Глава 1

23 года назад У судьбы специфический юмор. Да и жизнь тоже не таскает с собой сборник анекдотов, чтобы казаться кому-то интересной и забавной. А вот семья... Семья это сплошная комедия, которая делает эту твою «неинтересную» жизнь сценой из ситкома, где не хватает только закадрового смеха и наложенной забавной музыки, чтобы сделать страдания главного героя чем-то смешным. Вывернуть его страдания таким образом, что зрители будут, обхохатываясь кататься по полу, хватаясь за живот и смахивая слезы. Семья. Когда ты из кожи вон лезешь, подставляешь задницу под самую жгучую плетку, она даже не смотрит на твои старания, считая это чем-то обычным. Как будто ты и без этого должен держать эту уверенную планку. Но стоит тебе облажаться один единственный раз, всего раз, от тебя отвернуться все. Найдут предлог повернуться, плюнут в лицо и снова отвернутся. Ворон сидит на ветке, крепко хватаясь за тонкий сучок. Буря не на шутку разыгралась. Ливень заливает всё вокруг и даже не смотрит на что льёт. А птица чувствует себя оскорбленной. Перья насквозь промокли. Холодный ветер забирается почти в душу, выскабливает остатки достоинства и растворяет их, делая тучи гуще, молнию ярче, а гром громче. Ворон пытается удержаться за эту хрупкую ветку, потому что больше некуда идти. Он смотрит в окно особняка, где с виду все хорошо. Трещит камин, горит свет, отражаясь в рамках семейных фотокарточек, и расстилается уютный тёплый плед прямо на полу. Семья этого дома безумно счастлива. Ворон видит это и его воронье сердце разрывается. Он чувствует себя слишком одиноким для этого большого мира. Он даже не знает, что в этом тёплом семейном доме он смог бы найти единомышленника. Пусть человека, пусть не понимающего его полностью, пусть без крыльев и клюва, но с тем же ощущением тоскливости на душе. Женщина, с чёрными, как уголь, волосами, поглаживает мальчишку по голове, пока тот удобно разместился на своём любимом пледе около камина. Книжка прочитана, сказка закончилась, а он все не засыпает и требует маму рассказать снова о его будущем. На губах вздрагивает нежная улыбка, а ярко-изумрудные глаза ласкают родную макушку. Пальцы путаются в таких же чёрных локонах карапуза. Женщина поднимает его с пола и усаживает к себе на коленки, поправляя подол пижамной рубашки. —Когда ты станешь большим-большим. – Сладко начинает лепетать она, а мальчишка прижимается к материнской груди, словно прислушивается к её сердцу. — Когда поймёшь, что твоих знаний достаточно, чтобы справится самому. Ты, Олег, возглавишь крупную и крепкую семью Гордовых. Ты докажешь, что наш клан достоин всего, чего добивался годами. Покажешь, что ты не из робкого десятка и напомнишь, кого стоит бояться. Укрепишь наше влияние не только в России, но и во всей Европе. – Эти слова Олег выучил уже как лёгкий стишок, которые иногда он учит со старшей сестрой. Он повторяет их за мамой, шевеля только губами, боясь издать даже шёпот, чтобы она не перестала рассказывать. — У тебя будет много людей. Твоих людей, которые готовы пожертвовать всем, что у них есть, чтобы помочь тебе, когда ты будешь в этом нуждаться. Ты сразу поймешь, что это твои люди, когда они впервые проявят рядом с тобой свой характер. И ты станешь таким же, как твой папа. Умным, сильным, смелым и ответственным. Ты будешь защищать всю нашу семью. Не посмеешь даже пальцем прикоснуться к тому, что принадлежит тебе, потому что если кто-то посмеет, то ты оторвёшь этот палец вместе с рукой. Карапуз слышит это уже в который раз. Он отстраняется от тёплой материнской груди, заглядывает прямо в изумрудные глаза и по-детски криво улыбается. Но что-то треплется внутри. Что-то не даёт ему нужного покоя в этих самых желанных объятиях. Что-то о чем семья никогда не разговаривает, потому что вроде как не положено это выносить на всеобщее обозрение. Потому что неправильно. Потому что так не должно быть. Потому что это показатель воспитания, а такому не учат в этой статной семье. Но это «что-то» не даёт покоя, потому что это родное. Даже если неправильно, даже если так не должно быть, даже если этому не учат в этом доме. Олежа меняется во взгляде и глаза наполняются чистой невинностью и... и чем-то ещё, чего раньше там не было. Неужели это жалость? Он вырос до того возраста, когда может и без слов различать к кому испытывать жалость, а кто действительно этого не заслуживает? —Мамочка, а почему... – слышится детская неуверенность и мимолетный страх. Мимолетный, потому что он сразу понимает, что ему бояться нечего. — Почему именно я? Почему не Саша? – имя брата он произносит с особой болью в голосе. Этот вопрос его мучает ровно столько, сколько мама рассказывает эту прекрасную историю о его чудесном будущем. Но голос все равно дрожит, когда он использует это «Саша» в таком контексте. Почему не кто-то другой из их семьи предельно понятно. Арсений, самый старший сын семьи Гордовых, отрёкся от семьи, как только ему стукнуло восемнадцать. Отрёкся, но против не пошёл. Отец не ожидал такого предательства от родного сына и горько пережил его предательство. Арс обрубил все связи с семьёй и никогда к ним не возвращался. Даже тогда, когда было совсем плохо. Он вообще, скорее всего, сменил фамилию, если не вместе с именем. Он сделал всё, лишь бы больше никогда не вспоминать о тех, кто его вырастил и воспитал. Ему никогда не было дела до деятельности отца. Арсений испытывал особую неприязнь ко всему, что он делает. Парень с детства мечтал стать полицейским. Честным полицейским. Хотел добиться всего сам. Но когда твой отец становится миллионером сложно добиваться чего-то самому. Всё решает чужой авторитет, чужая фамилия, чужие деньги. Олег совсем не знает брата. Из воспоминаний остались только старые фотокарточки где-то в старых альбомах. Когда Арс покинул их семейное гнездо, Гордовы активно воспитывали Александра, а Олегу было всего три. Вика. Вика возглавить целую семью не может, потому что она девушка. Управление кланами это не её. Отец не позволит себе взвалить такую ответственность на хрупкие женские плечи своей горячо любимой дочери. Она мечтает пойти по стопам матери и с головой окунуться в свой бизнес. При поддержке отца, конечно. Миша родился хрупким ребёнком. Проблемы со здоровьем начались с самого рождения, поэтому о долгом правлении не может идти речи. Слабый иммунитет и расположенность к болезням не совместимы со стабильностью. Миша мог рассчитывать лишь на регентство, пока не подрастет следующий правитель. Этим правителем будет Олег. Поэтому вся семья воспитывает его как своё великое наследие. Но почему именно он? Есть ведь ещё один ребенок. Почему не Саша? Мать меняется в лице, но быстро возвращает маску снисходительности и нежности. Она гладит ребёнка по волосам, словно убаюкивая. Укладывает обратно на грудь и целует в макушку, усыпанную тёмными волосами. —Малыш... Саша он... – недолгая пауза, дает время задуматься. А что он? Она сама не знает. Как всё правильно объяснить, или ему ещё рано? А вдруг ему нельзя это знать? — Он другой. – На выдохе произносит она. Для матери горе, узнать от главы семьи, что её ребёнок негодный. Что он не достоин жить в этом доме. Что его не считают «своим», но и чужим назвать не в силах. — Ты всё обязательно поймёшь, когда станешь старше. А сейчас... сейчас тебе нужно думать о том, как ты возглавишь нашу семью и возьмёшь управление под свой контроль. Пора спать, сынок. Сопротивляться маминым ласкам, объятиям и по-волшебному нежным рукам он не в силах. Поэтому закрывает глаза и засыпает под треск камина, дождя за окном и мамину колыбельную, её ровное дыхание и равномерно вздымающуюся грудь.