Преследователь

Тихий жилой район на западе Токио утопал в вечерних сумерках. Между домами в современном стиле и традиционными постройками с тёплым светом бумажных фонарей вилась дорожка, утопавшая в тени цветущих кустов. Воздух был наполнен сладковатым запахом османтуса и сырой земли после недавнего дождя. Юи неспешно вела Кики на поводке, наслаждаясь редкой возможностью прогуляться в спокойствии. А ведь и правда, все было сделано: еда в количестве трех блюд, скудное домашнее задание перед каникулами, и даже в чулане теперь царил почти стерильный порядок. Родители отсутствовали уже неделю, но Юи не ощущала в этом большой потери. Не то чтобы она не любила их, но эти дни тишины и полного распоряжения собой были бальзамом для души. Наверное, ее маленькая версия сочла бы такое признание безумием, но что могло быть лучше громкой музыки, доносящейся из всех колонок и чувства свежевымытой кожи, когда после долгой ванны заворачиваешься в мягкое полотенце и никуда не торопишься и не отвечаешь на сотню вопросов из серии: как долго она не собирается сушить голову? К тому же, у неё была малышка Кики, которая сейчас радостно обнюхивала пожухлую траву у тротуара. Обычно выгул приходился на глухую ночь, когда после курсов и подготовки к экзаменам силы оставались лишь на короткий, сонный круг до угла и обратно. Сегодня же она могла позволить себе дышать полной грудью, чувствуя, как прохладный воздух наполняет лёгкие В наушниках играла меланхоличная гитарная мелодия. Она почти отключилась, плывя в потоке звука и покоя, и потому резкий, нервный рывок поводка заставил её вздрогнуть. Кики, секунду назад спокойная, вдруг натянула шлейку, упёрлась лапами в асфальт и залилась отрывистым, тревожным лаем. Юи на секунду замерла, затем выдернула наушники. Собака стояла, прижав уши, и смотрела в сторону высокого деревянного забора соседского дома. Юи инстинктивно сунула руку в карман куртки, нащупав холодный корпус телефона, в любой момент готовая воспользоваться им. Краем глаза она уловила движение: чья-то тень резко перемахнула через забор и бесшумно спрыгнула в тень в десяти метрах от неё.  «Грабитель?»  Она застыла, прижимая к себе заскулившую Кики. Фигура выпрямилась и, будто почувствовав на себе взгляд, медленно повернула голову. Свет уличного фонаря выхватил из-под капюшона острый подбородок и полоску бледной кожи. — Что уставилась? Хрипловатый голос со знакомой издёвкой разрезал тишину. Сердце Юи не то чтобы успокоилось, но паника сменилась знакомой, едкой досадой. Эти зелёные глаза, даже в полутьме, она узнала бы из тысячи. — Плоскогрудая, ты не можешь хотя бы один день не появляться? Как бельмо на глазу. — Взаимно. — Она опустила собаку на землю. — Я, конечно, знала, что ты тот еще придурок, но лазить по чужим домам… Как низко ты пал. — Она отвернулась и зашагала вперед. Аято недоуменно изогнул бровь и в два шага догнал её, засунув руки в карманы. — А ты бы рот не открывала, если ситуации не знаешь. — Безразлично, — буркнула она, не сбавляя шага, — Можешь свою версию оставить для полиции. Действительно, почему бы не вызвать на него полицию? Хотя бы две недели полного покоя были бы ей обеспечены. Но это был всё тот же Аято, и в его выходках не было ничего нового или удивительного. Просто очередная пакость в бесконечной их череде. Между ними повисла тишина, нарушаемая только хрустом гравия под ногами, ровным под её шагами и чуть более резким под его.  — Ты чего увязался, а? — первой не выдержала Юи. — Ты кто такая, чтобы я за тобой увязывался? — он гордо вскинул подбородок. — Тогда развернись и вали в другую сторону! Ты хоть представляешь, что будет, если полиция застанет вместе с тобой и меня? Оно мне не надо.  Но Аято и не думал её слушать. Внутри него злорадно клокотало удовлетворение. Он видел, как она нервничает, как каждым мускулом выражает недоверие и отторжение. Впрочем, сегодня он был доволен и собой: надел чистую, свежую толстовку, а не ту свою любимую, что неделю валялась в углу. Хоть одна потенциальная уязвимость была устранена. Эта заноза не сможет уцепиться за какой-нибудь дурацкий повод, чтобы выставить его неряхой. Да и ввязываться в серьёзный скандал ему сейчас было не с руки. В памяти было ещё свежо школьное разбирательство, после которого Рейджи оставил его без ужина. Стоило ли оно того? Он почти с сожалением подумал, что лучше бы её пенал всё-таки попал ему в голову. Тогда бы она была виноватой, а его бедного, пострадавшего все жалели бы. И кормили бы ужином. А не смотрели, как сейчас презрительно и высокомерно, в стенах его же собственного дома. Ну и что он такого сделал? Поддразнивает девчонку. Подумаешь, великое преступление. Мир не перевернулся. Легкий весенний ветерок колыхал выступающую из-под капюшона рыже-красную челку Аято и, ненароком доносил до нее ноты черной орхидеи и еле слышных цитрусов. Знакомый аромат настойчиво напоминал о его нежелательном присутствии. Почему один и тот же порошок пах так по-разному на братьях Сакамаки?    Сдержанность Аято настораживала больше, чем его обычная язвительная болтовня. С чего бы вдруг ему провожать её до самого дома? И ради чего этот идиот каждый раз терпеливо останавливается и ждёт, пока Кики закончит обнюхивать очередной куст? Юи лихорадочно перебирала в голове возможные причины, и каждая казалась хуже предыдущей. И лишь спустя несколько минут она с досадой осознала, что тихий вечерний покой, ради которого она и вышла, был безнадёжно испорчен. Она уже давно не замечала ни прохладного ветерка, ни звёзд, начинающих проступать в сумерках, – всё её внимание было поглощено этой невыносимой, тягостной тишиной, что висела между ними. На самом деле, может и хорошо, что он был рядом. Как раз с утра ей пришел мэйл с их позорной фотографией, где она расстилается под ним на парте. Ну и нравилось же им над ней смеяться! Аято должен понести ответственность. Каждая его дурная выходка оборачивалась для неё понижением репутации. Нет, она по-прежнему не боролась за место идеального студента и девушки. Но складывалось такое ощущение, что весь ее план был за зря разработан, когда он, упёртый, как танк, продолжал принижать её. Юи тихо выдохнула. Кики, окончательно утратившая всякий интерес к «угрозе», с деловым видом тянула её к фонарному столбу. Девушка цыкнула от раздражения, снова надела наушники и выкрутила громкость до предела, пытаясь всеми силами убедить себя, что идёт по улице в полном одиночестве.

***

Обложившись горкой припасенных чипсов и несколькими бутылками газировки, Райто и Канато уткнулись в экран плазмы. В темной комнате, освещенной только лишь экраном и гирляндой, которую никто не снимал с Рождества, были слышны лишь редкие ругательства и звуки зажатых кнопок. Внезапно экраны их телефонов загорелись с удивительной синхронностью, сопровождаясь пиликаньем. Райто раздраженно цыкнул. Кому приспичило? Но когда увидел краем глаза, что пришло оповещение из приложения отслеживания, где они всей компанией добавились к друг другу на тот самый «всякий случай», мигом переключил внимание. Канато сделал последний ход в игре и тут же отбросил геймпад в сторону. Они уткнулись в телефоны.  После неловкой минуты молчания, старший подал хриплый голос. — Стоит ли нам что-то сделать?  Райто задумчиво потёр подбородок с легкой ухмылкой. — Не сегодня. — Ты как всегда… Иконки Аято и Юи, тем временем, наползали друг на друга, двигаясь по одному маршруту. 

***

Свет упал на её лицо, выхватывая из темноты глаза, в которых по-прежнему горело раздражение и полное непонимание происходящего. — У тебя отказала память? Ты уже прошел свой дом. — Юи обреченно вздохнула, отстегивая Кики от поводка и провожая ту за калитку.  — Язык не отсыхает от постоянного ворчания, а?  — Началось… Давай уже разойдемся. Разве ты не спешишь поскорее рассмотреть то, что стащил из того дома? — Юи с сарказмом изогнула бровь. Аято насупился, сжимая кулаки. — Ничего я не тащил, дура! Будет тебе известно, что я заходил к твоему ненаглядному Шу, но он отказался меня выпускать, потому что… да плевать почему! Мне пришлось лезть через забор! — Аято отвернул голову в сторону. — Да-да, небось теперь прохода ему не дашь. — А вот это уже не твоё дело. Впрочем, я не хочу еще и по выходным видеть твою надменную рожу и слышать твой голос тоже…  — Разумеется. Капюшон толстовки упал, подставляя копну красных волос под ветер. — Можешь продолжать дуться на меня хоть вечность.  — О, ты разрешаешь? Пожалуй, воспользуюсь привилегией. — Я знаю, как сильно ты хочешь поквитаться со мной, но мы же оба понимаем, что ты зря стараешься? — А что? Устал расхлебывать свою кашу и теперь хочешь, чтобы я сдалась первой? — Она с улыбкой потянулась к ручке на калитке. — Это всего лишь твои нелепые догадки. Ужасных снов, плоскодонка! Но привычный обмен колкостями на этом не закончился. Его рука на прощание звонко шлёпнула её по заднему карману джинсов. Юи застыла на месте, чувствуя, как жар от стыда и ярости заливает ей уши. Под рукой не оказалось ничего, что можно было бы запустить ему вслед. Сжав зубы, она рванула калитку и почти вбежала во двор, захлопнув её за собой с таким звоном, что вздрогнули все окрестные собаки. Даже в голове, обычно полной колких слов, сейчас была только пульсирующая, бессильная злоба. Он, черт возьми, шлепнул её по заднице.

***

Сверху, из окна второго этажа соседнего дома, за этой сценой наблюдал Райто. Он прислонился к раме, лёгкая, понимающая улыбка тронула его губы. Он видел, как его брат уходил, стараясь казаться развязным, но с нехарактерно скованными плечами. И видел, как Юи, вся красная, исчезла за дверью. Ловушка захлопнулась.