Часть 18 или же Пьяный поцелуй

      — Ик, ой, — Мила едва не улетела вниз по лестнице, пытаясь понять сквозь пьяный туман, есть ли здесь эта проклятая ступенька или глаза просто водят её за нос.       — Если ты так старательно хочешь свернуть себе шею, стоило только попросить, — девушка повернула голову в сторону, откуда послышался суровый голос. Сложив руки на груди, Торин стоял у порога, оперевшись на дверной косяк, его тёмные глаза сверкали в лунном свете.       — Тебя мне просить не придётся, ик, ты и так выглядишь тем, кто убивает меня каждый раз, когда я что-то делаю не так, — потеряв всякий интерес к персоне гнома, Милена сползла по лестнице с помощью перил, хватаясь за них обеими руками, словно за спасательный круг.       — Куда пошла? Да ещё в таком виде? — спросил Дубощит, покидая небольшую веранду и следуя за ней.       — Пойду купаться, ик, — Мила вновь подпрыгнула от очередного приступа икоты, — Глоин, будь ты неладен.       — Никуда ты пойдёшь, вернись в дом и ложись спать, — строго приказал Торин, всматриваясь в её расплывчатое лицо, где смех боролся с усталостью.       — Дожили, теперь мне диктуют, когда мне можно купаться, — Мила изобразила полное разочарование, а после резко засмеялась и показала средний палец,       — А вот это ты видал? Ах-ах! Дубощит, разумеется, не понял сей жест, ибо в Средиземье он мало что означал, однако гном понял, что пьяную девушку будет трудно обуздать. Её шаги были неуклюжими, как у щенка, впервые вставшего на лапы и Торин почувствовал, как в нём закипает смесь раздражения и беспокойства.       — Ты пьяна настолько, что ноги едва держат тебя, — девушка, напевая что-то себе под нос, продолжала путь к реке, будто Торина даже не существовало. Тогда гном быстро догнал Милу и схватив её за левый локоть, резко развернул девушку к себе лицом. Воздух вокруг них наполнился ароматом ночного леса и её дыхания, пропитанного местным алкоголем.       — Слушай, чего тебе от меня нужно, а? — она икнула ещё раз, пытаясь сосредоточить свой взгляд на хмуром лице Торина, который явно уже терял своё терпение, — Тебе же будет лучше, если я вдруг случайно утону в этой быстрой речке. Избавишься от такой занозы и Фили будет свободен. — Я кажется уже не раз говорил, что не собираюсь тебя убивать, огорчать Фили это самое меньшее чего я хочу. Думаешь, почему я ринулся спасать твою глупую голову на той скале, где я чуть не умер? — Мила видела небесные, горящие холодным огнём глаза перед собой, не раз приходившие ей во снах. Ей до безумия льстило то, что Торин без раздумья спрыгнул с дерева и вступил в бой с Азогом, чтобы защитить её. Однако, как оказалось, он сделал это ради Фили, а не самой Милы. Сердце предательски екнуло, она скинула его руку с себя.       — Вот значит как, — её губы приподнялись в грустной ухмылке, голос дрогнул от обиды и вина.       — Если бы твой племянник не был мною увлечён, ты бы дал меня прикончить этому бледнолицему чудовищу? Упоминание Азога повлияло на Торина не самым лучшим образом. Перед глазами сразу встала картинка, где этот однорукий орк держит у горла Милы свой клинок, будто дразня его самого, пытая вызвать гнома на бой. Нет. Торин не дал бы убить девушку в любом случае. Её жизнь стала важнее, чем он сам готов был признаться.       — Ты настолько плохого мнения обо мне? — спросил Дубощит, подойдя ещё ближе, его голос был низким, почти рыком. Мила, возможно пожалевшая о своих словах, опустила свои глаза, чувствуя, как земля качается под ногами.       — В любом случае, тебе пришлось рисковать собственной жизнью ради меня, я очень благодарна за своё спасение тебе, Торин, ик, — Слова благодарности застали врасплох гнома, он остался с открытым ртом, не зная что ответить. Однако девушка не требовала никаких слов, проследив за движением губ Дубощита, Мила облизнула свои собственные. Через мгновение она накрыла губы гнома своим неумелым поцелуем, обхватывая ладонью бородатые щёки. Неожидавший такого поворота событий, Торин застыл. Его сердце забилось настолько быстро, что оно грозило и вовсе выпрыгнуть из груди. Жаркие уста Милы подействовали на него каким-то ранее неизвестным для гнома чувством, которое пробудило в нём сладостное желание. Оторвавшись от мужских губ, девушка принялась покрывать влажными поцелуями сильную шею Дубощита. Торин на секунду прикрыл свои глаза, пытаясь бороться с собственным телом и возникшим желанием. Он не мог позволить ей делать это, ничего из того, что она уже натворила.       — Остановись, — взявшись за хрупкие плечи, Торин резко оттолкнул Милу от себя, его руки дрожали от внутренней борьбы. Она споткнулась и едва не упала, её глаза расширились от шока, а губы ещё влажные от поцелуя, приоткрылись в немом вопросе. Внутри гнома бушевал нешуточный пожар, желание прижать её к себе, утонуть в её тепле, забыть о походе, о долге, о Фили. Но разум кричал: "Нет! Ты король, Торин Дубощит. Ты должен остановиться. Твоя судьба Эребор, не эта чужеземная девица, которая путает твои мысли и разжигает огонь, который ты не можешь контролировать."       — Что ты творишь? — прорычал он, его голос был полон гнева, но в нём сквозила боль. — Ты пьяна и не понимаешь, что делаешь! Я не какой-то безродный гном, чтобы поддаваться таким мелочным порывам. Иди в дом, Мила. Сейчас же. Мила стояла, её щёки горели от смущения и обиды, слёзы навернулись на глаза. Её пьяный разум не ожидал такого отказа ведь казалось бы, прикосновения гнома были такими нежными мгновение назад, а теперь он смотрел на неё будто секунду назад она пыталась обезглавить его. Но Торин не мог позволить себе слабость. В его душе боролись долг и страсть, однако долг был с ним всегда, а эта девушка, он был уверен, вскоре покинет их и больше никогда гном о ней не вспомнит. Долг всё же победил, оставив после себя пустоту, которая эхом отдавалась в собственном сердце. Он отвернулся и продолжил шагать, сжимая кулаки, чтобы не обернуться и не взять свои слова обратно. Мила стояла у реки, её плечи дрожали, а слёзы жгли глаза. Внутри бушевала буря: обида, стыд и непонимание. Торин отверг её поцелуй, оттолкнул, как будто она была самым что ни на есть злом в худшем его обличье. Нет, она не могла просто так смириться. Сердце колотилось, требуя действий. Она вытерла слёзы рукавом и бросилась вслед за ним, в темноте её шаги были неуклюжими, но быстрыми.       — Торин! — крикнула она, догоняя его у порога лесного дома. Гном замер, но не обернулся, его спина напряглась.       — Уходи немедленно, — прорычал он, его голос был холодным, — Я сказал всё, что хотел.       — Нет! — она схватила его за руку, заставляя повернуться. Его глаза пылали гневом, но под ним скрывалась нечто другое. — Ты не можешь просто взять и уйти! Что это было? Ты чуть не ответил на мой поцелуй, я чувствовала это! А потом ты оттолкнул меня, как какую-то... Торин дёрнулся, вырывая руку, его лицо исказилось. Он подошёл ближе, но не коснулся её, боясь, что это разожжёт огонь внутри него заново.       — Ты пьяна и несешь чушь! — закричал он, хоть и злился на самого себя. — Ты думаешь, я позволю тебе играть со мной? Или же с Фили? Ты пришла из другого мира и думаешь, что можешь вести себя здесь так же? Я король! Вся моя жизнь пропитана лишь одним долгом, подобного рода искушения меня не влекут, более того, я не могу их себе позволить! Слёзы хлынули по её щекам, горячие и безудержные. Она не могла остановиться, слова вырывались сквозь рыдания.       — Искушение? — всхлипнула она, ударяя кулаками по его груди. — Ты думаешь, я хотела этого? Я люблю Фили, но с тобой всё иначе! Ты спас меня, рисковал жизнью и я вижу, как ты смотришь на меня! Не лги себе, Торин! Ты чувствуешь то же самое, иначе почему ты не ушёл сразу? Он схватил её запястья, прижимая к себе, его дыхание было тяжёлым, лицо в сантиметрах от её.       — Потому что я не могу! — рявкнул он, его голос сорвался на хрип. — Ты разжигаешь во мне огонь, который сжигает меня изнутри! Но я не предам Фили, не предам свой долг! Ты чужая и подобное может закончится болью для всех нас! Она вырвалась, спотыкаясь назад, слёзы текли рекой, смешиваясь с икотой, которая вернулась с новой силой.       — Ты трус! — закричала она сквозь плач. — Прячешься за короной, за долгом, лишь бы не признаться себе в том, что не всё в этом мире может быть подконтрольно тебе! Торин замер, его кулаки сжались, глаза потемнели от ярости и примеси боли. Внутри него всё кипело желание обнять её, утешить, но разум кричал о чести. Он развернувшись, прошагал в сторону леса. Мила упала на колени у порога дома, её плечи сотрясались от рыданий. Ночь казалась бесконечной, а между ними теперь зияла пропасть, полная невысказанных слов и неутолённой страсти.