отказывался расстаться с любимым костюмом так же, как Фауст со своей ненаглядной монолитовской майкой. Бессменный плеер по-прежнему был надежно припрятан на поясе, только к проводу наушников добавилось порядочно изоленты — как ни берёг их сталкер-меломан, а жизнь в Зоне для кассетного плеера не была легка. Завидев Двупалова, Рихтер приветственно махнул ему рукой; Двупалов кивнул в ответ.       — Привет, профессор! Как жизнь? — радостно спросил Рихтер, подойдя уже достаточно близко, чтобы не кричать на всю округу. Двупалов, невольно фыркнув в усы, рассмеялся.       — Лучше не бывает. Сам как, сталкер? Не дошёл ещё до неба?       Рихтер рассмеялся в ответ.       — Нет, всё пока… дорогу ищу! — Рихтер собирался сказать что-то ещё в тему их старой шутки, но вдруг позабыл об этом и подозрительно вгляделся в Двупалова. Не бросить взгляд на Фауста, как ни в чём не бывало стоявшего чуть поодаль, сейчас потребовало почти физического усилия. — Профессор, ты что… трезвый?       Пронесло. Кажется, он вовсе не видел Фауста — или не замечал.       Двупалов невозмутимо развёл руками.       — Как стёклышко.       — Э, нет, — Рихтер встревоженно замотал головой, — так не пойдёт. Ты уж не обижайся, но с трезвым тобой никаких дел иметь невозможно. Может, по стаканчику?       — А есть стаканчик? — Двупалов не собирался отказываться.       — Профессор… — глаза Рихтера стали совсем тревожными. — У тебя и водки с собой нет?       — Уж извини, — сказал Двупалов, — всю выпил с этими мордоворотами.       Фауст неслышно усмехнулся вдалеке себе под нос. А вот Рихтер, напротив, посерьезнел.       — Так что… правда? Дубный и Сава?..       Двупалов скрестил руки на груди.       — Пошли, сам посмотришь, — вместо ответа предложил он. — Только смотри, лишнего не трепай.       Рихтер ответил ему непонимающим взглядом, но спорить не стал.       Полденцы откисали в одном из служебных помещений элеватора — в их состоянии даже короткий путь от «Агропрома» оказался трудным. Фауст чуял аномалии, как всякий контролёр, но вот следить, чтобы полденцы в них не вляпались, приходилось вдвойне бдительней. Рихтер коротко переговорил со своими старыми знакомыми — точнее, попытался; Двупалов коротко пояснил ему, в чём дело, и проводник оставил полденцев в покое.       К утру эффект от седативного должен был полностью развеяться. Двупалов намеревался уйти с элеватора утром — отсюда до его склада было всего ничего, да и аномалий с мутантами он не боялся. С контролёром-то его никто не тронет.       Рихтер поделился сухарями с «Ростка» — каждому вышло по сухарику, только Фауст, незаметной тенью мелькавший то там, то здесь, остался без угощения. Двупалов опасался вызвать у проводника ещё больше вопросов, поэтому взял только на себя.       Выйдя на улицу, Рихтер вытащил из кармана пачку сигарет и, заметив голодный взгляд Двупалова, без лишних слов предложил ему.       — Ты ж смолил без остановки, — сказал Рихтер, глядя куда-то вдаль, мимо башен зернохранилищ. — Как ты так оказался — без курева, да еще и без водки?       Двупалов и отвечать не стал. Только затягивался жадно раз за разом, выдыхая дым в остывающий к вечеру летний воздух.       Рихтер глянул на него ещё разок.       — И со склада ты не выходил никогда…       Ещё только объясняя суть заказа, Двупалов скормил ему незамысловатую байку о том, что очнувшихся полденцев он «нашёл». Шёл-шёл-шёл и нашёл. История была до того идиотской, что в неё поверил бы только амнезийный Дубный, но подлинный её смысл заключался в нехитром завуалированном послании: не твоё пёсье дело.       — Будешь много знать, сталкер, — философски сказал наконец Двупалов в наступившей тишине, — не успеешь состариться…       Угрозы в этих словах не было никакой, и Рихтер понял всё правильно. Он вообще много чего очень правильно понимал.       Тихо хмыкнув, проводник вдруг потянулся за пазуху своего безразмерного ОЗК и вытащил на свет хорошо покоцанный КПК. Этот был необычной для вольных модели — едва приглядевшись, Двупалов узнал в нём монолитовское устройство.       — Скиф просил передать… — буркнул Рихтер, протянув ему М-КПК. — Сказал, у этой штуки теперь только один подходящий владелец.       Двупалов осторожно принял планшет из его рук.       Не нужна была учёная степень, чтобы догадаться, как Скиф обшаривал мёртвое тело у подорванной «Дуги» — как, забрав ключ от Визиографов, прихватил ещё и фаустов КПК. И ушёл, не догадываясь, что мертвец только кажется ему мертвецом…       Где теперь ключ от Визиографов, чёрт знает. А КПК — вот же, передал ему. Кому же ещё.       — Почему сам не принёс?       — Не мог. — Рихтер не смотрел на него.       — Застрелили? — прямо спросил Двупалов. Рихтер ходил до самого центра Припяти — своего друга он бы в Зоне не потерял.       — Не… — Рихтер поглядел на тлеющую сигарету в своих пальцах. — Я вот до неба ещё не дошёл, а он, похоже… — он прервался. — Я обещал ему. Ты извини, профессор.       Двупалов не стал расспрашивать дальше.       Чуть приподнял КПК:       — Знаешь, чей он?       — Догадываюсь, — без улыбки сказал Рихтер. — И почему Скиф решил его тебе отдать… тоже догадываюсь.       Он ничего не спросил, и Двупалов не стал отвечать. Только спрятал планшет в кармане — и так уже тот был побит как следует, не отдавать же Фаусту одни обломки.       — Лодочка будет спрашивать, — снова заговорил молодой сталкер, мотнув головой в сторону двери, — про них.       — Ну, соври что-нибудь, — пожал плечами Двупалов, — скажи — нашёл… только имени моего не называй. И где живу, тоже. Да хоть пошли его сразу к ебене матери! Ты ж проводник, какого хрена я тебе всё объяснять должен?!       — У них ведь и другие братья есть, — вдруг напомнил Рихтер, оставив без комментариев ремарку о проводническом ремесле. — Если Семён и Сава очнулись, то и другие могли бы… верно? Ладно, я безграмотный, а Лодочка ведь сразу поймёт — и что тогда?       — Ну и чёрт с ним. Куда он со своего болота денется? — резонно возразил Двупалов. Проводник хитро покосился на него.       — А на первый вопрос ты, профессор, не ответил…       Двупалов фыркнул, но сдаваться не собирался:       — А ты, сталкер, их слишком много задаёшь.       — Нет, профессор, я… — решительно заговорил было Рихтер, но вдруг прервался на полуслове — а пару секунд спустя как ни в чём не бывало затянулся сигаретой, позабыв, о чём только что говорил. Двупалов краем глаза глянул на Фауста: тот сидел неподалёку у рельс и рассеянно водил пальцами по земле, рисуя одному ему понятные невидимые фигуры.       — Ну, ладно, — пробормотал наконец Рихтер, чей ход мыслей, сбитый контролёром, наконец вернулся в прежнюю колею. — Этих я с собой возьму, а ты как же? Тут до твоего склада ещё пару часов шагать, от старых аномалий и следа не осталось…       — За меня не волнуйся, — сказал Двупалов, погасив бычок о кирпичную стену, — дойду. Как отведёшь этих, заходи на склад… там и водка найдётся, и сигареты. Угощу тебя как полагается.       Рихтер вздохнул и выкинул свой окурок.       — А я-то думал, у тебя из секретов… и проектов секретных… только самогонка. Во дурак, а?       — Ладно тебе, — беззлобно отозвался Двупалов. — Скифу своему привет передавай. И за подарок ему передай… пару ласковых.       — Большая передача получится, — хмыкнул Рихтер, — у меня на неё подходящей рации нет… а, ладно. Подвернётся случай — так и быть. Профессор, у меня «лунный свет» уже полчаса гудит как не в себя, тебе ничего странного тут не кажется?       О свойствах «лунного света» Двупалов знал прекрасно, а о настройке артефакта на погашение пси-волн — куда лучше сталкеров, которые наловчились худо-бедно это проделывать кустарными методами. Кто ещё, как не проводник, таскал бы с собой самодельную защиту от пси? У Рихтера, кроме артефактов, другой защиты и не было.       Фауст, улыбнувшись уголком губ, как ни в чём не бывало сверкнул блестящими в вечерней темноте глазищами: ну, гудит так гудит, что уж теперь.       — Когда кажется, или контролёра искать надо, — невозмутимо отозвался Двупалов, — или закусывать.

***

      С элеватора они разошлись ранним утром, когда ещё только занимался рассвет. Двупалов проснулся без труда — что-то легко и небольно толкнуло его в висок, мол, пора, и он открыл глаза, а сна как и не бывало. Рихтер, вызнав у него, что Дубный реагирует исключительно на старые песни, с утра воспрял: душе ретро-меломана негде было развернуться в Зоне.       — Не такие старые, как ты любишь, — деликатно заметил Двупалов, — с твоих уже песок сыпется.       — Ну тогда точно знать должен, — непоколебимо заявил Рихтер, закидывая на плечи рюкзак. Развернулся к северной дороге, залитой ещё тусклым, но уверенно разгорающимся летним рассветом. — Ну что, парни, поехали? За-певай: ра-аску-удря-явый! Клён зелёный, лист резной!       Провожая взглядом обречённо бредущих за проводником полденцев, Двупалов не сразу заметил, что усмехается в усы.       Фауст, всю ночь пробывший на своей вынужденной вахте под открытым небом, сам по себе незаметно оказался рядом. Он был монолитовцем, поэтому за его состояние Двупалов не беспокоился — на складе отоспится. Недалеко уже.       — Ну что, контролёр, нагудел «лунным светом»? — усмехаясь, спросил у него Двупалов. — Хорошо, он блокаду не хлопнул, когда почувствовал…       «Лунный свет» контролёра бы не остановил, такая защита помогала от пси-полей малой мощности, а от направленного удара и блокада помогала не всегда. Но вот расспросов было бы — хоть отбавляй.       — Он на ваш излучатель смотрел, — сказал Фауст. Это было правдой — переносной излучатель, захваченный из Х5, Двупалов от глаз сталкера не прятал. Тот был выключен, правда, но вряд ли Рихтер так уж хорошо разбирался в излучателях.       Двупалов вздохнул.       — Лишь бы теперь каждая собака не узнала, что я из Проекта. Ну, что думаешь? Дойдут?       Провести двух идиотов от Химзавода до Дикого живыми и невредимыми было по плечу далеко не каждому проводнику даже раньше, а уж теперь, когда все карты Зоны приходилось прокладывать заново, и говорить было нечего. Двупалов вообще был удивлён, что Рихтер согласился на такую работу.       Фауст кивнул. В его жесте не было ни капли сомнения.       — Он чувствует Зону. Пусть и не так, как я… но если он будет внимателен, то не ошибётся.       — Высокая восприимчивость к аномальной энергии? А что… может быть. — Двупалов задумчиво почесал щёку. Это вполне могло объяснить «дар проводников», которым лучше других удавалось обходить аномалии и предчувствовать Выбросы до того, как их накроет смертельным штормом посреди голых полей.       — Почему он обращался к вам на «ты»? — ни с того ни с сего спросил Фауст, жмурясь под тёплыми лучами солнца по старой, пришедшей из прошлой жизни привычке. — Я не думал, что вы друзья.       Двупалов пожал плечами. К компании сталкеров он привык много лет назад и институтского обращения не требовал.       — Мы и не друзья. Мы пили вместе.       — Вы и со мной пили.       — Ну так ты ж у меня воспитанный, — засмеялся Двупалов. — А это сталкер, чего ты от него хочешь? Хоть про профессорское звание запомнил, и то хорошо.       Он выудил из кармана М-КПК и протянул Фаусту. Тот с явной задумчивостью взял его в руки — расставаясь со своими вещами на «Дуге», он явно не рассчитывал, что те к нему вернутся, да ещё и таким странным образом.       — Ну что, пошли? — Двупалов глянул на дорогу, уводящую на юг, к мосту. — Ра-аску-удря-явый… тьфу, чёрт, теперь весь день крутиться в голове будет!       — Говорят, когда такое случается, надо контролёра рядом искать, — невозмутимо сказал Фауст.       Хотел бы Двупалов отвесить ему беззлобный подзатыльник, но его лучший подопытный явно что-то предчувствовал и благоразумно держался подальше.       Зона, ещё кажущаяся обманчиво пустой, уже успела ожить со времён шторма, перетряхнувшего её пару месяцев назад. Это чувствовалось до странного ясно: в свежем поутру воздухе, напоенном ароматами летних трав; в том, как ложилось солнце на землю; даже в том, как они сами ступали по этой земле. Словно сознание соскользнуло куда-то вглубь, дотянувшись до краешка Ноосферы.       Двупалов остановился на вершине холма, хотя ещё не успел как следует устать. Сквозь деревья на склоне уже видны были крыши складов.       Ему одновременно очень хотелось вернуться и до смерти хотелось не возвращаться никогда.       Фауст остановился рядом, не произнося ни слова. Двупалов сбросил с плеч рюкзак и пожалел, что не попросил у Рихтера ни одной сигареты в дорогу.       — Монолитовцев ещё много на белом свете, — сказал он, глядя на тихо шелестящие под холмом кроны деревьев. — Ты ведь не сможешь тут остаться.       — А вы хотели бы?       Ему очень хотелось ответить «да».       И ради Фауста, ради своего проекта, ради всего, что он считал правильным ещё тогда, в две тысячи шестом, ему надо было выдворить его прочь. Фауст должен был быть свободным, всегда должен был; так был задуман «Контролёр» с самого начала. Так был задуман «Универсальный солдат»: с расчётом на перегрузки, на безумствующую радиацию у ЧАЭС, на зашкаливающие уровни пси; ему были необходимы шторма и отравленный воздух, жгущая усталость в руках, почти недостижимая цель в голове. Он не мог остаться запертым в четырех стенах и медленно умирать от удушья.       — Нет, — сказал Двупалов. — На кой хрен ты мне тут сдался? Всю самогонку вылакаешь.       Фауст рассмеялся так искренне и непривычно легко, что сразу стало ясно: врать контролёру — дурацкая затея.       — Я не могу их бросить, профессор, — ещё улыбаясь, сказал он. — Вы ведь понимаете — не могу.       — Мы столько времени убили всего-то на троих человек, и то одного списали в процессе. По меркам Проекта-Х это, конечно, очень даже перспективный результат…       Но слишком уж велики затраты. С оставшимися монолитовцами можно было морочиться до конца жизни.       — Есть ещё ЗГРЛС, — сказал Фауст. Было понятно, о чём он говорил: не выцеливать бывших братьев поодиночке, а накрыть всю Зону разом. Заставить обратный Сигнал прогреметь в каждом её уголке и будь что будет.       — «Дуга»? — Двупалов сощурился. — В принципе, такое возможно. С потерями, конечно… дёшево и сердито… только «Дуга» уже ничего никуда не передаст. Забыл, что ли, как она грохнула?       — В Зоне есть ещё одна такая станция.       — А-а, — медленно протянул Двупалов, догадавшись с первой подсказки, — город, которого нет…       Давно уже он не слышал о свободной дороге в Лиманск. О засекреченном городе призраков сталкеры вспомнили в две тысячи двенадцатом, во время операции «Чистого неба», а потом все пути туда оказались так или иначе закрыты: тоннель был завален, а моста и вовсе больше не существовало.       Может, и работала ещё лиманская ЗГРЛС. Может, и сгодилась бы…       — И как ты собираешься туда пройти? Туда разве что вертушкой, и то, если заграждающих аномалий больше нет.       — Через подземные тоннели, — сказал Фауст. — От Припяти до лиманского госпиталя есть проход. Когда-то у «Монолита» были карты.       — Через Припять? Когда там теперь всюду «Корпус»? — Двупалов цокнул языком. Задача была непростой даже для контролёра, не говоря уже о том, что помимо бойцов Дегтярёва на пути будет полно аномалий и щедро излучающих радиоактивных подарков. — Говорят, они не пускают туда никого. Переход через «Янов» закрыт.       — Может быть. — Фауст и не думал спорить. — Но разве они всегда так внимательно проверяют собственных же людей?       Двупалов фыркнул.       — Смотри только поосторожней там. У них от пси найдутся свои игрушки. — Подняв рюкзак с мокрой от росы травы, он закинул его на плечо и медленно двинулся вниз по склону холма. — А кто будет тебе пси-программу под ЗГРЛС настраивать в пустом Лиманске? Далин из Ноосферы?       — Я разберусь, — мирно ответил Фауст. — Вы многому меня научили.       — Разберётся он… — скептически буркнул Двупалов себе под нос, но расспрашивать дальше не стал. И так было ясно: если Фауст не сумеет настроить ЗГРЛС сам, так найдёт другого дурака из «науки», а уж добиваться от людей нужных ему поступков контролёр умел мастерски.       Привычно пробравшись в щель в заборе, оставленную исчезнувшей уже «воронкой», Двупалов подошёл к двери родного склада со сладким предвкушением, как наконец сбросит тяжелый рюкзак и пообедает наконец как человек, картошечкой с солёными огурцами и колбасой под стаканчик водки, надымит вдоволь, а потом зальётся горячим чаем и будет лениво слушать радио с «Ростка» и «Малахита» с последними новостями, которые он пропустил. Отперев склад, Двупалов тихо ругнулся: на землю упала записка, которую кто-то старательно просунул в дверную щель. Скорее всего, в его отсутствие кто-то заходил прикупить волшебной самогонки и ушёл ни с чем.       Внутри стояла спёртая духотища: под летним солнцем склад пропекло за минувшие дни. Двупалов распахнул дверь пошире.       — Сейчас, генератор заведу… вентиляторы включатся…       Пробравшись с фонариком к генератору, он щелкнул рубильником. Под утробное гудение незамедлительно включились тусклые лампочки склада и тихо зашуршали огромные вентиляторы.       — Куда вам излучатель поставить? — спросил Фауст, осторожно переступив через валявшуюся на полу битую бутылку. Двупалов мысленно поморщился: прибраться бы. Сто лет руки не доходили.       — Куда хочешь. Это тебе в подарок, с собой заберёшь. На память.       Заметив полное недоумение на лице контролёра, Двупалов не выдержал и фыркнул. Вряд ли тот успел в «Полдне» привыкнуть к неожиданным подаркам.       — Да у меня тех излучателей — на хрена мне ещё один? А тебе пригодится. Тебе ещё до Лиманска идти.       — Спасибо, — наконец сказал Фауст. — Но мне нечего дать вам взамен, профессор. У меня ничего нет.       — Можешь пожрать приготовить, — милостиво предложил Двупалов, — я голодный, как чёрт.

***

      Первый день после возвращения прошёл весь как в тумане — сказался плотный обед и благословенно долгий сон в нормальной, человеческой постели. Кажется, он впервые по-настоящему отоспался. Завтрак на следующий день приготовил, по привычке, на двоих — а обед, как он подозревал, уже не придётся.       Фауст пристегнул излучатель к поясу. В своём новеньком ОЗК из Х5 он смотрелся точь-в-точь как какой-нибудь малахитовский полевой ассистент, только потёртый рюкзак и раздолбанные берцы бросались в глаза. Но каких только странностей было не встретить в Зоне?..       Он молчал, и Двупалов, не дожидаясь, пока тот найдёт подходящие слова, протянул ему руку. Фауст ответил на рукопожатие не сразу, словно не мог поверить, что с ним, мутантом, прощаются по-человечески; сжал ладонь с безмолвной благодарностью почти до отчаянного крепко. Пси, связывающее их до сих пор, сияло ярко и горячо — не хуже летнего солнца над ними.       — Ну, что, — неловко сказал Двупалов, силясь придумать что-то хотя бы относительно уместное, — удачи…       Договорить он не успел.       — Вы пойдёте со мной в Лиманск? — спросил Фауст, впервые, кажется, на его памяти перебив его.       От прямоты вопроса опешил даже привыкший к откровенным разговорам Двупалов.       — В Лиманск? Ты что, сдурел? Я убьюсь ещё на полпути.       — Я мог бы вас защитить.       — От радиации? От кучи мутантов, которые там годами гнездились? Или, может, от снайперов припятских? — Двупалов покачал головой. Ему до смерти хотелось согласиться, но там, где мог пройти первый «универсальный солдат» Проекта, он сам не прошёл бы никогда, даже будучи на двадцать лет моложе. В лучшем случае угробится сам, а в худшем — ещё и Фауста ненароком угробит.       Он должен был остаться, а Фауст должен был уйти. Вот и всё.       — А если вам не придётся идти через Припять? — упрямец был весь в него.       — Ты за мной личный вертолёт вышлешь? — засмеялся Двупалов.       — Лучше, — сказал Фауст. — «Монолит» использовал для таких перемещений телепортационные аномалии. Когда доберусь до Лиманска, останется только их настроить и активировать. С этим я справлюсь — нас учили.       Ах, ну конечно же, высшим эшелонам «Монолита» полагалось знать, как проложить аномальную «червоточину». Группа предоставила им все необходимые для этого инструменты — мгновенные портальные перемещения стали незаменимой подмогой их маленькой личной армии.       Но аномалии оставались аномалиями, беспартийными и беспристрастными. Кто угодно мог пройти через них.       — Чтоб прямо к порогу! — беспомощно пригрозил Двупалов. Он уже понимал — контролёр знал, как ужасно ему хотелось в Лиманск, что бы он сейчас ни сказал, и оставалось только пытаться сохранить остатки достоинства.       Фауст, улыбаясь, кивнул:       — Прямо к порогу.       Над Зоной медленно разгоралось горячее солнце, не замечая случайных знакомых у крытых складов — живое и свободное, её собственное пятнадцатое лето.