К морю

Легкий ветерок ерошил волосы Микасы, пока они подъезжали к морю. Тепло солнца на коже напоминало ей о детстве, беззаботных днях, которые она проводила, играя в саду и ни о чем не беспокоясь. Но по мере взросления тревога стала ее постоянной спутницей. Переживать за Эрена стало Микасы второй натурой. Сейчас разведчица явно чувствовала, что с ним что-то не так. Нельзя было точно сказать, когда это началось, но он стал еще более отстраненным, чем в больнице. Поначалу Микаса списала его состояние на раздражение из-за всех этих политических дрязг, результатом которых стало ограничение его свободы. Но даже сейчас, рядом со своими друзьями на пути к чему-то совершенно новому, он все еще вел себя странно. Порой во время разговоров Микасе казалось, что внутри него скрывается совсем другой человек. И хотя рядом с ней находился все тот же Эрен, которого она знала много лет, ее тревога не становилась меньше. Сейчас они были уже совсем недалеко от места назначения. Путь к морю оказался изнурительным во всех отношениях. Прежде Микаса не задумывалась о том, сколько времени тратится на планирование экспедиции, и больше не собиралась принимать это как должное. Как и хотел Леви, она занималась совершенствованием своих навыков и училась у Ханджи. Еще она поняла, что совершенно точно не желает принимать участие в планировании на том же уровне, что и Ханджи с Армином. Количество бумажной работы, необходимой для одной только закупки провизии, превышало любые разумные пределы — и это не считая хитроумной закулисной политики, которая требовалась на получение средств для все той же провизии. Микасе повезло, что Ханджи уже не раз брала ее с собой на собрания, где им приходилось добиваться уступок, прежде чем она получила от командующей предложение взять свой отряд. Она вежливо отказалась, чувствуя, что не справится — разделять внимание между управлением отрядом и защитой Эрена показалось ей слишком сложной задачей. После ее отказа Ханджи уставилась на Микасу с таким видом, словно собиралась спорить с ней и убеждать ее до тех пор, пока та не передумает, но вместо этого предложила ей заняться обучением новобранцев. Это означало, что Микаса останется в отряде Леви вместе с Эреном. На это предложение Микаса ответила согласием. Однако все это было неважно до тех пор, пока они не вернутся из этой экспедиции. Изучив записи Армина о видениях Эрена, разведчики решили отправиться в путешествие к берегу, на который высаживались их враги и превращали своих пленников в титанов. К морю ехали в молчании, собранные и серьезные — дневники Гриши создали этому месту мрачную репутацию, да и кто знал, какие ужасы могли поджидать их, когда они туда доберутся? Микасу прочитанное в записях отца Эрена не напугало так, как остальных ребят: она давно знала, как жесток ее народ. Почему же незнакомцы должны быть другими? Разведчики собирались разбить лагерь неподалеку от порта на береговой линии и там уже планировать свои дальнейшие действия. Если они собирались остановить вторжение или просто хотели не оставить врагам никакой возможности закидывать к ним титанов, нужно было начать работы по строительству оборонительной крепости. Тот крошечный мир, который Микаса прежде знала, рос с каждой минутой, и она поклялась себе не прятаться от правды, какой бы горькой та ни была. В пути она всматривалась в сосредоточенные лица своих попутчиков, пока они двигались к их общей цели. В глазах Ханджи были волнение и решимость. Леви как всегда выглядел хладнокровно — сжав челюсти до желваков, он внимательно смотрел вперед. Мрачная серьезность и любопытство смешались на лице Армина, чуткого и отзывчивого. Эрен… Эрен снова был отстраненным. Микаса подумала — может, происходящее сейчас напоминает ему о его видениях? Голубое небо над головой оставалось прежним, солнце согревало так же, как и до этого, но воздух стал совсем другим. В лицо Микасе нежно подул легкий ветерок — непривычно солоноватый, влажный. Леви, скакавший слева, чуть впереди, оглянулся и встретился с ней взглядом — тоже заметил эту перемену. Через несколько минут разведчики оказались в конечной точке своего путешествия. Все было в точности так, как описывалось в дневниках Гриши и видениях Эрена: окруженный стеной порт и бескрайнее море. Звуки, зрелище и запахи ошеломляли. Едва дыша, Микаса смотрела перед собой, не в силах поверить увиденному. Волны мерно рокотали, заставляя забыть ее обо всем, успокоиться и расслабиться — никогда прежде Микаса не чувствовала ничего подобного. Они все были такими маленькими на фоне этой необъятности: крохотные точки на грандиозном полотне, более грандиозном, чем они вообще могли себе представить. Микаса не была склонна к философии, но море по-настоящему ее поразило. На несколько секунд повисло молчание, а потом разведчики пришпорили коней и понеслись навстречу своему будущему.

***

Дневное возбуждение постепенно спало, но костер еще горел, отбрасывая тень на стены палатки. В этой поездке у них было достаточно людей, как опытных бойцов, так и новобранцев, чтобы по ночам им приходилось стоять на страже всего по паре часов. Микаса не должна была дежурить, но у нее никак не получалось заснуть. Ей повезло: Ханджи после уговоров позволила опытным разведчикам установить палатки так, чтобы в лагере было отдельное место для исследований, и теперь бессонница Микасы не мешала отдыху остальных. Временный лагерь разместили на возвышенности. Решив глотнуть свежего, морского воздуха, Микаса натянула сапоги и вышла наружу. На побережье было тепло, несмотря на раннюю весну, и ночной воздух был лишь слегка прохладным. Махнув Жану, который сидел на вахте у костра, она отправилась к обрыву. Растительность у моря отличалась от привычной: она была более стойкой к суровым прибрежным условиям. Слабый ветер растрепал волосы Микасы, пригнул траву у ее ног к самой земле. Она наклонилась, сорвала травинку и пропустила ее между пальцами. Лунный свет отражался от поверхности воды, волны одна за другой набегали на берег, мерцая и переливаясь. Сминая травинку в руке, Микаса пыталась разобраться в своих мыслях. Кто знает, может, после этого у нее получится заснуть. Реакция Эрена на море — безжизненный голос, говоривший о врагах на другом берегу — пробрала до мурашек. Что-то было не так, но что именно, она не могла понять: сейчас Эрен отталкивал ее от себя сильнее, чем когда-либо. Кто стоял перед его глазами, когда он говорил о врагах? Его голос звучал устало, а в глазах читалась тревога. Микаса уже попрощалась с мечтой о взаимности — видела, что совершенно ему неинтересна, но Эрен по-прежнему оставался самым важным человеком в ее жизни. Ее внимание привлекло движение внизу, у дальних скал. Света от луны было всего ничего, но Микаса все же различила, что это Леви, и направилась к нему. Его сгорбленная поза вызвала тревогу в той части ее натуры, которая рвалась заботиться и утешать других. Спустившись к пляжу и скинув ботинки, Микаса брела по песку к скале, на которой сидел Леви, ощущая под ногами мягкость песка. Когда она уже почти дошла, Леви, смотревший до этого на волны, обернулся к ней, и тусклое лунное сияние высветило его резкие черты. Он сидел без УПМ, с закатанными рукавами и штанинами, обхватив колени руками и опираясь о камень босыми ногами. Капитан выглядел менее собранным, чем Микаса вообще когда-либо его видела. Даже промокший и замерзший, даже раненый, пока она его зашивала, Леви все равно выглядел готовым к бою. Сейчас он просто молча смотрел на нее, не говоря ни слова. Микаса знала, что если бы он не хотел ее видеть, то ушел бы сам или велел ей вернуться в лагерь, поэтому она вскарабкалась на скалу и села рядом. Камни были влажными из-за брызг от волн, и Микаса недовольно сморщилась, чувствуя, как намокает ее одежда. — Ты сама решила сюда забраться, — тихо и беззлобно поддразнил он. Кажется, его позабавила ее реакция. — Что, опять бессонница? Микаса искоса глянула на него, коротко кивнула и скопировала его позу, подтянув колени к груди. — Я думала, что оно будет как-то… лучше. Мы ведь убили всех титанов, добрались до моря. А теперь… — она замолчала, не понимая, что говорить дальше. Долгое время оба молчали. Потом он протянул ей бутылку, которую держал в руке и на которую прежде она не обратила внимания. Микаса удивленно подняла брови, но взяла ее и отхлебнула. Там оказалось красное вино — с насыщенным тяжелым вкусом и глубоким ароматом. Оно отлично подходило для такого вечера, а Микаса редко могла себя побаловать чем-то подобным. — Из запасов Эрвина, — признался Леви, забирая протянутую обратно бутылку. — Мне показалось, будет неправильно, если мы никак не отметим эту веху. Он сделал большой глоток. Микаса наблюдала, как движется его кадык. Леви повертел бутылку, рассматривая этикетку. — Терпеть не могу вино, но вот это не так уж и ужасно, — сказал он, проводя большим пальцем по стеклу. — Я думала, ты не пьешь алкоголь, — ответила Микаса. Она всего пару раз видела, чтобы Леви соглашался что-то выпить, когда его дружно убеждали присоединиться к остальным. Обычно он пил воду или чай. Бутылка глухо стукнулась о костяшки ее пальцев, когда Леви снова протянул Микасе бутылку. Она сжала горлышко, ощущая гладкое стекло, теплое от его пальцев, и сделала еще один глоток, чувствуя, как в желудке разливается тепло. — Это потому что я не пью алкоголь, — мягко ответил он. Микаса посмотрела на него. Ветерок, налетевший с моря, отбросил волосы со лба Леви, и она отчетливо увидела все эмоции на его лице. — Там, где я родился, это было равносильно самоубийству. — О… — она не знала, как еще на такое реагировать. — Пить часто или в неподходящее время в Подземном городе это игра со смертью. Конечно, всякие идиоты все равно пили, но я не могу винить их. Подозреваю, там всегда есть с десяток куда худших способов сдохнуть, — произнес Леви. В полумраке он выглядел спокойным, задумчивым и даже мрачным. Его неожиданная откровенность удивила Микасу. Она отхлебнула еще раз, прежде чем протянуть бутылку обратно. — У меня редко была возможность выпить, — отозвалась она. — Мы выросли в лагере беженцев, потом поступили в кадетское училище, а потом оказались на войне. Поводов для веселья у нас было мало, да и… пить было небезопасно, — она вздрогнула, вспомнив праздник в честь возвращения Стены Мария с церемонией награждения. В тот вечер она всеми силами избегала алкоголя — ей не нравилось, что высокие гости смотрят на нее как на редкий товар. Почувствовав на себе чужой взгляд, она повернула голову. Леви смотрел на нее, прищурившись. — Эти свиньи-извращенцы, которые зовут себя дворянами? — спросил он, ухватившись за последнюю часть ее фразы. — Да, хотя я не думаю, что им понравилось бы такое определение, — ответила Микаса, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. — Да похеру, что им там нравится, — отозвался Леви со злостью. Казалось, что под воздействием вина он начал говорить, как привык в Подземном городе. — В следующий раз пей спокойно, просто держись поближе к Ханджи или ко мне, а мы если что разберемся с этими уродами. Микаса невольно рассмеялась, прикрывшись ладонью — она-то знала, насколько Леви и Ханджи могут быть жестокими и изобретательными в своей мести. Заметив насмешливый взгляд капитана, она заговорила: — Пока тебя не было, один новобранец отличился, ляпнул что-то хамское, и это услышала Ханджи. Она заставила его месяц спать в ослином стойле и питаться только вареным овсом и яблоками. Она сказала, что это было уместно, потому что он любил отпускать замечания с участием ослов. Совершенно неожиданно для нее Леви искренне рассмеялся — и его лицо при этом совершенно преобразилось. До этого момента Микаса искренне считала, что он не умеет смеяться, но теперь поняла, что ошиблась. Забирая у него бутылку, она сама заулыбалась. Вина оставалась еще где-то треть. Сделав глоток, Микаса снова повернулась к Леви. — Кажется, я раньше ни разу не слышала, как ты по-настоящему смеешься. Черт, да ты даже почти не улыбаешься! — Эй, ты знаешь меня меньше года, — Леви глянул на нее с возмущением. — Само собой, я и смеюсь, и улыбаюсь, но только если есть повод, — он вытянул ноги и откинулся назад, опираясь на локти с таким непринужденным видом, какого Микаса ни разу еще не видела. — Так и не успел спросить перед отъездом. Как твои ребра? — он скользнул по ней оценивающим взглядом. Микаса вздрогнула, вспомнив, как долго длилось ее выздоровление. Леви отсутствовал почти все это время и вернулся с рассказом о том, что творится за Стеной, всего за несколько дней до их отъезда к морю. — Ханджи и врачи позволили мне пользоваться УПМ всего три недели назад. Лечение заняло гораздо больше времени, чем я ожидала. Особенно долго заживало ребро с открытым переломом, — она механически прижала руку к пострадавшему боку. — Что, теперь можешь предсказывать дождь? — поинтересовался Леви и глянул на Микасу с кривой усмешкой. В его глазах отразилась луна. — Ага, — кивнула она и вернула Леви бутылку, чтобы он ее допил. Вино и ощущение укрепившегося товарищества между ними согревало ее. Морской бриз разметал ее волосы по лицу, пока Микаса смотрела, как он допивает вино. Попытавшись в очередной заправить пряди за уши, она недовольно фыркнула, когда ветер упрямо швырнул их на ее щеки. В итоге Микаса снова скопировала позу Леви — откинулась назад, опершись на локти и подтянув к себе колени. — Ты решила отращивать волосы? — спросил он, наблюдая за ней. — Рядом не было никого, кому бы я могла доверить стрижку, — пожала плечами Микаса. — Помнишь? Я терпеть не могу, когда незнакомцы трогают мои волосы. А вы с Сашей были далеко. Глаза Леви на мгновение расширились. — Хм. Ну, тогда нам придется решить этот вопрос. Только желательно не когда я выпил полбутылки, — ответил он. — Согласна. Спасибо, что поделился. Микаса запрокинула голову, глядя в ночное небо с россыпью сверкающих звезд и наслаждаясь ощущением уюта, и наконец погрузилась в те мысли, которые не давали ей заснуть. Возможно, Эрен был прав, и теперь им предстояли куда более серьезные битвы. Голос Леви вывел ее из задумчивости. — Наверное, с моей стороны это было глупо, но пока мы не нашли эти чертовы дневники, я думал, что однажды мы сможем покончить с этим навсегда. Его признание перекликалось с ее собственными чувствами. — Как думаешь, видения Эрена о том, что нам придется убивать людей, правдивы? — спросила Микаса, снова внутренне содрогнувшись при воспоминании об отсутствующем взгляде Эрена, когда тот стоял по колено в морской воде, указывая вдаль. — Не могу сказать, прав ли он насчет того, что происходит по ту сторону моря, но пока есть люди, будут и войны, — отозвался Леви и нахмурился. Уголки его губ опустились — кажется, он был недоволен собственными мыслями. — Я устал видеть, как рядом со мной умирают люди. Леви выглядел сейчас чертовски уязвимым, в глазах затаилась глубокая печаль. Микаса не знала, какие слова подобрать для утешения, а нести банальщину казалось ей оскорбительным. Она сжала его запястье и успокаивающе погладила, чувствуя, как мышцы под ее пальцами на миг напряглись, а затем расслабились. Леви молча смотрел на воду, не делая попыток отодвинуться, и Микаса задалась вопросом, почему. У него не было проблем с прикосновениями, но он всегда тщательно оберегал личное пространство. Сейчас же Леви позволил ей эту вольность — наверное, понимал, что это касание успокаивает ее саму не меньше, чем его. — Сделай мне одолжение, Микаса. Постарайся не помереть, что бы там ни случилось дальше. Уж не знаю, в какие неприятности это отродье собирается втянуть нас на этот раз, но едва ли все пройдет мирно, — Леви взглянул на нее с нескрываемой тревогой. Микаса не могла обещать, что не умрет или не окажется в самом центре того, что собирался устроить Эрен. На самом деле ее грызло подозрение о том, не использует ли он намеренно ее силу и готовность сражаться за него. Она чувствовала, как на Леви давят потери. Большим пальцем она мягко провела по его запястью, словно это бережное прикосновение могло помочь ему разделить с ней это бремя. — Я постараюсь. Сделаю, что смогу. Казалось, ее ответ устроил Леви, но когда он встретился с ней взглядом, то скривился и явно начал говорить через силу. — Я знаю, что ты полезешь в любое дерьмо, которое выкинет Эрен. Просто помни, что ты — не просто оружие. Его слова глубоко тронули Микасу и откликнулись в ней, задев то, что болело сильнее всего. Вино развязало Леви язык настолько, что он показал, что до сих пор видит ее насквозь. Глаза защипало, а в горле встал комок от накативших чувств. — Леви… — с трудом выдавила она. Он покачал головой. — Мы достаточно сказали. Наслаждайся тишиной, пока есть возможность, — твердо произнес он. Так она и сделала, окутанная спокойствием и безмолвием. Теплая рука Леви сейчас была для нее якорем, удерживающим здесь, на этой земле, пока Микаса сидела, глядя в звездное небо. Конец первой части