Часть 10. Безразличие (бонус)

      Софи, его сестра, выросла практически без отца, поэтому, как справедливо считал Филатов, была не столь хорошо воспитана, как он. А еще, что было наиболее ужасным, Софи вслух смела говорить, правда, только ему, Филатову, что их отец, оказывается, был к ним безразличен.       — Софи, сестра… — услышав такое впервые, Филатов донельзя опешил. — Да разве же можно так говорить о Papa? Разве же это безразличие?       «Безразличие — это когда дочь ходит на подпольный кружок, а родители, узнав об этом, до сих пор не выдрали ее со всей силы и не заперли на месяцок в комнате», — подумал Филатов.       — Но ведь… — Софи говорила явно с трудом, прекрасно понимая, насколько неправа. — Но ведь Papa нами не интересовался…       — Софи! — Филатов возмутился.       — Papa ругал Maman за наше недостаточное воспитание, — продолжила Софи. — Papa наказывал нас, говоря, что раз этим не занимается Maman, то ничего не остается, как взять бразды правления в свои руки. Если Maman жаловалась на нас Papa, то он, конечно, не оставался в стороне, но потом всегда ругал Maman за то, что она довела до того, что без него ничего не получается сделать…       — Софи! — Филатов искренне не понимал, как можно так говорить о родителях.       Да, он на правах старшего брата не то, чтобы прикрывал сестру, но не разглагольствовал о ее проступках, если об этом не знали родители, да и потом, когда отец уже умер, всегда аккуратно показывал матери на то, где есть недостатки в воспитании сестры, но, получается, он слишком много позволял ей, забыв, что старший брат тоже должен принимать участие в воспитании?       — Воспитание детей — дело женщины, мужчина может только вмешаться, если без него никуда, — продолжил Филатов. — Мужчина может только проконтролировать, убедиться, что все сделано правильно, но никак не заниматься воспитанием! По тебе, милая сестра, видно, что ты уже без Papa воспитывалась.       К счастью, Елена Филипповна не упрекала его в безразличии и, казалось, считала его поведение идеальным.       — Лизонька, доченька, — когда Филатову хотелось побыть рядом с ребенком, он и был с ним, и брал на руки, и обнимал, и целовал. Когда не хотел — просто шел к себе в кабинет или в спальню.       Елена Филипповна была, казалось, идеально воспитана, поэтому иногда Филатов даже удивлялся, почему такую идеальную партию до сих пор не оторвали с руками и не утащили под венец.       «Мое дождалось меня», — пришел к выводу Филатов.       — Дима, а кем служил твой отец? — однажды решила спросить Елена Филипповна.       — Сперва служил в армии, потом был приглашен в жандармерию, как искренне преданный Родине, — ответил Филатов. — Меня больше готовили к службе в армии, но, как видишь, судьба распорядилась иначе. Сама привела меня в жандармерию. Хотя я, конечно, бескрайне уважал ее служителей и в чем-то завидовал им — так повезло, так почетно, так радостно служить Империи!       — А мама? — спросила женщина.       — А мама просто вышла замуж рано, как и положено приличной барышне, — Филатов посчитал, что это выражение не обидит супругу, которая вышла замуж поздно.       Елена Филипповна, разумеется, не думала обижаться, но, подумав, сказала:       — Я очень благодарна судьбе, что смогла сперва зарабатывать себе на жизнь и только потом вышла замуж. Я понимаю, что мне есть, что терять. А то, боюсь, есть некоторые дурочки, которые выходят замуж, а потом еще смеют быть чем-то недовольными. Да вам надо мужу ноги целовать, что обеспечивает вас, детей, да еще и не гонит зарабатывать деньги!       Филатов невольно расплылся в улыбке — судя по всему, Елена Филипповна была благодарна ему за все и это, без сомнений, было очень приятно.