Глава 29

POV Флора

Утром вся академия стояла на ушах. Остальные узнали, что ночью здесь были и серафимы, и Дьявол. Кто-то говорил, что в кабинете Фарагонды до самого утра горел свет. Я решила узнать, что ей наговорили серафимы. — Мисс Фарагонда? — постучавшись, я приоткрыла дверь. Женщина сидела, опустив голову на ладони. Вид у неё был уставший. — Всё в порядке? — Заходи, милая, — она выдавила подобие улыбки и заговорила, когда я села напротив. — Меня отстраняют. Я остаюсь директором академии до конца учебного года. Я тяжело вздохнула. Это минимум, чего я ожидала, но надеялась на лучшее. — А дальше что? — Жду решения от Совета. Я прикрывала метиса и врала, что не знаю, кто исполнил пророчество. Это серьёзно. — Я сообщу папе, может, он посодействует? — Не нужно, милая, позаботься о себе, — она нежно улыбнулась. — Флора, если есть другая угроза от кого-то или чего-то, ты должна быть начеку. Совет — лишь часть картины. Они слишком уверены, что знают, как управлять всем этим, — она неопределённо махнула рукой, будто речь шла обо всём мире сразу, — но есть силы, которые не подчиняются ни Раю, ни Аду. Они двигаются тенью за пророчеством, и, боюсь, теперь их внимание приковано к тебе. Она смотрела на меня так, словно подозревала, что я уже знаю, что угроза есть. И знаю больше, чем она думает. — Совет не станет тебя трогать из-за соглашения с твоим отцом, но… Мне кажется, тебя это не так сильно волнует? — Фарагонда загадочно улыбнулась. — Я знала, что они ничего мне не сделают. Но Огрон… — Поэтому ты взяла всю вину на себя? Я кивнула. — Да, но, на самом деле, это правда. Он действительно ничего не знал, только я не уверена, что для них этого достаточно. Я собиралась уйти, но Фарагонда остановила меня. — Флора, — позвала она, когда я уже бралась за дверную ручку. — Если станет совсем плохо, иди к нему. Я обернулась. — К кому? — К твоему отцу, — тихо сказала она. — Иногда тьма — единственное, что может удержать свет от разрушения. Её слова ещё долго звенели у меня в голове, когда я вышла в коридор. Академия шумела, коридоры гудели от слухов и шепота, но я шла сквозь всё это, не слыша ни слова. Этот день был странным. Рейнар забрал у меня оригинал книги о пророчестве и отправился в Совет. Он должен был вернуться, но его не было до самого вечера. Фарагонда два раза куда-то улетала из академии, преподаватели сновали туда-сюда. Как будто что-то происходило за нашими спинами. Я чувствовала, как напряжение в воздухе становится почти ощутимым, как будто сама академия затаила дыхание. Каждый шаг по коридору отзывался эхом тревоги. Никто ничего не говорил вслух, но все знали, что что-то назревает. Я не могла ни учиться, ни сосредоточиться. Мысли крутились в голове и никак не могли собраться в единое целое. Слишком много всего произошло за последние пару дней. Ближе к вечеру я вышла во внутренний сад академии, там было хоть чуть-чуть тише. Воздух пах увядающими цветами и озоном. Я стояла у фонтана, когда почувствовала знакомую энергию за спиной. — Ты выглядишь так, будто готова сжечь академию, — усмехнулся Огрон, выходя из тени. — Ещё не решила, — ответила я, не оборачиваясь. Он подошёл ближе, и я почувствовала тепло его присутствия. — Где Рейнар? — В Совете. С оригиналом книги, — я вздохнула. — Слишком долго его нет. Огрон нахмурился. — Думаешь, его могли задержать? — Не знаю. Но всё выглядит… неправильно. Сегодня все ведут себя странно. Фарагонда куда-то летала, преподаватели что-то шепчут, а серафимы будто испарились. Вместе с Рейнаром. Он молчал пару секунд, потом хмыкнул: — Обычно, когда все начинают шептаться и исчезать, это значит, что кто-то готовит удар. Я засмотрелась на линию горизонта, когда к нам подошли наши друзья. — Что-то происходит? — спросила Стелла. — Последние дни всегда что-то происходит, — хмыкнул Анаган. — Это секрет, но, думаю, вам можно рассказать, — вздохнула я. — Фарагонда остается на должности директора до конца учебного года, потом её отстранят. — Серьёзно? — Вчера серафимы узнали, что она прикрывала нас с Огроном. Так просто об этом не забудут. Это меньшее, что ей могли сделать. — Значит, — заговорил Думан, — в Совете теперь знают, что ты метис? — Они ничего мне не сделают. Это как объявить войну лично Дьяволу. — Ты уверена, что всё под контролем? — Стелла посмотрела на меня с тревогой. Я усмехнулась. — Контроль — это миф. Но если уж всё рушится, лучше быть тем, кто выбирает, куда упадут обломки. Анаган коротко хмыкнул. — Звучит по-демонски. — Спасибо, — улыбнулась я. Мгновение было почти мирным, но спокойствие было обманчивым. Я почувствовала лёгкий отклик внутри — что-то дрогнуло, словно предупреждение. Энергия в воздухе изменилась, потяжелела. — Чувствуете это? — спросила Рокси, поднимая взгляд к небу. Все насторожились. Воздух стал гуще, тьма — плотнее. И вдруг я ощутила всплеск — чужая магия, холодная, слишком чистая. И очень знакомая. — Гантлос, — прошептала я. Огрон и Думан сначала уставились на меня, а затем едва заметно дёрнулись в сторону тени, из которой вышел высокий мужчина. — Какой прекрасный сегодня вечер, не находите? — Гантлос почти оскалился, направляясь к нам. — Ты пришёл за мной? — я сделала шаг вперёд. — Продолжаешь бегать по каждому приказу Харона? Посмотрим, насколько я всё-таки хороший манипулятор. — Ошибаешься, Флора. Я больше не работаю на него. — Уволили? — я улыбнулась почти невинно. — Нет, — его голос прозвучал тихо, но с такой ледяной весомостью, что моя насмешливая улыбка замерла на месте. — Я уволился сам, если это можно так назвать. Понял, что быть чьим-то орудием — недостойная перспектива для меня. Спасибо тебе, что помогла это понять. Он медленно приближался, его шаги были бесшумны, но каждый из них отдавался гулким эхом в натянутой до предела тишине. Воздух, и без того тяжёлый, стал вязким, как смола. — Харон одержим Слиянием, — продолжал Гантлос, его взгляд, холодный и бездонный, скользнул по моему лицу, а затем перешёл на Огрона. — Он хочет отобрать его у вас. Считает это своим правом, своей судьбой. Он остановился в нескольких шагах, и его неестественная, слишком чистая магия окутала нас, вызывая мурашки на коже. — Но я пришёл к выводу, что его цель ограничена. Он не видит того, что вижу я. Сила Слияния не должна достаться ему. Она не должна достаться никому из вас. Он широко раскинул руки, и в этом жесте была не театральность, а холодная, безраздельная уверность хищника, знающего, что добыча в ловушке. — Так что, нет, Флора. Я пришёл не за тобой. И не по его приказу. Я пришёл забрать Слияние для себя. И поверь, — его губы искривились в подобие улыбки, в которой не было ни капли тепла, — мой подход будет куда более прямолинейным. — Я знаю, что ему нужна сила. Только вот она ещё не родилась, так что, увы, забирать нечего, — я пожала плечами почти с сожалением. Из-за его спины вдруг показалась знакомая макушка. Рокси, что стояла за мной, вдруг дёрнулась вперёд, то ли, чтобы расплакаться и обнять её, то ли, чтобы хорошенько ударить. — Я думала, тебя уже убил твой хозяин за болтовню, — выплюнула я. Муза усмехнулась, но вышло это как-то жалко. — Он не мой «хозяин», — в её взгляде читалась смесь упрямства и стыда. — А как же власть, которую он тебе обещал? Гантлос пообещал больше? — Это не твоё дело. Скоро ты не будешь так смело разбрасываться словами, — она улыбнулась. — Что за бред, а? — вздохнула Стелла, будто ей стало скучно. — Вы поболтать пришли? — Стоп, — воскликнул Думан. — Гант, объясни, какого чёрта происходит. Меня раздражает, что все делают вид, что твоё появление здесь — это нормально. — Кто ты на самом деле? — спросила Рокси. — Придурок с высоким самомнением, это и так понятно, — усмехнулся Анаган, закатив глаза. Гантлос медленно перевёл взгляд на Думана, и в его глазах вспыхнули холодные искры. — Объяснить? — он произнёс это слово с лёгким презрением. — Флора тебе объяснит, когда, наконец, вспомнит, — я удивлённо нахмурилась. — Я устал быть разменной монетой в чужих играх. Харон видит в Слиянии лишь инструмент. Я же вижу в нём... предназначение. И я не намерен ждать, пока вы все тут решите свои сентиментальные проблемы. — Предназначение? — Рокси смотрела на Музу с горьким разочарованием. — И это твоё новое «предназначение»? Стоять за спиной у того, кто считает тебя пешкой? Муза сжала губы, но не ответила. — Ты всегда был придурком с высоким самомнением, — Огрон скрестил руки на груди. — Но раньше ты хотя бы был придурком с положением. А теперь что? Беглый пёс, который решил урвать кусок пожирнее? Гантлос улыбнулся, и эта улыбка была подобна лезвию. — Положение, — тихо сказал он, — это то, что ты берёшь сам. И я его возьму. А вы, — его взгляд скользнул по всем нам, — либо уйдёте с дороги, либо станете тем фундаментом, на котором я построю свою власть. Выбор за вами. В воздухе повисла тягучая пауза, как перед грозой. Я схватилась пальцами за край пиджака, стараясь не показать, как внутрь подползает ледяной страх — не столько из-за слов Гантлоса, сколько из-за того, что в них было безошибочное обещание действия. Обещание, которое легко превращается в приговор. — Ты говоришь красиво, — тихо ответила я, — но мало слов. Что ты собираешься с этим «предназначением» делать? Уничтожать людей? Подминать под себя академию? Ты понимаешь, что там, где появишься ты, появится кровь? Гантлос только улыбнулся — улыбка без теплоты, будто зеркальная. Он опустил руку в плащ и вынул нечто маленькое и чёрное: кусочек металла с выгравированными рунами. Словно подслушав мою мысль, он поднял его вверх, руна мерцнула, и у меня по шее пробежал холод. — Это ключ, — спокойно произнёс он. — Мал золотник, да дорог. С его помощью можно притупить магию крыльев, разорвать узлы ран, что держат вас связующими нитями. Помнишь эти руны? Те же, что были на твоих цепях. Огрон подскочил, как зверь на поводке. Его тёмная аура вздыбилась, огненные искры полезли из ладоней. — Попробуешь подойти — сожгу тебя на месте, — прохрипел он, но в голосе дрогнуло. Я знала, что это не пустая угроза. Он без сомнений сделает это, если понадобится. Гантлос спокойно откинул руку назад, в руне вспыхнуло тускло голубое свечение, но он не сделал ни шага. — Выслушайте меня, — сказал он. — Я не пришёл, чтобы убивать ради забавы. Я пришёл, чтобы взять то, что, по моему разумению, должно принадлежать сильнейшему. Харон хотел инструмент, а я хочу власть. И если вы упрётесь, я вынужден буду применить силу, которую уже начал добывать. Я глубоко вдохнула и почувствовала, как что-то внутри меня зашевелилось — не страх, скорее холодная решимость. Гантлос ждал реакции, и я дала ей форму. — Ты хочешь силу, — тихо сказала я, приближаясь на шаг, и в моём голосе не было ни умоления, ни угрозы, только расчёт, — но ты не понимаешь одно: сила без опоры, как пламя без дров. Ты хочешь управлять людьми, а не вдохновлять их. И кто станет стоять за тобой, когда ты останешься один? Он усмехнулся, но я не отступила. За моей спиной хрустнула ладонь Огрона, он сдерживал себя, но стоял рядом, как стена. — Слова — не броня, — отозвался Гантлос. Он протянул руку к руне, и холодный свет вспыхнул сильнее. — И пока вы философствуете, я выстраиваю план. — Тогда слушай план другого рода, — вмешалась Стелла, её голос был мягким, но пронзительным. — Драться — не наш путь. Ты хочешь, чтобы мы отдали тебе то, чего не понимаем. А если мы не отдадим, начнёшь войну. И мы не отдадим. Так что отступай. У многих из нас есть причины жить дальше. Уверена, и у тебя тоже, кроме мании величия. Рядом Рокси стояла, бледная, неподвижная, но в глазах её сталь. Муза на миг посмотрела на неё с уколом в голосе: — Ты веришь, что они тебя не предадут? Ты для них разменная монета, пока имеешь в этом смысл. Я увидела, как губы Рокси сжались. Но девушка подняла голову и ответила ровно: — Я стою рядом с теми, кто мне дорог. И мне больше не нужно ожидать предательства. Муза поморщилась, в её глазах промелькнуло нечто вроде испуга. Она пыталась ещё, шёпотом, по-хищьи, но её слова потерялись между нами. Огрон шагнул вперёд, его голос был как камень, тяжёлый и твёрдый: — Думать, что мы просто согласимся отдать тебе нашу силу, глупо. Ты либо уйдёшь, либо примешь последствия. Мы не игрушки. Гантлос хмыкнул, однако вместо ответа в его чертах пробежало раздражение. Он приподнёс руку, руна сверкнула, и в тот момент, когда я уже собиралась подстрекать его словами, Стелла сделала шаг вперёд. Она выдохнула ровно, глаза её потемнели, и она произнесла мягко, но уверенно: — Пожалуй, у нас есть время на разговор. Отойди, мы попробуем договориться. Это была тонкая гипнотическая нить, которой она иногда касалась чужих мыслей. Она направила взгляд прямо в глаза Гантлосу, и воздух будто поёрзал от напряжения. Но реакция была не такой, на какую я надеялась. Гантлос улыбнулся легко и широко, и в этом движении не было ни малейшего подчинения. — Ты серьёзно думаешь, что можешь загипнотизировать меня? — его голос разнёсся, будто удар по стеклу. — Забавно. Это будет хорошая точка для начала. Его рука с руной опустилась, и ударная волна холодной магии пронеслась по саду, словно жало, отбрасывая назад кусты, раздувая мой пиджак и заставляя нашу группу инстинктивно сжаться в кольцо. — Война началась, — произнёс он тихо, почти с наслаждением. За нашими спинами послышался глухой удар, а затем гул. Я обернулась и увидела как на горизонте проявляются тени, сотни теней. Чем ближе они к нам приближались, тем более явны становились их очертания. Они были огромны, монстры, словно сотканы из теней. — Вот чёрт, — прошептала я. На гул отреагировали не только мы. Из окон стали выглядывать студенты, некоторые выбежали, в их числе была Блум. За ними подтягивались и другие, самые смелые, и преподаватели, и директриса Фарагонда. Она не успела ничего сказать, нас уже атаковали. Нужно было защищаться. Мир взорвался звуками: грохот, шипение, треск энергии. Тени, словно огромные пауки, сотканные из дыма, двигались быстро и слаженно, будто кто-то управлял ими, дёргая за невидимые нити. Рядом со мной Рокси ударила первой. Её сила воды вспыхнула бирюзовым светом, из земли взметнулись волны, и обвили ближайшее чудовище. Тень зашипела, попыталась раствориться, но вода затвердела, словно превратилась в камень, и сомкнулась. Анаган метнулся вперед, его тело превратилось в вихрь, и с каждым взмахом он рассекал дымчатую плоть чудовищ. Он двигался слишком быстро, казалось, воздух рвётся под его руками. Рядом с ним Думан растворился в воздухе, превращаясь в призрак, а потом внезапно возникал за спинами монстров, вонзая в них концентрированные волны тьмы, похожие на кинжалы. Стелла, стоя чуть позади, подняла руки к небу. Её свет был ослепительным, даже для меня. Лучи, похожие на копья, пронзали тени одну за другой, и каждый её выдох сопровождался новой вспышкой. — Как по заказу, — усмехнулась она сквозь грохот. — Мне давно не хватало хорошей взбучки. Я видела, как Фарагонда сражается на границе поля, её магия была точна и безукоризненна. Она создавала щиты вокруг студентов, не давая чудовищам пробиться к академии. От каждого её движения шло ощущение власти и контроля: каждый поток энергии направлен, каждый жест рассчитан. Огрон был в центре. Его магия бушевала, как буря. Огонь вырывался из-под земли, выжигая тени дотла, но они рождались снова, из собственного дыма, и нападали сзади. Он рыкнул, оттолкнул их, и в его глазах сверкнула та тьма, которую я ещё не видела. Я пыталась не отставать, но Гантлос, стоявший на одной из башен дворца, наблюдал и не давал мне расслабиться. Его руки были сложены за спиной, взгляд холоден, а рядом Муза, опустив голову, словно пыталась не встречаться ни с кем глазами. Он поднял руку, и воздух дрогнул. Одна из теней, больше остальных, сотканная из самой ночи, взвилась вверх и рухнула прямо на меня. Я не успела среагировать, щит не успел подняться, магия ударила по ногам. Меня отбросило в сторону, я рухнула на землю, и, когда попыталась подняться, увидела, что вокруг сомкнулось кольцо теней. Они двигались медленно, как хищники, готовые к броску. — Чёрт... — прошептала я, собирая магию в ладонях. Но я чувствовала, что не успеваю. Все были слишком далеко. Тени ринулись. И вдруг вспышка. Энергия яркая, живая, чистая, как дыхание океанов. Она прорезала ночь и сожгло тьму до основания. Я прикрыла глаза, и, когда открыла их, рядом стояла Блум. Волосы её, охваченные пламенем, развевались, а взгляд был холоден, как у воина. — Надоело приходить в последний момент, — бросила она, не оборачиваясь, — но, похоже, без этого никак. — Блум... — выдохнула я, поднимаясь. — Потом поблагодаришь. Сейчас держи спину. Я метнула огненное копьё в самую крупную тень, она подняла цунами из земли. Я чувствовала своей спиной, как напряжена её спина, как перематываются мышцы. Мы двигались, как будто всегда сражались вместе, моё пламя и её воды переплетались, образуя вихрь из жизни и смерти. Там, где проходила я, оставалась зола. Там, где проходила она, земля снова расцветала. Тени начали пятиться, их тела рушились, не выдерживая сочетания пламени и силы воды. — Давай добьём их, — сказала Блум, глаза её полыхали, — пока этот ублюдок наблюдает. — С удовольствием. Мы ударили одновременно — она волной, я вихрем пламени. И там, где раньше стояли тени, теперь осталась только обугленная земля и запах озона. Я перевела дыхание и вытерла кровь со щеки. — А теперь, думаю, пора разобраться с режиссёром этого спектакля, — Блум кивнула в сторону Гантлоса. Я сжала кулаки. — Да. Хватит ему смотреть. Его очередь поучаствовать. Под треск горящего воздуха и далёкие крики на поле боя я почувствовала, как напряжение поднимается по позвоночнику — холодно и ровно, как лезвие ножа. Я собиралась пойти к Гантлосу, когда рядом с нами возникла Муза, преграждая путь. — Я не позволю тебе… — начала она, но договорить не успела. Магия Блум вспыхнула перед её лицом, а земля под её ногами вдруг стала проседать. — Даже не начинай, — сказала Рокси тихо, без тени прежней мягкости, возникнув из ниоткуда за её спиной. — Ты предала нас. Второй раз не выйдет. Муза попыталась вырваться, её глаза полыхнули яростью, но Блум шагнула вперёд и чистый, горячий свет заставил Музу сделать шаг назад. — Мы с ней разберёмся, — Блум кивнула мне. — Иди. Я рванула вперёд. Башня дворца казалась слишком далёкой, но я летела, не чувствуя расстояния, лишь вкус металла во рту от злости. На верхней площадке стоял Гантлос спиной ко мне, расслабленно, словно всё происходящее было заранее проигранной сценой. Я приземлилась мягко, бесшумно. — Долго же пришлось тебя ждать, — произнёс он, не оборачиваясь. — Может, у тебя паранойя, — сказала я и метнула удар в спину. Он отразил его даже не глядя. — Или ты просто слишком громкая. Он развернулся, и холодная улыбка скользнула по его губам. — Сыграем? — Давно пора, — рыкнула я. Я бросилась вперёд, и моё пламя встрепенулось, пытаясь рваться наружу, отзываясь на каждый мой шаг. Ветер вокруг меня взорвался, сплетаясь с тяжелой, давящей силой. Магия летела один за другой: лезвия света, клубки тени, всполохи энергии. Каменные плиты башни трескались под волнами нашего столкновения. Но Гантлос был быстрее, чем я рассчитывала. Сильнее, чем показывал прежде. Он увернулся, пролетел у меня за спиной и ударил потоком энергии в ребра. Воздух вырвался из груди, я скользнула по камню, цепляясь за край стены. — Не сдавайся так быстро, — сказал он почти весело. — Или это всё? — Не дождёшься. Я поднялась, снова атаковала. Сила кипела в крови. Он отступал, но не сбивался. И только один его удар — резкий, направленный, точно рассчитанный — попал ровно в цель. Я ударилась спиной о стену и сползла вниз. — Отдохни, — произнёс он тихо. Руна в его руке вспыхнула мёртвым голубым светом. Секунда, и моё тело словно налили бетоном. Магия исчезла. Исчезла полностью. Я чувствовала её, как будто она есть внутри меня, но будто кто-то запер её за железной дверью. — Вот так, — сказал Гантлос почти нежно. Он поднял руку, и невидимая сила впечатала меня в стену. Камень хрустнул. Я зашипела, стараясь вырваться, но тело не слушалось. Он медленно шёл ко мне, наслаждаясь каждым шагом, каждым моим беспомощным движением. — Ты так старалась выглядеть сильной, Флора. Ты так красиво играла. Но вот она правда, — он поднял моё лицо за подбородок, заставляя смотреть в его глаза. — Ты ребёнок, который решил, что может бросить вызов тому, кто видел настоящую войну. Кто её создал. Я фыркнула, пытаясь вырвать голову, но не вышло. Он наклонился ближе.  — Ты думаешь, я ничего не знаю? Ничего не помню? — его голос стал тише, опасно тише. — О, твоя мать была прекрасной женщиной. Моё сердце резко кольнуло. — Молчи. — Мария, — произнёс он её имя так, будто пробовал его на вкус. — Она тоже верила, что может меня остановить. Она тоже думала, что её сила — это нечто значимое. Она тоже смотрела на меня так же, — он усмехнулся, — снизу вверх. Ноги ослабли. Я не могла дышать. — Заткнись. — Она кричала, — сказал он, будто делился секретом. — Так же отчаянно, как ты сейчас пытаешься дёрнуться. Но крылья… — он наклонился к самому уху, — крылья отрываются тише. Мир сузился до точки. — Флора, беги! Мама с крыльями, изломанными под неправильным углом, крик, тени, приближающиеся ко мне. И эти же холодные глаза. Воспоминание ударило так резко, что я задохнулась. Это был он. Он убил её, это он так жестоко вырвал её крылья. Он не стоял в стороне, не контролировал её, не искал меня, как другие архангелы, что пришли тогда. Он был палачом в тот день. — Ты… — мой голос дрогнул, сорвался, но поднялся снова, полон ярости, — Ты её убил. Его улыбка стала настоящей. Хищной. — Наконец-то вспомнила. Я лишь выполнял приказ, Флора, ничего личного, — он непринуждённо пожал плечами. — А потом твой отец пытался отомстить за неё, он вырвал крылья всем, кто был тогда со мной, и мне тоже, но что-то пошло не так. Я оказался на Земле, доживать жизнь человеком, но я всё помнил. Я помнил, кто я. А однажды пришёл Харон и напомнил, по чьей вине мне пришлось жить среди этих людишек. И предложил месть. Пламя внутри меня разгорелось с новой силой, как будто кто-то сорвал последнюю сдерживающую цепь. Не ярость, а ненависть. Чистая, выжигающая всё, что касалось её имени. Руна вспыхнула снова, пытаясь удержать меня, и в ту же секунду треснула. Меня отбросило от стены. Вся магия, которую он пытался задавить, хлынула обратно в меня, как огненный поток. Воздух дрогнул, башня завибрировала. Гантлос едва успел поднять взгляд. — Что за? Я выпрямилась, и вокруг меня загорелся воздух. — Ты убил мою мать. Он впервые за всё время отшатнулся. — Фло… Я ударила одним рывком. Он не успел договорить. Поток огня сбросил его с башни, будто сорванную ветром игрушку. Он рухнул вниз, совсем близко к полю боя, каменная кладка посыпалась за ним. Я шагнула к краю, и на секунду огляделась: монстров не становилось меньше, а вот некоторые студенты уже лежали неподвижно, но оборону они держали хорошо. Они всё ещё не подобрались к академии слишком близко. Я спустилась следом, каждое моё движение оставляло за собой след из горячего, рвущего воздух света. Гантлос лежал, прижимая руку к груди, пытаясь подняться. — Не смей произносить моё имя, — прошипела я. Огромный огненный купол поднялся вокруг нас, замкнулся, отрезав поле боя, заглушив все звуки. Никто не сможет вмешаться и не сможет остановить. Это мой бой. Он попытался встать, и я бросила первую сферу. Она взорвалась у него под ногами, отбросив его назад. Он скатился по земле, в его крыльях что-то хрустнуло. — Ты убил её своими руками. Вторая сфера ударила в бок. Он задыхался, покрытый пеплом. — Это был приказ? Или тебе понравилось? Я вспомнила твоё лицо в тот момент. Ты улыбался. Третья сфера впилась в землю рядом с его рукой, расплавив её до жидкого камня. Он поднял голову, кровь стекала по виску, но он пытался говорить: — Флора… ты не… — Заткнись. Я подняла руку. Пламя взвилось, приняв форму огромных когтей. Гантлос впервые испугался. Он попытался расправить крылья, чтобы взлететь, но я уже была рядом. Он не успел даже подняться. Я вцепилась в основание правого крыла. Ногой я придавила его измотанное тело к земле. Он закричал, как зверь. Низко, отчаянно, совершенно не по-ангельски, но он им и не был с момента, как согласился выполнить тот приказ. — Ты не заслуживаешь их, — прошептала я. — Это за мою мать. И вырвала. Кровь и свет брызнули. Его тело скрутило. Он пытался отбиться, но я поймала второе крыло. — А это за меня. Хруст и крик, который погас, будто его заглушили в собственной глотке. Он распластался на земле, изломанный, беспомощный, дёргающийся, как тень после взрыва света. Я смотрела на него сверху и во мне уже не было сомнения, не осталось колебаний. И не было ни капли сожаления. Я отомстила за неё, наконец-то. Купол опустился. Я стояла, словно в бреду, и не понимала, что происходит. Мой разум резко очистился, я словно потеряла память. Или сошла сума. Кто-то кричал моё имя, возвращая меня в реальность. Только кто это был, я так и не поняла. Стук моего сердца был таким бешеным, что перекрывал все остальные звуки. Чьи-то крики. Взрывы. Бой. Губы дрожали то ли от холода, то ли от страха. Грудь неровно вздымалась, мне было трудно дышать. По моим рукам стекала кровь, но не моя. Дрожащими пальцами я сжимала чьи-то серые крылья. У моих ног лежало мужское тело, и моя память отказывалась вспоминать события последних часов. Но одно я понимала точно. — Я убила его.

POV Огрон

Я вытер ладонью кровь с лица — свою или чужую, уже было сложно понять. Всё вокруг грохотало, земля под ногами дрожала, ветер хлестал, а монстр перед нами ревел так, что уши закладывало. — Слева! — крикнул Анаган. Я бросился вперёд, врезаясь плечом в тварь, и вместе с Анаганом мы сбили её на землю. Камень пошёл трещинами, когда я ударил кулаком, раскаляя воздух вокруг. Огонь в моих руках стал продолжением ярости. Мы с Анаганом работали как одно целое, он порывами ветра отбрасывал монстра, а я выжигал его изнутри. Казалось, нам удалось его прижать, когда внезапно свет на крыше дворца вспыхнул так ярко, что я инстинктивно поднял голову. Флора стояла перед Гантлосом, такая яркая, такая злая, такая одинокая в этот момент, что у меня сердце упало куда-то в желудок. — Чёрт, — выдохнул я и рванулся вперёд. Но монстр, будто почуяв мою попытку вырваться, бросился на меня с новой силой. Анаган поймал его за шею вихрем и оттянул назад: — Сосредоточься! Если ты попадёшь ей под руку в таком состоянии, она и тебя сожжёт! Я зарычал, отбил удар твари, но уже не мог думать ни о чём, кроме того, что происходит наверху. Моя девушка стояла против этого ублюдка. Я видел, как они сталкиваются. Видел, как она летит в стену. Видел, как он прижимает её к камню. А потом что-то произошло, и я почувствовал такой прилив ярости, что едва ли не голыми руками убил очередного монстра. Я почувствовал её выброс энергии, а потом увидел, как Гантлос летит с крыши, будто сбитая птица. Флора спустилась за ним. Мягко, тихо, как падающий пепел. А затем подняла вокруг них купол, огромный, пылающий, словно она решила выжечь всё, что внутри. — Ан, — сказал я глухо, — это плохо. — Это опасно, — выдохнул он. Но мы уже не могли прорваться к ней. Всю дорогу преграждали тени, цеплялись, тянулись. Я сжигал их десятками, но они не заканчивались. И вдруг я услышал не человеческий крик. Мы с Анаганом одновременно замерли. Монстр, с которым мы бились, застыл, как будто его кто-то выключил, и начал таять, как дым. И другие тоже. Один за другим тени стали исчезать. — Что за… — Анаган оглянулся. Но я уже смотрел только на огненный купол, который начал медленно угасать. Купол лопнул, разлетаясь искрами. А внутри — тело Гантлоса без крыльев. Флора стояла рядом, будто выточенная из камня. В руках она держала его крылья, залитые кровью. Её пальцы были обожжены, но она не отпускала. Она смотрела на Гантлоса, но казалось, не видела ничего вокруг. Я глупо смотрел на неё, пока не заметил, как к ней подбежала Стелла, и ринулся за ней. — Флора? Эй… Флора, ты слышишь меня? — она аккуратно тронула её за плечо. Ноль реакции. Она даже не моргала. Я заглушил в груди страх, который начал подниматься, и обхватил её руками, осторожно, медленно, словно она могла рассыпаться. — Флора, — прошептал я ей прямо в ухо. — Эй, всё закончилось, ты в порядке? Её взгляд дрогнул, но не сфокусировался. Она сделала короткий, неровный вдох и обмякла. — Флора! — позвал я, перехватив её до того, как она упала. — Эй! Слышишь меня? Тело было тёплым, но безвольным. Голова упала мне на плечо. Крылья Гантлоса выпали из её рук и ударились о землю с глухим звуком.

***

— Она потратила много энергии, это просто переутомление, ничего страшного, — мягко улыбнулась мне медсестра, выходя из палаты Флоры. После боя здесь было много раненных студентов, несколько человек погибли. В Совете и в Аду, естественно, об этом узнали. Насколько я знаю, в академию прибыли несколько архангелов и Дьявол, когда узнал, что сделала его дочь. — К ней можно? — Она пока спит, ей нужно отдохнуть. Да и тебе тоже. Я скажу, когда она проснётся. Я кивнул и вышел в коридор, где сидели остальные. Стелла немного пострадала, ей не хило полоснули по плечу, но она же бессмертная, быстро регенерирует. Ей просто перемотали плечо бинтом и отправили отдыхать. — Как она? — спросила Рокси. — Спит, потратила много энергии, поэтому потеряла сознание, — сказал я. Анаган выдохнул, откинувшись на стул, будто только сейчас позволил себе расслабиться. — Ну хоть так, — пробормотал он. — После того, что мы увидели, я думал, она в коме и очнётся лет через сто. Стелла дёрнула уголком губ, но взгляд у неё был тревожный, не свойственный её обычно надменно-спокойному выражению лица. — Я видела, как она стояла там, — тихо произнесла она. — Она… не была собой. — Она только что убила, — напомнила Рокси. Голос её был ровным, но руки дрожали. Она спрятала их в рукава. — Её мозг, эмоции, всё перегорело. Я думаю, это нормально. — Нормально, — фыркнул Думан. — Для кого? Я сжал кулаки. — Для неё. Она справится. Никто ничего не ответил, но я почувствовал, что мне не верят. Или не уверены. Или просто слишком боятся повторить то, что видели. Тишина повисла над нами, пока двери не распахнулись, и в коридор вошёл Рейнар. Чёрные глаза — спокойные, слишком спокойные, как и всегда. Но под этой маской я видел то же, что было во мне: тревогу. За ним шёл Дьявол. Его присутствие давило так, что стены будто стонали. Темные крылья волной раскрылись за спиной, красная энергия тенью пробегала по полу. Я поднялся. Он даже не посмотрел на остальных, сразу на меня. — Где она? — голос был низкий, сдержанный. Опасный. — Там, — я кивнул на дверь палаты. — Она спит. Медики говорят, что просто вымоталась. Ей нужно… — Мне не нужно объяснять, что нужно моей дочери, — отрезал он, но без злости. Просто факт. Он пошёл к двери, но замер, почти коснувшись ручки. Секундная пауза, и он, неожиданно для всех, повернулся ко мне. — Ты держал её? После боя. Это прозвучало как допрос, но под ним было ещё что-то. Что-то личное. Я кивнул, и его взгляд стал тяжелее. — Она была в сознании хоть мгновение? — Нет. Она стояла, как будто не понимала, что случилось, а потом отключилась. Он закрыл глаза на секунду, но этого хватило, чтобы понять, насколько его ударило произошедшее. — Я наслушался разных версий от Фарагонды, преподавателей и студентов, теперь хочу узнать от вас, что произошло. Мы переглянулись. — Это… долгая история, — неловко ответила Стелла. — Стелла, — строго произнёс Дьявол. Она аж выпрямилась, хотя из всех нас она всегда была самой спокойной в его присутствии. — Ты же её лучшая подруга. Ты должна всё знать и должна рассказать всё, что может ей навредить. Стелла опустила глаза. Флора точно не хотела бы, чтобы её отец всё узнал. — Этот Гантлос… у него была мания величия, — начала она. — Точно не знаю как, но он узнал, что Флора и Огрон исполнили пророчество, а ещё он знал про Слияние. Он хотел отобрать эту силу, поэтому напал сегодня. Что произошло потом и почему Флора убила его, я не знаю. Меня больше удивляет, что она вообще смогла это сделать. — Согласен, откуда в ней столько силы взялось? — кивнул Анаган. — Что вы имеете в виду? — спросила Рокси, чуть наклонившись к Стелле. — Чтобы вырвать крылья бессмертному и убить его, нужна огромная сила и воля, — преподавательским тоном начал объяснять Рейнар. — Недостаточно просто сильно потянуть за них, нужно много энергии, в это вкладывается и магия тоже. Поэтому она и отключилась, скорее всего. Несмотря на то, что она очень сильная, даже для неё это слишком сложно. Дьявол вновь перевёл взгляд на Стеллу. — Хорошо, почему ты не хочешь рассказать мне обо всём? В коридоре воцарилась тишина, которую прервала медсестра. Очень вовремя, кстати. — Флора проснулась, можете зайти, но не все сразу, — сказала она, приоткрыв дверь. — Пойдём, — произнёс Дьявол, глядя на меня. — Не пытайся успокоить её ложью. Не смей говорить ей, что всё в порядке, потому что не всё в порядке. И она это знает. Я лишь кивнул, и мы вошли внутрь. Флора сидела в кровати и пила воду так, словно провела несколько дней в пустыне. Она хмурилась как от головной боли и слегка дрожала. Когда мы вошли, она была немного заторможена и не сразу заметила нас. — Ты как? — спросил Дьявол. Всё ещё сухо, немного грубо, но на тон ниже. — Более менее, только голова болит. А что произошло? Она взволнованно переводила взгляд то на отца, то на меня. Она действительно ничего не помнила. Дьявол вздохнул, опустил голову, словно не хотел произносить вслух то, что она сделала. Мы пересеклись с ним взглядом, будто мысленно пытались решить, кто скажет ей. — Огрон? Папа? — тихо позвала Флора. — Что произошло? — Я позже зайду к тебе, пока отдохни, — сказал он и, прежде чем уйти, бросил короткий взгляд на меня. Я аккуратно присел на край кровати. Флора глядела на меня своими зелёными глазами, не понимая, что происходит. — Ты действительно не помнишь? — она помотала головой. — Попытайся вспомнить. Она долго вглядывалась в мои глаза, потом посмотрела в окно. И, кажется, начала вспоминать. — На нас напал Гантлос, да? — спросила она, я кивнул. — Там были какие-то тени, а потом я сражалась с ним вдвоём. Флора вдруг замолчала и глупо уставилась куда-то в стену. — Я его… убила? — почти шёпотом произнесла она. — Да. Она опустила глаза и на её лице мелькнула не вина, а скорее удивление от собственной силы. Она попросила позвать отца и, когда он пришёл, спросила: — В Совете знают? — Знают, — кивнул он. — Что со мной будет? — Сначала расскажи, что произошло. — Я плохо помню, это как будто была не я, — вздохнув, начала она. — Мы сражались с ним вдвоём, потом он заблокировал мои силы, я ничего не могла сделать. А потом он что-то сказал про маму. Я вспомнила, что это был он, кто оторвал ей крылья. — Не может быть, — нахмурился Дьявол. — Никого из них не осталось в живых. — Он тоже об этом говорил, но он сказал, что что-то пошло не так и он отправился на Землю доживать жизнь человека, но он всё помнил, кто он и откуда он. Я думаю, он смог вернуться сюда из-за исполненного пророчества. После того, как я вспомнила его, во мне вспыхнула какая-то невероятная ярость. Ты, наверное, почувствовал? — спросила она, обращаясь ко мне. — Да, мне твоя ярость тоже прибавила сил. — Я смогла сломать барьер, который сдерживал мою силу. Она приумножилась в несколько раз от злости. — Ясно, — вздохнул её отец. — Ты же понимаешь, что будет суд? — Да. — Если получится доказать, что он был опасен для Небес, то, возможно, твоё наказание будет не таким жестоким. Именно поэтому я прошу рассказать обо всём. Вы явно что-то скрываете. Флора застыла, вжимая ладони в покрывало. Его слова звучали как приговор и как обещание одновременно. Она боялась рассказать обо всём, зная, что Харон наверняка узнает об этом. И его действия могут коснуться нас. — Я расскажу, — ответила она медленно, будто взвешивая каждое слово, — но не всё. Я не скажу ничего, что поставит под удар Огрoна, Рейнара или кого-то из друзей. Они не просили этого и не виноваты в том, что произошло. Дьявол уставился на неё. В его взгляде промелькнуло недовольство, он хотел строгой дисциплины, бескомпромиссной откровенности, но он также знал цену крови и цену тех, кто рядом со его дочерью. — Ты хочешь, чтобы я защищал их? — спросил он тихо. — Да, — Флора подняла глаза и встретилась с его взглядом. — Я признаюсь, что мы были на острове Памяти, что я знала о пророчестве раньше, чем должен был знать кто-либо. Я признаюсь, что мы с Огроном стали теми, о ком говорилось. Я скажу, как всё произошло, по порядку, без красивых приукрас. Я расскажу обо всём, что знаю о пророчестве и что могло привести к этому нападению. Но я не расскажу о тех, кто помогал мне по своей воле. Он не ответил сразу. Он провёл рукой по лбу, будто прочёсывая мысли. В комнате повисло напряжённое молчание, только где-то в коридоре брякнул металл. — Ты осознаёшь, — сказал он наконец, — что Совет не любит компромиссов. Они любят жёсткие решения. Если ты начнёшь прятать факты, они найдут способ рассмотреть это как ложь. А ложь в их глазах — предательство. Ты просишь меня защищать не только тебя, но и тех, кто рядом с тобой. Это просит жертвы. — Я готова на жертвы, — выдавила она, — но не на предательство чужих жизней ради моего спокойствия. Если они потребуют, я возьму вину на себя. Но пусть платят те, кто действительно стоит за нападением. Он посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, и я видел, как внутри него вертятся мысли о том, как в глазах небесного мира выглядят «дочь Дьявола» и «убийца бессмертного». Наконец он глубоко выдохнул. — Хорошо, — произнёс он тихо. — Я не стану выставлять твоих друзей на суд без нужных оснований. Рейнар подготовит доказательную базу о Гантлосе и его связях. Я обещаю одно: если кто-то из Совета попытается превратить это в охоту на близких тебе людей без веских оснований, я вмешаюсь. Но знай, я вмешаюсь по-моему. И это может быть не то, чего ты ожидаешь. Я почувствовал, как отступает часть напряжения Флоры. Его обещание было жестким, неукоснительным, и в нём чувствовалась ставка: он не пустит всё просто так, но и его методы могли быть суровы. — Хорошо, — прошептала она. — Я скажу всё, что знаю, но только в присутствии тех, кому я доверяю. И пусть Рейнар привлечёт людей, чтобы доказать, что Гантлос был угрозой для Небес, как он и сам утверждал. Это даст нам шанс объяснить, почему я действовала так, а не иначе. Он кивнул и ушёл. — Ты действительно всё расскажешь? И о Хароне? — Я расскажу правду, — твёрдо произнесла Флора. — Но какую правду и кому решит не мой отец и не Совет, а я.