Часть 12

Ло Бинхэ, пускай и не может снять одежду с шигу, иначе его или проклянут печати на одежде или оторвёт руку (шигу еще очень долго бурчала, что только Му-шишу знает, как другой человек может снять одежду с женщины-лорда, но не делится этим с ней), но он может помогать одеваться. Конечно, шигу иногда приходит к нему в одном или двух слоях, и тогда он может даже попытаться с опаской стянуть ткань, но чаще всего на ней одежды лорда. Это много слоев, пять, если он верно посчитал в темноте, хотя уверен, что у его шизуня будет больше (семь, — ответила шигу, как будто она когда-то раздевала его шизуня; и эта картина вызвала дрожь в его теле). Ло Бинхэ никогда не думал, что ему доведется одевать лорда, чтобы знать всё о порядке слоев и завязок, но теперь жалеет, что не посмотрел в библиотеке об этом; тем более то, что касается женской одежды. Шан-шигу не помогает ему после одного объяснения и смотрит на него с улыбкой, пока он пытается понять, что должно быть первым, а что вторым слоем. — По-хорошему, — нежно посмеивается шигу, проводя пальцем по своей обнаженной груди, и Ло Бинхэ заколдованно смотрит на это, — сначала повязки для груди. Однако, эта шигу была обделена природой, поэтому я не ношу их, — легко отмахивается она, а Ло Бинхэ по-прежнему не моргает, смотря на затвердевшие темные соски в раннем утреннем светом. Он даже забыл на миг или два, что он делает, пока не осознал, что его рот полон слюны и ему пришлось шумно сглотнуть. — Нравится? — снова смеется шигу, очерчивая тонким пальцем круги по своей белой коже, а Ло Бинхэ может только слабо кивать; он не понимает даже почему он так реагирует, он уже трогал грудь шигу, мял, утыкался в нее лицом, но внезапно ему захотелось укусить ее. Он покраснел за один вдох, когда эта мысль пришла ему в голову, и поспешил выбрать слой одежд в правой руке. Он не смотрел шигу в глаза, когда продевал одну ее руку, затем вторую, накидывая белую ткань на округлые плечи. Ло Бинхэ замешкался в том, чтобы завязывать, если он смотрит вниз, то видит грудь шигу, если вверх, то ее глаза и улыбку, поэтому он выбирает смотреть на их колени, ругая себя, что продолжает так легко смущаться без повода. Внезапно руки шигу перехватывают его, когда он запахивает ее одежду, они мягкие и теплые. — А поцеловать на прощание? — вкрадчиво спрашивает Шан-шигу, и Ло Бинхэ недоуменно смотрит на нее, теряя нить разговора. Его встречает ее почти шкодливая улыбка, в ее руки тянут его на мягкую грудь. — Им будет так одиноко, — почти шутит шигу, и Ло Бинхэ вновь вспыхивает, когда понимает о чем она говорит. Ло Бинхэ не думает, что когда-нибудь сможет привыкнуть к словам шигу. Ло Бинхэ делает мысленный вдох, когда чуть наклоняется ближе, к обнажённой груди, затем замирает, смотря вверх, спрашивая: — А можно?.. — он никогда не бывает уверен, всегда ожидая, что его отвергнут, не разрешат, что он незаметно для себя перешел какую-то тонкую черту. — Конечно, баобэй, — улыбается шигу, и Ло Бинхэ робко касается ее кожи губами; теплая и нежная, наверное, такая же, как в других местах, что он целовал раньше, но каждый раз волнительный, каждый раз, как первый. Он раскрывает рот, всасывая, двигаясь к соску, пока не берет его внутрь и не сосёт. Это успокаивает его, и он понимает, почему маленькие дети не отпускают своих матерей. Ему интересно, пил ли он во младенчестве чье-то молоко? Эта мысль заставляет его стонать, и чужие руки трогают его голову, мягко касаясь его затылка. — Хороший мальчик, мой прекрасный маленький баобэй, — шепчет тихо шигу, чье дыхание становится глубже, — мой прелестный красивый сын, — еще тише, но так явно для Ло Бинхэ, что он стонет от того, что должно было бы вызвать отвращение. Сын. Ему нравится, ему очень нравится, и он почти хочет, чтобы у шигу было молоко, которое он бы мог сосать. Вместо этого, он передвигается к другому соску, и опаздывает на полшичэня к утреннему сбору учеников; его губы опухшие, а взгляд наверняка затуманен, и он прослушал половины выговора за опоздание, нелепо улыбаясь.