Глава 1 Ебать где я? Или 50 оттенков ахуя

Идя домой от горячо любимой подруги поздно ночью, меня волновала лишь усталость в ногах — такое ощущение, словно я пятки в кровь стёрла. Поскорее бы до дома дойти. Прежде чем зайти к ней, я забежала на ВБ забрать свои заказы, а чапать от пункта выдачи до дома моей любимки было достаточно долго и затратно. Ещё забежала в магазин купить себе что-нибудь к чаю. День выдался хороший, и ничего не могло испортить мне настроение. Заслышав где-то у себя в сумке рингтон звонка с песней Чон Чонгука «Still you», я немного вздрогнула. Всё-таки надо поменять на какой-то другой, чтобы не сраться каждый раз, когда слышу его. Порыскав в своей заполненной сумке, где я таскала с собой всё от таблеток до нестиранных носков, наконец-то отыскала телефон (эта зараза лежала прямо на дне под всеми вещами). На экране высветилась «Бабушка». Я ответила на звонок, и мы разговорились. Обсуждали, кто в деревне помер, родил и купил себе новую машину за полтора миллиона в кредит. Люблю вот так вот вечером идти и с кем-то болтать — даёт иллюзию безопасности. Многие ржут, мол: «Думаешь, тебя никто не тронет, если ты по телефону трындишь с кем-то?» Ну раз такие умники, то возьмите и проводите меня до дома, а не пиздите. По сторонам я совершенно не смотрела. Дурная привычка — сосредотачиваться на чём-то одном, забывая про другое. Вообще перед пешеходом всегда притормаживать нужно, вне зависимости, пиздит там кто-то или нет. Даже я, у которой прав водительских нет, понимаю это, а всякие козлы на приорах — нет. Как они вообще на них сдают? Наверное, поэтому у них такие машины убитые: все денежки они на покупку прав сливают. Прощаюсь с бабушкой и кладу телефон в задний карман своих джинс. Я вышла на пешеход, мне оставалось только пройти его — и будет уже мой двор, и я наконец-то дома. Иду и останавливаюсь посередине дороги, потому что ноги немеют: на огромной скорости на меня несётся мотоцикл. Я закрываю лицо руками, а потом меня откидывает. Дикая боль разливается по всему телу. Кто-то в дорамах говорил, что если ты чувствуешь боль, то значит, не умираешь. Какое же пиздабольство — это та же смерть, только болезненная. И почему именно мне такая? Ощущаю, как веки тяжелеют и глаза закрываются. Мысленно прокручиваю реакцию всех моих родных и знакомых на мою смерть, вспоминая гача-сериалы с повами: «посмотреть реакцию на смерть лп или врага». Усмехаюсь напоследок, понимая, о какой же херне думаю даже сейчас. «Блять, ёбаные мотоциклисты, терпеть их не могу». Это была последняя моя мысль перед тем, как я потеряла сознание и погрузилась в темноту.

***

Я открываю глаза, чувствуя, как всё тело немного побаливает: знатно же меня пиздануло. И первое, что предстаёт моему взору, — это деревянный потолок? Я немного ошалеваю от такого поворота событий, во мне даже просыпаются силы, чтобы потереть глаза. Обычно я себя так чувствовала, когда надо было встать и ебашить в школу, а домашка была сделана только мысленно. Протираю глаза, чтобы белая пелена спала и я смогла нормально осмотреться и понять, в какой пизде я нахожусь. Немного приподнимаюсь и начинаю осматриваться. Комната была странная. Первое, что меня смутило — печка. Мой хуй был в ахуе от такого. Я вообще думала, что меня тот пацан на таком моцике укокошил и я гакнулась, решила уже хоть на небесах с дедом познакомлюсь. Да и вообще я, по идее, если жива, должна в больнице быть, а не лежать в каком-то доме а-ля крепостного времени. На стенах висели разные травки типа зверобоя. Мне сразу вспомнилось, как я тоже себе так собирала, а потом курила этот цветущий букет. Неплохо так-то вштыривало. Да, у кого-то «Шкафчик хранит мои secret», а у меня это маленький сарайчик у бабушки в деревне. Впрочем, от этих травок в домишке приятно пахло. Всё было деревянным… Это меня тоже смутило. Ну нет, даже у моей ба в деревне не так всё запущено. Я реально в какой-то жопе, походу. Либо же мои родственнички поняли, кого могут потерять (ведь у них то хуй не встал, то жопа убежала, а вопросики решать кому-то нужно). Но они, видимо, чуть обезумели от горя и столь грустных дум, что решили меня какой-нибудь бабке-гадалке отдать, чтобы она меня на ножки подняла и я бегала как зайчик. В принципе, и правда создавалось впечатление, что я дома у какой-то ведьмы. Прям такой вайб был, мне это даже нравится, хотя отсутствие электричества в этом доме нихуя не радует. Где розетки и лампочка? Я улеглась на мягкие подушки и прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Да и головка у меня всё-таки болит так-то. Положила руку себе на лоб, но что-то не так. Открываю свои прекрасные глазки, смотрю на руку. ЕБАТЬ, ПОЧЕМУ ОНА МЕНЬШЕ? Меня что, когда тот челик сбил, руку как-то оторвало, мне её ампутировали и прикрепили руку какой-то восьмилетней девочки? Я хотела резко встать с подушки, но нихуя не получилось — лишь сильнее голова заболела. — Ну и что ты брыкаешься? Тебе лежать спокойно надо, а не как червяк вертеться из стороны в сторону, — послышался хриплый голос какой-то бабули. Я повернулась и увидела перед собой женщину. А я и не знала, что некоторые могут так хорошо сохраняться (либо же она не такая старая, как я думаю). Передо мной стояла бабушка с грозным и серьёзным взглядом. Короче говоря, бабка Сталин с палкой, вот только палки при ней не было, только трость — красивая, с формой вороньей головы. Волосы у неё были вьющиеся и седые, аккуратно зачёсанные назад и плавно спускающиеся чуть ниже плеч. Вот тут я тоже ахуела: это первая бабушка с такими длинными волосами, которую я вижу. А одета она была в белую блузку с какими-то рюшками и длинную чёрную юбку-карандаш. — Ну и что ты уставилась? Лучше скажи, что болит, — неизвестная бабулька поставила на стол корзинку и, не дожидаясь моего ответа, подошла, постукивая тростью по полу, и приложила руку к моему лбу. Сразу почему-то стало легче, и вся боль с головы ушла. Только сейчас заметила, что все руки у неё были увешаны перстнями, как у неё только руки не отваливаются столько носить. Перстень был на каждом пальце, и все с камнями. Видимо, старуха богатая. Наверное, наживается на таких идиотах, как моя родня, которые надеются, что она надо мной в бубен постучит и я буду здорова как бык (бык тупогуб, тупогубенький бычок) и сразу, как выйдем из её избушки, я побегу дарить им внуков. — Уже ничего, — я получше улеглась на мягкой подушке, наслаждаясь тем, что головная боль ушла. — А вы, собственно, кто и где я? — я всё-таки спросила, переборов все свои страхи перед этой женщиной. Она и правда грозная какая-то. Смотришь — и ссаться от страха хочется. — Я Евдокия Петровна, меня ты можешь называть бабушкой Дусей. А находишься ты у меня дома, потому что как дохлый воробей свалилась мне на огород, в прямом смысле. Прям с неба, — она стояла надо мной, и мне показалось, что вроде её взгляд стал как-то мягче. Значит, можно выдыхать. А ещё я снова ахуела: такая строгая женщина позволяет мне называть её бабушкой. А потом до меня наконец-то допёрли её слова, и у меня был ахуй 2.0. В СМЫСЛЕ УПАЛА С НЕБА? Я же сдохла вроде… Там на пешеходе коньки отбросила. — В смысле свалилась? — решила всё-таки задать вопрос, который меня очень ебал в данный момент. Ну как понять «свалилась»? А может, я в коме типа? Ну и это всё такой сон, который мне снится, пока я полудохлая лежу в какой-то реанимации. Я ущипнула себя за ляжку. Больно. Блять. Я жива и в какой-то залупе… — Ну вот так: мы с Барином стояли на огороде, а потом на наши головы свалилась ты, — Евдокия продолжала стоять надо мной, пока я всё ещё не вдупляла. Потом на меня запрыгнул кошара — чёрный с жёлтыми, хитрыми глазюками. Видимо, Барин — это он. Что ж, ему подходит, от него прям и веет вайбом «Я тут главный». Этот кошак продолжал на меня смотреть, а потом заговорил, что я подумала, будто у меня шиза начала развиваться. — Как думаешь, из девки прок будет или можно её Терентичу отдать? А дальше он сам решит, куда её деть, — промяукал злобно котяра, продолжая в упор на меня пялиться, а я не отставала и в ответ пялилась. Меня сейчас больше удивляет не то, что он говорить вообще умеет, а то, что он говорит меня Терентичу отдать? Этот хвостатый не прихуел тут? — Слышь, разносчик блох, а ты ничего не путаешь? — я приподнялась на локтях, чтобы лучше видеть эту наглую морду, и нахмурилась, а потом начала смотреть то на бабку, то на кошака, потому что они замерли с потрясением на лице и смотрели на меня так, будто я у них лям спёрла. — Ты поняла, что он только что сказал? — бабушка Дуся смотрела на меня с какой-то смесью удивления и интереса. Она оторвалась от дел в виде разбирания корзинки. — Ну да… Сидит тут, чешет, что меня отдать кому-то нужно, — неуверенно проговорила я, вообще не вдупляя, что происходит и хули на меня так пялятся. Евдокия Петровна ухмыльнулась, смотря на меня, а потом подошла, стуча своей тростью и чуть прихрамывая. Она встала надо мной, всё ещё ухмыляясь, и скрестила руки на груди, при этом свой костыль подняла, пока в моей голове были лишь мысли: чего она так на меня уставилась? — Значит, ты у нас необычная девочка… Я буду тебя учить. Язык животных обычно в твоём возрасте не понимают, — задумчиво сказала она, а я который раз ахуела за эти жалкие пару минут. — В смысле? Чему? — я только сейчас поняла, что голос у меня тоже какой-то странный. Писклявый, аж блевать хочется, прям как в детстве. — Магии, девочка, ма-ги-и, — повторила бабушка Дуся по слогам, и мне показалось, что пора вызывать психушку. Видимо, тут бабулька с маразмом, и, походу, она меня тут грибами какими-то накачала, что мне говорящие коты мерещатся. Но, видя то, как она на меня смотрит, я понимала, что старая не шутит и вполне в своём уме. — Не тупи, рыжая, — отозвался, видимо, дохуя охреневший кошак. — Я не рыжая, а русая, — ответила я, осматривая с презрением животное, сидящее напротив меня. Вот заебали, честное слово. Я русая. РУСАЯ! А меня всё рыжей зовут… Да я не отрицаю, что у меня есть рыжие волосы, но я же не прям рыжая. Блохастый хотел ответить мне, но бабуля прервала нашу перепалку. — Так, Барин, замолчи, иначе будешь спать в сарае, — видя, как котяра стушевался, я поняла, что это контраргумент от Евдокии, и ухмыльнулась. — А ты тоже лыбу не дави, лучше скажи мне, будешь у меня учиться или нет, — старуха и мне урон нанесла, но я не сильно опечалилась. — У вас тут странно… Я остаюсь, — это я всё смогла сказать. Ну сами подумайте: вы находитесь в какой-то жопе мира, лежите в каком-то домишке, и тут бац! Вам предлагает какая-то бабка жить у неё и учиться магии. Ваши действия? Ну я, конечно, согласилась. Мне жить негде. Ещё правда узнать геолокацию — и вообще пиздато всё будет, а то там меня, наверное, мамка обыскалась.