Часть 11

Чтобы брать женщину с другой стороны — нужна большая подготовка, о чем Ло Бинхэ знал до этого. Он читал книги, где говорилось о двойном совершенствовании между мужчинами, но мельком и не так внимательно, ему это было не интересно, и сейчас он проклинает того безалаберного неуча, а его руки дрожат, слушая голос шигу внимательно и выбивая ее указания в своем сознании, как и все предыдущие уроки. Ло Бинхэ бы хотел сказать, что не боится ничего нового, но это была бы наглая ложь. Сначала нужно масло, которое шигу по какой-то причине всегда носит с собой; в масле ничего сложного, ему уже приходилось смазывать им свой член, чтобы легче входить в шигу (и даже тогда он кончал слишком быстро), но смазывать пальцы казалось… странным. Еще более смущающим было указание шигу проникать этими пальцами в… в… Ло Бинхэ даже не может это мысленно озвучить, сгорая от смущения. Он также обреченно думает, что никогда не перестанет смущаться. Эта часть шигу более плотная, более тугая, и Ло Бинхэ, осторожно, медленно, не чувствия ни капли уверенности в том, что делает, сомневается, что сюда он сможет поместиться, если с другой стороны, предназначенной для любви мужчины и женщины, нет. — Теперь два, — едва ли не сразу говорит шигу, и Ло Бинхэ замирает от испуга и сомнений. Ло Бинхэ сомневается, даже когда второй палец легко проникает, и ему кажется, что что-то тянет его внутрь, а Ло Бинхэ в темноте ночи может только по очертания видеть, что его пальцы исчезают где-то. Там тепло и мягко, а всё вокруг не такое влажное, как он знал раньше. Член Ло Бинхэ болит и зудит от холода соков шигу на открытом воздухе, и он уверен, что кончит просто так, когда шигу говорит ему раздвинуть пальцы внутри нее, продолжая двигать руку из нее, а затем в нее. Затем идет третий, и Ло Бинхэ напоминает себе дышать. Затем четвертый, и шигу говорит ему раскрыть ее как можно шире. — Все же, достоинство шичжи еще и объемное, — замечает она, не оборачиваясь к нему, а уши Ло Бинхэ горят, и он почти извиняется за это. Если бы это был выбор Ло Бинхэ, то он бы хотел ровно такой член, который бы нравится шигу. Возможно, тогда бы использовала его так, как хотела бы, — и от этой мысли по его телу пробежалась дрожь. — Попробуй налить в меня масла, и смажься сам, — и шигу нагибается с рук на локти, выставляя мягкие ягодицы к верху, а дыхание покидает Ло Бинхэ, и он рад, что больше не пищит, как раньше. Масло льется, на его пальцы, внутрь шигу (и Ло Бинхэ никогда не хотел стать маслом, как в тот момент), на его член. Он замер, не зная, что делать, не уверенный, что ему стоит проявлять инициативу. Шигу чуть качает бедрами перед ним, и Ло Бинхэ начинает думать, что потеряет сознание от нехватки воздуха. — Давай, баобэй, порадуй себя, — нежно говорит шигу, оглядываясь на него и ставя свои колени ближе друг к другу, — входи. И Ло Бинхэ едва не срывается, но останавливает себя; он должен быть медленным, держа себя за основание члена, иначе снова позорно кончит до начала. Мягкость и жар обхватывают кончик его члена, и он уже хнычет. Иногда Ло Бинхэ думает, как он жил без этого все эти годы? Как он мог существовать без этого блаженства, от которого его голова пустеет, а каждый кусочек тела наполняется радостью и желанием? Эта сторона шигу более узкая, более жаркая, менее влажная и менее скользящая. Ло Бинхэ двигается и двигается ближе к шигу, всё глубже и глубже, и когда его бедра встречаются с её, он понимает, что едва хочет уходить. Зачем если внутри шигу так приветственно тепло, а он может упереться лбом в спину, дыша ртом. Весь его член в приятной нёге, и Ло Бинхэ понимает, что на самом деле никогда не входил в шигу до конца, просто едва замечал это, и тогда это было неважно. Наверное, это и сейчас неважно, и он просто хотел бы так остаться на ближайшую вечность, но затем мышцы шигу сжимают его, и Ло Бинхэ всхлипывает у ее обнаженной кожи. — Двигайся, малыш, и тебе станет легче, — говорит шигу, и Ло Бинхэ чувствует, как его тело требует этого, даже если сердце просто хочет навсегда остаться в таком положении. Ло Бинхэ двигается назад, и это чуть сложнее, чем с лоном шигу, ему кажется, что его тянет обратно, и он с радостью этому поддается; Ло Бинхэ почти никогда не выходит даже на половину, иначе бы это значило покинуть кожу шигу, а он этого не хочет. Ло Бинхэ чувствует себя более капризным, чем обычно. Он замечает, что одна рука шигу тянет к ней самой, и Ло Бинхэ почти хочет видеть это, почти хочет попросить снова зарыться лицом в самое интимное место шигу и одновременно быть в ней, хотя знает, что это невозможно, он не настолько гибкий. Ло Бинхэ слышит влажные звуки, исходящие не только от его рваных движений, но и от пальцев шигу внутри нее. Затем бедра шигу дрожат и сжимаются, а она издает стон; Ло Бинхэ тоже вздрагивает, кончая так легко, словно не сделал этого раньше только потому что забыл. Даже смягчаясь, он всё ещё не хочет выходить из шигу, пряча свое красное лицо ее спине и обнимая руками за талию. Ло Бинхэ не может больше представить своего мира без этого.