Эпилог

      Этот день в Колчестере, на мой взгляд, с самого утра особенно яркий и жаркий. Приближается лето, и я, сидя на покрывале, расстеленном на лужайке позади здания из темно-красного кирпича, с легкой улыбкой ловлю бледной кожей теплые лучи солнца. Времени примерно около одиннадцати часов утра. Скорее всего, к обеду температура воздуха поднимется еще выше. Мое платье — кружевной его подол — подхватывает ветер, и я, поймав ткань, прижимаю ее рукой к ногам, когда вдруг слышу позади себя шаги. Прежде чем оглянуться, громко окликаю ребенка, по-детски неуклюже бегающего неподалеку: — Джошуа, малыш, иди к маме. Мальчик, забавно улыбаясь, бежит ко мне и падает прямо в руки. Я легко его подхватываю и встаю, оправляя на сыне джинсовый комбинезон. Джош тут же принимается за свое любимое занятие: сует палец в рот и громко его сосет. Я закатываю глаза, мягко отвожу детскую ручонку от лица и сую Джошу пустышку. Только после всех этих манипуляций поворачиваюсь и перевожу взгляд на стоящего передо мной в молчании мужчину. На миг я просто застываю. Два года. Мы не видели друг друга на протяжении двух лет. Кровь вмиг приливает к моим щекам, и я немного смущенно опускаю глаза, отвлекаясь на копошащегося сына. Затем вновь перевожу взгляд на Гарольда. Он пострижен, ухожен, немного похудевший. В остальном, это все тот же Гарри. Разве что его глаза сейчас ясные и лучистые. Нерешительная улыбка касается его губ, и в следующий миг мы уже улыбаемся друг другу вполне дружелюбно. — Джо, — кивает Гарольд. — Привет, Гарри, — нежно произношу я. Мужчина, указывает рукой на скамью позади, с любопытством поглядывая на Джоша. — Как… — Гарри прочищает горло, когда мы садимся, — как вы? — Все хорошо. Как твое самочувствие? — тихо спрашиваю я и почти задерживаю дыхание, наблюдая за цепким взглядом Гарольда, пристально скользящим по детскому личику. Зеленые глаза немного темнеют, и подрагивающие пальцы нерешительно касаются сначала моей ладони, а после и руки сына. — Гарри? — зову я, и мужчина выпрямляется, отшатнувшись от меня. — Как ты? Стайлс моргает, приходя в чувства, сглатывает, облизнув пересохшие губы, и отвечает, глядя уже прямо перед собой: — Намного лучше, Джо. Я любуюсь такой выразительной красотой Гарри, радуюсь, что у него здесь много привилегий и его уважают. По крайней мере не избивают, не насмехаются. Вероятно, Элиза Томлинсон снабдила Гарольда этой одеждой, и я счастлива, что такого человека, как мать Луи, повысили в должности. Теперь она старшая медсестра и правая рука директора лечебницы. Говорят, он неплохой мужчина. С опытом. — Ты по-прежнему не общаешься с отцом? Я помню вашу ссору на суде… Странно, что он не дал показания против меня повторно, — отрешенно говорит Гарри. — Не имеет значения. Лиам все равно добился бы справедливости. Иногда… кхм… Знаешь, иногда отец жалеет, что поступил со мной таким образом. Однако это быстро проходит. Я рада, что мать на моей стороне. Она помогает. — Почему ты не уехала, Джо? — перебивает меня Гарри, пришивая к месту пронзительным взглядом, и я машинально отодвигаю от него ребенка. Глаза мужчины расширяются на мгновение, и он тут же ловит меня за локоть, притягивая к себе и обхватывая нас двоих обеими руками. — Джо, малышка, я знаю, что пугаю тебя, знаю, — бормочет он мне на ухо, пальцами перебирая волосы на затылке. — Но это труд, понимаешь? Это тяжкий труд. Мне нужно справиться с этим. Я просто обязан. Ради вас двоих. — А ради себя? Это неважно? — мягко освобождаюсь я из теплых объятий. Джош хнычет, потому что до этого успел уснуть, и Гарри смотрит на него так, словно впервые увидел. — Неважно… — невесомо выдыхает мужчина и молча тянет руки к ребенку. — Он красивый. — Я не знаю, могу ли позволить Гарольду это, но все же осторожно передаю сына его отцу. — У него светлые волосы… — констатирует Стайлс осипшим голосом. Джош в полудреме посасывает пустышку. — Ты не ответила, Джослин, — напоминает Гарри, в то время как сам неуклюже покачивает ребенка и смотрит на него. — Почему ты не покинула эту страну? Я слышал, ты работала в другой лечебнице. Я неопределенно передергиваю плечами. — Да. И я не знаю, Гарри, почему осталась. Может потому… — Он поднимает на меня глаза. — Потому что надеюсь, что все наладится. Наверное, так и есть. Я наивна, верно? Гарольд отрицательно качает головой и снова глядит на мальчика. — Его зовут Джошуа? — Да. — А фамилия? — тревога в зеленой глади его глаз. — Твоя? — Ты признаешь свое отцовство? — Что за вопрос? — брови мужчины сходятся на переносице. — Прости, — пожимаю я плечами. — Джошуа Нортон Стайлс. Если ты не против. Гарри прикусывает губу, что-то обдумывая, после переводит взгляд на меня, вздыхает, кивает головой. Смотрит вдаль. Джош тихо сопит у него на коленях. — Я должен справиться, — тихо и угрюмо повторяет Гарри. — Оно не ушло, Джо, но я хочу, чтобы ты знала, — наши взгляды пересекаются, — если я когда-нибудь приду, то вряд ли меня отпустили по доброй воле. Я умоляю, Джослин, если я все же приду, беги. Бегите подальше от меня. Это чертово дерьмо навсегда в моей голове. Пообещай, что не пощадишь меня, увидев на пороге своего дома. Я сжимаюсь. Глаза наполняются слезами, но я быстро отворачиваюсь и, пару раз глубоко вдохнув, возвращаю взгляд к лицу Гарольда. Он ждет. — Обещаю. Я обещаю, что мы сбежим от тебя, Гарри. Мужчина облегченно выдыхает и словно забывает о моем существовании, продолжает раскачиваться и поигрывать пальцем с пухлой ладошкой ребенка. Я наблюдаю за выражением лица Гарри, чтобы не упустить ничего, ведь я так и не смогла признаться ему, что прямо сегодня, после этой встречи, мы с Джошем и моей матерью навсегда покидаем Англию. Нас ждет жизнь в Нью-Йорке. Нас ждет новая жизнь. Я не бросаю Гарри.