Глава 30

POV Флора

Два архангела вели меня под руки на глазах у всей академии. Золотая нить связывала мои крылья, не позволяя раскрыть их и улететь. Все взгляды были обращены на меня. Кто-то смотрел с презрением, кто-то с сожалением, кто-то с опаской, но главной темой для обсуждения по-прежнему оставалась я. Наверное, я выглядела слишком спокойной, направляясь на суд. Даже сейчас сохраняла уверенный взгляд, хотя где-то внутри боялась. Я совершила главное преступление — пошла против воли Создателя этого мира и убила его творение. Пускай и туповатое, но всё же. Я поймала на себе взволнованные взгляды друзей. «Не парьтесь, всё будет хорошо,» — подумала я, зная, что один из них точно меня услышит. И он услышал. Грустная улыбка заиграла на его лице.

***

Звучало оглашение обвинения. Рафаэль, высокий и холодный, говорил ровно, как будто зачитал чужой текст, а не слова, которые должны были стать приговором: — Вы обвиняетесь в умышленном убийстве бессмертного, в нарушении границ академической безопасности и в провоцировании событий, приведших к расшатыванию хрупкого равновесия между Небом и Землёй. Я слушала, как будто издалека. Внутри было тихо, как перед штормом. Вокруг был какой-то перманентный шум, но он был словно где-то за спиной. Обычно суд — это дело общественное, мог присутствовать кто угодно, но, благодаря папе, моё дело рассматривалось на закрытом заседании. Рейнар встал со своего места и шагнул к трибуне. Зал как будто стал жужжать тише, все знали, что теперь начинается не эмоциональный выпад, а расчётливая, подготовленная защита. — Мы не спорим с фактом: бессмертный мёртв. Но в основе этого не хладнокровное желание убийства, а устранение непосредственной угрозы. Представлены доказательства. Он скомандовал, и в зале возникли голографные изображения, тёмные линии отображали схему: руны, ключи, передачи, записи. Рейнар пояснял: Гантлос — не случайный изгнанник, не сломленный изгнанный, он собирал артефакты, изучал способы притупить крылья бессмертных, работал над рунами, которые могли блокировать силу бессмертных, и собирался использовать Слияние не во благо мира, а во имя власти. Некоторых вещей не знала даже я. Рейнар рассказал и о словах Огрона, Думана и Рокси. Огрон и Думан рассказали о том, что он умышленно убил их, чтобы ускорить исполнение пророчества. Это подтвердила Фарагонда. Рокси рассказала о том, что Гантлос всегда был странным, он читал книги о мифологии, однажды с пеной у рта доказывал, что жизнь после смерти существует, что Бог существует. Люди часто скептичны в этих вопросах, а Гантлос рассказывал о таких вещах, которые мог знать только бессмертный. Я смотрела, как Рейнар аккуратно придаёт каждому доказательству форму — не только обвинительную, но и смягчающую. Он признавал, что убийство бессмертного — тяжкое преступление. Но он же демонстрировал, что если цель — предотвратить гораздо большую катастрофу, если нападавший готовил механизмы для массового разрушения, то у нас есть обстоятельства, которые нужно учитывать. Папа молчал. Его пальцы сжимали подлокотник кресла, но лицо скрывало эмоции. Я видела, что он слушает не только слова, но и интонации, оценивает, как это воспримет Совет, какие политические ходы возможны после вердикта. — Вам есть что сказать? — Рафаэль обращался ко мне. Я встала. Сердце ускорило шаг, но голос был ровным. — Да, мы с Огроном исполнили то, что было предсказано, — начала я. — Да, я знала об этом. И да, я убила Гантлоса. Но вы должны понять, что он не был ни жертвой, ни искупителем. Он пришёл с планом захватить силу, которая могла бы стать мечом против мира. Он блокировал мои силы, он пытался взять у нас то, чем мы никогда не желали воспользоваться для разрушения. Я не ищу власти, она у меня есть по праву крови. Я защищала тех, кого люблю, и защищала мир от того, кто хотел его подчинить. Серафим Рафаэль, Вы же знаете меня, я не люблю подчиняться. Рафаэль усмехнулся. Появились вопросы от Серафимов: «Почему не было предупреждения?», «Почему вы не сообщили?», «Кто ещё может быть вовлечён?» Рейнар отвечал с холодной прямоcтью: мы разобрались, мы соберём доказательства, и если будут виновные, их найдут. Он просил не карать меня за вынужденную жестокость. Он предлагал смягчение приговора: признание вины, но с учётом самообороны и чрезвычайных обстоятельств. Дискуссия перешла в политический диспут. Часть Совета, чьи интересы питались страхом, хотела строгого примера — мол, если позволить одному бессмертному пасть, завтра падут тысячи. Другая часть, более прагматичная, видела в доказательствах Рейнара повод подумать о реальной угрозе и о том, кого я спасала от смертоносного плана. В какой-то момент отец поднялся. Его голос, когда он заговорил, был тяжёлым: — Я не прошу пощады для моего имени, но прошу вас увидеть, что дело не чёрно-белое. Моя дочь — не агент хаоса. Она — кто-то, кто, может быть, внёс разрушение в тот день, но сделал это ради защиты. Если вы накажете её слишком сурово, вы дадите знак тем, кто хочет использовать пророчество в политических играх. Я не позволю, чтобы ей сломали жизнь за то, что вы сами не в состоянии сдержать. Это заявление, сказанное в присутствии Совета, влияло. Дьявол не часто просил, и его просьба звучала как расчёт. Долгие часы обсуждения, прения о нюансах права и силы, и, наконец, вынесли приговор.

POV Огрон

Уже стемнело, и в комнате у девчонок повисла такая тишина, что казалось даже стены слушают, как мы дышим. Стелла на своей кровати, уставившись в одну точку, Рокси на полу, прижав колени к груди, Анаган ходил туда-сюда, как загнанный волк, Думан пытался сохранять спокойствие, но его плечи были напряжены так, что казалось — вот-вот треснут. А я сидел на стуле у окна и смотрел на темнеющее небо. И небо молчало. И Флоры всё ещё не было. — Они должны были уже давно закончить, — выдохнула Стелла. — Суд не может длиться восемь часов подряд. — Может, если это суд над метисом, убившим бессмертного, — буркнул Анаган, но больше из страха, чем из злости. — Эй, — одёрнула его Рокси. — Не говори так, будто она преступница. — Я не это имел ввиду, — он покачал головой. — Просто… чёрт, она там одна. — Не одна, — сказал я глухо. — С ней Рейнар и её отец. Они не дадут её сломать. — Думаешь, им поверят? — тихо спросил Думан. Я сжал кулаки. Костяшки побелели. — Я думаю, что если не поверят… — я не договорил, потому что не хотел вслух говорить о том, что собирался сделать, если Совет решит посадить её или… хуже. Тишина снова опустилась на комнату. Часы на стене тихо тикали, словно отсчитывали секунды до чего-то, что мы боялись услышать. За дверью иногда проходили студенты, но никто из них не смел войти — все знали, в чьей комнате мы сидим и кого ждём. Каждый раз, когда в коридоре раздавались шаги, у нас у всех учащалось дыхание. И каждый раз это был кто угодно, только не она. — Слушайте, — протяжно начал Думан, пытаясь перевести тему, — а что случилось с Музой после боя? Я её не видел. — Я видел, как её забирали архангелы, — сказал Анаган. — Думаю, она уже в тюрьме. — Сколько ещё? — прошептала Рокси. — Сколько можно ждать? — Я не хотела говорить, чтобы не пугать… — сказала Стелла и нахмурилась. — Территориально Рай находится не далеко от академии, и я могу чувствовать её энергию отсюда. Весь день я её чувствовала, слабенько, но чувствовала. А недавно перестала. У меня в груди всё сжалось. Я представил её в одиночной камере, со связанными крыльями, под гул голосов тех, кто решает её судьбу. — Я тоже не чувствую её энергию, но чувствую эмоции. Только не могу понять, мои это эмоции или её, — сказал я. — Если бы что-то пошло не так, Рейнар бы пришёл, — сказал Думан, попытался улыбнуться, но вышло криво. — Он бы нам сказал. — Может, их держат, — пробормотал Анаган. — Чтобы не влияли. — Рейнар бы прорвался, — сказала Стелла. — Он бы не допустил, чтобы её увели без объяснений. Я молчал. Каждое их предположение резало меня изнутри. Стемнело ещё сильнее, тени в комнате стали длиннее, воздух тяжелее. Я поймал себя на том, что прислушиваюсь к каждому шороху за дверью, к каждому шагу в коридоре. Я уже не чувствовал собственного дыхания, только одно чувство било в груди. Простой, человеческий страх потерять её. И вдруг — тихий, почти неслышный звук за дверью. Как будто кто-то не хотел, чтобы его услышали. Мы все замерли. Моё сердце подпрыгнуло. Дверь медленно приоткрылась, и в комнату шагнул Рейнар. Он выглядел… не победителем. И не разбитым. Скорее, как человек, который сражался весь день и готов упасть, но держится на одной воле. — Ну? — выдохнула Стелла первой. Я встал так резко, что стул отъехал назад. — Где она? — спросил я. — Что с ней? Рейнар посмотрел на нас всех, и впервые за долгое время его взгляд был не ледяным и не высокомерным, а усталым. — Её не казнили, — сказал он. У меня ноги чуть не подкосились. — А что с ней? — Стелла вскочила. — Чего вы бледные такие, а? — из-за спины Рейнара вдруг выглянула Флора и облокотилась на дверь с такой улыбкой, будто это не она была только что на суде, откуда могла не вернуться. Тишина взорвалась облегчением. Стелла едва не расплакалась, Рокси истерически засмеялась, Анаган опустился в кресло, будто у него забрали тяжелый груз, Думан выдохнул с треском. А я, не замечая того, начал улыбаться. Рейнар по-доброму усмехнулся, глядя на нашу реакцию. — Ты жива, — выдохнул я, и это было всё, что смог сказать. Горло сжало так, будто меня кто-то держал за него изнутри. — Да ладно вам, — Флора махнула рукой, будто только что вернулась с обычного экзамена. — Я же сказала, всё будет нормально. Но голос у неё был тихий, усталый. И руки дрожали так, что она даже не пыталась это скрыть. Я видел, как Рейнар осторожно держит её локоть, будто опасался, что она потеряет равновесие. Стелла первой сорвалась с места и налетела на неё, обнимая так крепко, что я даже испугался, что Флора сломается. — Больше так не делай! — всхлипнула она. — Ты нас чуть до инфаркта не довела! — Это они меня чуть до инфаркта не довели, — хмыкнула Флора. — Совет умеет давить, но я выдержала. Рокси подбежала, схватила её за свободную руку, заглянула в глаза, будто проверяя, правда ли она перед ней стоит. — Ты в порядке? Правда? — Сейчас да, — Флора улыбнулась ей мягко. Анаган и Думан подошли ближе, но обниматься не решились — просто стояли рядом, будто охраняли. И в этот момент она подняла взгляд на меня. Она сама подошла ко мне, осторожно отпуская Стеллу. Мы смотрели друг на друга несколько секунд — долгих, заряженных, таких, что воздух стал плотным. Будто не верили, что у нас мог быть хороший исход событий. Она шагнула ко мне маленьким, едва заметным шагом, и я обнял её. Осторожно, бережно, так, словно она могла рассыпаться. Она уткнулась лбом в мою грудь, и я услышал, как она глубоко выдохнула, будто впервые за весь день. — Я думала, меня заставят расписаться кровью в собственном признании, — пробормотала она. — Но обошлось. Я чуть отодвинулся, чтобы видеть её лицо. — И что такое… «обошлось»? Флора нахмурилась, будто вспоминала формулировку. — Полгода под архангельским надзором. Ограничение на полёты в некоторых секторах. Обязательное присутствие на политических собраниях… — она сморщила нос. — И… ограничение использования магии на два месяца. Она поджала губы и показала два золотых браслета на своих запястьях. — Спасибо, что крылья не ограничили, но сил у меня пока нет. Это не то же самое, что делал Гантлос, когда я чувствовала себя истощённой. Силы как бы со мной, но пользоваться я ими не могу. Стелла ахнула: — Это же… это же почти свобода! Это мягче, чем я ожидала! — Ей повезло, — Рейнар кивнул. — Совет учёл, что Гантлос был угрозой Небесам. И что нападение было инициировано им. Флора подняла взгляд на Рейнара: — Врёшь. Ты просто переубедил половину Совета. — Это моя работа, — лениво ответил он и устало потерян глаза. — И… не благодари. — Даже и не собиралась, — ухмыльнулась она. Все засмеялись — нервно, облегчённо. Но когда смех стих, Флора снова посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то более тяжёлое, чем усталость. — Я… — она тихо вздохнула. — Я правда думала, что могу не вернуться. И прежде чем я успел что-то сказать, она добавила: — Это первый раз, когда я рада, что ошиблась. Комната снова наполнилась теплом голосов, шутками, обрывками смеха рядом. Но нам с Флорой казалось, что всё вокруг стало на секунду тише. Она вернулась. Живая. И я впервые за весь день смог нормально вдохнуть.

POV Флора

Музыка играла громко, смех звенел в воздухе, и зал был наполнен тем самым ощущением лёгкости, которое редко случается в нашей жизни, когда никто не притворяется и не ждёт беды из-за угла. Я сидела за круглым столом вместе со Стеллой и Анаганом, и мы уже успели обсудить всё — от новых правил академии до того, как кто-то из студентов случайно устроил пожар на тренировке (да, буквально). — Говорю тебе, — смеялась Стелла, — если бы не Фарагонда, от того крыла общежития остался бы один пепел. — Ну, или красивое пепелище, — добавил Анаган с видом эксперта. — Всё же зависит от угла зрения. Я хихикнула, покачав головой. — Ты просто защищаешь своего подопечного, — сказала я. — Хотя, если честно, с тем, как он обращается с магией, удивительно, что академия всё ещё стоит. Анаган хотел что-то ответить, но его взгляд вдруг метнулся к двери. — А вот и наши новоиспечённые демоны! — сказал он, хлопнув в ладони. Я обернулась. Огрон, Рокси и Думан вошли в зал — и да, выглядели они впечатляюще. Тёмные знаки на их крыльях всё ещё светились едва заметным алым свечением — символ недавнего обряда. На них лежал тот самый отпечаток, который меняет всё — не просто внешний облик, а само ощущение себя. Но они улыбались, и это было главное. — Ну наконец-то, — Стелла поднялась со своего места и подошла ближе, — поздравляю, вы официально пополнили наши ряды. Огрон ухмыльнулся, склонив голову. — Не говори так, будто мы записались в клуб по интересам. — А разве нет? — усмехнулась я. — У нас ведь тоже есть взносы и собрания по вторникам. Все рассмеялись. — Значит, ты всё-таки склонил Рокси на нашу сторону? — улыбнулась я, переводя взгляд с девушки на Анагана. Рокси фыркнула, но глаза её блестели. — Скажем так, Анаган был чересчур настойчив. — Я просто показал, что демоны — это не всегда хаос и разрушение, — возмутился Анаган, сложив руки на груди. — Иногда мы — стиль жизни. — Вам несказанно повезло, что отменили финальный экзамен из-за всех этих событий, — заговорила Стелла. — Что это должен был быть за экзамен? — спросила Рокси. — Задание на Земле. Вам нужно было бы склонить человека к одной стороне, а против вас — ангел или демон из старших курсов. Я бы сделала всё, чтобы против Огрона стояла Флора, — Стелла усмехнулась. Смех вспыхнул снова. Даже Думан, обычно невозмутимый, усмехнулся. — Действительно повезло. Это же невозможно, — заговорил Огрон. — Как мы можем противостоять старшим курсам? — Дело не в том, что бы выиграть, — я сделала глоток шампанского и продолжила. — Дело в том, как вы себя проявите. Практически ни разу на этих экзаменах избранные не победили, но среди них очень многие прошли на следующий этап, потому что действовали правильно. Я взглянула на Огрона, и он, кажется, ловил мой взгляд ещё до того, как я повернулась. Его глаза сверкнули в полутьме — знакомым, тёплым оттенком. — И всё же, — сказала я, подходя ближе, — поздравляю. Вы заслужили это. Он улыбнулся чуть мягче обычного. — Спасибо. Хотя, если честно, меня не с чем поздравлять. Я склонила голову. — Да ладно, ты, может, и демон по крови, но ты стал им по-настоящему только сейчас. Где-то позади зазвучала медленная музыка, и Стелла, не теряя ни секунды, потащила Думана на танцпол. Рокси и Анаган направились следом, споря, кто из них хуже танцует. За этой картиной всё ещё было странно наблюдать. Я осталась рядом с Огроном, и шум вокруг будто отдалился. Он стоял с бокалом в руке, наблюдая за залом, и я видела, как в его взгляде мелькает что-то новое — спокойствие, уверенность. — Всё изменилось, — сказала он тихо. — С того дня, когда я впервые побывал в этом зале. — Да, — кивнул я. — Но, наверное, впервые в лучшую сторону. — Ты помнишь, как мы здесь познакомились? — весело спросил Огрон. — Как я могу забыть, как ты выбесил меня тогда, — самодовольно усмехнулась я, не глядя на него. — Выбесил? — Огрон изобразил глубокое оскорбление. — Я, между прочим, вёл себя идеально. — Идеально ужасно, — поправила я, поднося бокал к губам. Он тихо фыркнул. — Напомни, что именно тебя так задело? — Хм… — я притворилась задумавшейся. — Может, то, что ты, едва увидев меня, заявил, что я буду твоей? — Так я же был прав, — пожал плечами он. Я медленно повернула к нему голову. — Серьёзно? — Абсолютно. Ты тогда сияла. — А ты был похож на огромную тучу, — хмыкнула я. — Хм, туча, говоришь? — Огрон подался чуть ближе. — Ну, если верить нашим друзьям, я до сих пор так и выгляжу. — Да ладно, — я игриво покачала головой. — Сейчас ты скорее напоминаешь дымок от костра. Он вскинул бровь. — То есть я, по-твоему, небольшое раздражающее облачко? — Я бы сказала — приятно тёплый дымок. Приятно, если стоять на расстоянии, — улыбнулась я. Огрон покачал головой, но уголки его губ всё же дрогнули. — А ты, значит, всё такая же… — Какая? — я наклонила голову, заранее зная, что последует что-то ехидное. — Маленькая искра неприятностей. — Ну конечно, — рассмеялась я. — От человека, который за первые пять минут общения успел бросить мне три колкости, это звучит очень убедительно. Он приблизился ещё на шаг, наклонившись ко мне чуть ниже уровня глаз: — Не будь честной, я могу подумать, что тебе нравятся мои колкости. — Не будь наглым, я могу подумать, что ты ими живёшь, — парировала я, всё ещё улыбаясь. Огрон тихо хмыкнул, отпил из бокала и посмотрел на танцпол, где Думан пытался повторить движения Стеллы. — Мы точно на Небеса, а не в цирк попали? — Это демонский обряд, — торжественно произнесла я. — Танец страдания. — Тогда Думан уже архидемон. Я прыснула от смеха. — Знаешь, — добавил Огрон, снова глядя на меня, — если бы мне кто-то тогда сказал, что я стану частью… всего этого… я бы рассмеялся ему в лицо. — А теперь? Он склонил голову к плечу, делая вид, что слишком долго обдумывает ответ. — А теперь… — он задержал взгляд на мне чуть дольше обычного, — теперь я бы посоветовал ему пойти к гадалке. — Потому что гадалка была бы ближе к истине? — Потому что я бы всё равно не поверил, пока не увижу тебя. Я почувствовала, как уголки моих губ сами поднимаются. — Смотри, — сказала я ему тихо, — ещё чуть-чуть, и ты начнёшь говорить комплименты. — Тебе этого и хочется? — Нет, — я сделала вид, что серьёзно думаю. — Просто интересно, как ты выкрутишься в этот раз. — Я всегда выкручиваюсь, — Огрон усмехнулся. — О да, — вздохнула я. — Особенно когда дело касается споров со мной. — Это разные вещи, Флора. Со всеми можно спорить. С тобой — бесполезно. — Потому что я всегда права. — Потому что у тебя слишком красивые аргументы. Я моргнула. — Это сейчас была попытка комплимента? — Нет, — совершенно спокойно ответил он. — Это была констатация факта. Я покачала головой, удерживая улыбку. — Ты безнадёжен. — Ты даже не представляешь насколько, — ответил он так уверенно, что я едва удержалась от смеха. И всё же мне нравилось это. Эта лёгкость между нами, словно мир наконец дал нам передышку, и мы могли просто быть собой. — Давай уйдём отсюда? — это желание было неожиданно даже для меня. — После всего, что произошло, мне не хочется быть в толпе. — Серьёзно? Удивила. Идём. Мы прошли по коридору, миновали последние ступени, и дверь за нашими спинами мягко закрылась, отрезав музыку, смех и гул праздника. Ночная улица встретила нас тишиной. Воздух был прохладным, свежим, будто специально ждал, когда мы выйдем. Звёзды сияли над академией ярко, почти нереально. Я задрала голову, и сердце впервые за много недель не сжималось. — Вечно забываю, что снаружи тоже есть жизнь, — тихо сказала я. Огрон не ответил сразу. Он подошёл ближе. Настолько близко, что тень от него легла на меня. Его руки медленно обвили мою талию, и он притянул меня к себе, обнимая со спины. Я замерла от неожиданного спокойствия. Такого я ещё не чувствовала рядом с кем-либо. Его подбородок лёг на моё плечо, дыхание коснулось шеи. — Лучше? — спросил он негромко. Я закрыла глаза. — Да, — почти выдохнула я. — Гораздо. Он тихо хмыкнул, будто тоже впервые позволил себе расслабиться. Мы долго стояли так, просто смотрели на звёзды. И впервые казалось, что мир вокруг нас не требует ничего. Тишину нарушил его спокойный голос: — Как думаешь, что будет дальше? — он не отпускал меня, и мне это нравилось. — Это ведь не конец. Я грустно улыбнулась, не поворачиваясь к нему. — Конечно, не конец. Харон всё ещё где-то рядом, — сказала я, чувствуя, как в груди холодеет. — И вряд ли отступит. Огрон чуть крепче обнял меня, будто хотел забрать этот холод себе. — Я знаю, — ответил он. — Но сейчас… даже думать об этом не хочется. — Мне тоже, — призналась я. — Словно сама вселенная дала нам паузу. Момент, чтобы насладиться тем, что у нас есть. Я повернулась к нему, положив ладонь ему на грудь. Его глаза отражали звёзды и что-то ещё, гораздо ценнее. — Насладиться друг другом, — тихо сказал он. — Спокойствием. Тем, что мы живы. Тем, что рядом. Он коснулся моего лба своим. — И наконец просто побыть счастливыми, — прошептал он. Впервые за долгое время я позволила себе поверить, что это возможно. Мы стояли среди ночной тишины, обнявшись под звёздами, пока мир вокруг затаился, словно давая нам время. Время до следующей битвы. До следующей тени. До того момента, когда прошлое снова настигнет нас. Но сейчас, здесь, мы были не воинами. Нам было хорошо и спокойно.