Шанс.

Алла и Филипп послушались рекомендации Труфакиной и в тот же день, наскоро собрав самые необходимые вещи, уехали на Истру. К счастью, относительно приятная погода располагала к прогулкам, и супруги могли подышать свежим воздухом. Они гуляли по своим владениям, за которыми в их отсутствие следила заботливая помощница Елена и садовник Семен. После встречи с Труфакиной у Аллы появилась надежда, она хотя бы не чувствовала себя брошенной: то, что Филипп был рядом - хорошо, но женщине требовался кто-то еще, кто ее бы понимал. Поздно вечером, когда Пугачева и Киркоров, закутавшись в теплые пледы, сидели на уютной застекленной террасе, Алла Ивановна позвонила Филиппу на мобильный и попросила передать трубку Алле: - Аллусь, я тебе звоню предупредить, - начала Труфакина. В ее голосе прима уловила нотки тревожности, будто у «подруги» что-то случилось, и уже напряглась. Тем не менее, Алла Ивановна продолжила, - Галина Петровна, мать моего мужа, упала - у нее перелом шейки бедра, Игорь звонил. Пока неясно, будет ли операция, мне надо уехать к свекрови в Сергиев Посад, Игорек не справляется, не может одновременно и за матерью, и за дочкой присматривать. - Моя помощь нужна? Я что-то могу сделать? - Да чем ты там поможешь, Господи! Старушке седьмой десяток! Нет, ее в больнице даже держать не стали - сказали, бесполезно что-то делать, выписали тут же домой. Мол, «пожилая она, чего вы хотите»? - передразнила Труфакина врачей, которые озвучили свой неутешительный вердикт, - Поэтому я пока займусь - надо думать, что делать дальше, искать сиделку, понимаешь? Игорь не может уехать от матери, а я его не могу одного оставить, мало ли, что, поддержка ему нужна. Ближайший месяц точно не смогу тебя принять! Ты меня прости, ради Бога! Но если что вдруг - если задержусь чуть более месяца - ты сможешь ко мне в Посад подрулить? - Да без вопросов, Алл! - ответила Пугачева, - Так ты сейчас с мужем в Посаде, что ли? - уточнила она, - Сказала бы - я бы че-нибудь придумала! - Ну чего тебя зря дергать, а? У тебя своих забот хватает. Ты пока отдохни этот месяц, попитайся правильно, от курения воздержись. Может, оно так и надо, чтобы твой организм подготовить к сур. материнству? Я теперь так полагаю, ведь все делается не за что-то, а для чего-то... - Да, судя по всему, - тяжело вздохнув, ответила Пугачева, - Хорошо, спасибо, что предупредила! - А как иначе? Ты мне очень дорога, я ж не хочу, чтобы ты подумала, будто я от тебя отказалась или бросила на произвол! - Ну все равно на связи тогда, да? Мне как, тебе пока не звонить? Не дергать? - Нет, ты звони, если вдруг, что! Потому что я ж не бессердечная скотина, я же за тебя переживаю! У меня скоро переживалка сломается - еще за Галину Петровну надо! - А-а-а... - замялась прима, подбирая наиболее тактичное предложение, - поставить ее на ноги с помощью твоих рук нельзя? Нет? - Ну, Алл, ну у всего же есть показания, применения, рамки, ограничения! Это же перелом шейки бедра, а не фурункул на жопе! Фурункул и то надо лечить с применением антибиотиков, а не просто «ручками махнуть», да ты что! Так что, нет - здесь я могу помочь только на этапе реабилитации после операции, если таковая будет. - Я поняла тебя, - кивнула Пугачева, - ладно, спасибо, что позвонила. - Пожалуйста, я очень тебя прошу - не кури. Ты мне сильно облегчишь задачу, понимаешь? Себя не бережешь, так хоть меня, мои силы побереги! - Да обещаю, обещаю! - едва ли не рявкнула Алла, - Блин, можно подумать, не я тебя старше, а ты меня! Как за сестрой присматриваешь! - Ответственность чувствую. Раз уж мы с тобой взаимодействуем, значит, надо тебя не только лечить, но и подготавливать к курации, советовать и давать назначения. Вот главное: не нервничать, отдыхать, не курить, природу и мужа любить. Все понятно? - Ладно, - ухмыльнулась прима, - хорошо. Муж как раз рядом сидит, пойду его любить, - захохотала Алла, и Филипп, взглянув на жену, тоже широко, но смущенно улыбнулся, - Давай, разбирайся там со своими делами, я жду твоего сигнала, когда можно приехать! - Хорошо, я на телефоне, на связи. Не бойся. И... Алл, - вдруг сменив тон на вполне серьезный, Труфакина произнесла, - редко, к кому привязываюсь, это честно. А если подобное происходит - ненавижу себя за такую слабость. Но ты исключение. Потому знай - даже если меня физически нет рядом, я все равно за тебя переживаю, все равно я рядом в моральном плане. Помнишь, как в детских стихах? Никогда тебя не брошу, потому что ты... - Хороший, - ответила Пугачева, вспомнив стихи Барто, - На связи, Алл. Обнимаю. - Пугачева скинула звонок и, счастливо улыбаясь, отдала трубку мужу. Филипп понимал, что Труфакина стала важна не просто для его жены, но и для их семьи в целом, но все же отношения двух Аллочек вызывали у него легкое недоумение - это не было похоже на типичную женскую дружбу. Труфакина и Пугачева не были подругами в привычном смысле слова: они никогда не обсуждали шмотки, мужиков, у кого что происходит, никогда не сплетничали. Нет. Это были весьма уважительные доверительные отношения, но уже не между врачом и пациентом, а почти родственниками. И все же Киркоров, видя, как реагирует Алла на один простой звонок Труфакиной, как у нее поднялось сразу же настроение, немного удивился, пусть и слегка - просто от того, что не понимал, что в лице Аллы Ивановны прима видела не просто надежду на то, чтобы, наконец, стать мамой, а еще и близкую родственную душу. - Аллусь... - Филипп прижал Аллу к себе и, наклонившись, поцеловал любимую женщину в шею, - что случилось? Труфакина что тебе сказала? - Да ты представляешь, ее свекровь неудачно упала и шейку бедра сломала, Аллка помчалась в Сергиев Посад к мужу и дочери, теперь хер знает, когда вернется. Но все равно обещала принять. - Фигово, конечно... Но я не думаю, что она от тебя отказалась - нет. - сразу же успокоил ее Фил, - Просто обстоятельства, не переживай. - Филь, - уловив нотки беспокойства в его голосе, Алла еле сдержалась, чтобы не засмеяться, - ты что, ревнуешь меня к Труфакиной? - взглянув на мужа, заметила, как тот покраснел от легкого смущения, и не смогла сдержать улыбки, - Да ты что! Это же совершенно другой уровень отношений! Тебя я очень сильно люблю, как мужчину, как мужа! Как мою вторую половину, - нежно чмокнув Киркорова в губы, заверила прима, - А Труфакина мне... я не знаю... порой врач. Иногда друг. Иногда, когда она меня учила лечить - наставник. Это другое. Не ревнуй. - Но ты же все равно хочешь с ней общаться даже после того, как у нас родится малыш, ведь правда? - Филечка! Ты мое солнышко! - ласково погладив мужа по щеке, Алла попыталась объяснить, - Пойми - я тебя очень люблю, ты меня сильно привлекаешь, возбуждаешь, ты мой любимый муж, - прильнув к нему объятиями, Пугачева чмокнула Фила в шею, - ты моя защита, моя опора, моя отдушина. Но Аллка - как сестра. Это другой уровень отношений и пусть это тебя не беспокоит, пожалуйста. Это все равно, как если бы обычная женщина ревновала мужа к его любимому пиву - также глупо, понимаешь? О, вот тебе пример: я же не ревную тебя к сцене, не говорю, что ты ей уделяешь больше времени, чем мне! Кстати, знаю, что это не так и что ты всегда стараешься использовать любую возможность, чтобы побыть со мной. И не упрекаю тем, что у тебя глаза загораются, когда ты поёшь, понимаешь? Любовь моя! - Да понял я, понял, - прижав к себе жену, Фил зарылся носом в ее макушку, - Кстати, я взял небольшую паузу, мы с тобой будем целый месяц вместе. А у тебя что с гастролями? - Ну какие гастроли, Филечка? Врач сказала - послать все нахер и дышать воздухом, готовиться к забору здоровых яйцеклеток. Так что я тоже - в счастье и покое - желаю провести с тобой этот месяц. А еще лучше - всю жизнь. - супруги нежно поцеловались, и Алла, углубив ласку, сильнее прижалась к Филиппу. Ей безумно нравилось, что ради нее Киркоров запросто, без колебаний, мог бросить свою любимую сцену, нравилось, что он ее понимал и искренне любил - а на данном этапе, казалось, больше ничего и не нужно. Произошедшее со свекровью сильно подкосило Труфакину, она не ожидала, что все окажется настолько серьезным - хотя женщину все-таки прооперировали, никакого благополучного прогноза на то, что Галина Петровна сможет передвигаться хотя бы на ходунках, не было. У супругов остро стоял вопрос, что делать дальше: либо нанимать сиделку - а денег тогда хватало бы впритык - либо забирать свекровь к себе в московскую трешку на Болотной. Но, учитывая, что Алла Ивановна с трудом переносила скопления людей, этот вариант казался ей пыткой. Мужа она любила, как и дочь - а потому те были не в счет - но вот вытерпеть круглосуточное присутствие чужих, посторонних, да еще на своей территории... Нет, не ее тема. К счастью, помогла ее давняя подруга Таня Светлова - она помогла быстро продать квартиру свекрови в Сергиевом Посаде, купить однушку в столице, помочь с переселением, после проведенной операции Галине Петровне была назначена реабилитация, она, хоть и могла уже перемещаться по квартире на ходунках, но решено было нанять сиделок ей в помощь по дому. Одна из них, что приходила посменно, была как раз косвенно знакомая Пугачевой соседка - Зина. Агентство, в которое она недавно устроилась работать, рекомендовало ее как отзывчивую и компетентную, а на смену ей по ночам приходила Рина - хотя бы так женщины в возрасте смогли в начале нулевых зарабатывать на кусок хлеба. Впрочем, им было предоставлено и жилье, и холодильник по месту работы, а потому смело можно сказать, что, живя за чужой счет, они ни в чем не нуждались, но и исполняли свои обговоренные обязанности на совесть. Облегченно вздохнув, Труфакина впервые за месяц, наконец-то освободившись от всевозможных тягот, позвонила Пугачевой. Алла честно старалась вести здоровый образ жизни, не курила, не пила, по утрам плавала в бассейне для поддержания формы. Единственное, что она позволяла себе - вкусно покушать. Но исключительно здоровую пищу - Люся умело сочетала эти два важнейших качества в приготовлении блюд. Да, Людмила, которая вскоре также приехала на Истру, готовила кучу разных вкусностей, которые Алла ела с большим аппетитом. Единственная отдушина, когда нельзя ни пить, ни курить - ничего не поделаешь - прима позволяла себе сытные обеды, совершенно наплевав на возможную полноту: Филипп любил ее любой, и Алла это знала. Побеседовав с Труфакиной, Алла сообщила, что чувствует себя хорошо и вполне может приехать на прием - не терпелось, в конце концов, завершить начатое, идея о сур.материнстве не покидала весь месяц голову женщины, она изучила немало литературы по этому вопросу и, кажется, стала подкованнее не менее самого Марка Курцера, который так и не вернулся к тому времени из Штатов. Договорились о времени, и Алла с Филиппом подъехали к знакомому уже дому на Болотной к четко обозначенному часу. Труфакина встретила супругов на улице - она вышла немного погулять с дочкой во дворе и заодно проводила гостей в квартиру: - Ой, Филипп, можно тебя попросить сгонять в гастроном? - вдруг что-то вспомнив, произнесла Труфакина, - Игорь поехал мать навестить, а у меня вода закончилась, даже чаем вас не угостишь! Купи пятилитровку детской, пожалуйста, чтобы мне не тащить. Не сложно? - Да нет, Алл Ванна, - пожал плечами Фил, - тогда я быстро схожу и приду к вам. - Спасибо, денежку отдам. Только, Филипп, тот продуктовый закрылся - ближайший теперь на малом мосту, чуть дальше пройти надо. Не заблудишься? - Да нет, заодно окрестности изучу, мы тут, кстати, с Аллой на соседней улице присмотрели себе крутые апартаменты недалеко от Вас, уже и аванс внесли! - похвастался Киркоров. - Ой, я так рада! Молодцы! Ну ладно, пойдемте девочки, - взяв маленькую Надюшу за руку, обратилась врач к Пугачевой, - а то дубак такой на улице! Филипп, мы тебя ждем с водой! - Труфакина провела гостью в квартиру и, первым делом, подала той тапки с симпатичными заячьими ушками, - Извини, других нет, - улыбнулась женщина, - разобрала срач, только эти не порванные остались. - Прикольные, - улыбнулась прима, - Спасибо. - Надюш, - сняв с ребенка шапку и расстегнув куртку, Труфакина помогла снять ботинки, - иди ручки помой, и потом я тебе включу мультик. Про кота Леопольда посмотришь? - Хорошо, - тихо ответила девочка. Стянув с шеи шарф, она положила его на полку и направилась в ванную комнату. - Алл, извини, не мое дело, - вмешалась Пугачева, - а все ж интересно: почему ты ее Надей назвала? - Ну... потому что она - моя надежда, - двояко ответила Труфакина, вкладывая в это красивое имя свой подтекст, - да и на испанском как красиво звучит: Эспэрáнса! (Esperánza). - Ага, - кивнула Пугачева, ухмыльнувшись, - а на турецком: «УмУт». - Да ну тебя! - хихикнула врач, - Имя красивое, и все тут! - заметив, что Пугачева, стянув с себя норковую шубу, стоит у зеркала и поправляет ворот объемного свитера, подошла к ней, - Аллунь... - она коснулась руки примадонны, на что Алла повернулась к ней лицом. Заглянув в глубоко посаженные глаза, Труфакина, почувствовав чисто энергетический шлейф, уточнила, - ты курила, что ли? - Блин! - едва ли не сматерилась прима, немного разозлившись, - Как ты это почувствовала? От меня табаком не пахнет! Руки мыла, лицо тоже! Свитер переодела! Как? - Ты же обещала! - едва ли не взвыла врач. - Ну выкурила первую и последнюю впервые за месяц сигарету, ну блин! Я нервничала, когда к тебе ехала. - попыталась оправдаться прима. - Что мне с тобой делать?.. - тяжело вздохнула врач, - Точно одну? Щас хотя бы не врешь? - Да одну, ну честно! И то - две затяжки, так... В рот засунула и сразу потушила. - Если сосательный рефлекс тебя успокаивает, то соси что-то другое! - но это звучало как-то двусмысленно, и врач уточнила, - «Чупа-чупс», например! Ну всяко полезнее! - Ладно, мамочка, успокойся, - иронично произнесла Пугачева, - сказала же - больше не буду. - Пойдем, круассанами тебя угощу, - тяжело вздохнув, пригласила ее Труфакина, - щас твой муж принесет воды, чайник поставим. Они прошли на кухню и, поставив перед Аллой тарелку со свежеиспеченными, все еще теплыми, круассанами, Труфакина исчезла в комнате, чтобы включить ребенку обещанные мультики. Когда вернулась, присела за стол и молча наблюдала за тем, как Алла с большим аппетитом уплетала выпечку с абрикосовой начинкой. - Очень вкусно! - пережевывая, произнесла прима, - Офигительно! Рецептом поделишься? - Конечно. Хорошо, что понравились, кушай на здоровье. Молочка налить? - и Алла кивнула. Труфакина улыбнулась и, подогрев молоко до состояния теплого, поставила кружку перед Пугачевой. Она внимательно наблюдала за примой, пытаясь разгадать то, что ее смущало - в первую очередь, врача интересовало, как часто пациентка нарушала ее запреты, - Скоро Филипп придет, - нарушила тишину Труфакина, сменив тему, - чай нормальный поставлю. Ты мне пока расскажи - цикл какой? Менструация когда последний раз была? - Ну... - вытерев руки о небольшое кухонное полотенце, висевшее на спинке стула, Алла попыталась вспомнить, - скоро должны прийти. Наверное. Вроде бы... - задумавшись, прима отсчитала дни. - Хорошо. Значит, тогда сразу после того, как закончатся месячные, проведем с тобой первый сеанс. Знаешь, Алл, я пару раз делала аборты. - Как это? На дому, что ли? - искренне удивилась прима. - Ну... как объяснить? - замялась Труфакина, - Когда срок очень маленький и задержка не больше десяти дней, приходят пациентки и, вместо того, чтобы выскабливать матку, я им энергетикой вызываю менструацию. По факту - это аборт. Но без последствий. В твоем случае будем работать с яичниками - чтобы продуктивность увеличилась, чтобы можно было без проблем брать твои яйцеклетки. - А... зачем женщины приходили за абортом?.. - тихо уточнила прима. - Ну потрахалась с кем-то, залетела. Но я такое раза два в жизни делала, больше этой хуйней не занималась - руки потом дрожат, плачу. Не могу. Ей-то пофиг, а у меня душа болит. Когда приходили другие, нахуй посылала - идите, говорю, к врачу матку выскабливать. Почему я должна этой хуйней заниматься? - встав со стула, Алла Ивановна прикрыла форточку и помыла свою чашку. Пугачевой стало немного не по себе от такого рассказа, как-то противно. - Алл, скажи, - подойдя к Труфакиной, Пугачева решилась озвучить свои мысли, - Почему так? Почему Бог не дает детей тем, кто этого хочет, кто заслуживает? А каким-то проституткам, блядям, алкашам? Почему? - Куда-то тебя не в ту степь понесло, Аллунь. Я же не в Его канцелярии работаю, почем знаю? И ты особо не причитай, у тебя, так или иначе, дочь есть. И, дай Бог, еще будут дети. Я тебя сегодня осмотрю, исходя из этого будем план действий разрабатывать. - Хорошо, - улыбнулась прима. В этот момент на кухню зашла дочка Труфакиной - маленькая Надюша захотела показать «тете Алле» новую маленькую плюшевую игрушку, что ей подарил ее папа, и прима, улыбнувшись ребенку, произнесла, - У тебя замечательная дочка, Алл, - она нежно обняла девочку, присев на корточки. Вытерев насухо полотенцем чашку, Труфакина поставила ее на полку и заметила, как, протянув руки к ребенку, Алла попыталась поднять Надюшу. В голове врача тут же произошел какой-то взрыв, эмоция взяла верх и, мгновенно подлетев, она остановила Пугачеву: - Алл, стой! Не поднимай! - буквально заслонив собой приму, Труфакина, отчего-то густо покраснев, представив, как это могло выглядеть со стороны, попыталась объяснить, - Надюша, иди в комнату. - посмотрев на изумленную Пугачеву, попыталась пояснить, - Алл... - Ты чего? - удивилась прима, - Мне свою дочку не доверяешь? - ей вдруг стало обидно, она даже немного разозлилась, - Может, мне уйти? - Да не психуй ты! - одернула ее врач, - Тяжелая она! Ты - тяжелая! - Чего?! - нахмурившись, Алла пыталась понять суть ее слов, но безуспешно. Она стояла, скрестив руки на груди, всем видом требуя объяснений. - Беременная ты, вот что. - наконец, произнесла Труфакина на свое собственное удивление - ее вердикт не мог быть ошибочным, Труфакина поставила диагноз на основе энергетики и ошибиться не могла. Пугачева буквально замерла, она, казалось, не поняла смысла сказанного. Лицо охватило жаром, ее руки буквально затряслись, женщина то краснела, то бледнела, не в силах произнести что-то отчетливое: - Ч... Ч... - только с третьего раза, зажмурив на миг глаза, оперевшись о кухонный маленький стол, спросила прима, - что... Я..? - на ее лице вдруг появилась какая-то сумасшедшая улыбка, которая пугала врача, из глаз брызнули слезы, и Труфакина сжала ее предплечье, - Беременна?.. - на удивление врача, Алла стала хохотать. Как-то истерически и, что действительно пугало - из глаз женщины катились крупные прозрачные слезы, - аха... - кратко произнесла прима, широко улыбаясь, - ахаха... ахахаха... - смех ее нарастал с каждой секундой, превращаясь в истерику, и Алла Ивановна так испугалась за нее, что впервые в жизни не знала, как реагировать: - Алл, я сейчас заметила, - попыталась она объяснить. К счастью, маленькая Надюша ушла в комнату и не видела, как «тетя Алла» истерически смеется и одновременно плачет, - Успокойся. - она попыталась приобнять Пугачеву, но ту словно понесло, - Успокойся, ради Бога, не пугай меня. - Беременна! Я! - повторила Пугачева, а затем истерически захохотала, как будто не сумев поверить, - Ахахах, - все еще смеялась прима, глотая ручьем текшие слезы, - Ахахаха! Серьезно, что ли? - сделав глубокий вдох, уточнила Пугачева, и Труфакина подтвердила: - Да. Надо смотреть, но примерно, когда вы с Филиппом у меня хулиганили... недели четыре. - в этот момент примадонна подозрительно резко стихла, эмоции сменились какой-то отстраненностью, и она встала, как вкопанная. Заметив, что творится нечто неладное, что женщина резко побледнела, Алла Ивановна попыталась ее приобнять, чтобы утешить, - Аллунь... - в этот момент, совершенно внезапно, Пугачева резко шлепнулась в обморок, будто тумблер ее сознания отключили, и Труфакина с трудом ее смогла удержать, - твою же мать, вот наказание мне! Блять, чтоб я еще раз к кому-то привязалась! Да нахер мне это надо! - Труфакина сильно разнервничалась за тезку, но, все еще ругаясь, кое-как смогла плавно опустить ее на пол - сил тащить на диван просто не было. К счастью, вернулся Филипп - поставив на пороге пятилитровку, он заметил, что произошло и ринулся помогать, - Отнеси ее в кабинет на диван, - попросила врач, - только аккуратно! Для Пугачевой новость о ее положении была полной неожиданностью. Она не ожидала, даже перестала верить в то, что сможет заново забеременеть. Пока пациентка была без сознания, врач быстро и деликатно осмотрела ее, и беременность подтвердилась уже не только на энергетическом уровне. - Чем помочь? - переживал Киркоров. Он суетился, расхаживая по комнате, - Может, скорую вызвать? - Скорую вызывают, когда человек больше десяти минут без сознания. - сухо ответила врач, завершив осмотр, - Нет, Филь, успокойся. Дай лучше вон тот бутылек, - указала жестом на маленький флакончик нашатырного спирта, - сейчас придет в себя, не волнуйся. - А ребенок? - Филипп нервничал так сильно, что его трясло, и скрыть это было трудно. - Все нормально, успокойся! - не вытерпев глупых вопросов, рявкнула Труфакина, - Не мельтеши, отвлекаешь! Аж в глазах режет! Сядь. - Филипп все-таки присел на диван рядом с женой и сжал ее руку. К этому моменту, полностью завершив осмотр, Труфакина сняла перчатки и промыла проточной водой руки, а затем, вернувшись к пациентке, смазала ей виски нашатырем. Пугачева сразу же пришла в себя и, заметив мужа, протянула к нему руки. Филипп обнял ее и, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать от переживания, чувствовал, как трясутся плечи Пугачевой от плача. Алла, никак не ожидав подобного, была просто в шоке, она уже почти отчаялась, и тут... - Тихо-тихо-тихо, - шепотом тараторил Фил, укачивая жену на руках, - все хорошо, я рядом... - Филь, ты это слышал? - чуть отстранившись и смахнув слезы, спросила женщина, - Беременна... - едва ли не нараспев произнесла Алла, и Фил счастливо улыбнулся, прижимая жену к себе, поглаживая ее по спине и целуя в щеки, - Это же не сон, да? Это же правда? Труфакину саму трясло - человек по натуре своей добрый и эмпатичный, да к тому же, не совсем обычный, она чувствовала на своей шкуре сейчас все то, что чувствовала Пугачева, ей было трудно абстрагироваться из-за чрезмерной к ней привязанности, даже несмотря на многолетний опыт и стаж работы и взаимодействия с пациентами. Найдя в домашней аптечке четыре 25-мл бутылька настоек валерьянки, «Корвалола», пустырника и боярышника, она вылила их все в одну глубокую чашку и, зачерпнув чайную ложку этой помеси, засунула в рот, а затем запила водой из под крана - руки ходили ходуном, она так и не смогла открутить крышку купленной пятилитровки. Надо было привести себя в порядок, да поскорее - врач просто не имел права выглядеть слабым перед пациентом, это даже не этично. Засунув свои переживания в самый дальний угол души, зажевав мятной жвачкой неприятный шлейф «Корвалола», Труфакина взяла себя в руки и вернулась в кабинет. Алла успокоилась, она не плакала, лишь изредка всхлипывала, лежа на руках мужа, который поглаживал ее по голове. - Ну? И че мы тут нюни распустили? - Алла Ивановна старалась, чтобы ее голос не дрожал, но все-таки в нем проскальзывали нотки беспокойства, - Все хорошо! - врач села рядом с примой и, взяв ее за руку, прощупала частый-частый пульс, - Так, успокаиваемся! Малышу твое волнение ни к чему! И, Алл, - вмиг став серьезной, Труфакина буквально насупилась на свою «подругу», - если ты возьмешь в рот... хотя бы одну сигарету - я тебе твой рот зашью, понятно? Петь нечем будет. - на это Пугачева негромко захохотала, стерев слезы и, протянув руки к Труфакиной, обняла, - Ну ладно-ладно, - засмущалась женщина, - что ж ты так разнервничалась! И мы с Филиппом за тебя!.. - Спасибо тебе! - поблагодарила Алла в порыве искреннего счастья. - За что? Я ничего не делала, даже энергетикой в твою мочеполовую не вмешивалась. Ты все сама! Дальше - сама выносишь, сама родишь. - Но... ты же будешь рядом?.. - Хосспади, да я тебе на что, когда у тебя такой шикарный муж? Алл! Ну ты чего, как маленькая! - Я мужа, - взглянула на него Пугачева, - очень сильно люблю. Очень-очень! Но и ты меня... не бросай! Прошу! - Да не брошу, ну как можно так думать, Господи! Буду рядом! Вы сами сказали, что апартаменты купили рядом с Болотной! Жить по соседству будем! Куда уж ближе-то, Господи! Только не плачь! А сегодня, если хотите, оставайтесь у меня! Я тебя в нарды обыграю! Ну а мужики наши пусть пока с Надюшкой позанимаются! Дет.сад на дому! - Пугачева широко улыбнулась. Уверенность в том, что на этот раз все получится, на удивление сильна. Филиппу тоже спокойнее, когда Труфакина находилась с ними рядом. Чуть позже приехал Игорь. Пугачева к тому времени дважды обыграла Аллу Ивановну в нарды и, довольно потирая ладони, расставляла фишки к новой партии. Труфакиной хотелось сильно покурить, но она себя сдерживала - поддалась лишь привычке, когда все легли спать, и затянулась сигаретой, стоя на лестничной площадке. Спустя два месяца Алла и Филипп переехали в новое шикарное жилье. Стали частыми и всегда желанными гостями в доме Труфакиной - жили на соседней улице, и уже Пугачева, лузгая семечки, сплевывала шелуху от них в открытое окошко с видом на Кремль. Однако, на шестнадцатой неделе беременности все-таки произошла ситуация, которая требовала врачебного вмешательства - когда, по счастливой случайности, Пугачева с Филиппом остались ночевать в гостях у Аллы Ивановны (ее муж и ребенок уехали к бабушке в гости с ночевой), у Пугачевой после горячей ванны возник дискомфорт внизу живота. Обратившись с жалобой на поднывание к Труфакиной, она надеялась, что та ей поможет: - Алл... У меня несильно, но ноет... - изрядно переживая, поделилась прима с врачом, - низ живота... Посмотришь? - Труфакина взяла «подругу» за руку и, прикрыв глаза, над чем-то сосредоточилась, затем положила конечность на низ живота ей: - Так, моя хорошая, - тихо произнесла она, крепко сжав ладонь Аллы, - смотри мне в глаза, вот сюда, - показала пальцем на переносицу, - смотри и взгляд не отводи, - в этот момент Алла почувствовала, как по внутренней стороне ноги побежала какая-то теплая жидкость и испугалась до такой степени, что захотелось посмотреть, что там, - Смотри на меня! - скомандовала Алла Ивановна. Да, врач прекрасно поняла, что сейчас из-за оплошности была вполне реальная угроза выкидыша. Также хорошо она понимала, что если Пугачева увидит на своей ноге что-то бледно-красное - кровь в типичных выделениях - разнервничается, и тогда угроза выкидыша из-за резких спазмов на фоне тревоги станет более, чем реальной, - Алла, смотри на меня! - сжав ее предплечье, Труфакина сняла с крючка полотенце, каким прима обтиралась после душа и, громко крикнула, чуть отведя взгляд в сторону, - Филипп, подойди быстренько! - Алл... - шепотом, едва ли не дрожа, но все также смотря на Труфакину, спросила Пугачева, - Там же не кровь?.. Я этого не переживу... - Нет-нет, моя девочка, - она демонстративно приложила вафельное полотенце к ее промежности и тут же, сжав в кулак приложенный кусок, показала ей перед носом чистый - просто, чтобы Алла успокоилась. Соврала, конечно, но пока был шанс все исправить, а вот если она разнервничается - пиши пропало, - Нет никакой крови, видишь? Тебе надо просто немножечко полежать, ты своим купанием чуть-чуть побеспокоила малыша. - Что случилось? - Киркоров тут же, едва услышав зов, прибежал. От страха немного покраснел, от бега - запыхался. - Ничего, успокойтесь оба! Что вы нервные такие? Филь, помоги Алле добраться до постели. Сегодня пусть на моей ночует, там матрас удобнее. - Филипп аккуратно взял жену на руки, и она, обвив его шею, еще раз взглянула на, как ей казалось, чистое полотенце. Труфакина убедилась, что прима ничего не видит и развернула ткань - да, были кровяные сгустки, но пока в пределах допустимого. Сразу запульнув полотенце в стиралку, Алла Ивановна достала второе точно такое же и протерла им запотевшее в ванной зеркало, сделав влажным, будто им кто-то только что обтерся. Бережно уложив жену на постель, Филипп сел рядом: - У тебя что-то болит? - нервничал он, - Может, врача вызовем? - Нет, Алла поможет, - тихо ответила Пугачева, - ничего страшного, наверное, у меня просто живот поднывает. Странные ощущения. - заметив, что Труфакина вошла в комнату, прима еще раз уточнила, - Алл, дай мне полотенце, я хочу сама посмотреть! - Труфакина отдала Пугачевой чистое полотенце и, развернув его, Алла с невероятным облегчением вздохнула, - Ох... Слава тебе, Господи! Я просто почувствовала, как что-то по ноге бежит, сильно испугалась. - Не надо пугаться. И не надо нервничать, - Филипп уступил врачу место и молча наблюдал за тем, как, положив руку на низ живота пациентки, Труфакина над чем-то сосредоточилась, - Выделения, - продолжала она, - это неотъемлемая часть беременности, это нормально, пугаться этого не надо. Но Алл, - подняв свой взгляд, Алла Ивановна не смогла скрыть своего возмущения, - надо было додуматься - плавать в горячей ванной? Да девки специально в кипятке купаются, чтобы от плода избавиться! Ну где твоя голова-то? Ну надо же думать! - Есть какая-то угроза? - нахмурилась прима, на что Труфакина едва не закатила глаза: - Успокойся. Иначе я тебе снотворное вколю. У тебя вся проблема не в том, что ты не могла забеременеть, а в том, что ты сохранить беременность не можешь. И главная ошибка - это эмоции. Ты можешь не эмоционировать? - Алла, ответь мне прямо - есть угроза? - Пугачева нервничала с каждой секундой сильнее и, заметив это, Труфакина пошла ва-банк: - Ты меня вообще слушаешь или нет? Нет - пока нет. Перестань себя накручивать. Скажи лучше, как сейчас твой животик? Болит? Ноет? Какие ощущения? Дискомфорт? - Да вроде... полегче. Ты руку держишь, все как рукой сняло, - ухмыльнулась Алла собственному каламбуру. - Хорошо. Еще немного подержу, - продолжив манипуляцию, все также сидя полубоком, врач думала, как помочь Алле снять эмоциональный напряг. В идеале - надо было заставить ее поспать, но снотворное нельзя давать беременным. Большинство, по крайней мере, а просто уговорить... - Тебе надо поспать, девочка моя. Малышу отдых нужен, тебе тоже. Понимаешь? - Когда ты меня называешь «моя девочка», я понимаю, что что-то не так, - честно призналась Пугачева, - Скажи правду. Я не буду плакать, - тихо прошептала Алла, - у меня... случился опять выкидыш, да? - от этих слов Фила аж шатнуло, а у Труфакиной дрожь по телу пробежала. - Господи, ты что такое говоришь? Я никогда не вру! Было бы что - я бы сказала! - настаивала Труфакина, - Несешь какую-то ахинею, сама себя накручиваешь! Все у тебя хорошо, но надо поспать! Не хочешь сама - сделаю тебе укол снотворного, - немного перехитрив ее, пытаясь сохранить более-менее спокойное эмоциональное состояние, Алла Ивановна покопалась в тумбочке и, найдя ампулу, наполнила ею стерильный шприц из упаковки. Протерла спиртовой салфеткой ногу Пугачевой и поставила в мышцу укол псевдо-снотворного, - Все, теперь поспишь, раз по-хорошему не понимаешь. Еще раз - у тебя все хорошо. Надо просто отдохнуть, понимаешь? - Алла кивнула и почти сразу почувствовала, как лже-снотворное заставляет ее заснуть, все больше проваливая в пучину сна. - Филя... - повернув голову на бок, она позвала мужа, и тот, присев возле бортика кровати на колени, сжал ее руку, поцеловал ладонь, а затем щеку, - Не уходи, будь рядом... - веки тяжелели, сопротивляться сну было все труднее и труднее. - Я здесь, любовь моя. Здесь. - в эту минуту Алла заснула. Труфакина только с облегчением вздохнула: - Слава Богу. Внушаемая. - заметив удивленный взгляд Фила, пояснила, - Я ж ей витамин Б12 вколола, слава Богу, поверила и заснула, я хоть спокойно поработать с ней могу. Филь, пойми - она очень эмоционирует, у нее все выкидыши только от этого. Сигареты - следствие эмоций. Даже та же самая истмико-цервикальная недостаточность не является конкретной причиной выкидыша. Только эмоции и нервы. Ты прикинь, что бы было, если б она заметила сгустки крови на полотенце? - Но их же нет! - удивленно воскликнул Фил, но затем сразу сменил тон на тихий, чтобы не разбудить жену. - Это другое полотенце, Филя. Ты хоть не истери! - сразу осекла она его, видя, как поменялся его взгляд, - Так надо было, чтобы у нее истерика не началась. - А... ребенок?.. - Вы с ней два сапога пара, ей-Богу. Говорю еще раз - все нормально. Надо, чтобы она расслабилась, чтобы спазм успокоился. Понял? Тогда все будет окей. Я еще поработаю, все будет вообще шикарно, завтра уже и не вспомнит! - Вы же поможете ей, правда? У нее нет выкидыша? - Нет. Все будет хорошо. Посмотри, - подняв руку пациентки, Алла Ивановна сразу опустила ее, и та обессилено шлепнулась на постель, - как она расслаблена. Вот честно - если бы при тех беременностях ее бы вводили в медикаментозный сон и будили только, когда надо рожать, у вас бы уже табун детей был! Честно! Она здоровая женщина! Абсолютно! - усевшись поудобнее, Алла Ивановна продолжила манипуляции - она просто проверяла состояние здоровья пациентки и плода, - Ну вот, говорю же! - взяла руку Филиппа и прислонила к низу живота Пугачевой, - Сам смотри, спазм успокоился! Больше не дергает, чувствуешь? Это потому, что Алла расслабилась. И мне - как хорошо работается! Там же пустяки! Немного гипертонус матки снизить, чтобы малышу было комфортнее! - Ну что же, ее постоянно спать заставлять? Витаминами обманывать? Делать что? - Филь, я советую все бросить и уехать на Истру. Там воздух, скоро лето. Птички поют, прогулки. Пусть спит на первом этаже, нечего ей по лестницам ходить - этаж большой. - Могу я Вас попросить?.. - замялся Киркоров, - Вы можете с нами поехать? Всей семьей? Будем вместе жить до поры-до времени. Так и мне спокойно, и Алле... Да и Вам! Я же вижу, Вы хорошо к ней относитесь! Дочку Вашу Анатолий будет каждый день в садик возить и обратно! Все для Вас и Вашей семьи сделаю! - О, Господи... - глубоко вздохнула Труфакина. Она прекрасно понимала, что этот выход - наилучший из всех, но решиться не могла. Искренне любила свое одиночество, независимость и покой. Но также искренне она относилась к Пугачевой, желая ей помочь, - Хорошо. Я поеду с вами. Думаю, Игорь не будет против, как и Надюша - в прошлый раз в гостях им понравилось. Но давай-ка завтра ей плановое УЗИ на всякий сделаем, пусть анализы сдаст, чтобы я не волновалась, хорошо? - Хорошо, как скажете. - Я закончила, - встав с постели, Алла Ивановна уступила место Киркорову. Осторожно, стараясь не давить весом излишне на матрас, он присел рядом и поправил одеяло, которое Труфакина принесла из кабинета, - Сразу ей скажи, когда проснется - что все хорошо, пусть не нервничает. Потому что все действительно хорошо. Утром не рано, часов в 10-11 меня разбудите. Вместе съездим, сделаем ей УЗИ. Доброй ночи, - кивнув головой, Филипп дождался, пока Алла Ивановна уйдет и, сняв с себя одежду, оставшись лишь в боксерах, лег рядом с женой. Он касался нежными поцелуями живота любимой женщины и кратко целовал их ребенка, который никак не пострадал от оплошности с горячей ванной. - Мои солнышки... Мои маленькие... - шептал Фил, осторожно целуя уже заметный, округлившийся животик, - мои мышки любимые... Очень вас люблю... Все для вас сделаю... - нависнув над Аллой, нежно поцеловал ее щеку. Как и предрекала Труфакина, ночью прима проснулась. Первое, что сделала - дотронулась до промежности рукой, но ничего не обнаружила, облегченно вздохнула и улыбнулась. Почувствовав шевеление, Фил проснулся, - Аллунечка, все хорошо, не волнуйся. Наш малыш с нами, - он нежно дотронулся низа живота, и Алла, подарив мужу долгий глубокий чувственный поцелуй, удобно устроившись, заснула в его объятиях с улыбкой на устах. Только после проведенного утреннего сеанса Труфакиной, когда та проверяла ее состояние, успокоилась окончательно, а уж УЗИ и вовсе подтвердило, что все в порядке. Идея жить совместно до родов понравилась приме, ей так было спокойнее. Они жили дружно, и больше никаких оплошностей прима не допускала, а Филипп с Труфакиной просто создали все условия, чтобы чрезмерно эмоциональная женщина не нервничала. Впрочем, ничего плохого или того, что Пугачевой необходимо было знать, к счастью, не случилось. Под конец лета, как и полагалось по сроку, роды прошли вполне благополучно. Алла родила здорового мальчика, которого назвали в честь отца Филиппом. Давняя мечта о полной счастливой семье сбылась. С Труфакиной дружили семьями, часто ходили в гости и, пока Фил, вернувшись на сцену, зарабатывал деньги, прима не чувствовала себя одинокой, общаясь с тезкой, хотя Киркоров делал частые паузы и все свободное время посвящал семье.