Часть 2. Смирение (вне конкурса)

      Нина не была красавицей. Черты лица грубоватые, будто вытесанные топором, нос длинноватый, еще и эти уродские веснушки на щеках… Филатов всерьез не понимал, как можно столь попустительски относиться к своему внешнему виду — не крестьянка же, в конце концов, у которой пять коров недоены! Однако ее, по-видимому, от природы светлые волосы, прямо как велит мода, очень удачно смотрелись среди обладательниц дам с обесцвеченными и выделяли их обладательницу из общего ряда.       Другим достоинством Нины была милая улыбка. Глядя на ее улыбку, можно было даже забыть эту рябость, конопатость и, как говорили некоторые, «метку грешницы».       Но, как говорится, к чему искать идеальную, оставаясь одному, если можно искать идеальную, радуя себя в объятиях той, которая пока что есть? Найдется пассия лучше — «ржавая» будет отправлена куда подальше, посмеет жаловаться — всегда можно сообщить анонимкой ее отцу, как именно низко пала его дочь. Даже если плетки не получит или не отсидит пару месяцев под домашним арестом, скандал и позор на всю семью обеспечен.       — Нина, — Филатов протянул спутнице только что купленный лимонад. — Не хотите ли проехать в номера? Порадуем там друг друга.       — Дмитрий, вы, право, ополоумели, — ответила Нина. — Вы меня равняете с обладательницей желтого билета.       — С проституткой, которая не пожелала сдать свой паспорт, — на автомате поправил Филатов.       — Вот-вот, благодарю вас, с проституткой, которая даже не пожелала оформить все, как и требует законодательство, — Нина не поняла оскорбления. — Приличные барышни в номера не ездят.       Так Филатову уже говорили, поэтому он совершенно не удивился. Однако Нина не пожелала пригласить его к себе домой, как делали другие, а просто продолжала мило беседовать.       Смириться, поругать себя за потраченные пару рублей за эти дни, пойти искать новую пассию? Именно эта мысль пришла к Филатову в голову первой.       «Пусть в церкви смиряются», — подумал он.       Поскольку более красивые барышни пока что не появлялись на глазах, Филатов упорно беседовал с Ниной, покупал копеечные пирожки, рассказывал всякие небылицы про младшую сестренку. Наконец, все это принесло свои плоды — Нина намекнула, что не против побывать у него дома.       Водить барышень домой, рискуя быть замеченным родными или прислугой, подавать отвратный пример сестре — а вдруг она посчитает, что тоже, когда вырастет, вправе поступать подобным образом… Но, как говорится, не рискуют только тру́сы, а он, Филатов, не трус.       Жизнь сама преподнесла подарок Филатову — один из его товарищей намекнул, что можно соврать, будто он, Филатов, живет в меблирашках. Хозяин комнаты любезно согласился покинуть ее на некоторое время — всего лишь за угощение вином, а Филатов привел туда ничего не заподозрившую Нину.       — Дмитрий, постойте, вы неправильно все делаете, мне, между прочим, еще замуж выходить! — чуть возмутилась Нина, когда Филатов начал укладывать ее на кровать.       Филатов, стоя без нижнего белья, с изумление заметил, как Нина переворачивается на живот и, какая мерзость, встает на четвереньки, будто какая-то дворовая псина!       Филатов с изумлением увидел, как падает «его верный друг», видимо, не вынесший такого разврата, не в силах видеть подобную мерзость. Не успел Филатов прийти в себя, как Нина спросила:       — Дмитрий, простите, вы зачем меня сюда звали? Посмотреть?       Филатов молча начал одеваться.       — Дмитрий, мне подобное до вас показали, — сказала Нина. — Вы что, впервые видите?       Филатов немного собрался с мыслями, рывком поднял Нину, схватив за волосы.       — Тварь! — крикнул он. — Шлюха безжелтобилетная!       Филатов бросил Нину на кровать, подождал, пока спутница встанет, ударил по лицу раз, два, три, четыре…       — Шлюха! — бросил Филатов. — Тварь поганая! Мразь! Хватило ума на проститутку клюнуть! Сразу видно, что грехом меченая! Тут хоть три лимоном, хоть не три — все равно вылезет!       Женщин бить нельзя, а подследственных можно — именно так считал Филатов. Проститутка без желтого билета автоматически становилась нарушительницей закона, следовательно, ее избиение было допустимым, хоть и не самым желательным.       — Дмитрий! — то ли удивленно, то ли возмущенно, то ли растерянно воскликнула Нина.       — Только шлюха могла предложить то, что предлагают шлюхи! — резко сказал Филатов. — Пошла отсюда! Пошла! Мразь!       Нина растерянно собралась и вышла.       Если бы Нина посмела растрепать всем о том, что произошло в меблирашках, Филатов бы не поленился растрезвонить на всю округу, что за развратная женщина ему попалась, которая, между прочим, будет строить в первую брачную ночь целочку!       Вывод был сделан простой: смирение — это понятие церковное, в большинстве случаев смиряться нет смысла, ведь своего можно добиться, но далеко не всегда то, что сбудется, обрадует. Ведь потом можно и огорчиться, и получить печальную необходимость поведать всем встречным и поперечным, какая нарушительница закона смеет ходить среди них.