Глава 4. Колыбель нежных воспоминаний.

      Пышные, намокшие от слёз ресницы дрогнули, когда с голых покрытых корочкой от ожогов плеч соскользнула бежевая кофта в пятнах крови. Участки кожи выглядят как порвавшийся местами пергамент, обнажая то, что лежит под ним. Теперь её спина напоминала растрескавшуюся, иссушённую землю. Тихое протяжное шипение, а затем болезненные стоны эхом пронеслись по замкнутому помещению. Крики вырывались из горла непроизвольно, словно сами по себе, переходя в долгие, мучительные хрипы.       Каждое даже мельчайшее движение вызывало волну невыносимой агонии. Обожжённая кожа рвалась и трещала, будто хрупкая ткань. Едкий запах собственного палёного мяса забивал ноздри. Её бы стошнило, если бы было чем.       Дыхание превратилось в рваные, судорожные вдохи, прерываемые резкими вскриками при малейшем напряжении мышц. Даже легчайшее прикосновение воздуха ощущалось ударом хлыста.       - Эдди, - его имя вырвалось из груди Миранды, словно живое существо, долго томившееся в заточении. Оно застряло в горле, превращаясь в нечленораздельные звуки - смесь рыданий, стонов и хриплых всхлипов. Словно сама боль обрела голос.       Образы проносились перед глазами ярким калейдоскопом: первая встреча, робкие прикосновения, жаркие споры о будущем, совместные мечты о свободе.       - Прости, Эдди, - голос дрожал, прерывался, балансируя на грани между тихим плачем и безумным смехом. В нём слышались отголоски разбитых надежд и несбывшихся мечтаний. Каждое слово было пропитано горечью потери и сладостью воспоминаний, создавая почти осязаемый терпкий вкус на языке.       Стены допросной, казалось, дышали, пульсировали в такт её сбившемуся сердцебиению. Граница между прошлым и настоящим становилась всё более зыбкой, размытой, как акварельный рисунок под дождём.       - Вернитесь на место, - завопил механический голос.       Комната окрасилась в цвет алых роз. Но не просто роз - тех самых, которые Миллер помнила со дня их свадьбы. Нежные лепестки падали с потолка, кружась в воздухе, наполняя пространство ароматом любви и надежды.       Этот цвет, этот запах... Они были настолько реальны, что Миранда почти физически ощущала мягкость лепестков на своей коже. Она вспомнила, как Эдди, неуклюже улыбаясь протягивал ей букет, как дрожали его руки, когда он надевал кольцо на её палец.       Но даже в этом прекрасном воспоминании теперь словно шипы посреди прекрасных бутонов таилась горечь. Каждый лепесток нёс в себе не только радость того дня, но и боль от осознания, что это безвозвратно ушло. Розовый цвет постепенно темнел, приобретая оттенок засохшей крови.       Миранда почувствовала, как по её щекам катятся слёзы. Она не могла сказать, плачет ли она от счастья или отчаянья. Возможно, и то, и другое одновременно.       - Вернитесь на место, - настойчиво повторял оператор, его голос эхом отдавался в пустом помещении.       Миранда, превозмогая мучительную агонию, попыталась оторваться от ледяного пола. Каждое движение отзывалось острыми вспышками, пронзающими всё её тело. Медленно, словно сломанная кукла, она начала натягивать кофту. Её пальцы дрожали, а из груди вырывались глухие всхлипы.       Боль словно голодный зверь въедалась в каждый миллиметр кожи, каждую мышцу. Миранда чувствовала, как немеют конечности, а в висках стучит кровь. Сжав челюсти так сильно, что казалось зубы вот-вот раскрошатся, она медленно поднялась.       С невыносимым усилием, борясь с головокружением и подступающей тошнотой, Миранда опустилась на металлический стул. Каждый вдох давался ей с трудом, а тело сотрясала крупная дрожь, вызванная как страданием, так и леденящим холодом.              Внезапно тишину разорвал глухой лязг металла. Тяжёлая дверь с шипением отворилась, впуская в помещение двоих людей в ослепительно-белых защитных костюмах. Их лица скрывались за непроницаемыми масками, отражающими тусклый свет ламп.       Не успела Миранда опомниться, как холодные стальные створки стула с жутким скрежетом сомкнулись на её запястьях. Острая кромка безжалостно впилась в нежную кожу, вырывая из груди девушки пронзительный крик. Эхо её вопля, отражаясь от голых стен, заполнило всё пространство.       Один из вошедших не проронив ни слова грубо схватил Миранду за густые смолисто-чёрные волосы. Резким движением он оттянул её голову назад, заставляя беззащитно выгнуть шею. Холодное лезвие ножниц коснулось кожи, и Миранда услышала зловещий хруст – прядь за прядью, её волосы падали на пол, оставляя после себя колючую щетину.       Боль, унижение и страх накатывали волнами, грозя захлестнуть сознание. Она зажмурилась, пытаясь спрятаться от ужасающей реальности. Силы покидали её, и разум, спасаясь от невыносимых мучений, начал соскользать за грань реального. Её память хранила в себе немало ужасов, но сейчас осколки разбитого зеркала воспоминаний могли подарить ей временное облегчение.       - Милая, умоляю тебя, возьми отпуск и отдохни, - мягкий женский голос из голопланшета был пропитан тревогой и любовью. - Прошёл всего месяц... Ты не должна так себя изнурять.       Миранда глубоко вздохнула, её пальцы замерли, сжимая расчёску. Она посмотрела на своё отражение в зеркале: бледное похудевшее лицо, заострившиеся черты, и эти глаза... Когда-то яркие и живые, теперь же потухшие, обрамлённые тёмными кругами - немыми свидетелями бессонных ночей, наполненных горечью утраты.       - Мам, - голос Миранды звучал хрипло, но твёрдо, - единственное, что сейчас может меня ещё больше подкосить - это безделье.       Она снова принялась расчёсывать свои длинные чёрные волосы, стараясь не встречаться взглядом с собственным отражением. Каждое движение было методичным, почти механическим - словно ритуал, помогающий сохранить самообладание.       - Хорошего дня, мам, - коротко проговорила девушка, желая скорее закончить этот разговор.       - Хорошего дня, милая, - послышался тяжёлый вздох и короткий гудок.       Миранда потянулась за косметичкой, доставая тональный крем. Её руки слегка дрожали, когда она начала наносить маскирующее средство под глаза, скрывая следы бессонницы и слёз. "Больше никакой слабости", - мысленно повторяла она себе, как мантру. - "Я должна быть сильной. Ради него. Ради себя."       Миранда выпрямилась, расправив плечи. В зеркале отразилась женщина, готовая встретить новый день с маской спокойствия и решимости, однако подрагивающие кончики пальцев и незаметные для невнимательного глаза тени под глазами выдавали всё ещё бушующий ураган эмоций, который она отчаянно пыталась усмирить. Едва заметная складка между бровей и чуть сжатые губы говорили о внутренней борьбе, скрытой за безупречным фасадом. Её взгляд, обычно ясный и уверенный, теперь казался немного отстранённым, словно часть её мыслей была где-то далеко.       - Такси ожидает, - пронёсся по квартире мягкий голос, и Миранда, схватив сумочку, вошла в лифт.       За стеклянными стенами кабины пронеслась короткая вереница видов утреннего Капитолия. Миранда тихо вздохнула, чувствуя, как поперёк горла встал ком нарастающей ненависти к городу, что был построен на костях невинных людей. Сверкающие небоскрёбы словно острые клыки вонзались в нежно-розовое рассветное небо. Каждый этаж, мимо которого она проезжала, казался ещё одним слоем лжи, скрывающим истинное лицо этого места.       Её отражение в зеркальной поверхности казалось чужим - безупречный макияж и элегантный костюм. Миранда сжала кулаки, пытаясь удержать контроль над собой, когда двери лифта открылись, выпуская её в очередной день, полный притворства и внутренней борьбы.       Миранда села в машину и машинально потянулась к телефону. Вкладка с входящими сообщениями, которую она игнорировала неделями, была переполнена. Сочувствие и пожелания держаться сыпались от коллег и старых друзей из института, с которыми она давно потеряла связь, поднимаясь по карьерной лестнице. Но эти, казалось бы, добрые слова лишь в очередной раз безжалостно напоминали о её потере, раня истощённое горем сердце.       С тяжёлым вздохом Миранда вставила в разъём телефона небольшую флешку. На экране высветился список писем, и она, не давая себе времени на сомнения, открыла одно из входящих сообщений. Голубые глаза начали вчитываться в текст:       "М.,

      Старая берлога открыта. Сегодня в 22:00. Не опаздывай, у меня нет целой ночи в запасе.

      Принеси флешку. Нужна новая информация.

      И ради всего святого, будь осторожна. Ищейки Капитолия совсем озверели.

      P.S. Если захватишь бутылку чего-нибудь покрепче, не откажусь.

Х."

             Миранда аккуратно извлекла флешку, на мгновение задержав её в пальцах. Затем быстрым, отточенным движением спрятала крошечное устройство в потайной карман сумочки. Убирая телефон она почувствовала, как автомобиль плавно замедляется. Взгляд скользнул за окно - знакомое здание администрации возвышалось перед ней, холодное и неприступное.       Глубоко вздохнув девушка расправила плечи, готовясь надеть привычную маску уверенности. Пальцы ещё раз невольно коснулись сумочки, словно проверяя сохранность секрета, спрятанного внутри. Мир за стеклом автомобиля замер в ожидании. Миранда стремительно покинула машину и, чеканя шаг каблуками по мостовой, быстро направилась к зданию.       Всё как и всегда. Миллер входит в офис, холодный свет флуоресцентных ламп отражается от полированных поверхностей. Садится за свой стол, включает компьютер и погружается в рутину. Отчёт для Хайтауэра. Затем - печать и сшивание докладов. Редактура документов. Обед. Точнее, его подобие. Миранда едва успевает выпить кофе, горький вкус которого остаётся на языке. Настоящий обед - роскошь, которую она не может себе позволить.       Короткий разговор с коллегами о последних трендах в моде кажется нереальным, будто происходит в другом измерении. Миранда улыбается и кивает, но мысли её далеко. И снова отчёты, цифры, бесконечный поток информации. В назначенное время - секретная передача флешки мистеру Ли. Сердце бьётся чаще, когда она вкладывает ему в ладонь маленькое устройство. Никто не должен заметить.       Отчёты, цифры, доклады... Время тянется медленно. Наконец возврат флешки с новыми данными. Она старается сохранять спокойствие, но внутри всё дрожит от напряжения.       Последний документ кажется бесконечным. Но вот финальная точка поставлена, и Миранда чувствует, как тяжесть спадает с плеч. Свобода.       Миллер вылетела из здания офиса и окунулась в бурлящий поток городской жизни. Улица пульсировала энергией, переливаясь всеми цветами радуги от ярких нарядов и неоновых имплантатов жителей Капитолия.       Несмотря на свой строгий офисный костюм Миранда чувствовала себя серой мышью среди этого карнавала красок и форм. Вокруг неё проплывали лица, украшенные голографическими татуировками, сверкающими пирсингами и радужными линзами. Модифицированные модники Капитолия казались пришельцами из другого мира, где человеческое тело из чего-то сакрального и неизменного превратилось всего лишь в холст для самых смелых фантазий.       Сердце Миранды колотилось как безумное, пока она лавировала между прохожими, стараясь слиться с толпой. Каждый взгляд, брошенный в её сторону, заставлял внутренне съёживаться. Вон тот человек глядел на неё целых двадцать секунд, а этот о чём-то подозрительно шепчет своему приятелю, кивая на Миллер. Она до боли закусывает губу, пытаясь успокоиться. Они не могут её разоблачить, ведь ничего не знают. Или... Ей всё казалось, что все вокруг в курсе её предательства и что сейчас среди моря людей замелькает приближающейся акулой белая миротворческая форма.       Наконец, она нырнула в спасительную темноту подземного перехода. Прохлада и полумрак обволокли её, даря иллюзию безопасности. Здесь, вдали от любопытных глаз, Миранда позволила себе перевести дух. Быстрыми, отточенными движениями она сбросила с плеч элегантный пиджак, в котором вдруг стало слишком жарко. Её пальцы нетерпеливо распустили тугой пучок, и водопад тёмных волос заструился по спине, словно защитная вуаль.       Преображённая, чувствуя себя более защищённой в своей новой "броне", Миранда устремилась вперёд по бесконечно длинному коридору перехода. Каждый шаг эхом отдавался от стен, пока она наконец не вышла за пределы центра Капитолия.       Миранда осторожно пробиралась по извилистым улочкам бедного района. Здесь, вдали от сияющих небоскрёбов и роскошных авеню, город показывал своё истинное лицо. Узкие тротуары были усеяны трещинами, сквозь которые пробивались чахлые сорняки. Стены домов, когда-то выкрашенные в яркие цвета, теперь облупились, обнажая серый бетон. Повсюду виднелись следы наспех заделанных дыр от пуль - молчаливые свидетели недавних столкновений. Вывески магазинов мерцали, то вспыхивая, то угасая из-за перебоев с электричеством. Из открытых окон доносились звуки старых телевизоров и радио, вещающих правительственную пропаганду вперемешку с революционными призывами подпольных станций.       Миранда миновала группу детей, играющих с мячом из обмотанных тряпками газет. Их звонкий смех странно контрастировал с общей атмосферой упадка и напряжения. На углу улицы она заметила пожилую женщину, торгующую самодельными амулетами. "Защита от правительственных сканеров", - прошептала торговка, когда Миллер проходила мимо. В глазах старухи читалась смесь страха и надежды.       Приближаясь к месту встречи, Миранда всё чаще замечала тайные знаки сопротивления: едва заметные символы на стенах, определённым образом сложенные газеты в мусорных баках, граффити с закодированными посланиями. Наконец, она достигла нужного здания - обветшалого театра с заколоченными окнами. Внешне он ничем не отличался от десятков подобных строений, но Миранда знала, что за его стенами скрывается сердце революции. Единственное ещё не раскрытое миротворцами пристанище для тех, кто устал гнуть спину ради богачей Капитолия.       Она трижды постучала в неприметную дверь, выждала семь секунд и постучала ещё раз. Послышался звук отодвигаемых засовов, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы она могла проскользнуть внутрь. В полутьме коридора Миранда различила знакомые лица товарищей. Воздух здесь был пропитан запахом типографской краски, оружейной смазки и кофе - характерный аромат подполья. На стенах висели самодельные карты с отмеченными ключевыми точками и списки кодовых слов.       Пройдя через несколько охраняемых дверей, Миранда оказалась в главном зале. Здесь, среди гудящих компьютеров и стопок документов рождались планы, способные изменить судьбу всего Капитолия. Не задерживаясь, она глубоко вздохнула и свернула в тёмный коридор, где тени, казалось, шептались между собой. Миранда остановилась перед одной из множества одинаковых дверей. Её рука на мгновение замерла, прежде чем решительно толкнуть дверь. Переступив порог, Миллер оказалась в тесной комнатушке, некогда служившей гримёрной артистам давно забытого театра.       Густой сигаретный дым висел в воздухе плотной завесой, смешиваясь с терпким ароматом виски - неизменными спутниками Хэймитча. Этот запах, такой знакомый и ставший почти родным, вызвал у Миранды укол вины.       Обшарпанные стены были почти полностью скрыты под слоем бумаг: здесь были и наспех набросанные планы сопротивления, и схемы правительственных зданий, и секретные документы, которые Эдди годами по крупицам выносил из администрации, рискуя жизнью. Это странным образом напомнило Миранде мастерскую мужа. Только там каждый листок на стенах не был пропитан надеждой и отчаянием, мечтами о свободе и страхом разоблачения.       В центре комнаты стоял массивный круглый стол, похожий на древний алтарь, на котором восстающие подносили свои жертвы богу свободы. Во главе восседал Эбернети, его усталое лицо было освещено тусклым светом настольной лампы. Вокруг него собрались соратники по революции - люди разных возрастов и происхождения, объединённые общей целью.       В помещении повисла напряжённая тишина, когда дверь за Мирандой захлопнулась с глухим стуком. Все взгляды обратились к ней.       Хэймитч первым нарушил молчание, его хриплый голос прорезал густой воздух комнаты:              - Ну, детка, надеюсь, ты принесла нам что-нибудь стоящее. Мы тут не в бирюльки играем.       Миранда сделала глубокий вдох, стараясь не злиться на неуместное обращение. Да, они встречались вечерами, проводили долгие ночи вместе, утешали друг друга, зализывая раны, но подобное отношение к себе Миранду не устраивало.       Она холодно посмотрела на Хэймитча и произнесла ровным тоном:              - Я бы предпочла, чтобы ты обращался ко мне по имени, Эбернети. Особенно на собраниях.       В комнате повисла неловкая тишина. Хэймитч на мгновение расплылся в насмешливой улыбке:       - Конечно, дорогуша. Принесла?       Миранда недовольно сжала губы, пытаясь игнорировать его попытки вытянуть из неё улыбку:       - У меня есть информация о новой системе безопасности.       Пожилая женщина, Мэгз, подалась вперёд:       - Насколько достоверны эти данные, Миранда?       - Абсолютно достоверны. Я лично скопировала их с компьютера Хайтауэра, - ответила Миллер, доставая флешку.       Джордж, молодой человек со шрамом, вскочил:       - Чёрт возьми, это же невероятно опасно! Ты могла подставить всё движение!       Хэймитч снова вмешался, но на этот раз его тон был более сдержанным:       - Миранда знает, что делает, Джордж. И своей жизнью она рискует больше, чем нашими.       Миллер благодарно кивнула Хэймитчу:       - Что же, теперь мы можем обойти их систему и...       Молодая девушка перебила её:       - И что? Даже если мы проникнем внутрь, что дальше? У нас нет ресурсов для прямого столкновения.       Миранда твёрдо посмотрела на неё:              - Ресурсы - это не только оружие и люди, Спенсер. Информация - вот настоящая сила. С этими данными мы можем подорвать всю систему изнутри.       Хэймитч внимательно посмотрел на неё. В его глазах читалось уважение, гордость её работой и что-то ещё, более личное:       - Миранда права. Мы долго ждали такой возможности и упускать шанс глупо. Теперь нужно действовать быстро и решительно.       Миллер встретила его взгляд, и на мгновение между ними пробежала искра понимания. Но он быстро вернулся к делу:       - Я должен передать информацию в Дистрикт 13. На сегодня всё.       Спустя пару минут кабинет опустел. Миранда осталась наедине с Хэймитчем. Мужчина поднялся с места, принимаясь собирать со стола бумаги, а затем коснулся её плеча. Его прикосновение было невесомым, словно дуновение ветра, но для Миранды оно стало электрическим разрядом. Мурашки волной пробежали по коже, заставляя каждый нерв трепетать. Хэймитч притянул её к себе, окутывая теплом своих объятий, и она невольно подалась навстречу, растворяясь в его руках.       Их губы встретились в жадном, почти отчаянном поцелуе. Вкус его губ, смесь горечи и сладости, был таким знакомым и в то же время каждый раз новым. Комната обветшалого здания, служившая Эбернети временным пристанищем, растворилась в полумраке. Лишь тусклый свет луны, пробивающийся сквозь грязное окно, очерчивал их силуэты.       Одежда падала на пол словно осенние листья, обнажая не только тела, но и души. Каждое прикосновение, каждый вздох был пропитан горячностью и нуждой. В эти моменты близости Миранда вновь чувствовала себя живой. Человечной. Здесь, в объятиях Хэймитча, она могла на мгновение забыть о жестокости мира за стенами, о долге и ответственности.       Но даже на пике страсти, в самые интимные моменты, глубоко внутри Миранды шевелилось неприятное чувство, проникало в самые потаённые уголки души, отравляя каждый момент радости. У этого всезнающего чудовища было собственное имя. Вина.       Вина царапала её своими когтями за то, что Миллер позволяет себе эти мгновения счастья, когда вокруг столько боли и страданий. Вина кусала её лодыжки, ведь Миранда предаёт того, кто больше никогда с ней не будет. Вина проходилась пальцами по хребту и горлу, рвала кожу, шептала на ухо: ты обманываешь Эдди, проводя ночи с другим. Ты обманываешь Хеймитча, ведь никогда не сможешь отдать ему себя целиком. Ты обманываешь живого и мёртвого, плоть и память. И ты лжешь даже себе.       Тишину их тесного и тёмного пристанища нарушил голос Хэймитча. Только он мог на несколько недолгих мгновений заглушить этот шёпот изнутри. Мужчина обнимал Миранду за плечи, его пальцы нежно поглаживали её кожу:       - Ты была сегодня на высоте.       Миллер повернулась к нему. В её глазах, блестевших от смеси усталости и решимости, читалась тревога:       - Одно выступление мало что значит. Да и самое сложное ещё впереди.       Эбернети кивнул, его лицо на мгновение омрачилось:       - Послушай, насчёт того, как я обратился к тебе раньше... Я не хотел тебя задеть.       Миранда глубоко вздохнула, её голос дрогнул:       - Я знаю. Но Хэймитч, мы должны быть осторожны. То, что между нами... оно не должно влиять на нас. Вообще ни на что.       Хэймитч убрал руку, в его глазах промелькнула тень боли и разочарования:       - Ты права. Как всегда. Но иногда я просто не могу...       - Не надо, - прервала его Миранда, её голос звучал почти умоляюще. - Мы оба знаем, что сейчас не время и не место для этого.       Наступила напряжённая пауза. Хэймитч поднялся с кровати, подошёл к окну, его силуэт чётко вырисовывался на фоне тусклого света.       - Ты всё ещё думаешь о нём, не так ли? Об Эдди? - Спросил он тихо, не оборачиваясь.       Миранда почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она потянулась за пачкой сигарет, её руки слегка дрожали:       - Каждый день. Но это не... Это не имеет отношения к нам с тобой.       Хэймитч повернулся к ней, его взгляд был полон понимания и невысказанной грусти:       - Имеет, Миранда. И ты это знаешь.       Миллер подошла к нему, осторожно взяв его за руку. Её прикосновение было нежным, но в нём чувствовалась внутренняя борьба:       - Хэймитч, ты не замена для Эдди. Я знаю, что всё выглядит именно так, но... Прошу, поверь, не в этом дело. Мне дорога не поддержка или внимание, мне дорог ты. И я не могу представить на твоём месте кого-то другого. Правда.       Хэймитч сжал её руку в ответ, притягивая ближе:       - Правда — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, - прошептал он, обнимая её.       Эти слова эхом отозвались в сознании Миранды. Её тело мгновенно напряглось, а дыхание перехватило, словно невидимая рука сжала горло.       Осознание обрушилось на неё приливной волной. Эта фраза... она была так знакома. Та же, что когда-то произнёс Эдди. Миранда почувствовала, как земля уходит из-под ног. Мир вокруг на мгновение потерял чёткость. Сердце болезненно сжалось, а в груди разлилось щемящее чувство тоски и горечи. Как эти слова оказались у Хэймитча? Неужели Эдди доверял ему настолько, что делился своими самыми сокровенными мыслями? Миллер захлестнула волна противоречивых эмоций. С одной стороны, она почувствовала укол ревности — мысль о том, что её муж мог быть так близок с Хэймитчем, вызывала почти физическую боль. С другой — это было словно прикосновение к прошлому, к тому времени, когда Эдди был жив. И снова вина поднимает свою уродливую голову, цепляя краем зубов сердце. Ты виновата перед Хэймитчем за то, что даже сейчас, в его объятиях, твои мысли с другим. Ты виновата перед Эдди за то, что позволила себе эту близость. И главное с кем? Его соратником и другом. Миранда почувствовала, как к горлу подкатывает ком, а глаза начинает щипать от непрошеных слёз.       Она изо всех сил пыталась сохранить самообладание, от которого вина постепенно откусывала кусок за куском. Снова слабость, снова потеря контроля. И из-за чего? Одной фразы. Фразы, что стала мостом между прошлым и настоящим, болезненным осознанием того, что она потеряла, и того, чего не сможет обрести никогда. Миллер ощутила, как граница между её чувствами к Эдди и Хэймитчу размывается, превращаясь во что-то зыбкое, призрачное. В этот момент Миранда как никогда остро осознала, насколько глубоко она увязла в паутине лжи, недомолвок и сложностей. И эта фраза, эхом отдающаяся в сознании, стала очередным напоминанием о цене, которую приходится платить за их борьбу.       - Поехали со мной. Скоро миротворцы найдут это место, и большинство наших людей будут казнены.       - Я не могу, - вздохнула Миранда, её голос дрожал. - Не могу, - повторила она, качая головой, словно пытаясь убедить саму себя.       Эбернети понимающе кивнул. В его глазах читалось сочувствие - он знал, что не имеет права осуждать её. Именно это взаимное понимание и свело их вместе, помогало им в самые трудные моменты.       Миранда чувствовала тяжесть на сердце. Она знала о глубине чувств Хэймитча к ней, и от этого ей было ещё хуже. Ведь как бы она ни старалась, она не могла разделить его чувства в полной мере. Призрак Эдди всё ещё стоял между ними, невидимый, но ощутимый.       Пронзительный гудок вырвал Миранду из пучины воспоминаний — или это был сон? Она уже не могла различить. Её затуманенный взгляд голубых глаз метнулся по камере, цепляясь за холодные серые стены. Люди в белых костюмах давно скрылись за массивными металлическими дверями, оставив после себя лишь гнетущую тишину.

      Оковы стула всё ещё крепко держали её, впиваясь в запястья и лодыжки. Миранда попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Сколько времени она провела здесь? Часы? Дни? Недели? Время в этой безликой комнате потеряло всякий смысл.       Девушка закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, однако очередной гудок заставил её вновь их открыть. Двери с знакомым шипением раздвинулись, впуская в полумрак камеры гостя.       В проёме показался силуэт мужчины. Миранда сощурилась, пытаясь разглядеть фигуру, которая значительно отличалась от привычного ей дознавателя. Высокий, с густой тёмной бородой и пронзительными серыми глазами, он медленно приблизился. Его шаги, размеренные и тихие, эхом отдавались в замкнутом пространстве камеры.       На нём был не привычный идеально выглаженный чёрный костюм, а тёмно-синий, помятый, неопрятный, придававший ему вид пьяницы с задворок Капитолия. Этот контраст с прежним посетителем камеры заставил Миранду насторожиться ещё больше.       В руках он держал тонкую папку с знакомой ей голопечатью, но девушка не могла разглядеть, что было написано на ней. Отблески тусклого света играли на поверхности голограммы, создавая причудливые узоры.       Остановившись в паре шагов от неё, мужчина склонил голову набок, изучая пленницу. Его взгляд скользил по её лицу, словно пытаясь отыскать на нём отголоски мыслей. Миранда почувствовала, как по спине пробежал холодок — в глазах этого человека читалось что-то новое, незнакомое ей. Не жестокость, которую она привыкла видеть, а скорее... любопытство?       Воздух в камере словно сгустился. Тишина давила на уши, прерываемая лишь тихим гудением ламп и едва слышным дыханием двух людей.       - Здравствуй, Миранда, - произнёс он низким, спокойным голосом, в котором слышались нотки, что она не могла разобрать — то ли усталость, то ли скука, а может, что-то совсем иное. - Меня зовут Кассиус. Думаю, нам есть о чём поговорить.       Миллер молчала, сжав губы. Её взгляд был устремлён в пол, словно там можно было найти ответы на все вопросы.       Кассиус вздохнул, открывая папку.       - Ты ведь знаешь, почему ты здесь, верно? - Он сделал паузу, ожидая реакции. - Мы знаем о твоей связи с повстанцами. Расскажи нам о них, и всё это закончится.       Тишина. Только мерное гудение ламп нарушало безмолвие камеры.       - Послушай, - продолжил он, его голос стал мягче. - Я не хочу делать тебе больно. Просто дай нам информацию, и мы отпустим тебя.       Миранда подняла глаза, встретившись взглядом с Кассиусом. В её взгляде читалась безучастие.       - Ты не хочешь вернуться домой? Положим, тебе плевать на себя, но подумай о своей семье. Разве они не заслуживают увидеть тебя снова? Разве ты хочешь причинить им боль своей смертью?       Она моргнула, но не проронила ни слова. Кассиус покачал головой.       - Хорошо, давай попробуем иначе. Что ты знаешь о планах повстанцев на следующий месяц?       Молчание.       - Кто твой связной? Где находится их база?       Ни звука. Он захлопнул папку.       - Ты сильная девушка, - заметил он. - Я видел отчёты. И, признаться, меня восхищает твоя решимость. Я знаю, ты можешь терпеть пытки месяцами, но подумай вот о чём. Ради кого ты это делаешь? Ради этой горстки жалких повстанцев? Ты думаешь, что защищаешь их, но они не вернут тебе эту любезность, Миранда. Они не придут за тобой. Ты здесь одна.       Миллер отвернулась, уставившись в стену. Её молчание было громче любых слов. Мужчина подошёл ближе, заглядывая в её голубые глаза. Она заметила, как он коснулся уха - возможно, там был скрытый наушник.       Внезапно оглушительный гудок вновь эхом разлился по комнате, заставляя девушку вздрогнуть.       - Слышишь это? - Он поднял палец вверх. - Так будет звучать твоя бессонница.       Миранда глубоко вздохнула, пытаясь успокоить участившееся сердцебиение. Очередной гудок расколол тишину, заставляя девушку вздрогнуть. Она сжала кулаки, борясь с нарастающим страхом.       - Давай попробуем снова! - Голос Кассиуса преобразился, став громче и жёстче. Он наклонился ближе, его глаза сверкнули холодным блеском. - Кто твой связной? Где находится их база?       Миранда стиснула зубы, отводя взгляд. В голове проносились образы тех, кого она пыталась защитить, но резкие звуки сирены продолжали вырывать её из своих мыслей.       - Какие у повстанцев планы на следующий месяц? - Настойчиво повторил Кассиус.       Девушка медленно подняла глаза, встречаясь взглядом с дознавателем. В голубых озёрах читалась смесь страха и упорства. Губы дрожали, но оставались плотно сжатыми.       Кассиус выпрямился, его лицо исказила гримаса раздражения. Внезапно раздался новый сигнал - пронзительный и настойчивый. Миранда невольно зажмурилась, пытаясь сохранить самообладание. Звук проникал в каждую клетку тела и как бы она не стремилась удержать в сознании имена и лица, слова дознавателя прорывались сквозь вуаль её мыслей:       - Кто твой связной? Где находится их база? - Продолжало эхом отдаваться в её голове.